Двуликий: Удачный эксперимент

      Я отпрянул на шаг назад, пропуская перед лицом острые и вытянутые когти. Двигался легко и быстро, меняя плавные движения на резкие, а главное — неожиданно для оппонента. Следующий его выпад тоже прошёл впустую: короткий прыжок, шаг вправо — и тело бойца пронеслось мимо, даже не зацепив подола моей одежды.              На этот раз он решил действовать «по старинке», перестав полагаться на когти: удар кулаком с разворота, в расчёте на грубую силу, а не на звериную ловкость.              Я сражался с иктотчи, чьи рога, изогнутые дугой от макушки вниз, делали удары сбоку по голове почти бессмысленными. Неприятно будет случайно по ним попасть, а вот ему хоть бы хны. Куда опаснее были его когти: один неверный шаг — и можно остаться без глаза или получит кровотечение. К тому же грубая, темно-коричневая кожа позволяла ему выдерживать удары, которые оставляли бы болезненные синяки на теле обычного человека.              — Харе с ним играться! Рви!!!              Со всех сторон арены донёсся ропот и раздражённые выкрики. Кто-то был недоволен, ведь ставки на меня были ничтожны из-за моего «статуса новичка», и они уже видели лёгкие деньги в кармане, хоть и малые из-за низкого коэффициента. Но кое-кто в толпе улыбался, азартно блеснув глазами: если я продолжу так же, то их выигрыш по высоким коэффициентам может оказаться баснословным. Типичные любители риска.              Иктотчи в целом были непростыми противниками: на своей родной планете они рождались с тонкой связью с Силой, умели предугадывать опасность и реагировать быстрее, чем думал враг. Но здесь, в кишащем миллиардами живых душ Корусанте, далеко от родной звёзды, этот дар тускнел, как тлеющие угли на месте костра. Передо мной был не джедай и не мастер боевых техник, а всего лишь подпольный боец, привыкший к грубой работе.              Я низко ударил ногой по колену, отталкивая его назад, и снова увеличил дистанцию. Не в целях валить сходу. Нужно растянуть бой.              Первый обмен ударами в итоге за мной. Другого исхода я и не предполагал: каждый его выпад был для меня прозрачен. Я видел их ещё до того, как мышцы на его руках напрягались. Даже без техник ускорения, используя лишь предвидение, уклоняться было слишком легко.              Обычный разумный слишком слаб против пользователя Силы. Джедаи слишком доверяли и были уверенны в преданности клонов, иначе у тех не вышло бы так просто устранить джедаев в спины.              Предвидение работает на пару с форсюзером. Оно имеет свойство ослабевать по отношению к тем, к кому форсюзер относится без опасения. Атрокса в одном разговоре упомянула, что нужно всегда ожидать нападения, подставы и удара в спину — так поступают истинные ситхи.              Задавить числом — да. Тут предвидение не всегда спасает. Вспомнить хотя бы обучение Асоки, которое устроил Энакин. Она научилась одновременно уклоняться, отбивать и отражать выстрелы под огнём множества бластеров. Такому на самом деле обучено малое число джедаев. Дело даже не в таланте отдельной Асоки, а в нынешних реалиях: на обычных миссиях редко попадаешь окружение; на опасные отправляют тех, кто сможет справиться.              — Мочи его!              — Грах, не тяни!              — Врежь этому выскочке! — гремели крики из толпы.              Особо рьяные били ладонями по сетки, от чего получали тумаков от охранны:              — Я на тебя десять кредитов поставил, не смей проиграть! Ай… бля, не стучу.              Место было популярным: подпольная арена на переходе с верхних на нижние уровни Корусанта, окружённая плотным кольцом зрительских мест, выстроенных в несколько ярусов. Все до единого были забиты: простые работяги, наёмники, мелкие гангстеры, скучающие богачи в сопровождении телохранителей. Здесь сходился весь сброд и вся «элита», объединённые жаждой крови, азарта и денег.              Подпольные бои между представителями разных рас, дроидами и экзотическими тварями, казино, бордели, клубы с любыми пороками, даже смертельные гонки на спидерах по импровизированных трассах — на нижних уровнях Корусанта всё это шло рука об руку, и никого не удивляло. Я припёрся на арену не из-за денег. Хотелось бы лёгких денег на нижних уровнях, то попёрся бы гонять на спидерах.              Грах, а именно так звали моего противника, резко развернулся, пытаясь полоснуть меня по лицу. Его когти свистнули в воздухе, но я успел пригнуться. В следующую секунду мой правый кулак со всей силой врезался в его челюсть. Рога защищали его череп, но не спасали от прямого удара в открытую часть лица. Он пошатнулся, издав глухой, раздражённый рык.              И тут в памяти всплыл холодный, безжалостный голос Атроксы:              «Боль врага — наши крылья в бою. Даруй её без ограничений, заставь их корчиться в агонии. Любуйся их судорогами, слушай их сиплые стоны. Радуйся их боли и делай её своей пищей».              Я всегда умел драться без оружия. Опыт прошлой жизни имелся, но значил мало, всё по-настоящему я постиг уже в храме. Там самооборона была обязательной дисциплиной, а помимо базовой подготовки имелись «факультативы» от мастеров-джедаев: рукопашный бой, тактика, философия, медицина… джедая учили быть готовым ко всему хотя бы на уровне знания основ.              Джедаи в первую очередь воины. Дипломатия в нашей среде всегда идёт вместе с тумаками. Так что в храме я тщательно постигал любые способы устроить эти самые тумаки.              Минуту Грах получал удары, как плохой ученик затрещины линейкой от строгого учителя. Я бил не спеша, методично, меняя темп, целясь в разные точки. Хотел растянуть бой. Я видел, как боль растекается по его телу, расползается по лицу и движениям, и чувствовал с помощью Силы, даже отчетливее.              Атрокса любила повторять, вбивая в голову одни и теже истины под разным соусом:              «За болью всегда прячется страх. Вытяни его наружу. Заставь бояться, и ты в полушаге от победы. Мы не иссушаем себя в ярких эмоциях — это удел глупых слабаков. Ситхи подпитываются эмоциями других, дополняя собственные».              Здесь не было места жалости. На подпольных аренах Корусанта побеждает тот, кто оставляет противника в крови на полу. Если проиграл — сам становишься мешком для битья. Тут не принято сдаваться, пока способен стоять на ногах. Иктотчи привык к боли, но не к унижению. Он начал бояться. И страх его был особенный — не за жизнь, а за то, что он перестанет быть хищником в глазах толпы.              В некоторых боях смерть приходила случайно. Иногда вызывалась преднамеренно. Медики на арене с использованием современной техники могли вернуть бойца с порога небытия, но далеко не всегда. Грах, похоже, решил, что я играю с ним, выматываю, чтобы в финале убить по чьему-то заказу. У него хватало неприятелей... хотя не таких, кто способен нанять столь сильного убийцу для арены. Это слишком, скорее завалили бы в подворотне.              Я чувствовал его страх. Впитывал его, как сухая губка впитывает воду. Каждая вспышка эмоции становилась для меня топливом. Мои удары становились всё тяжелее, движения казались всё резче. Я знал, что Светлая сторона требует покоя, чтобы Сила текла свободно, как река, которую иногда ускоряешь или корректируешь направление. Но Тёмная сторона — это не река. Это шторм, который ты сам поднимаешь, кормя его бурей эмоций. И эти эмоции можно комбинировать: собственные и чужие. Или говоря более точно, не комбинируя, а увеличивая собственные за счёт чужих.              Атрокса проходила структурированное обучение, какое могло быть у ситхов на Коррибане. Только позже она пошла под крыло Дарта. Меня вели путём типичного аколита, которым ей в прошлом довилось быть.              «Их страх — твоё ликование. Их радость должна вызывать твой гнев. Вызывай и контролируй эмоции, но не подавляй, когда требуется пылать яростью в бою.»              В одном Грах ошибался: я не собирался его убивать. Смерть привлекла бы ненужное внимание. Мне нужен был практический урок о том, как использовать чужие эмоции. Это техника, которую сложно освоить новичку. Я относительно быстро перешёл за счёт раннего обучения у джедаев.              Два быстрых удара по голове, и завершающий толчок ногой прилетел в грудь. Воздух с глухим стоном вырвался из его лёгких, и он рухнул на пол, без сознания. Толпа взревела: одни разочарованно, другие в восторге от огромного куша. Волна их гнева и восхищения накрыла меня, согревая и восстанавливая силы.              Могло ошибочно полагаться, что так просто использовать эмоции в качестве энергии Силы. Нет. Это скорее дополнение к остальному. Грубо говоря, возможность повысить статистику на пару десятков процентов.              Я направился к выходу. Время было получить плату и убраться отсюда.              Годы в Храме джедаев дали мне прочную основу. Считайте, что это лучшая боевая академия во всей Галактике. С первой встречи с Атроксой прошло три месяца. Базу аколитов я усвоил быстро, и она щедро открыла мне доступ к новым техникам, всего двум, но и это было немало: подпитка чужими эмоциями и подавление воли.              С первой всё ясно: показала, объяснила, предложила попробовать на местных аренах. Вторая же, говоря просто, ситхская версия джедайского внушения. Там, где джедай мягко подталкивает разум, ситх давит, ломает и подчиняет.              Остальному я смогу научиться только на Коррибане, и то, если храм Атроксы ещё стоит, а её дух всё ещё блуждает среди древних стен. В противном случае она намекнула, что придётся искать другого учителя Тёмной стороны Силы.              На выходе из пропахшего потом и запахом крови зала арены ко мне подошёл высокий, широкоплечий мужчина с тяжёлой походкой и огромным пузом. Лишний вес не мешал ему держаться уверенно, а длинная борода, заплетённая в странные косицы и переплетённая верёвками, делала его похожим на портового бригадира или пирата, потерявшего корабль, но не привычки командовать.              — Ну, даёшь, пацан, — прогудел он, голосом, в котором сквозило одобрение и недоверие вперемешку. — Редко новички вот так, с налёта, выносят завсегдатаев.              — Я не новичок, — спокойно ответил я, глядя прямо в глаза.              — Это видно, — он прищурился. — Слушай… Клин, да?              — Да. Зови Клин.              — Кличка, небось? — усмехнулся он, но тут же отмахнулся. — Да похуй. Слушай, ещё один такой бой, и ты в числе основных бойцов. Там процент выше, ставки больше. Могу записать на завтра, или просто приходи — и вперёд, в случайные.              — Я подумаю, — произнёс я, но последние слова вошли в его разум, словно клинок, скользнувший между рёбер. — Сейчас предпочту получить плату… и уйти.              Его взгляд на миг помутнел, как у человека, которого отвлекли от важной мысли. Через несколько секунд глаза вновь наполнились осмысленным блеском.              — Точно, да, — спохватился он. — Полтинник за бой, сотка за победу. Ты вроде ещё ставил?              — Ага. Пару сотен на себя, — кивнул я. Не использовать стопроцентную уверенность в победе для заработка — глупо.              Он махнул рукой в сторону небольшого окна, где за толстым стеклом сидела пожилая женщина с лицом, словно высеченным из камня.              — Заберёшь там.              Мужик двинулся мимо к моему недавнему противнику, уже окружённому медикам. Денежный поток арены ценил живых бойцов куда выше мёртвых.              Выигрыш меня мало занимал. Важнее было вернуться в съёмный номер, привести себя в порядок, сменить одежду и успеть до рассвета оказаться в Храме, откуда я ушёл, не сказав ни слова.              Я забрал кредиты и вышел на улицу. Путь к лифту был недолгим: десять минут пешком по обычной улице, пара минут подъема на лифте до верхних уровней, и ещё минута до входа в здание. Номер я снял нарочно рядом с ареной, чтобы не тратить время на дорогу после боёв. Атрокса была непреклонна: тренироваться в подпольных поединках — идеальный способ оттачивать нужные техники. Сначала она предлагала отыскать неудачливого обитателя нижних уровней и превратить его в живую мишень. Я отказался: бессмысленная жестокость мне не нравилась, а искать всяких отбросов на нижних уровней муторное дело. В итоге мы сошлись на боях.              В храме джедаев, понятное дело, я не мог бы проводить ситхскую тренировку. Объяснения, думаю, не требуются.              Казалось, в сердце Корусанта обучаться Тёмной стороне должно быть невозможно. Оказалось, что даётся это проще простого, был бы учитель.              Но пройти спокойно до отеля мне не дали. По пятам, на расстоянии двадцати–тридцати метров, шли двое посетителей арены. Не прятались, но и не спешили, удерживали дистанцию. Я готов был спорить на все свои кредиты, что каждый из них сегодня проиграл крупную сумму, поставив на моё поражение.              Я чувствовал их злость и глухое, вязкое предвкушение. Они хотели вернуть своё — за мой счёт.              Чтобы не тратить время на петляние и сброс хвоста, я сменил маршрут, свернув в боковую подворотню, ведущую к лифту коротким и тёмным путём. Для них это выглядело как наивная попытка «срезать дорогу».              Я ожидал, что они попытаются избить меня. Ошибался. Им были нужны только деньги.              — Спи, ублюдок! — рявкнул один, одновременно нажимая на спуск.              В спину полетел сгусток энергии. Бластер был выставлен в нелетальный режим. Одного попадания хватило бы, чтобы вырубить меня секунд на двадцать. Несмотря на глупость, проявлению в крике, всё же крикнул он после выстрела. Для обычного человека уклониться от такого без шансов. Для меня выглядело шуткой. Я заранее видел, куда полетит выстрел, и лёгким полуповоротом пропустил заряд мимо.              — Какого хера?! — выругался стрелок, не веря в промах.              Второй выстрел он направил ниже, в ноги. Я шагнул в сторону — и снова мимо. Со стороны выглядело, будто уклониться во второй раз мне было даже легче.              — О-о-он джедай! — сорвалось у второго после короткой запинки.              — Какой, к чёрту, джедай?! — рявкнул первый. — Доставай ствол! — он щёлкнул переключателем, переводя оружие в летальный режим. — Валить его надо!              Вот и всё. Попытка тихого ограбления провалилась. Лица показаны, планы рассказаны. Осталась лишь грубая, прямая попытка устранить по тихому.              — На самом деле, вы ужасно вовремя, — произнёс я с почти ленивой усмешкой.              Я вытянул руки и сжал пальцы, будто держу в каждой невидимую глотку. Воздух вокруг дрогнул, и двоица одновременно захрипела, когда телекинетическая хватка сомкнулась на их шеях. Тела оторвались от земли на несколько сантиметров.              — Не придётся сбрасывать пар медитацией, — сказал я тихо, жёстким контролем направляя энергию Силы к нужному результату.              Каждая волна их паники и отчаяния питала технику. Глаза упали на бластеры, сконцентрировались. Я сосредоточился, и оружие рывком взмыло в воздух, разворачиваясь дулами к их лицам. Даже задыхаясь, они увидели, как их же оружие оказалось в «руках» предполагаемой жертвы — и страх в их взглядах стал первобытным, животным.              Два выстрела бластера. Два трупа остались левитировать в воздухе. Они почти успели потерять сознание из-за отсутствия кислорода. Успели лицезреть собственную смерть.              Я отпустил телекинез, но сначала перетащил тела в стороны. Они рухнули, оружие выпало рядом. Сцена выглядела так, будто каждый успел выстрелить в соседа.              — Без медитации не обойтись, — пробормотал я, заметив в отражении стекла желтоватый блеск в глазах. Как легко проявляется использование Тёмной стороны. Сложно скрыть.              Пару мгновений — и зрачки стали тусклыми, как у обычных арканианцев. Мир стал холоднее, сменившись на палитру тепла и холода, различимую в инфракрасном диапазоне.              Тёмная сторона — это едкая штучка. Стоит прикоснуться, и уже не отмоешься без подручных средств. Я понимал, что у современных ситхов есть чему поучиться. И всё же…              — К чёрту, — тихо сказал я. Продолжил думать на ходу. Итак задержался.              Мир не крутится вокруг Тьмы. Атрокса и её уроки — это просто обратная сторона медали. Инь и янь, все дела. Я вернусь в номер, смою грим, под которым скрывались бледно-голубые линии на коже, сниму парик и уйду в долгую медитацию. А утром, как ни в чём не бывало, снова окажусь в Храме.