Ариэль

      Его высочество принц Златомир, ученик главного целителя королевства и средний сын Благомира и Милады, среди ярых злопыхателей известный как «чудик королевской семьи», здоровается с Аланмиром на ступенях замка так, словно видел его только вчера и желает ему доброго утра каждый день, хотя последний раз они с братом виделись около месяца назад.       — Доброе утро, — улыбается Алан брату, — операция?       — Через полчаса.       Злат жуёт яблоко — то ли завтрак, то ли утренний перекус — и взгляд его, до этого сосредоточенный на каких-то внутренних идеях и мыслях, на какое-то мгновение резко фокусируется на Аланмире.       — Ты что, не спал?       — Всё в порядке, — быстро возражает Алан и предпринимает попытку побега. — Удачи сегодня!       Златомир удерживает его за руку и всовывает в ладонь маленький стеклянный пузырёк с какой-то жидкостью бледно-жёлтого цвета.       — Выпей. И поспи днём, если получится, — наказывает он, отпускает руку брата и снова вгрызается в яблоко, как ни в чём не бывало продолжая свой путь к зданию лечебницы.       «Наверное, сегодня какая-то сложная операция, — думает Аланмир, засовывая пузырёк в карман хлопкового летнего жакета, — иначе бы он не оставил меня без лекции о пользе здорового и полноценного ночного сна».       В замке тихо, спокойно и чувствуется разлитая в воздухе атмосфера уюта и домашней защищённости. Аланмир обожает такие моменты возвращения домой, даже если это происходит на непродолжительный кусочек времени. Пожалуй, только здесь он чувствует себя в безопасности и окружённым любовью и поддержкой, даже если в самом замке не присутствует никто из членов семьи. Кажется, будто само здание впитало уже в себя всё лучшее от каждого своего жителя и теперь само по себе становится и родителем, и защитником, и старшим братом. Приятное ощущение. Аланмир ласково проводит ладонью по начищенным до блеска перилам лестницы и быстро взбегает по ней на второй этаж.       Сегодня в Столице угрюмо и пасмурно, тяжёлые, нависшие над городом тучи вот-вот готовятся исторгнуть из себя нешуточный ливень, но пока вся природа лишь замирает в пугливом ожидании этого явления. В замке темно как поздним вечером, а не ранним утром, хотя ни одно окно не зашторено. Проходя мимо гостиной и замечая горящий под дверью свет, Аланмир засовывает голову внутрь.       — О, дорогой, ты вернулся?       — Доброе утро, — улыбается Аланмир родителям и, не обнаружив другого члена семьи, уточняет: — Я ненадолго, но позавтракаю сейчас с вами. А Дамир?       — Он ещё в кабинете вроде бы, — машет рукой с тостом Благомир, — бери его и идите завтракать, всё остынет к тому моменту, как он отвлечётся от дел.       Хихикая, принц снова скрывается за дверью и направляется в главную вотчину короля и наследного принца — их кабинет. То самое место, куда стекается вся корреспонденция, где находят приют письма, запросы, жалобы, указы, подписываются новые законы и решаются почти все текущие задачи королевства. В определённые утренние и вечерние часы этот кабинет открыт для посещения абсолютно любому жителю королевства, поэтому Аланмир ничуть не удивляется, натыкаясь в коридоре на идущую явно от брата элегантную даму. Они вежливо раскланиваются друг с другом и расстаются без каких-либо церемоний, а принц замирает перед закрытыми дверями кабинета. Он слышит приглушённые голоса и поспешно усиливает собственную защиту, чтобы не разобрать слов и ничего не подслушивать. В его кармане, свёрнутым в маленький аккуратный квадратик, тоже лежит вполне бытовой запрос, похожий на сотни таких же со всего королевства, и Аланмир улыбается мысли, что сейчас играет роль одного из жителей, пришедших на приём.       Улыбка всё ещё не сходит с его губ, когда дверь приоткрывается, и из кабинета аккуратно, бочком выходит упитанный мужчина в слегка потрёпанном рабочем костюме. Он почти нос к носу сталкивается с младшим принцем и застывает, как испуганная белка, принц тщательно старается подавить улыбку и склоняет голову с приглушённым «Доброе утро». Мужчина кивает, ещё раз кивает и наконец решается заговорить:       — Ваше высочество, я… то есть…. Это такая честь!       — Э, — Аланмир теряется на секунду тоже, — благодарю вас, очень признателен! Я тоже к брату. Хорошего вам дня! — он указывает на всё ещё приоткрытую дверь в кабинет, и мужчина поспешно освобождает проём.       — О. О! Конечно, конечно, хорошего дня, ваше высочество!       Мужчина и не думает уходить, всё ещё откровенно пялясь на принца, и тот, не видя иного выхода, быстро протискивается в кабинет и поспешно затворяет за собой дверь. Никаких удаляющихся шагов не слышно. «Он караулить будет, что ли? Хранитель, какая неловкая вышла встреча!»       — Аланмир?       — Привет!       Дамир выглядит так знакомо и уютно, что улыбка сама собой возвращается на лицо. Стопки бумаги на столе как обычно лежат в одному Дамиру известном порядке, которого он всегда строго придерживается, рукава рубашки закатаны почти по локоть, а пальцы уже перепачканы чернилами.       — Разве у тебя приёмные часы не должны были закончиться полчаса назад? — с доброй подколкой задаёт вопрос Аланмир, подходя к рабочему месту брата.       — Мм… Крайне сложно всё это нормально устроить без Мариана, — Дамир на мгновение замолкает, а лоб прорезает неглубокая морщинка.       — Почему ты ещё не взял кого-то на замену? Уверен, от желающих нет отбоя.       — Да, отбоя нет, — отстранённо подтверждает наследный принц, но энтузиазма в его голосе ни капли.       Аланмир по-хозяйски устраивается на стуле со спинкой для посетителей и, прокручивая в пальцах листик со своим официально оформленным запросом, аккуратно предполагает:       — Боишься, что история может повториться?       Дамир неопределённо пожимает плечами, откладывает в одну из стопок по левую руку очередную бумажку и потягивается.       — Тебе мог бы помочь провести собеседования Филипп, — полушутя, полусерьёзно предлагает Аланмир и хмыкает, представляя себе эту картину. Тот, кто останется после проверки Филиппа, действительно мог бы оказаться стоящим кандидатом, но он также может и распугать большинство подходящих.       Дамир опять хмурится, и его брату снова не составляет труда понять, почему. С губ срывается тяжёлый выдох.       — Вы так и не поговорили нормально, не так ли? Уже пара месяцев прошла, Дамир…       — Он активно меня избегает. Очень активно. Я не собираюсь тащить его разговаривать насильно. Могу лишь только догадываться, каким потрясением стало для него всё произошедшее, возможно, ему нужно больше времени, чем пара месяцев, чтобы привести свои мысли в порядок. В таком случае я собираюсь ему это время дать. И я буду рядом, когда ему понадобится поддержка и помощь.       — Ты просто идеален, — без насмешки, вполне серьёзно заявляет Аланмир, — идеальный друг, идеальный брат, идеальный сын.       «Филипп мог бы влюбиться в Дамира, но, если он не влюбился даже в него, мне точно ничего не светит даже с учётом изменившихся обстоятельств?» Он поспешно прогоняет эту мысль: последнее, что ему нужно, это ревновать к собственному брату.       — Не говори так.       — Ладно, — легко «сдаётся» младший принц, — в любом случае, лично я собираюсь действовать на нервы Филиппу и навязывать ему своё общество, даже если он этого не хочет. Это даже звучит неправильно, но в данный момент мне всё равно.       Дамир с прищуром оглядывает брата, замечает слегка помятый вид и сонный взгляд и решает, что любые разговоры по душам всё равно не возымеют сейчас должного эффекта. Поэтому он встаёт из-за стола и, направляясь к двери, мимоходом бросает:       — Разве ты не собирался отдохнуть от всего этого и Филиппа в частности? Пойдём завтракать, родители наверняка уже заждались.       Он не ждёт ответа, но всё-таки получает его.       — Я отдохну. У меня просто есть пара незаконченных дел, я хочу со всем разобраться и тогда со спокойной совестью отдохну. Не бросать же всё на полпути. Эй, подожди, а куда мне это положить?       — Это что?       Аланмир вручает брату свой свёрнутый запрос и пару раз дёргает мочку левого уха, пока тот его разворачивает и вчитывается в текст.       — Подожди, ты был в Арсоне?       — Ага, я действительно думаю, что с освещением там пора что-то делать.       — Поразительно, — бормочет Дамир и ухмыляется, — вы что, столкнулись с Филиппом? По чистой случайности?       — Эм, ну, это была не совсем случайность. Точнее, совсем не случайность. А откуда ты знаешь?       Дамир подходит к столу и, аккуратно поворошив одну из стопок с бумагами, достаёт клочок, скорее подходящий для записки, чем для официальной бумаги, и передаёт его с улыбкой Алану. Естественно, на таком клочке бумаги многого не напишешь, но сообщение того и не требует: «Арсон. Сделай тут что-нибудь с ночным освещением. Только ноги ломать», жёстким, с нажимом почерком Филиппа. Убедившись, что брат так и будет молчать, Дамир вытаскивает из его пальцев бумажку и с лукавством заключает:       — Я тогда сложу их вместе, всё равно запрос одинаковый.       Аланмир тушуется, мычит что-то невразумительное и сам первый спешит к дверям, чтобы убраться подальше от неловкой ситуации. За дверью, слава вселенной, никто не караулит и не ждёт.

* * *

      Уже несколько позже, когда все вкусности съедены, чай выпит в огромных количествах, все важные и не очень вопросы обсуждены, а Дамир порывается уйти, чтобы закончить свои утренние дела, Аланмир просит всех задержаться ещё ненадолго. Он крайне редко говорит подобные слова, но в последнее время начинает думать, что, может быть, ему стоило говорить их чаще. Возможно, некоторые события и происшествия в его жизни не оставили бы таких шрамов, как физических, так и душевных, если бы эти слова звучали в их семейном кругу больше.       — Мне нужна ваша помощь.       — Конечно, дорогой, расскажешь, в чём дело? — мягко, совсем не навязчиво откликается Милада, видя, насколько непросто было завести этот разговор младшему сыну.       И, глядя на эти внимательные, поддерживающие, любимые и родные лица, обращённые к нему, Аланмир готов броситься обнимать каждого члена своей семьи, но решает это сделать после, в более подходящее время. Сейчас ему действительно нужна помощь.

* * *

      — Да чем же я так провинился перед вселенной? — мрачно задаёт вопрос Филипп, только-только спустившийся вместе с Крисом и Ульрихом с платформы для перемещений в Раджакуле и обернувшийся, чтобы посмотреть, кто ещё появляется буквально следом за ними.       Его высочество принц Аланмир сегодня представляет улучшенную версию самого себя (Филипп эту версию ненавидит, правда). Длинные волосы заплетены в элегантную косу, переплетённую с синей лентой в тон изящному, плотно облегающему фигуру фраку цвета индиго. Лёгкий макияж превращает его лицо в настоящее произведение искусства, хотя с ним в контуре чуть больше проступают какие-то женские черты матери. Маленькая изящная корона на голове венчает весь образ принца соседнего королевства и как бы намекает на некий дипломатический визит. Филипп, так и не привыкший к своей короне и оставивший её пылиться где-то в замке Столицы, чхал на все намёки. Он старается игнорировать порыв пригладить волосы или навести ещё как-то порядок в собственной одежде каждый раз, когда видит младшего принца Мира в таком виде. Нельзя не признать, что Аланмир объективно красив, может быть, даже прекрасен. Вслух, конечно, Филипп никогда этого не произнесёт, паршивец и так отлично осведомлён о своих несправедливых достоинствах.       Незнакомый перемещатель доставляет Аланмира с этим его лучшим другом-музыкантом, темноволосым и кудрявым, с лица которого не сходит улыбка, даже когда он на мгновение пересекается взглядом с хмурым королём Солнца. Он-то как раз первым и спрыгивает с платформы, чтобы активно и безо всяких церемоний поздороваться с их компанией.       «Друг Аланмира. Как его зовут-то? Юрий? Юлий?»       — Юлиан! — восклицает Крис, по-свойски обнимая парня за плечи. — Я не знал, что ты тоже будешь! И почему вы не попросили меня вас доставить? Я бы с радостью!       Он игнорирует предупреждающий взгляд своего короля и тянется обниматься уже к Аланмиру. Что-то внутри Филиппа негромко протестует против такого обращения с принцем, но он лишь закатывает глаза и бурчит что-то про себя. К нему, слава вселенной, никому и в голову не придёт лезть с объятиями.       — Ты всё-таки приехал, — мрачно замечает он, когда Аланмира с улыбкой и насмешливым «ваше высочество» поприветствовал и Ульрих тоже.       — Ну, не думал же ты в самом деле переубедить меня? Ты можешь прямо сейчас отправиться к нам, нажаловаться Дамиру, маме, отцу, Злату, это никак тебе не поможет избавиться от моего присутствия, — ласково улыбается ему это исчадие зла.       Филипп почти начинает скрипеть зубами, когда на платформе появляется ещё кто-то, и все невольно кидают взгляд на прибывших: кто из любопытства, кто из соображений безопасности. Для такого крупного города, как Раджакул, постоянное курсирование людей туда-сюда с платформы перемещений не нечто удивительное, конкретно в Раджакуле этих платформ даже две, но Филиппа всё равно слегка удивляет третье перемещение за такой короткий промежуток времени. Дама с длинным, как будто вытянутым лицом и большими глазами, похожими на совиные, прекрасно знакома мужчине, и он тут же жалеет, что со всеми приветствиями они не успели убраться куда-то подальше, чтобы не встретиться так неудачно с одной из главных сплетниц двора королевства Солнца.       Его ладонь внезапно и очень быстро попадает в цепкие чужие пальцы и переплетается с ними в жёстком захвате.       — Какого…       — Тихо.       На лице Аланмира настолько солнечная и радушная улыбка, что хочется стереть её ластиком, она насквозь искусственная и неуместная, но Филипп готов поклясться, что немногие смогут отличить её от настоящей. Он пытается аккуратно вытянуть руку, но принц держит так крепко, как будто от этого зависит его жизнь (или жизнь Филиппа, раз уж на то пошло). С тяжёлым вздохом Филипп решает временно примириться с ситуацией и кивает подошедшей даме:       — Леди Изольда, доброго дня.       — О, ваше величество! Как удивительно, что мы с вами столкнулись, не правда ли? И ваше высочество! — она двусмысленно косится на их сплетённые руки и заговорщически продолжает: — Кто кого сопровождает в этой поездке?       Со своим привычным высокомерием леди Изольда игнорирует всех остальных присутствующих, что никого уже не удивляет. Ульрих как-то поделился, что его ни разу в жизни не посещало желание поднять руку на женщину ровно до той поры, пока он не познакомился с этой конкретной дамой.       — Леди Изольда, рад видеть вас! — приветствует, может быть, с излишним энтузиазмом Аланмир, и Филипп еле заметно ёжится от того холода лжи, который пробегает по задней части шеи и вызывает мурашки по всему телу. Возвращение этого ощущения ему совсем не нравится.       — Такая удача встретить вас в Раджакуле! Слышал, вы крайне заняты в последнее время?       «Чем? Разносом сплетен? Злословием?»       — О, да! Сами понимаете, ваше высочество, обстановка при дворе сейчас крайне нестабильная, но я делаю всё, что в моих силах, чтобы минимизировать нанесённый ущерб.       Король крайне пристально смотрит на леди Изольду, но та то ли не чувствует направленного на неё убийственного взгляда, то ли просто старательно игнорирует. Аланмир кивает довольно сочувственно, как будто и впрямь верит ей. Филипп не верит вообще ни одному из них и на пробу ещё раз дёргает руку из захвата. «Если ты сейчас же не отпустишь, я дёрну так, что ты упадёшь мне под ноги, клянусь!» Что удивительно, его руку тут же отпускают, как будто принц умеет читать мысли — Филипп косится на него с подозрением и чуть-чуть отодвигается в сторону. Ни один мускул не дёргается на лице юноши.       — Можно сказать, что я выбралась наконец-то отдохнуть от придворной суеты и посетить одно грандиозное и поражающее воображение мероприятие, — Изольда с таким кокетливым намёком смотрит на Аланмира, что не понял бы её только абсолютный глупец.       «Если бы он правда был моим женихом, я бы ей за такие взгляды…» — раздражённо думает Филипп.       — Ох, не может быть! — изображает неуверенный восторг принц. — Вы действительно говорите о моём концерте, или я слишком самоуверен?       — Ну что вы, ваше высочество, не принижайте свои выдающиеся таланты, прошу вас. Чтобы попасть на один из ваших концертов, нужно действительно постараться, вы даже не представляете, сколько у вас поклонников в нашем королевстве!       — Право, вы мне льстите, но премного благодарен за такие комплименты!       Крис, скрытый широкоплечей фигурой Ульриха от двух собеседников на «сцене», делает вид, что его сейчас стошнит, а Юлиан пытается удержать в себе смех. Филипп тяжело вздыхает: его терпение тоже подходит к концу, а неприятные ощущения по всему телу в течение этой приторной светской беседы только нарастают. И именно в этот момент, прямо на его вздох, оборачивается Аланмир.       — Ох, тебе надо успеть обо всём договориться, не так ли? — и снова оборачивается к леди Изольде, поясняя с нежной улыбкой: — Я буквально притащил сюда Филиппа, чтобы он тоже мог ненадолго отвлечься от забот, но оказалось, что все приготовления, связанные с организацией моего пребывания, он тоже взвалил на себя! И ему надо обсудить ещё огромное количество вопросов с Каденом, а мы тут отвлекаем его светской болтовнёй. Но мне хотелось бы обсудить с вами ещё столько вещей, раз уж мы так удачно пересеклись! Где вы остановились, леди Изольда? Позволите проводить вас? Мы могли бы обменяться новостями покамест и никого при этом не задерживать.       — О, конечно, конечно! Ваше величество, — леди Изольда жеманно хихикает, — я ненадолго украду у вас жениха, но обещаю вернуть в целости и сохранности, и мы не будем вам мешать. Разрешите откланяться, надеюсь, мы в скором времени встретимся в городе!       И они, держась под ручку, то ли как парочка, то ли как мать и сын (что куда больше подошло бы им по возрасту), удаляются по направлению к центру города.       И когда проходит достаточное количество времени, чтобы пара успела скрыться за ближайшим поворотом и оказаться вне пределов слышимости (для леди Изольды во всяком случае), Ульрих, Крис и Юлиан одновременно взрываются хохотом. Филипп чувствует себя соляным столбом и хватает его только на: «Что за дьявольщина?»

* * *

      Конечно, Филипп не собирался размещаться в какой-то гостинице, когда в каждом крупном городе у него есть если не замок, то во всяком случае добротный дом или коттедж. Вся их компания, которую по большей части до сих пор не отпускает смех, направляется именно туда. Юлиана они забирают с собой словно потерявшегося кота или ребёнка: вроде и оставить на улице — не оставишь, и вроде как забирать непонятно, куда, так как у Аланмира бронь в гостинице, но Юлиан не знает, в какой. Впрочем, музыкант быстро находит общий язык с Крисом, а потому Филипп с Ульрихом со спокойной совестью оставляют их в доме, а сами направляются к Дому Правления Раджакула.       Солнце палит нещадно, а в городе к тому же, очевидно, давно не было дождей: в воздухе стоит вязкая духота и пыль, которая забивается в нос и мешает нормально дышать. Несмотря на то что и фрак, и жилет Филипп снял, оставшись только в лёгкой хлопковой рубашке, вся она под жарким солнцем моментально становится мокрой и неприятно липнувшей к телу. На улицах города ни души, лишь то тут, то там раздаётся либо бренчание гитары в чьём-то доме, либо выкрики детворы во внутренних дворах, либо перезвякивание посуды в чьих-то открытых нараспашку окнах. Филипп почти мгновенно жалеет, что тоже не остался дома до вечера, но поворачивать обратно смысла нет, да и Каден не тот человек, который будет как-то сильно заморачиваться насчёт внешнего вида своих посетителей.       В небольшом аккуратном двухэтажном здании Дома Правления города из белого кирпича несколько прохладнее, чем на улице, и можно даже как-то дышать благодаря распахнутым везде окнам, которые создают небольшой сквозняк по коридорам. Каден, небольшого роста мужчина с лысиной на макушке и в постоянно спадающих на нос очках, переплетённых за дужки какими-то ленточками и верёвочками, встречает их абсолютно спокойно, даже не вставая со своего кресла за заваленным бумагами и чертежами столом.       — Ваше величество, Ульрих, доброго дня. Хорошо добрались?       Оба здороваются в ответ и на ближайший час погружаются в обсуждение текущих вопросов и дел.

* * *

      После не менее чем часовой беседы с леди Изольдой Аланмир чувствует лишь туман в голове и только лёгкое удовлетворение поверх. Подступающая мигрень заставляет как можно скорее заселиться с гостиницу, удостовериться, что все вещи прибыли в нужные комнаты, и заказать плотный обед с большим графином холодного лимонада. Где-то между ожиданием своего обеда и расспросом служащих гостиницы Аланмир понимает, что Юлиана здесь не было и, очевидно, быть не могло, если тот не знал о гостинице, и посылает за другом в дом Филиппа. Тот возвращается с кучкой пакетов и совсем не голодный, но жадный до информации.       — Куда ты утащил бедную даму? Она что-то знает, да?       Пакеты скидываются прямо на пол возле обеденного стола, к которому только-только доставили заказанный обед из четырёх блюд, и Юлиан поспешно тянется к графину с лимонадом.       — На улице жуткая жара, мы немного погуляли с Крисом, но я уже весь взмок, — бурчит он, залпом выпивая целый стакан.       — Где вы так «немного» погуляли, что накупили столько всего?       — Тут ярмарка через пару улиц, там только со съестным надо осторожнее, по такой жаре и отравиться недолго. Так что там с этой…леди Исильдой?       — Изольдой, — Аланмир аккуратно пододвигает к себе горячий суп и какое-то время гипнотизирует его взглядом, решая, хорошей ли идеей было брать горячее в такую погоду. — Исходя из того, что мне удалось узнать, мы как раз вовремя прибыли. Думаю, здесь точно устроят какую-нибудь заварушку, пока я тут. Ну а мы постараемся этой заварушки не допустить. Я поем, потом надо поделиться новостями с Ульрихом, и пойдём в концертный зал.       — Ага, — Юлиан кивает и наливает ещё один стакан лимонада, опустошая графин почти на половину, — мы сегодня весь концерт прогоним?       — Давай, время есть.

* * *

      Каден с задумчивым и озабоченным видом откидывается на спинку кресла, и оно издаёт тихий скрипящий звук.       — Я не скажу, что вы сильно удивили меня своими подозрениями, ваше величество. Слухи и новости разлетаются быстро, к этому моменту я знаком с вашей ситуацией и вполне искренне сочувствую всему происходящему. Было лишь вопросом времени, на самом деле, когда вы навестите Раджакул с расследованием. Как вы, наверное, знаете, его высочество принц Аланмир будет давать концерт послезавтра…       — Он прибыл с нами, да, — вклинивается Ульрих.       — О, — глубокомысленно изрекает Каден и мгновение смотрит немигающим взглядом на Филиппа, а не на Ульриха, а потом быстро добавляет, — о, конечно, конечно, я не подумал.       Взгляд короля заставляет и Ульриха, и Кадена быстро проскочить тему и продолжить беседу в более полезном направлении.       — Так вот…кхм, да. Я думаю, что ваш одновременный приезд может быть весьма кстати. У меня были нехорошие предчувствия насчёт этого концерта, я предупреждал об этом его высочество….       Филипп выразительно хмыкает: «Кто не предупреждал».       — … но он, очевидно, готов не только к тому, что какой-то заговор будет осуществлён, но также готов этот самый заговор самостоятельно спровоцировать.       — Бестолочь потому что, — припечатывает Филипп.       Ульрих и Каден выдерживают уважительную паузу, и первый задаёт вопрос:       — У вас есть подозреваемые, не так ли?       — Они есть. Я бы сказал, есть главный подозреваемый. И с учётом того, что вы рассказали, этот подозреваемый может быть также ещё одной жертвой её высочества… — Каден не называет имени и делает многозначительный объясняющий жест рукой, его прекрасно понимают и так. — Проблема организационного характера в том, что это мой глава правопорядка. Сами понимаете, у меня были несколько связаны руки в связи с этим подозрением, я мог только дожидаться вашего прибытия.       Филипп подаётся вперёд, упираясь руками в стол, и буравит неожиданно угрожающим взглядом главу города.       — А вы сами, Каден, не являетесь подозреваемым в этом деле? Замешаны ли вы сами как-то в организации мятежей?       Тот, впрочем, на угрозу в голосе не ведётся и остаётся спокойным, как удав, лишь поправляет очки и слегка улыбается.       — Я никак не замешан в организации мятежей или в любой деятельности против вас, ваше величество. По крайней мере осознанно. На момент внушения вы можете меня проверить, я даже, пожалуй, настоятельно рекомендовал бы вам сделать это.       Получив этот ответ, Филипп тут же преспокойно усаживается обратно в своё кресло, кивая Ульриху: «Правда». Подобравшийся было уже глава Легиона расслабляется тоже.       — Мы проверим, Каден, в данных обстоятельствах мы обязаны будем проверить всех, кого только можно. Скомпрометированным оказался даже я сам, поэтому сложно винить людей в том, что они с большим недоверием стали относиться к моим решениям и моей политике.

* * *

      — Надо найти Аланмира, пусть проверит с нами Кадена для начала, — только оказавшись за пределами кабинета главы города, сразу решает Ульрих. — И не смотри на меня так, как ты предлагаешь проверять всех без его дара? Тебе будет казаться, что все говорят правду, если сами в неё верят, так ведь?       Филипп с упрямством засовывает руки в карманы брюк и молча направляется к выходу из здания. Ульрих вздыхает и в два широких шага нагоняет своего короля.       — Или ты планировал подключить к расследованию фей?       — Хм.       — Подожди, действительно планировал?       — М.       — Но почему ты тогда мне этого не сказал?       Филипп пожимает плечами, но всё-таки отвечает, правда, не совсем на заданный вопрос.       — Ари…. Аланмиру нельзя использовать свой дар таким образом на нашей территории, это будет мало того что злоупотреблением, так ещё и попыткой вмешаться во внутренние дела другого королевства.       — Что за ерунда? Нет такого закона, — возражает Ульрих, но не слишком уверенно, так как хорошо осведомлён только о внутренних законах королевства Солнца.       — Есть.       — В КЧК? — всё ещё не убеждённый до конца уточняет Ульрих. КЧК — Кодексом Четырёх Королевств — называется основной свод законов, регулирующих взаимоотношения между разными королевствами и их жителями.       — Да.       — Но разве… — Ульрих хочет уже обратить внимание на то, что если в Кодексе действительно есть какое-то постановление насчёт вмешательства в дела другого королевства, то Аланмир должен был бы уже огрести последствия за почти всю свою деятельность, и где-то тут явно не сходятся концы с концами, но тут почти им наперерез из боковой улицы выходит сам предмет разговора.       Аланмир, успевший не только плотно пообедать, но ещё и принять быструю ванну, и переодеться, выглядит на фоне двух мужчин слишком свежо и изящно.       — О, вы тут! Я как раз собирался чуть позднее вас искать. Вы можете задержаться? Есть новости. Я только к Кадену быстренько заскочу.       Он пробегается глазами по двум сторонам широкой улицы, будто ищет что-то, а потом тычет пальцем в окна не слишком заметной кофейни.       — Вот, подождите меня там, я правда быстро, ладно?       И, не дожидаясь никакого ответа, бодро, почти вприпрыжку, ушагивает в сторону Дома Правления, который только-только покинули Ульрих с Филиппом. Последний выдыхает воздух сквозь зубы.       — Мне надо выпить.       — В такую жару… — начинает было Ульрих, но под взглядом короля быстренько замолкает.       — Я не могу выпить лимонада уже?

* * *

      — Каден чист! — полчаса и почти съеденный обед спустя заявляет Аланмир, тоже появляясь на пороге кофейни и усаживаясь к ним за стол.       Ульриху хочется своего ученика иногда, как в такие моменты, чем-то стукнуть, но он лишь тяжело вздыхает и смотрит крайне укоризненно на юношу.       — Ты в одиночку решил его проверить? А если бы что-то случилось? Ты осознаёшь, на какие риски пошёл?       Аланмир тушуется, и с него разом слетает напускная бравада и воодушевление: видно, что о последствиях он всё-таки думал, возможно, просто не слишком тщательно.       — Вы были относительно рядом. Я знаю, знаю! — перебивает он быстро, увидев, что Ульрих уже готовится поспорить. — Это не было моим намерением, ладно? Если бы я целенаправленно шёл к Кадену для этого, я бы, естественно, попросил вас вернуться вместе со мной. Это вышло почти случайно.       — Как можно случайно… — начинает было Ульрих, но появление официанта его затыкает ненадолго, а после ещё одной заказанной порции холодных напитков и еды разговор как-то плавно и гармонично переходит к другой, очевидно, важной теме в свете открывшегося.       — Его величество сказал мне, что ты не имеешь права использовать свой дар таким образом на нашей территории. Ты был в курсе этого?       — Без разрешения Филиппа действительно не могу, это вмешательство во внутренние дела другого королевства, — спокойно отвечает Аланмир. — Даже будь я подданным королевства Солнца, я не мог бы использовать свой дар таким образом, каким я его использую, без специального разрешения его величества.       — Подожди, но специальным разрешением в данном случае выступает… — начинает Ульрих, но заканчивает за него сам Аланмир.       — Договор с Легионом, да. И в этом случае он регулирует использование моего дара как в случае с внутренним законом, так и в случае с КЧК.       Ульрих бросает быстрый взгляд на Филиппа, но по виду того ясно лишь, что ничего из сказанного не является для него каким-то открытием. К ним приносят повторный заказ, и, пока тарелочки с десертами и чашки расставляют по столу, Ульрих старается по безучастному виду короля и слишком спокойному Аланмира понять, можно уже расслабляться или ещё нет. Ввёл ли его в заблуждение Филипп или заблуждался сам?       Когда официант уходит, он тут же уточняет у более склонного к общению юноши:       — То есть ты можешь использовать свой дар, чтобы помочь нам с этим расследованием, да?       — Ну, так как договор я пока не разрывал, он формально ещё действует, но даже…       — Подождите, — встревает в разговор теперь уже явно напряжённый Филипп, — у тебя заключён договор с Легионом?       «О, вот в чём дело! — про себя смеётся Ульрих. — Надо же, он был уверен, что наш мальчик в Легионе на птичьих правах. Ну, для кого-то, видимо, сейчас будет сюрприз».       Он ничего не отвечает, предоставляя возможность разбираться со всем этим своему слишком взрослому иногда для своих лет ученику.       — Конечно, у меня заключён договор с Легионом, — снисходительно отвечает Аланмир, и Ульрих готов поаплодировать ему за чётко выдержанный тон, хотя младший наверняка внутри так же заходится от смеха.       — Как у тебя может быть заключён договор, если эти договора подписываю я?       — Смотреть надо, что подписываешь, — спокойно кидает в ответ принц, и Ульрих не выдерживает, скрывая смех под неубедительным кашлем. Филипп переводит взгляд на него и смотрит как на предателя и врага народа.       — Хочешь сказать, что ты мне подсунул договор, где было указано его имя?       Ульриху возразить нечего, поэтому он просто пожимает плечами и утыкается в чашку с чаем, пряча глаза.       — Отправлю тебя в отставку, — убеждённо заявляет Филипп, и в голосе его явственно слышны обиженные нотки.       На какое-то время их столик погружается в молчание: кому-то надо переварить поступившую информацию, кто-то просто наслаждается небольшой передышкой и вкусным чаем, кто-то предпочитает временно не отсвечивать. Впрочем, довольно быстро тишину нарушает Аланмир.       — Несмотря на то что с Каденом всё решили, тут есть другая группа людей, которая, скорее всего, организует какой-нибудь шорох ко дню моего концерта.       — Это тебе Каден рассказал? — снова напрягается Филипп.       — Успокойся, — вздыхает Аланмир, — несмотря на наши замечательные отношения с Каденом, он и слова лишнего мне не скажет про внутренние дела. Мы с ним обсуждали исключительно организацию нашего выступления.       — Вытащил из Изольды? — догадывается Ульрих.       Аланмир кивает.       — М. Она, конечно, не говорит ничего напрямую, и, прямо скажем, её бы тоже не помешало проверить на момент внушения, но кое-что мне удалось из её слов понять и узнать. Нам надо составить список лиц, к которым мы должны наведаться в первую очередь до послезавтрашнего вечера. И из которых вытянем правду. Если обстоятельства сложатся в нашу пользу, концерт у меня пройдёт без каких-либо происшествий.       Ульрих ёжится: иногда Аланмир умеет говорить так, что вставать на его пути себе дороже. Филипп кажется не слишком убеждённым.       — Как ты собрался «вытягивать правду» из подпольных мятежников? Не все они будут под внушением, знаешь ли.       Когда принц как-то странно долго игнорирует этот вопрос, Ульрих подозрительно щурится.       — Алан, ты не можешь заставлять людей говорить правду, пока не прошёл суд над Лией. Тебе такие полномочия даже Филипп дать не может без суда.       — Ты можешь заставить человека говорить правду? — вопрос Филиппа звучит как нападение и защита одновременно.       — Я же говорил, что он наш главный дознаватель! — возмущается Ульрих. — Как, по-твоему, он проводит дознание, пытками, что ли?       Аланмир кровожадно улыбается и дёргает бровями, за игры получает достаточно болезненный тычок в бок от учителя и тут же снова становится серьёзным.       — Проблема в том, — продолжает глава Легиона, — что использовать его дар таким образом мы можем исключительно на преступниках в тюрьме или подозреваемых в суде. Мы не можем просто пройтись по городу, выловить всех подозрительных личностей и допросить с помощью дара сирены.       — Ты же планировал использовать свой дар? — внезапно задаёт вопрос Филиппу Аланмир.       — И что?       Филипп всегда довольно болезненно относился к теме своего дара, но если раньше он использовал его направо и налево, почти слепо и безоговорочно доверяя, то сейчас в некотором роде чувствует себя преданным от того, как этот дар его подвёл. Он больше не может полагаться на своё чутье и, на самом деле, не собирался этого делать во время расследования, чтобы снова не скомпрометировать себя. Но Аланмиру этого определённо не нужно знать.       — Ничего, значит будем использовать твой дар, чтобы попытаться вывести на чистую воду всех, кого возможно, до концерта, — пожимает плечами принц.       Внутренняя интуиция снова начинает подавать какие-то противоречивые сигналы, и Филипп непроизвольно стискивает ладонь правой руки в кулак, но, стиснув зубы, молчит. Он не может сейчас кидаться на своего собеседника с очередными обвинениями во лжи, когда сам уже не уверен, на что именно реагирует его дар. Может быть, ему просто до жути не нравится сам Аланмир. Это объяснило бы многое, жаль, что не всё.