Двуликий: Удачный эксперимент

      Обед с королевской четой, их двумя детьми — один из которых являлся наследником престола, — и сенатором Лариком прошёл в привычной, почти дежурной обстановке. Для меня это был далеко не первый приём: за годы падаванства я не раз сидел за одним столом с правителями целых планет и систем. Со временем вырабатывается понимание простых правил: держись спокойно, не перебивай, будь вежлив, но не раболепствуй, старайся повторять за остальными, если этикет местами отличается. От джедаев никто не ждёт филигранного соблюдения придворного этикета — наше присутствие само по себе считается знаком уважения и значимости.              Джедаи в Галактике считаются монахами с суперсилами на службе Галактической Республики. Их одновременно недолюбливают, побаиваются, уважают и мифицируют — в зависимости от места. Есть места, где о нас почти ничего не знают, довольствуясь каплей информации от предков, а в других наоборот знают предостаточно — Корусант.              Присутствие сенатора за столом не вызывало удивления. В нынешних реалиях Галактической Республики именно сенаторы имели особый вес. Формально их полномочия зависели от власти планеты, назначившей их представителями, но на деле всё упиралось в связи, влияние и умение лавировать между интересами различных систем. Сенаторы становились посредниками, торговцами политикой и договорами, а иногда — отдельными игроками, чья власть тянулась куда дальше границ их родных миров.              Постепенно сама должность переставала требовать поддержки родной планеты. Занимая место в Сенате, человек начинал зарабатывать сам: лоббировал интересы политических группировок, выстраивал собственный бизнес, находил союзников и клиентов. Должность кормила лучше, чем любое родовое состояние на не особо богатых планетах, а престиж открывал двери к новым возможностям.              В более демократических системах сенатор зачастую оказывался даже влиятельнее правительства, ведь представлял родное местечко в сердце Галактической Республики. Здесь, на Раксус Секундус, всё иначе: монархия устойчива, королевская династия прочно держит трон, и потому влияние сенатора, хотя и велико, не поглощает власть короля.              Если же говорить проще о прошедшем обеде — мы просто поели. В сущности, это была трата времени, но и тут нашлись плюсы. Королевские повара готовили великолепно: каждое блюдо отличалось изысканностью, тонкими вкусами, искусной подачей. В храме еда проста и утилитарна: питательная, сытная, но лишённая разнообразия, отличается только по дням недели. К ней привыкаешь, перестаёшь задумываться о вкусе, когда видишь не особо любимые блюда на выбор. Но здесь, за длинным столом, с ароматами пряностей и необычных соусов, я позволил себе редкую слабость — искренне насладиться едой. Иногда даже джедаю хочется чего-то другого, несмотря на высокий самоконтроль, подпитываемый постоянными медитациями.              После обеда, занявшего почти час, не считая ещё двадцати минут ожидания в выделенной для нас комнате, мы наконец отправились в рабочий кабинет сенатора. Настало время заняться делом — той самой причиной, ради которой пришлось лететь через полгалактики.              И я ни капли не преукрашиваю. Мы реально летели через пол Галактики по Перлемианскому торговому маршруту на восток по галактической карте. Ладно хоть в звездолёте достаточно места, чтобы походить, размяться, поесть и медитировать. Кровати тоже нормальные, успели немного поспать. Но главное удобство — путь по главному маршруту. Почти не выходили из гиперпрыжка.              В кабинете, помимо нас и Ларика, находились ещё двое: глава службы безопасности столицы Семаж и его заместитель Ханел. Как оказалось, второй был сыном первого — здесь это никого не удивляло. При дворе Раксус Секундус, где монархия переплеталась с современными структурами управления, подобное считалось нормой. Дворянские семьи часто отправляли сыновей на службу, связанную с родом, чтобы закрепить своё влияние, а заодно удерживать контроль над ключевыми структурами, вроде городской стражи, внутренних банков и прочего важного.              Семаж выглядел человеком закалённым и суровым. Зрение на левый глаз он потерял и не стал менять глаз на имплант, а лицо пересекали несколько шрамов, позволяющих понять, что человек передо мной не только отдаёт приказы. Тёмные волосы с проседью были аккуратно зачёсаны назад, нос с горбинкой добавлял суровости, а ухоженная борода придавала завершённости образу. Его сын казался почти зеркальной копией, разве что моложе, без шрамов и с иной причёской: волосы зачёсаны набок, придавая облику более мягкий вид. Оба выделялись высоким ростом и плотным телосложением, возвышаясь над менее приятным внешность. сенатором — коренастым человеком с заметным лишним весом.              В такой малой компании разговор оказался максимально прямым. Мы сразу перешли к важному, отбросив лишние хождения вокруг да около.              — Они называют себя повстанцами. На деле назвал бы обычными вредителями, — с явным раздражением произнёс Ларик. — Я находился в личной резиденции на Корусанте, когда получил от них угрозы. Угрозы не столько мне, сколько продвижению торговли.              — Связались с вами напрямую? — уточнила Катри.              — Нет, конечно, — сенатор качнул головой. — У них нет прямых связей, тем более с Корусантом. Семаж, — он указал ладонью на главу охраны, — именно с ним один из их людей вышел на контакт.              Мы стояли возле массивного стола. Сенатор полусидел на его краю, небрежно опираясь, в руках вертел датапад. Несмотря на небрежность в поведении, являющимся следствием нервозности, речь его была поставлена. Он кивком подозвал Сема́жа ближе.              — Я сам беседовал с гонцом, — сказал тот низким, хрипловатым голосом. — По долгу службы часто имею дело с людьми за пределами дворца.              — Понимаю, — Катри кивнула, внимательно глядя на него. — У вас сохранился этот контакт?              — Разумеется. При необходимости я смогу устроить встречу.              — А необходимость есть, — нетерпеливо перебил сенатор. — Как же иначе? Эти люди открыто грозятся войной с... с короной.              Картина становилась яснее. На планете сформировалась организация неизвестной численности и силы. Их требование звучало однозначно: прекратить продажу местных ресурсов во внешний мир. Ну, план максимум, так скажем, а так скорее перестать распродавать все даром. Но королевство держалось именно на этих контрактах... если слушать сенатора в оба уха. Без доходов от торговли невозможно закупать технику, содержать армию, развивать инфраструктуру. Всё, что говорили повстанцы, было ударом по экономике.              Меня мало волновала экономика данной планеты. Меня в принципе не волновал Раксус Секундус со всеми его жителями и проблемами. У меня миссия. И так получается, что их проблемы связаны с моей миссией.              И всё же опасность требований так называемых повстанцев заключалась не только в лозунгах. Если их движение окажется достаточно сильным, то грозила гражданская война. А ещё хуже, если к ним примкнут влиятельные города или дворянские дома: не обязательно официально — достаточно подпольных поставок оружия или информации.              Нам реальной войны только не хватало. Ведь придётся лезть в неё, пытаться утихомирить враждебные стороны.              Зачем здесь джедаи, стало очевидно без слов. Никто не хотел тратить силы и средства на войну. Сенатор и король рассчитывали, что мы сможем уладить конфликт дипломатией — или хотя бы ослабить его, пока ситуация не вышла из-под контроля. Им нужно время, как минимум на вычисление главных заговорщиков.              Семаж подтвердил:              — В послании говорилось, что действия с их стороны последуют на следующей неделе. У нас мало времени.              — Вот именно! — подхватил Ларик, потирая ладони. — Время работает против нас. Поэтому я и вернулся сюда с Корусанта, и сразу связался с Орденом. Я не могу убедить повстанцев в одиночку.              Я вмешался:              — Но почему? Компромисс мог бы снизить напряжение хотя бы на необходимое время.              — Компромисс невозможен, — резко отрезал сенатор. — Контракты подписаны. Если мы откажемся от них сейчас, то будем должны выплатить колоссальные неустойки. У нас нет таких средств.              Я сдержал раздражение и промолчал. Его слова звучали слишком уж выверенно, слишком уверенно. В Силе чувствовалось: Ларик явно защищал не только интересы планеты, но и свои собственные... скорее в первую очередь собственные, нежели интересы родной планеты. Проще говоря, он наверняка имел долю с этих контрактов. Не удивлюсь, если королю он давно внушил мысль о «жизненной важности инвестиций и добычи ресурсов». Оно так-то верно. Просто есть один нюанс — важно знать меру.              — Мы пока не будем спешить с выводами, — спокойно сказала Катри, пресёкшая дальнейшие расспросы падавана. — Сначала нужно встретиться с представителями повстанцев. — Она повернулась к Семажу с вопросом: — Сколько времени потребуется, чтобы подготовить встречу?              — К утру всё будет готово, — ответил тот.              — Отлично. Приступайте.              Сенатор тут же отправил Семажа договариваться о встрече. И то, что тот пообещал устроить её уже утром следующего дня, было обнадёживающим заявлением. Ни нам ни сенатору вовсе не хотелось, чтобы всё началось спустя неделю после нашего прибытия — тогда миссия могла задержаться на неопределённый срок.              Мы с мастером покинули кабинет и направились в выделенные для нас покои. Комната оказалась просторной, с расчётом на двоих: два спальных места, разделённых лёгкой перегородкой; отдельный проход в санузел с душевой; и свободное пространство в центре, откуда открывался панорамный вид на город. Для джедаев это выглядело почти как роскошь, настоящие хоромы, особенно если сравнивать с суровыми, аскетичными комнатами в храме. Подробно рассмотреть выделенные покои успели перед обедом.              Но больше, чем обстановка, меня занимали впечатления от разговора в кабинете. Сила помогла уловить кое-что важное, и об этом хотелось поговорить наедине. Хоть и понимали, что подслушка, которая запросто могла иметься в комнате, не даст разговору пройти без посторонних ушей.              — Между Лариком и Семажем ощущается разлад, — первой озвучила мысль Катри.              Мы стояли у окна, наблюдая, как внизу, под солнечными лучами, неспешно жил город. До заката оставалось часа три, небо сияло ярко и мирно — в контраст с напряжением, что витало внутри дворца.              Слова мастера не стали для меня неожиданностью. Я тоже чувствовал это. Силу было легче настроить, стоя молча позади во время беседы, и к тому же ментальные техники давались мне без серьезных усилий. С каждым днём связь с Силой углублялась, и я всё яснее улавливал эмоциональные оттенки собеседников, если те не обладали контролем Силы или врождённым сопротивлением.              — Семаж буквально излучал злость на сенатора, — сказал я. — Его сын, Ханел, почти не отличался в этом от отца.              — Что ещё удалось заметить?              Я прикрыл глаза и мысленно вернулся к сцене в кабинете. Лица обоих оставались каменными, но внутренние всплески эмоций выдавали больше, чем любые слова. Сразу вспоминается один конкретный ситх в рядах Сената. Насколько легко ему читать простых людей, всегда подбирая правильные слова благодаря ощущениям Силы.              — Охрана едва сдержалась, когда речь зашла о «повстанцах». Слова сенатора явно резало им слух.              Катри вскинула взгляд:              — Думаешь, сговор?              Я пожал плечами. Слишком мало, чтобы утверждать. Они могут просто не соглашаться с политикой сенатора или короля. Это не обязательно значит, что они поддерживают повстанцев.              Мастер медленно отошла к креслам. Два кресла стояли рядом с низким столиком, на котором уже ждал поднос с аналогом чая с полей Раксус Секундус и лёгкими закусками к напитку.              Подкрепимся перед тренировкой. Не будем же сидеть без дела, пока ждём встречи.              — Ладно, мастер, это только начало, — я усмехнулся, подходя к креслу. — Главное впереди.              Я взял кружку без ручки. Материал оставался прохладным снаружи, несмотря на горячий напиток. Кружка удобно легла в ладонь.              — С первой минуты эта охрана смотрела на нас настороженно, — продолжил я. — Думаю, это не только личное недоверие. Они скорее всего видят в нас не джедаев, а представителей Республики.              — Это плохо, — тихо сказала Катри, не уточняя, что именно имелось в виду: отношение стражи или то, что нас ассоциируют с Корусантом. Хотя разница, пожалуй, и несущественна. — Так или иначе, завтра нам предстоит встреча с гонцом. Если компромисс не удастся, а внутри дворца ещё и зреет предательство, придётся подключить королевскую семью. Одного сенатора будет недостаточно.              — Угу, зато его полномочий хватает, чтобы держать руку на доходах с ресурсов, — я указал на стопроцентные коррупционные схемы.              — К счастью или к несчастью, это забота жителей Раксус Секундус, — спокойно ответила Катри. — Наша же задача — предотвратить гражданскую войну.              Я промолчал. Но где-то глубоко внутри оставалось ощущение несправедливости: по моему мнению, война здесь — это тоже дело самих жителей планеты, а не джедаев, прибывших с далёкого Корусанта. Пускай разбираются самостоятельно...