Мята и ромашка

64 В пятницу вечером Уилл, как обычно, стоял в дверях съёмочной студии. Обычным это всё должно было перестать быть с минуты на минуту. Нико объявит о них; Уилл подойдёт к нему; журналисты начнут задавать вопросы. Они с Хейзел прошлись по всем потенциальным вопросам. Некоторые были сложнее других. Самому себе он уже признался, что запал на Нико ещё в тот момент, когда впервые увидел его с мечом, но сказать об этом Хейзел было непросто, что уж говорить об аудитории размером с королевство, включающей всех его знакомых и родственников. Но он напомнил себе, что согласился на это. Что это цена того, чтобы быть вместе с Нико. Публичность. Прямой эфир начался. Уилл посмотрел на Селену, Элис и Кьяру. Наверное, в обычных обстоятельствах одна из них бы уже получила предложение, ответила согласием и сейчас сияла бы от счастья, а две другие были бы в курсе, прямо или косвенно. Но сейчас на лицах всех троих было написано сомнение. Уилл подозревал, что они всё ещё надеются. Ну, наверное, не Элис. Элис изначально не собиралась выходить за Нико. А Нико выглядел спокойным. Уилл почти позавидовал его способности держать себя в руках. Сам он извёлся за эти два дня. Они с Нико не виделись, и, строго говоря, два дня — не такой уж невыносимо долгий срок, но его сводила с ума мысль о том, что Нико может передумать. Если он передумал, Уилл узнает об этом, когда Нико назовёт не его имя. Зная Нико, он был уверен, что тот переживал не меньше. — Итак, — ведущий перешёл к делу, — готовы ли вы сообщить стране, кого из трёх девушек вы избрали? — Это не одна из них, — сказал Нико. Повисло молчание. Ведущий растерялся. — Это кое-кто другой, кого я встретил в первый день Отбора. Уилл? Момент настал. Уилл мягко улыбнулся и, не обращая внимания на камеры (на деле это оказалось сложнее, чем он думал — а Хейзел предупреждала), подошёл к Нико, взял его за руку и, глядя только на него, сел рядом. Нико потянулся поцеловать его в уголок губ. Ничего сверх этого. Всё это было заранее оговорено. Только после этого они повернулись к ведущему и остальным. На большинстве лиц было написано ошеломление. — Мой будущий муж и король-консорт, — объявил Нико, — Уилл Солас. Ведущий просиял ослепительной улыбкой. — Я думаю, мы все помним господина Соласа в первый день Отбора! Но в тот день мало кто мог представить, к чему всё это приведёт, правда? Со стороны зрителей донёсся смех, по большей части нервный. Не все здесь были профессионалами, готовыми к любым неожиданностям. Уиллу хотелось обернуться на Селену, Кьяру и Элис, хотелось найти Хейзел, которая планировала читать комментарии к трансляции, хотелось вцепиться взглядом хоть в кого-то, чтобы понять, что у людей на уме. Вместо этого он смотрел в фиксированную точку чуть повыше голов зрителей и ослепительно (он надеялся) улыбался. Первые вопросы журналистов были чуть ли не робкими. Конечно, вопросы заготовили загодя, но никто определённо не был готов задавать их в таких обстоятельствах. Тем не менее, со временем всё стало непринуждённее. Каждый вопрос Уилл успел обсудить с Хейзел; он знал, когда промолчать и дать высказаться Нико, а когда вставить что-нибудь от себя. Очередной поднявшейся с места журналистке он улыбнулся вполне искренне. — Ваше высочество, — обратилась она к Нико (который ещё не был коронован и оставался принцем — технически), — как вы отнеслись к тому, что ваш жених состоял в подпольной антимонархической организации? Улыбка застыла на лице Уилла. Просто улыбаться, просто улыбаться. Хейзел предупреждала, что некоторые вопросы могут выбить его из колеи. Нужно просто молчать. К нему никто не обращался. Не нужно в панике поворачиваться к Нико и ловить воздух ртом, гадая, как тот отреагирует на такие новости. — Нормально, — ответил Нико равнодушно. — Организация была не столько антимонархическая, сколько республиканская. Многие их идеи были весьма здравыми. Удерживать улыбку на лице стало ещё сложнее. Нико… знал? Или импровизировал? Хейзел упоминала, что иногда импровизация необходима; ещё она сказала, что очень надеется, что от Уилла этого не потребуется. А потом со вздохом покачала головой и щёлкнула языком. Журналистка вежливо улыбнулась. — Спасибо. Но Нико не позволил ей сесть. — А что? — спросил он негромко. — У вас, может быть, другое мнение? Она растерялась. — Нет, я… — Что — вы? С какой целью вы задали этот вопрос? Может, вы в чём-то хотите его обвинить? — Нет! — журналистка явно перепугалась. — Я только… Нико рывком поднялся на ноги. — Вы только вздумали опорочить моего будущего мужа, намекая на какие-то преступные, по-вашему, моменты его прошлого? Журналистка рухнула на пол и схватилась за горло. Её лицо исказилось от боли. Все, кто до этого находился неподалёку, бросились от неё врассыпную. — Кто ещё считает, что имеет право критиковать моего жениха? Желающих не нашлось. Журналистка хрипела на полу, но всё слабее, и дёргалась всё менее заметно. Уилл испуганно коснулся руки Нико. Сдержанность сдержанностью, но девушка могла умереть. — Нико, — прошептал он, — Нико, она… Он каким-то образом почувствовал, что воздействие силы прекратилось, ещё до того, как девушка обмякла, ловя ртом воздух. — Допросите её, — бросил Нико. — Я хочу знать, откуда она взяла засекреченные данные о составе той организации. И о её существовании. Журналистку увели — или, скорее, утащили. Нико огляделся. — Есть ещё вопросы? — сухо спросил он, не садясь. К удивлению Уилла, поднялась одна дрожащая рука. — Да? — Я, эм… — Голос у журналистки дрожал не меньше, чем рука. Она сглотнула. — Я хотела узнать, м-м… Будет ли теперь… отменён закон о смертной казни за однополые связи. Она сжалась, ожидая очередной гневной вспышки, но Нико явно смягчился, услышав вопрос. — Да, разумеется, — ответил он. — Он будет пересмотрен в ближайшее время наряду с многими другими законами о смертной казни. А теперь, если это всё… Уилл потянул его за рукав и в ответ на вопросительный взгляд шёпотом напомнил: — Наследник. Удивительно, что никто об этом не спросил. — Ах да, — сказал Нико. — Моей наследницей будет моя сводная сестра. Дочь моего отца. Подробности будут объявлены позже. 65 Уилл дождался, пока они окажутся одни. Изначально он собирался сразу после съёмок поговорить с родителями, но теперь это могло подождать. Когда они вошли в комнату Нико и дверь за ними закрылась, Нико сразу потянулся к нему с поцелуем, но Уилл отстранился. — Ты знал? — спросил он. Нико нахмурился. Он явно понял, что Уилл имел в виду своё членство в организации Люка. — Ты думал, я не знаю? — Ну… да? Теперь Нико сделал шаг назад. — Тогда ты должен был мне сказать. Нельзя скрывать такие вещи. — Я не… мне это не пришло в голову. Но… почему ты ничего не сказал? Нико пожал плечами. — Что, например? — Ты правда считаешь некоторые наши идеи здравыми? Или просто сказал так, чтобы сгладить углы? Нико ответил ему красноречивым взглядом. — О да, мне так сильно хотелось сгладить углы в этот момент! Заметил, как мило я поболтал с той журналисткой? — Нико. — Да, — вздохнул Нико, — большинство идей я считаю здравыми. Монархия — отстой. Власть, основанная на силе — отстой. Что ещё ты хочешь обсудить? — Ого, — Уилл моргнул. — Я… не знал, что ты так думаешь. Нико отвёл взгляд. — Мне жаль, что ты считал, что должен скрывать от меня свои взгляды. — Я не… У нас было мало времени, вот и всё. — Уилл шагнул к нему и на мгновение замялся. — Не обязательно было причинять ей боль. — Обязательно, — твёрдо ответил Нико, только что уверявший, что основанная на силе власть — отстой. — Они должны знать, что ты неприкосновенен. Это был лучший способ это показать. — Может быть, не лучший… — Кроме того, мне нужно было, чтобы все увидели, что я владею силой. Отбор завершился слегка… нестандартно. Мне не нужны сомнения и попытки меня прощупать. — Ты всё это продумал? — нахмурился Уилл. — Скажи, что она не была подсадной уткой! — Нет, — Нико закатил глаза. — Я просто надеялся, что подвернётся удобный случай. Иначе пришлось бы разозлиться из-за какой-нибудь ерунды. — Он закусил губу. — Можно тебя поцеловать? Уилл потянулся к его губам своими — но ненадолго. — Мне правда нужно позвонить родителям, — неохотно сказал он. — Эм… мой телефон в комнате хранения. Я… должен кого-то за ним послать? — Я пошлю. Можешь с моего телефона позвонить Эшбери. Она сейчас с ними. Если хочешь, позвони из спальни. Ко мне должна зайти Элис. — Да? — насторожился Уилл. — Зачем? — Хочу узнать, чем я могу ей сейчас помочь. — М-м. — Что это за выражение лица? — Ничего. — Я тебя не выгоняю. Хочешь — оставайся. Уилл закатил глаза. — Я выйду. — Подожди. — Вид у Нико вдруг стал неуверенным. — Когда ты говорил, что боишься силы, потому что от неё, возможно, умер кое-кто, кого ты знал… ты имел в виду Люка Кастеллана? Уилл опустил глаза. — Да. Нико кивнул, будто бы сам себе. — Ну, если… Ты говорил, что неопределённость хуже, чем… В общем… Он действительно погиб от силы. — О. — Да. — …спасибо? Нико раздражённо передёрнул плечами. — Иди уже. Уилл скрылся за дверью спальни не без облегчения. Ничего, разговор с родителями должен был его подбодрить. Они наверняка были на седьмом небе от счастья. 66 Мама не была на седьмом небе от счастья. — Уилл, как это произошло? — спросила она так, будто пришла навестить его в больнице после аварии. Перед этим хлопнула дверь, словно она вышла в соседнюю комнату, чтобы её не подслушали. Он слегка растерялся. Возможно, она что-то не так поняла? — Мам, меня никто не заставлял, — осторожно сказал он. — Или не знаю, из-за чего ты переживаешь. Я счастлив и всё такое. Можешь меня поздравить. — С этим унижением? — зашипела она. — Унижением? — Он растерялся ещё больше. — Мам, я чего-то не понимаю? Ты разве не хотела, чтобы Кайла вышла за Нико? — Разумеется, хотела! — И в чём разница? — Ты знаешь, в чём разница! Уилл нахмурился. — Мам, ты же слышала, все эти законы отменят. Это больше не будет запрещено. Всё изменится. — Не для меня! Уилл тяжело вздохнул и напомнил себе, что этого стоило ожидать. В конце концов, быть таким, как он, столетиями считалось преступлением. Строго говоря, технически это всё ещё было преступлением. Откуда было у мамы взяться положительным эмоциям по этому поводу? Ей нужно было время всё осознать. Он просто был уверен, что для неё воля короля — непреложная истина. Что только это имеет значение. Стоило заподозрить, что это не совсем так, когда она нелестно отозвалась о Дрю после бала. — Ты ведь не скажешь об этом Нико, да? — Разумеется, нет! — оскорблённо ответила мама. — Ладно. Я… могу поговорить с папой? — Он не хочет с тобой разговаривать! Подумать только, он столько сил вложил в то, чтобы тебя подготовить! Он так хотел, чтобы ты работал вместе с ним! Унаследовал его дело! — Он хотел, чтобы и Кайла с ним работала, — не сдержался Уилл. — Однако никто вроде бы не возражает, что она выходит за незнакомца, и, как я подозреваю, даже не доучится! — Это другое, и ты это прекрасно знаешь! Уилл снова тяжело вздохнул. Что толку было сейчас спорить? — А с Кайлой я могу поговорить? — спросил он, ненавидит ли его и она. В конце концов, она вроде как мечтала о Нико раньше? Правда, она первая решила выйти замуж за какого-то там герцога, так что правило «чур он мой» уже не должно было сработать. — У нас нет времени на разговоры! Мы собираемся! Потому что мы только что узнали, что нам нужно срочно выезжать во дворец! На ночь глядя! Ничего не готово! — Ладно… не буду мешать. Хмыкнув, мама закончила звонок. Уилл постарался придать себе более жизнерадостный вид перед тем, как выйти к Нико. Может, родители оттают, когда заселятся в королевские апартаменты и увидят, что такое обхождение по высшему классу. Завтра им предстоял совместный завтрак с Нико, и Уилл сильно надеялся, что они не дадут ему поводов себя придушить.