Мята и ромашка

22 Шаг вперёд, аккуратный поворот вправо. Двигаться по мягкой траве было чуть сложнее, чем по гладкому полу, ещё и визуально разбитому на квадраты, но к концу третьего занятия Уилл чувствовал себя намного увереннее. Наконец ему удавалось следовать за ритмом без прежней растерянности. Он не наступал Нико на ноги и не следил за каждым его движением, пытаясь вспомнить, что дальше. Он не просто выполнял шаги, а действительно танцевал. С Нико. И, наверное, начал понимать, что люди находят в танцах. Правда, сложно было сформулировать эту мысль хотя бы для себя, не уходя в пафос: близость; гармония; согласие; разговор без слов. Не то чтобы Уилл рассчитывал, что разговор без слов включает в себя взаимное понимание. Напротив, меньше всего ему хотелось, чтобы Нико понял, что он чувствует. Но гармония, близость и согласие не казались громкими словами. Они с Нико и правда как будто стали частями одного целого, хотя Уилл и подозревал, что вечером эта мысль покажется ему глупой. Интересно, каково было бы танцевать с кем-то, ему совершенно безразличным. Наверное, было бы приятно чувствовать, как у него что-то получается, но стала бы какая-нибудь случайно оказавшаяся с ним в паре горничная хоть отчасти половинкой чего-то большего на эти несколько минут? Он и до этого знал, но сейчас решил твёрдо, что приглашать Дрю на этом балу не будет. Не станет искать с ней общения, пока она участница Отбора. Это было бы нечестно по отношению и к ней, и к Нико. Возможно, стоило и снова поменяться с кем-то караулом, но он не хотел её этим обидеть. Уилл старательно направлял взгляд куда-то вдаль, избегая смотреть на Нико. Ему хватало и прикосновений. Он подумал, что вряд ли когда-нибудь забудет ощущение его руки в своей. Или такие вещи забываются, затираются прикосновениями других рук? Мелодия закончилась, и Нико отступил, как показалось Уиллу, поспешно. Может, с его стороны разговор без слов оказался слишком понятным? — Ну вот, — сказал Нико. — Неплохо. Подтянем этот немного, и можно будет браться за ещё один. Он листал что-то в телефоне (может быть, список мелодий), стоя к Уиллу спиной, так что лица его Уилл не видел, и голос у него был ровный, но всё-таки что-то в нём настораживало. — Как скажешь, — ответил Уилл. — В любом случае спасибо за терпение. Он начал немного беспокоиться, но вскоре Нико обернулся к нему, и вид у него был совершенно обычный — спокойный и собранный. Скорее всего, это Уилл слишком паниковал и видел то, чего нет. 23 — Расскажи о Бьянке, — вырвалось у Уилла. Он не первый день хотел об этом заговорить, но боялся. Однако сейчас он больше боялся нового урока танцев. Сегодняшний сон тоже начался с танца, поначалу вполне обычного, но постепенно они оказывались всё ближе друг к другу, прикосновения становились всё менее невинными, они не отрываясь смотрели друг другу в глаза, а потом… К сожалению или к счастью, подробностей Уилл не помнил, но ощущение помнил прекрасно, а смазанный образ так и стоял у него перед глазами. Когда он этим утром подошёл к ведущей в сад двери, то понял, что у него мелко дрожат руки. Ему пришлось какое-то время постоять так, успокаивая дыхание и думая о том, будут ли его коллеги в фирме отца такими же стариканами, как королевские министры, среди которых Нико проводил время до Отбора. После пробежки они коротко обсудили вчерашние свидания с Мирандой Гардинер и Эммой Чейз, а когда тема себя исчерпала, Уилл почувствовал, что сейчас Нико предложит начать занятие, и запаниковал. Нико медленно повернулся к нему. — Что именно? — спросил он. Можно подумать, Уилл хотел от него каких-то фактов. — Не знаю. Что первым придёт в голову. В случае с Нико этот приём редко срабатывал. Обычно слова из него приходилось тянуть клещами, пока он более-менее не расслаблялся. Нико пожал плечами и отвёл взгляд. Ну разумеется. — Вы были близки? Банальный вопрос, но Нико сам был виноват. Вот пусть теперь и отвечает, раз не захотел сам что-нибудь сказать. — В детстве, — неохотно ответил Нико, — она была единственным моим близким человеком. Он не продолжал, но и не выражал желания немедленно свернуть тему, и Уилл подумал, что он, может быть, хочет, чтобы из него вытянули ещё что-нибудь. — А потом? — спросил он. — Потом… — Нико так и смотрел куда-то вдаль. — Потом она стала настаивать, чтобы, когда отец приходил к ней, меня с ними не было. Возмущалась, если меня привлекали к участию в тех же официальных мероприятиях, что и её. Требовала, чтобы меня отослали куда-нибудь учиться. Куда-нибудь подальше. У Уилла перехватило дыхание. — Почему? — едва слышно спросил он. Нико помолчал. — Раньше я думал, что я что-то сделал не так. Обидел её. Или просто она видела, какой я бесполезный и никудышный. Уилл подавил желание возразить. Если Нико считал так «раньше», значит, сейчас уже не считает. — Но?.. — Но теперь я думаю… Я уверен… Она просто меня защищала. От… много от чего. Хотела, чтобы у меня была нормальная жизнь. Если бы она так и сказала, отец бы не прислушался. Но она делала вид, будто её злит, что я посягаю на её звание, что отец предпочёл бы наследника, а не наследницу, что она ревнует. И он выполнил её требование, потому что ему нравилось, что она чего-то от него требует. Ему нравились её жёсткость и дерзость. Во многом показные. Я думаю, она быстро поняла, чего он от неё хочет. Он, двор, страна. Какой она должна быть. И решила, что справится, но на меня это взваливать не будет. — Нико перевёл взгляд на Уилла, но смотрел по-прежнему куда-то вдаль, будто сквозь него. — Я ненавидел её всё это время, но только вернувшись, понял, что она для меня сделала. Я думал, я стал из-за неё одинок, но это она оказалась одинока, а у меня был целый мир. — Но ты же… видел её потом? Вы же встречались? Ты же приезжал домой на каникулы? — Поначалу приезжал, но её здесь… то есть там, в старом замке… не оказывалось. Вечно какие-нибудь встречи и поездки. Я сначала пытался ждать, а потом… Ну, деньги мне выделяли, а тратить мне их было не на что. И я стал ездить за ней. Просто приезжал в тот же самый город и шёл посмотреть на неё в толпе. Нико опустил голову, ссутулился и стал водить носком кроссовки по дорожке. — И много ты так городов объездил? — Ну да. Все крупные точно, и остальных порядком. Уилл помнил, принцесса Бьянка действительно немало колесила по стране. — А я нигде, кроме Штеттина и Нойшталя, и не был. — Правда? — Нико удивился. — Почему? — Ну… Когда я первый раз приехал в Штеттин, я вроде как… влюбился? Мне и в голову не приходило, что можно поехать куда-то ещё. Когда появлялась возможность, я ехал туда. — Зря, — сказал Нико. — Ты съезди потом куда-нибудь. — А почему ты сам сейчас никуда не ездишь? Нико снова помрачнел. — Они считают, я не готов. Уилл хотел было спросить, что Нико сам думает по этому поводу, но передумал. — Ладно, — сказал он, — у тебя отпуск, не буду лезть с рабочими вопросами. Идём танцевать. Нико удивлённо моргнул, но затем улыбнулся. Боги, эта улыбка стоила любых переживаний. 24 В прошлую смену Уилла, в субботу, Дрю, видимо, снова не смогла отослать Лейси. А может, не хотела — или забыла, что Уилл стоит за дверью. Тогда он испытал некоторое облегчение от того, что не придётся объяснять ей, что он не может ходить с ней на утренние занятия. Но во вторник Лейси убежала с очередным поручением, и дверь вскоре приоткрылась. Дрю не казалась ни сердитой, ни обиженной. Наоборот, тепло улыбнулась Уиллу. Тот подавил чувство вины. — Привет, — тихо сказала она. — Привет, — он не мог не улыбнуться в ответ. — Почему ты не приглашаешь меня на танец? — Эм… — У меня уже все танцы расписаны. Но я оставила тебе один. — Правда? — Да, третий. — Эм… — Ты разве не рад? — Видишь ли… Я вроде как умею танцевать только второй. Уилл не мог взять и заявить Дрю, что предпочёл бы вовсе с ней не танцевать, но, раз уже всё само так сложилось… Она тяжело вздохнула. — Ладно. Я что-нибудь придумаю. Поменяю вас местами. Второй так второй. Передам ему, что всё перепутала. Ох, почему ты просто не подошёл ко мне раньше и не сказал, какой танец тебе подходит? — Не сообразил, — честно ответил Уилл. Ему и правда не приходило в голову, что он может спокойно подойти к любой участнице Отбора и пригласить её на танец, и ничего подозрительного в этом не будет. Наверняка многие танцы Дрю были заняты как раз гвардейцами. Сейчас, когда она приложила столько усилий ради того, чтобы под него подстроиться, он просто не мог сказать ей, что танцевать с ней не будет. — Спасибо, — сказал он отчасти искренне. Он и правда оценил её старания. Наверное, ей было гораздо тяжелее, чем ему. Но прежде, чем он успел об этом спросить, она свернула разговор, и он снова вышел в коридор, чувствуя себя предателем по отношению сразу ко всем. Впору было затосковать по прежней беззаботной жизни, когда перспектива всю жизнь работать в фирме отца казалась худшей из бед. 25 Научиться двум похожим вальсам казалось делом лёгким, но по факту Уилл начал в них путаться. Стоило ему раз, полагаясь на Нико, пройтись в любом из них, как следующая попытка выходила почти идеально. Но когда они снова возвращались к другому вальсу, он снова сбивался и путал повороты. — Ничего, — терпеливо сказал Нико, когда они устроились на перерыв, — времени ещё полно. Ещё только среда. Вчера он говорил, что они наверняка успеют взять и какой-нибудь третий танец, но сегодня стало ясно, что эти планы отменяются. — А ты будешь танцевать двадцать один танец? — спросил Уилл, исходя из того, что Нико должен побывать в паре с каждой из участниц Отбора. — Да, минимум. Всего их будет двадцать четыре. Ни один танец не длился меньше трёх минут, так что, видимо, бал предстоял долгий. — И долго ты этому учился? — Да нет. Просто с детства. В детстве всё проще. — Наверное… Хм, а в каком порядке ты с кем танцуешь? — Уилл вдруг сообразил, что если порядок будет тот же, что и на свиданиях, то второй должна была бы быть Дрю. А между тем второй танец с ней вроде как собрался танцевать он сам. — Первой будет Селена? — Более-менее в том же порядке, что на свиданиях, но чуть вперемешку, чтобы не было совсем то же самое. То есть Селена будет после Дрю. — А, кстати. — Уилл решил, что уместнее сказать, чем промолчать. — Я её тоже пригласил. В смысле, Дрю. — Да? Я думал, ты планируешь танцевать с Кайлой. — Но ты же вчера сказал, что я успею разучить аж три танца! — Да уж, иногда на меня находит странный оптимизм. — Кто бы мог подумать. — Так ты пригласил её вчера? — Ну да. Что это Нико решил докопаться? — Неужели у неё ещё оставался свободный танец? — Ну да. — Причём в самом начале? Второй или четвёртый? — Ну, нет, но я сказал, что пока способен только на второй, и она меня с кем-то поменяла. Нико недоверчиво покачал головой. — Как ты это делаешь? — Что? — Так располагаешь всех к себе. — Да ладно тебе, — Уилл поёрзал на скамейке. — Никого я не располагаю. — Я не вижу, что ли? — Да что ты видишь там? — Я тебя как ни замечу, ты всё время с какой-нибудь горничной хихикаешь или сразу с пятью. Вот так заявление! — Может, ты просто редко меня замечаешь? — Дрю передвинула тебя на второй танец! Кто-то должен был танцевать с ней сразу после меня, а она его подвинула ради тебя! — Слушай, если ты не хочешь, чтобы я с ней танцевал, так и скажи! Уилл всерьёз не понимал, почему Нико придаёт этому столько значения. Может, он или Дрю чем-то себя выдали? А может, Нико говорит самые обычные вещи, а у него просто совесть нечиста, вот он и подозревает то, чего у Нико и в мыслях не было? — Я ничего такого не говорил, — сказал Нико. Оба помолчали; потом Нико поднялся и примирительно протянул ему руку. Они вернулись к вальсам, и Уилл с тоской подумал, что получал бы от их общения куда больше удовольствия, если бы не вынужден был скрывать столько вещей сразу. 26 Как бы ни было приятно танцевать с Нико, одни и те же шаги под одни и те же мелодии уже сидели у Уилла в печёнках, и он считал дни до воскресного бала. Оставалось четыре, считая сегодняшний. Заиграла привычная музыка, и он мрачно попытался сообразить, который это из вальсов и как нужно переставлять ноги. Сейчас — вперёд или назад? Нико чуть потянул его на себя: вперёд. — Ты не представляешь, что вчера было на свидании с Билли Ын, — заявил вдруг Нико. Сказать, что Уилл удивился, значило бы ничего не сказать. Нико ни разу не начинал рассказывать о свиданиях. Если Уилл не поднимал эту тему, они вовсе о них не говорили. А если поднимал, то Нико выдавливал пару нейтральных предложений, которые мало о чём сообщали. Что же там такого было, что Нико решил заговорить? Уилл припомнил увиденные сегодня фотографии со вчерашних свиданий. Одно из этих свиданий выглядело довольно стандартно, а вот во время другого Нико и девушка с волосами аквамаринового цвета держались за руки и смотрели друг другу в глаза. Уилл ещё собирался поддразнить Нико на эту тему, но отвлёкся. — Это с той, с которой вы держались за ручки? — спросил он. — Я оценил. Но, судя по всему, инициативу проявила она. — И как ты догадался? — фыркнул Нико. — Сам не знаю. — Угадай, зачем мы это делали. — «Зачем»? — удивился Уилл. — Тут нужно какое-то «зачем»? — Она попросила меня посидеть, держась с ней за руки и глядя ей в глаза. Если честно, я рассчитывал поесть, но ты же знаешь: когда они сами что-нибудь предлагают, я только рад, что самому думать не нужно. Ну, думаю, странно, но ладно. Но ты не поверишь, какие она стала задавать вопросы! Уилл всё диву давался, что Нико так разговорчив. Что там могли быть за вопросы, что он так разошёлся? — О верховой езде? — предположил он. — О переустройстве мира? Нико чуть подался назад, чтобы скептически на него посмотреть. — Даже не знаю, как и реагировать, — проворчал он. — Да говори уже, что там! — Вопрос первый: если бы можно было пригласить на ужин любого человека, живого или мёртвого, кого бы я выбрал. Вопрос как вопрос. Уилл в нём не видел ничего особенного. — Нормальный вроде вопрос, — сказал он. — Только не говори, что ты сказал «живого»! Он не видел лица Нико во время танца, но был уверен, что тот закатил глаза. — Нет, я не сказал «живого». — Ты сказал, что Бьянку? — Да. Из-за этого Нико так разволновался? — Конечно, не самая простая тема, — признал Уилл, — тем более в самом начале свидания, но хорошо, что вы её обсудили. — Мы её не обсудили. — Нет? — Нет. Она сказала, что поужинала бы со своим прадедушкой, который переехал в Поморье сто лет назад, и спросила бы его о причинах. — Хм. — Уилл задумался. — Наверное, ей сильно хотелось об этом поговорить. Или она решила не развивать тему Бьянки из деликатности. — Ты ещё не понял? — Видимо, нет! Что я должен понять? Нико вздохнул. — Сразу после этого она задала следующий вопрос. — Вы не обсудили её прадедушку? — Нет. Она спросила, как я отношусь к известности и в какой сфере хотел бы стать известным, если бы у меня был выбор. Ладно, теперь Уилл был сбит с толку. Связь между двумя вопросами казалась ему какой-то неуловимой. — И что ты ответил? — Сам как думаешь? Уилл бы сказал, что Нико никакой известности не хотел. Может, раньше он о чём-нибудь таком и думал, но сейчас он явно считал, что не тянет эту ответственность. (Было забавно, что Уилла эта мысль возмущала, хотя раньше он и сам так считал. Впрочем, он и сейчас не то чтобы считал иначе: он понятия не имел, какой из Нико принц; возмущало его скорее такое неверие в себя.) — Вряд ли ты сказал правду, — вслух заключил он. — Наверное, что-нибудь о том, что надеешься стать достойным принцем или там королём. — Хм, да. — А она? — Она сказала, что с детства мечтала стать певицей, но у неё нет настоящего таланта. А говорить сейчас о том, какой она могла бы стать королевой, ей было бы неловко. — Ага. — А потом она задала следующий вопрос. — Что-то я не улавливаю. В этот момент Нико сделал шаг назад и убрал руки; Уилл чуть было не подался за ним вослед и запоздало сообразил, что танец закончился. — Я так и думал, — сказал Нико. — Когда ты перестаёшь пытаться продумать каждый следующий шаг, у тебя всё отлично выходит. Уилл нахмурился. — Это ты о чём? — О вальсе. Когда ты думаешь о чём-то другом, ты не сбиваешься и не забываешь шаги. — Ты меня забалтывал? — изумился Уилл. — Вот, значит, как нужно из тебя вытягивать рассказы о свиданиях? — Типа того. — В жизни бы не подумал, что ты умеешь забалтывать. — Ты хочешь узнать, зачем она это делала, или нет? — Хочу. — Это же список вопросов, чтобы влюбиться. — Вопросов, чтобы… А-а! — теперь Уилл наконец вспомнил. Вопросы, на которые нужно отвечать парню и девушке по очереди в течение пары часов. Обсуждение, заставляющее проявлять чувства и искренность. — Мне казалось, за руки держаться и в глаза смотреть нужно уже потом, после разговора. Но сами вопросы я никогда не читал. — У нас в академии некоторые экспериментировали. — И как, успешно? — Вообще-то да, потом пошли на настоящие свидания. — Ого. Я всегда думал, это бред. Нико пожал плечами. — Может, они согласились на эксперимент потому, что уже хотели встречаться, да не знали, как об этом сказать. — Может. Так… вчера-то что? Вы влюбились? Нико сердито на него уставился. — Влюбился ли я в манипуляторку, которая обманом хотела вызвать у меня чувства и заготовила для этого вопросы и свои ответы? Сам как думаешь? — Может, не обманом. Может, она была уверена, что ты в курсе дела. — В любом случае, она вылетает. Жаль только, что на балу придётся с ней танцевать. Ну что ж, вылетает так вылетает. Уилл точно не собирался уговаривать Нико менять своё решение. Он задумался. — Я бы поужинал с собой из будущего, — решил он. — Я и не сомневался, что ты бы ответил что-нибудь настолько дурацкое. — Но ты подумай! — воскликнул Уилл. — Я бы помог себе не наделать лишних ошибок по жизни! — Это в том случае, если временной поток не детерминирован. — Пфф, а с чего бы ему быть детерминированным? — А с чего бы нет? — Ладно! Тогда я бы поужинал с Сервантесом. — С Сервантесом? — Нико вытаращил на него глаза. — Я и не знал, что ты любитель классической литературы. — Да нет, если честно. Просто он вроде умер в нищете и безвестности. Меня всегда такие истории расстраивают. Я бы ему рассказал, что его в школе проходят и памятники ставят, всё такое. Наверняка он был бы доволен. Нико странно на него посмотрел. — Наверняка, — сказал он. — Ну а известность? — Ну, мог бы и сам догадаться: я мечтаю стать известным путешественником во времени. — Ты опять за своё! — Я не знаю, почему тебе мои ответы не нравятся. — Потому что ты отвечаешь, лишь бы что-нибудь ляпнуть. — Ох, я и не знал, что у нас тут всё серьёзно! Не хочу я известности — доволен? — Совсем? — Нико склонил голову к плечу и посмотрел так пристально, что Уилл отвёл взгляд. — Ну, не знаю. Может, иногда. Глобально — нет. Нико кивнул и взял в руки телефон, явно собираясь ставить следующий вальс. — Снова будешь меня забалтывать? — поинтересовался Уилл. — Если нужно. — Рассказом о втором свидании? — Да там рассказывать нечего. Можем продолжить о первом. — А что, ты так и сидел до конца и отвечал на её вопросы? — Ну да, а что было делать? — Но вряд ли ты был абсолютно искренен. — Совершенно точно нет. — Ладно, но я из тебя буду выпытывать честные ответы. — Ну, тогда с тебя они тоже причитаются. Уилл вскинул бровь. — Будем держаться за руки и отвечать на влюблящие вопросы? А это не опасно? Если бы он сначала думал, а потом говорил, он бы, конечно, в жизни не произнёс этих слов. Они просто вырвались. Иногда он забывал, что дружеские поддразнивания, так опасно близкие к флирту, под строгим запретом. Но Нико только фыркнул. — Мы же в глаза друг другу смотреть не будем. А ещё я все вопросы всё равно не помню. — Что ж, тогда я спокоен! Раздался вальс, и они начали танец. Уилл опасался, что во второй раз уловка Нико не сработает, но и сейчас легко втянулся в разговор и забыл, что нужно думать, куда ставить ноги. — Что для тебя идеальный день? — спросил Нико. Видимо, каждый последующий вопрос был всё менее забавным. Что ж! 27 — Поздравляю, — сказал Уилл. — С чем? — не понял Нико. — Ну, с тем, что первый круг свиданий позади. — А-а, это да. — Как прошли вчерашние? — Ничего особенного. — И никаких новых дурацких вопросов? — Нет, но я вспомнил ещё парочку позавчерашних. На один танец тебе точно хватит. Они побежали; Уилл был и рад, и не рад новой порции вопросов. С одной стороны, ему были интересны ответы Нико. С другой — приходилось отвечать самому. А не на каждый вопрос ответить было легко. Вчера он то и дело вспоминал разговор с Нико и мысленно заново возвращался к уже обсуждённым темам. Точно ли он не хочет известности? Или всё-таки?.. Наверное, где-то внутри него сидело подавленное желание прославиться, сделав что-то потрясающее. Наверное, ему бы этого хотелось. Но он ничего такого не умел, ничего, что могло бы его выделить, так что лучше это желание было не замечать. Не поднимать такие темы. А идеальный день? Они с Нико оба пришли к выводу, что было бы здорово вернуться в школьные годы хотя бы на один денёк. Но в глубине души Уилл понимал, что таким образом просто ушёл от ответа. Он не мог представить себе идеальный день, потому что каждый его день сейчас и в обозримом будущем был по большей части бестолковым. Только утренняя пробежка приносила радость, а потом он просто слонялся по дворцу, болтая то с гвардейцами, то со служанками. Вчера он простоял очередную бестолковую вахту у дверей Дрю, которые в очередной раз так и не открылись. А в будущем он должен был ходить на бестолковую работу — на самом деле, возможно, полезную, но не приятную. Он полночи проворочался в кровати, пытаясь отогнать эти мысли и снова и снова думая о том, что ему со всем этим делать. Найти другую работу? Какую? Существовала ли хорошо оплачиваемая работа для маркетолога-экономиста, на которой он смог бы приносить пользу? А взяли бы его туда? Что он мог предложить? После нескольких лет в колледже он не был уверен, умеет ли хоть что-то полезное. Он не готовился ни к чему такому, зная, что станет работать на отца. Так что он надеялся, что сегодня будут новые вопросы из серии «Есть ли у тебя тайное предчувствие того, как ты умрёшь». Тут и думать не пришлось: нет, что за глупости! Опять-таки, сейчас, подумав об этом, он вспомнил смерть Люка. Было ли у Люка предчувствие? Ожидал ли он казни? Он никогда не говорил об этом — по крайней мере, с Уиллом. Теперь у него возникало нехорошее предчувствие. Проклятые вопросы. Уилл надеялся, что Нико снова их забудет, пока они добегут. Все они только наводили на него тоску. Впрочем, следующий оказался вполне обычным. — Когда ты последний раз пел для себя? — спросил Нико. — Ну, я постоянно напеваю, — ответил Уилл. — Хотя вообще-то… Хм, кажется, во дворце я этого не делаю. Наверное, для этого нужно расслабиться. Дома, например. — Ого. Правда? — Ну да, под настроение. А ты? — Да никогда. — Не знаю, зачем я вообще спрашивал. — А для кого-то другого? — Что для кого-то другого? — Когда ты последний раз для кого-то пел? — Пф, ну… Хм. — Уилл задумался. — Ну, я пару раз пел вместе с друзьями… Хм… Знаешь, может, и никогда. — Почему? — Ну не знаю, не могу даже представить такой ситуации. Да и не то чтобы я пел хорошо. — Спой сейчас. — Сейчас? Ну уж нет. — Да ладно тебе, спой! — Нет. Ты тогда изгонишь меня из дворца. — Не выдумывай, я просто скажу тебе заткнуться. — Ладно, ты начни. — Что? — Ты спой, а я следующий. — Я первый попросил! — А я назвал условие! Уилл не видел выражения лица Нико буквально, но оно так и стояло у него перед глазами, сердитое донельзя. Ему самому было скорее весело. Дотанцевали они молча, но Уилл всё равно ни разу не сбился. Он был собой невероятно доволен. И вопросы, как оказалось, могли быть не так уж плохи. Уилл сомневался, во всяком случае, что всю ночь его будут терзать размышления о собственном пении. — Отличная идея для свидания, — заметил он. — Наверняка кто-нибудь из участниц любит петь! Можете спеть что-нибудь дуэтом… — С какой способностью ты хотел бы проснуться завтра утром? Уилл укоризненно покачал головой, но Нико уже поставил следующий вальс, и он обречённо встал в начальную позицию и принял смену темы. — Можно выбирать что угодно? — Да. — Ну, я хотел бы получить полный объём медицинских знаний по всем врачебным специальностям! — Что так узко? — фыркнул Нико. — Ты можешь выбрать умение поглощать информацию из любого текста, просто касаясь его. — Ой, мне хватит медицины. Голова ещё лопнет. — Почему ты хотел бы стать врачом? — Я не говорил, что хотел бы. — Раньше говорил. — Да? Я не помню. — Так почему? — Слушай, ну просто хотел бы, да и всё. Это не то что я сел и проанализировал список профессий и выбрал эту по каким-то параметрам. — Хочешь помогать людям? — Ну… — Уилл смутился. — Это слишком пафосно звучит. — Знаешь, когда ты… Бросился на помощь к тому… человеку… Меня это сильно впечатлило. Уилл вспыхнул. Меньше всего на свете он ожидал услышать нечто подобное. — Я имею в виду, — продолжил Нико, — больше никому в голову это не пришло. Ты же вообще не задумывался. Я подумал — вот хороший человек. Уилл остановился посреди танца и отступил, чтобы заглянуть Нико в лицо. Тот встретил его взгляд. — Я это сделал импульсивно, — беспомощно сказал Уилл. — Не потому, что хотел поступить правильно. — Я о том и говорю. — Может быть, если бы я успел об этом подумать, я бы остался стоять на месте. Хороший человек — это такой, который подумает, поймёт риск и всё равно предпочтёт помочь. — Знаешь, — Нико покачал головой, — ты можешь про меня говорить что угодно, но сам ты просто не в состоянии услышать про себя что-то хорошее. Это было неправдой. Уиллу часто говорили, что он красивый. Он знал, что нравится людям. Что он приятный собеседник. Что с ним весело. Но ему никогда не говорили, что он хороший человек. И он просто не мог принять этих слов от Нико. Он приехал сюда, воображая о Нико всё самое худшее. Представляя его таким, каким был сам. Он обманывал его, продолжая общаться с Дрю. Он обманывал Дрю, сказав, что не может ходить на занятия танцев из-за расписания. Он обманывал Нико, притворяясь его другом, а на самом деле влюбляясь в него. И как ему было перестать, когда Нико говорил такие вещи? Уилл не имел никакого права соглашаться на танец с ним. Даже на разговор. Он нарушал закон каждой своей мыслью. Он был просто бесполезным обманщиком, последним в очереди на звание хорошего человека. — Ты меня просто плохо знаешь, — выдавил он. — Как скажешь, — сказал Нико, ясно давая понять, что Уилл его не убедил. — Начнём сначала, или ты слишком переволновался для вальса? Уилл не должен был с ним танцевать, но, разумеется, «переволновался» приемлемым ответом не являлось. Он закатил глаза, изображая беззаботность. — Заводи шарманку.