Мята и ромашка

8 Вид у Нико был мрачный, и Уилл сильно подозревал, что его ждёт что-то неприятное, и хорошо бы только увольнение с позором. Может, обвинение в пособничестве. Почему они вообще ушли? Разве Нико не должен был позволить всем восторгаться своим героизмом? Он победил трёх людей с огнестрельным оружием — и никто, кроме нападавших, не пострадал. Правда, Уилл слышал выстрел, но никто в студии не кричал от боли или вроде того. Наверное, пуля ушла в пол или потолок. Или Нико отбил её мечом. Уилл бы не удивился. Нико завёл его в туалет. Уилл окончательно перестал что-либо понимать. — Об этом никто не должен знать, — сказал Нико, и на одно безумное мгновение Уилл подумал, что он сейчас его поцелует. Вместо этого Нико снял пиджак. Тут Уилл быстро понял, в чём дело. Белоснежный левый рукав рубашки был в крови, и явно не от того, что Нико вытер меч о рукав пиджака. Он был ранен. Уилл попятился. — Слушай, — сказал он, — там же врачи… — Никто не должен знать, — повторил Нико с нажимом и снял рубашку. — Если ты хочешь казаться крутым, то риск того не… — Уилл запнулся при виде старого шрама на правом плече. — Я имею в виду, ты уже доказал всем свою крутость. Рану нужно правильно обработать. Я не врач. Я просто прошёл курс оказания первой помощи. Я никогда в жизни не извлекал пулю. — Там нечего извлекать, она прошла по касательной и ничего важного не задела. — С чего ты взял? — возмутился Уилл. Нико ведь даже не присматривался к ране. — Во-первых, я могу двигать рукой вполне свободно. Во-вторых, слышал, как она упала на пол. Ты промоешь рану? Уилл сильно сомневался, что Нико мог расслышать падение пули на пол — и что она вообще упала близко от него. По идее, пройдя сквозь плечо, она должна была угодить в стену. — Нечем перевязать, — он снова попытался побыть голосом разума. — Нечем продезинфицировать. Так это не делается. — У меня мало времени, — раздражённо сказал Нико, — меня скоро начнут искать. — Но почему… Нико шумно вздохнул, и что-то в его лице изменилось. Впервые с начала эфира он перестал казаться бесстрастным. — Пожалуйста, — тихо сказал он чуть ли не с отчаянием. Уилл сдался. Он стал мыть руки; Нико боком наклонился над раковиной. — Что это ты делаешь? — нахмурился Уилл. — Даю тебе промыть рану? — Раны нельзя промывать! — В смысле? Я всё время так делаю! Уилл воздержался от вопросов о предыдущих ранах. — Значит, больше не делай. Это препятствует заживлению раны. И даже может занести грязь и вызвать нагноение. На лице Нико отразилось сильное сомнение, но, вопреки надеждам Уилла, он не передумал и не ушёл искать нормального врача. На перевязку пришлось пожертвовать рукав собственной рубашки: Нико не позволил порвать свою, хотя она определённо уже была испорчена безнадёжно. К счастью для совести Уилла, рана и в самом деле казалась несерьёзной. И Нико даже не морщился, пока Уилл с ней возился. Повязку пришлось переделывать: Нико потребовал, чтобы она была тонкой и рукав не топорщился и не вызывал подозрений. Одевшись, он скептически посмотрел на себя в зеркало. — Спасибо, — сказал он и направился было к выходу. — Эм… — вырвалось у Уилла, и Нико вопросительно повернулся к нему. — Да нет, я… я думал… Меня накажут? Нико нахмурился. — За что? — За… некомпетентность? — Уилл выбрал самую слабую из своих провинностей. Зачем он вообще лишний раз открыл рот? — Эм… ваше высочество. — Давай без титулов, — оборвал его Нико. — Никто тебя не накажет. — Но ведь нас всех уволят? Я имею в виду, чтобы это не повторилось… — Это не повторится, — уверенно ответил Нико. — И ты повёл себя лучше остальных. Переживать тебе не о чем. Кажется, его всё-таки не подозревали в соучастии. — Но я даже не умею пользоваться мечом! — воскликнул Уилл в приступе самоуничижения. — В этом ничего сложного нет. — Ну уж… — Уилл даже возмутился. Хорошенькое заявленьице. Хотя… — Подожди. Ты обладаешь силой? — Нет, — с раздражением ответил Нико. — Не обладаю. Просто умею пользоваться мечом. Могу и тебя научить, если хочешь. Он, конечно, оговорился, и Уилл дал ему время взять свои слова обратно. Но Нико молчал. — Ты серьёзно? — спросил Уилл. — Не за просто так, — Нико пожал плечами. Он-то что мог? — А за что? — с недоверием уточнил Уилл. — Ты поможешь мне с Отбором. Сегодня у Уилла положительно был день изумлений. Он? Поможет Нико с Отбором? Он-то? — Ты о чём вообще? — Я не особенно лажу с девушками. А вот ты умеешь найти к ним подход. И каждое изумление сильнее предыдущего: с чего Нико так решил? То есть тут Уилл был с ним согласен, он легко нравился девушкам, но какие у Нико причины так думать? — И что ты хочешь, чтобы я… — Мне пора идти, — перебил Нико. В коридоре послышались голоса. — Ты ведь бегаешь по утрам? Дай мне свой номер. Да не телефона: номер гвардейца. Я пришлю тебе на него локацию и выдам доступ. Я бегаю в личном саду. В восемь утра. Если не захочешь, сообщать не надо, просто не приходи. С этими словами он был таков. Чуть придя в себя, Уилл попытался упорядочить мысли. Наверное, не стоило корить себя за глупейшее поведение в туалете. Стресс и всё такое. Он впечатлился подвигом Нико — да, даже по зрелом размышлении можно было назвать это подвигом. Нико вроде как всех спас. А Уилл незадолго до этого презрительно подумал, что он нацепил на себя меч, которым не умеет пользоваться, так что понятно было, почему его мнение о Нико резко изменилось в противоположную сторону. Тем не менее умение пользоваться мечом, пусть даже мастерски, не делало его достойным принцем. Всё, что думал о нём Уилл до этого, не теряло своей справедливости. Не было причин волноваться и пытаться в чём-то себя обвинить. Необязательно было рассказывать, что сам он с мечом обращаться не умеет. А теперь вот это. Частные уроки от принца. И что — Уилл будет давать ему советы по отношениям? Он наверняка что-то не так понял. Всё же он даже не сомневался, что пойдёт. И даже не из желания научиться фехтовать (если честно, не особенно сильного; уметь было бы круто, но учиться…), сколько из любопытства. И, может быть, желания получить возможность сказать Кайле что-нибудь в духе «Поверить не могу, что ты была в него влюблена. Он постоянно грызёт ногти». Но главное — нужно было проверить его повязку.