Мята и ромашка

62 Уилл медленно разлепил глаза, и блаженство мгновенно сменилось ужасом. Было утро. В постели он был один. Он заснул! Остался на всю ночь! Его передёрнуло. Видимо, Нико сжалился над ним и не стал будить. Но теперь… что? Нико ушёл по делам, а Уиллу нужно просто тихонько исчезнуть? Или у Нико важная встреча прямо в гостиной, за дверью, и Уиллу придётся ждать, пока она… В следующий момент паника резко схлынула, и он застыл, свесив ноги с кровати. Он уснул после того, как они… как они… Перед глазами мысленно пронеслись обрывки воспоминаний о прошлой ночи. Затуманенные желанием глаза Нико. Его широко открытый в стоне рот. Запрокинутая голова. Стискивающие простынь пальцы. Толкающиеся навстречу бёдра. Уилла снова охватил ужас. Что он наделал? Как до этого дошло? Образы случившегося здесь, в спальне, затмевали всё остальное, и он не мог вспомнить, о чём они говорили до этого. Помнил, как поднялся и подошёл к Нико; как испуганно тот на него смотрел; как он поцеловал Нико. Совершенно точно, это он всё начал. Соблазнил Нико за несколько дней до его помолвки! И ему даже не хватило такта сразу после этого уйти! Вскочив, Уилл поспешно начал одеваться. Кто бы его здесь ни застал, в этот момент лучше быть одетым. Но… перед этим… перед тем, что было… Нико что-то сказал ему. Что-то, что навело Уилла на мысль, что Нико хочет того же, чего и он. Что придало ему смелости. Ты. Уилл вспомнил, как Нико произнёс это слово — серьёзно, весомо, как клятву, как обещание. Но контекст… О чём они говорили? Одна из дверей выглядела очень похожей на дверь в уборную, и Уилл осторожно к ней приблизился, коснулся ручки, надавил; ничего не случилось. Он приоткрыл дверь, заглянул внутрь — так и есть, туалет. Воспользовавшись им, Уилл наскоро умылся, прополоскал рот и уставился на себя в зеркало. Он помнил, как думал вчера, что у них только одна ночь. Потому что, когда Нико обручится, Уилл, разумеется, умчится как можно дальше. Не попытается встать между ними. Не попытается урвать ещё немного для себя. Сейчас эти мысли казались полным бредом. Если бы Нико захотел, Уилл бы остался. Пусть даже пришлось бы занять какое-то место при дворе. Он остался бы безо всяких гарантий, из одной лишь надежды иногда… Я полюбил тебя. Эти слова прозвучали у него в голове так отчётливо, что он никак не мог списать их на своё воображение. Нет, Нико их произнёс. Он сказал, что встретил Уилла в день начала Отбора. Что… что Уилл… Уилл сглотнул и стиснул край раковины пальцами. Нико сказал, что его истинная любовь, человек, с которым свёл его Отбор — это он. Ох. Он бестолково провёл влажными пальцами по волосам. Боги, он представить не мог, каково Нико сейчас. Представить не мог, что Отбор оказался так жесток. Что Нико придётся жениться на ком-то, зная, что она совершенно точно не его вторая половинка, потому что этот человек стоит где-то в задних рядах и наблюдает за свадьбой. Его ведь и самого ждало то же самое? Только его свадьба не была обязательной. А он даже не ответил Нико на его признание! Ни с того ни с сего он подумал, что если в гостиной сейчас какое-то собрание, то все слышали, как он смыл. Нет, наверное, Нико не стал бы рисковать и собирать людей через стенку от спальни, где он спит. Уилл слышал, что собрания и встречи начинались с раннего утра, но, наверное, сегодня Нико их куда-то перенёс. Он вышел из уборной и неловко огляделся. Никакой записки не было. Что он должен был делать? Ждать или уйти? Ещё одно воспоминание о Нико, на этот раз старое и не особенно приятное в данных обстоятельствах. Нико жалуется на бестолковых гвардейцев у дверей какой-то из участниц Отбора, не знающих, на месте ли она: ведь при смене караула они должны передавать заступающим на пост, у себя ли она и есть ли с ней кто-то… А это значит, что гвардейцы нескольких сменившихся за ночь у дверей Нико караулов в курсе, что всё это время Уилл находится здесь. Уилл сглотнул. Он заснул и этим сильно подставил Нико. Тот, наверное, тоже заснул, иначе непременно бы его выставил. Теперь люди знают. Он подошёл к двери в гостиную и повторил действия с ручкой: осторожно надавить, подождать реакции, приоткрыть дверь, подождать, выглянуть. Нико был в гостиной. Один. 63 Нико поднялся. Уилл закрыл за собой дверь. Какое-то время оба молчали. — Уилл, я… — Нико, я… Одновременно заговорив, они одновременно замолчали. Неловкость нарастала с каждой секундой. — Я просто уйду, — предложил Уилл. Всё это было из-за того, что он вчера уснул. Он мог хотя бы избавить Нико от необходимости мягко выгнать его вон. — Нет! Против воли Уилл ощутил надежду. Они поговорят. Возможно… возможно, даже решат, что в будущем сделают это снова. Он подошёл ближе. Нико провёл рукой по волосам и перевёл дыхание. На этот раз Уилл терпеливо молчал, мысленно обещая себе, что примет всё, что скажет Нико, будь то окончательное прощание или просьба остаться, спокойно и взвешенно, и не станет загружать его своими эмоциями. В ближайшие пять минут чувства не возьмут над ним верх. — Уилл, — сказал Нико, — сегодня, когда я проснулся, и ты был рядом… — Он сглотнул, а Уилл подавил желание начать извиняться. Нико шагнул к нему. — Я… — Он с силой провёл ладонями по лицу, и Уилл начал всерьёз волноваться. Что такого он хотел сказать? — Уилл, ты лучшее, что со мной случалось за последние годы. За всю мою жизнь. Я хочу всегда видеть тебя, просыпаясь. Каждое утро. Уилл, — Нико опустился на одно колено, — ты станешь моим мужем? Чувства взяли над Уиллом верх. Прежде всего он рухнул на колени и сам, чтобы не нависать над Нико, потом схватил его за руки. — Р-разве это возможно? — выдавил он. Нико, вслед за ним опустившись уже на оба колена, крепко сжал его пальцы и вскинул подбородок. — А кто мне запретит? — спросил он. Если и был в жизни Уилла момент, когда он всем сердцем любил абсолютную монархию с её возможностью для правителя творить любое самодурство, то это был он. — Хорошо, — сказал он. — Да. Ладно. Конечно. На лице Нико отразилось недоверие. Удивление. Надежда. Уилл бросился целовать его, и оба оказались на полу, зарываясь пальцами в волосы друг друга. В этот момент открылась дверь. Серьёзно. Уиллу порядком надоело, что попросту невозможно кого-то поцеловать, чтобы тебя мгновенно за этим не застали. В следующий раз он поцелует Нико, предварительно заперев все двери и окна. И подопрёт ручку стулом. С другой стороны… Им больше не нужно скрываться? Уилл может целовать его хоть на крыше королевского дворца, и никто и слова не скажет? — Вот почему все утренние встречи отменены, — сухо сказала Хейзел. Нико со вздохом выбрался из-под Уилла и сел — не на диван, а рядом с Уиллом, на ковре. Уилл сел возле него, и Нико сжал его руку. — Ты можешь нас поздравить, — ответил Нико с той же сухостью. На лице Хейзел вспыхнул ужас. — Не говори глупостей! — воскликнула она. Уилл нахмурился. Кто она такая, эта Хейзел, что позволяла себе так разговаривать с Нико? Ему снова вспомнились досужие сплетни об их интрижке, но ведь… — Может, напомнить тебе, каково тебе было, когда ты застал его с той стервой? — спросила Хейзел. — Он тебе сердце разбил! И сначала ты его прощаешь, а теперь это? Ладно, тут она была права. Уилл ничего этого не заслужил. Нико снова сжал его руку — Уилл и сам не заметил, как попытался её отнять. — Хейзел, — сурово ответил он, — тебя это не касается. — Не касается? — возмутилась она. — Давай поговорим о том, что меня касается! Эй, Уилл, — она перевела взгляд на него, — так ты всё обдумал и решил, что готов к публичности, роли короля-консорта, новым ограничениям и обязанностям? — Эм… Она снова была права. Он вообще ничего обдумал. — Ха! — воскликнула Хейзел, снова обращаясь к Нико. — И это после того, как ты мне все уши проел, что участницы Отбора могут недостаточно серьёзно воспринимать свою будущую роль? Это они-то, прошедшие конкурс и обучение? А теперь ты выбираешь парня с улицы, которые понятия не имеет, что значит заниматься благотворительностью? И это было правдой. Уилл не знал, что там за обучение проходили участницы, но он точно ничего не знал и не умел. Ни для королевской роли, ни для какой другой. И он ведь только что решил, что попытается стать парамедиком!.. На этот раз Нико не стал огрызаться. Он неуверенно повернулся к Уиллу. — Прости, — пробормотал он. — Я должен был спросить у тебя… Может, ты захочешь передумать… Теперь Уилл крепче сжал его руку. — Я не могу обещать, что справлюсь, — признался он. — Могу только обещать постараться. Он сильно сомневался, что занятие благотворительностью окажется хуже работы на отца. Хейзел хмыкнула. — А если ты в какой-то момент решишь, что не получится? Что тогда? Испытательного срока нет. Обратного пути нет. — Понятно, — не без раздражения ответил Уилл. Не то чтобы он был так уж в себе уверен, но с какой стати она так на него наседала? Её какое дело? — Да неужели? — вскинулась она. — Другие замечания есть? — оборвал её Нико. — Есть! — воскликнула она и резко стянула с шеи платок. Под ним обнаружились тёмные следы, будто… от пальцев? Уилл ощутил, как Нико вздрогнул. — Сегодня ночью я проснулась от того, что задыхаюсь. Причём здесь они? Уилл недоумённо повернулся к Нико и обнаружил, что тот закрыл глаза. — Полагаю, — тихо ответил Нико, — это было в тот момент, когда до меня дошло, что ты сознательно солгала мне, сказав, что Уилл однозначно меня ненавидит. Что ты знала, что это не так. Что он приходил к тебе. О. Это были следы применения силы. Стоп, что? Это Хейзел навела Нико на эту мысль о ненависти? Хейзел поджала губы. — Я сделала это ради твоего же блага. Вздохнув, Нико открыл глаза. — Я собирался на тебя наорать из-за этого, но, видимо, уже не буду. Мне жаль, что я не сдержался. Я этого не планировал. — Знаю, — сказала Хейзел и повернулась к Уиллу. — Ты думаешь, Нико не причинит тебе вреда. Но ты не можешь этого знать. Ему сложно себя контролировать. Нико попытался отнять руку, но Уилл крепко стиснул её, не пуская. Он посмотрел Хейзел прямо в глаза. — Ты говоришь, — сказал он, — что Нико может меня убить, если я его разозлю. И в то же время предлагаешь мне ему отказать? От этих слов она действительно растерялась и не нашлась, что сказать. Уилл успокаивающе провёл пальцем по тыльной стороне кисти Нико. Прямо сейчас был не лучший момент, чтобы сказать, что Уилл не верит, что Нико причинит ему вред, но позже они обязательно должны были об этом поговорить. Хейзел упала в кресло и мрачно уставилась на них. — Про правила Отбора я не спрашиваю, — сказала она. — Но что насчёт наследника? Уилл встревожился, а Нико пожал плечами: — Наследник у меня есть. Уилл уставился на него, скорее всего, с тем же потрясённым видом, что и Хейзел. — Кто? — спросила она. Нико вскинул бровь. — Ты. Уилл потерялся. Наверное, это был сон или типа того. Иначе он не мог объяснить происходящее. — Что… нет! — в ужасе воскликнула Хейзел. — Ты говорил… говорил… что ты так со мной не поступил бы! Нико поджал губы. — Я не поступил бы так с моей милой застенчивой сестрёнкой, — буркнул он. — Не с самонадеянной девицей, которая думает, что может обманывать меня во благо короны. — Сестрёнкой? — выдавил Уилл. — Вы не… встречаетесь? Теперь они потрясённо уставились на него. — С чего ты взял? — возмутился Нико. — Я же сказал тебе… — Просто… — Уилл смутился. — Ну, слухи ходят… И… вы общаетесь, э-э… не очень профессионально. Нико вздохнул. — Извини. Я забыл, что ты не знаешь. Хейзел — внебрачная дочь моего отца. — Которая по этой причине не может наследовать трон, — встряла Хейзел. Нико угрюмо на неё посмотрел. — Если силу наследуют только те, кто рождён от короля и того, с кем свёл его Отбор, то наследника не будет в любом случае. Даже если я женюсь на Элис, Селене или Кьяре, у наших детей не будет силы. А если для силы ритуальная наследственность не обязательна, то ты получишь её, пройдя Отбор. Вот и всё. Хейзел откинулась на спинку кресла и застонала. — Ты обещал, что в этом году я смогу пойти учиться! — Сможешь. Просто будешь делать это в статусе принцессы. — Я вижу, ты всё обдумал. — Так и есть. — И готов объявить об этом на всю страну. — Да. — В пятницу? — Да, как и положено. Я не хочу нарушать традиций Отбора. Уилл не исключение из правил. Нас свёл Отбор. Мы сделаем всё, как полагается. Хейзел сжала переносицу пальцами. — У нас два дня на то, чтобы вбить ему в голову азы. Причём никому нельзя говорить. Так что заняться этим придётся мне. — Уверен, ты справишься, — легко произнёс Нико. — Но если я заподозрю, что в процессе ты пытаешься… Она вскинула руки. — Не буду. Так… Гвардейцы в курсе, что он провёл здесь ночь? — Нет. Он пришёл за пятнадцать минут до пересменки. Я сказал тем, что были в карауле, что жду секретный отчёт и что о нём и о том, кто его принесёт, нельзя упоминать никому. — Хорошо. Тогда он уйдёт вместе со мной, вскоре после очередной пересменки. — Хейзел посмотрела на часы. — Через полтора часа. Пока что нам есть что обсудить. Начнём с того, как и когда сообщим его родителям. — Закажи завтрак. — Я уже позавтракала. — Тем лучше. Твоя порция достанется Уиллу. Извини, — Нико повернулся к нему, — завтрак будет вегетарианский. Я бы предпочёл заказать, как обычно, а Хейзел не ест мяса. Уилл молча показал большой палец. Говорить ему пока не хотелось. Он был во всём этом новичком, и ощущение было такое, что его потихоньку затягивало во что-то большее, чем он сам. Во что-то, что он всегда ненавидел. И вообще-то продолжал ненавидеть. Он всем сердцем любил Нико, но это не меняло того факта, что монархия должна была перестать существовать.