Alibi

Удивление от произошедшего на лице собеседника как бальзам на душу. Чонин любил шокировать. Знал, что делает это не просто из "спортивного интереса".  Он проверял Наоки сейчас. Следил за каждым его вздохом, дернувшейся мышцей на лице, взмахом кисти. Чонин чрезмерно насторожен, с какой-то стороны даже боязлив.  При этом до нелепости беспечен. Противоречие? Возможно. Ведь он лис в мире крыс и кошек.  — Ну же, выбирайте. — кивнул Чонин головой, указав на открытый чемодан.  Его взгляд перебегает на напряженного Наоки. И улавливает нечто не свойственное для такой ситуации. Стресс Наоки был смешан в необычный микс.  Микс с азартом. Самым настоящим. Будто Наоки прогуливался среди сияющих неоновым светом автоматов в одном из популярных казино того же Вегаса. Выбирал, где сегодня сможет вытащить круглую сумму.  Будто определенно знал, что останется в выигрыше. Это забавляло. А также вызывало любопытство к особе напротив.  Ведь только Чонин знал, сколько пуль было в каждом пистолете.  Однако Наоки не сразу поддается властным, точно королевским, фразам, слетавшим с губ Чонина. Он играл по своим правилам, когда так делать было запрещено. И это могло привести к летальному исходу.  Но зачем бояться смерти? Она все равно рано или поздно настигнет каждого. И от осознания этого Наоки перестал бояться.  Если и убьют, то, главное, чтобы красиво. А не просто залететь в кювет, будучи под фурой.  — Изначально хочу просто уточнить, — начинает Наоки, водя ладонью между двумя пистолетами, иногда пальцами прикасаясь к холодному металлу каждого, — что было бы, если бы выиграл я? Вы бы просто-напросто выбрали пистолет без пуль? — он усмехнулся и все-таки взял пистолет, находившийся слева. — В таком случае игра изначально была нечестной.  Конечно, Наоки осознавал, что решение было бы другим. Но иногда нужно притвориться дурачком, чтобы получить не только снисхождение и доброту, но и информацию. Чонин слушал его рассуждения молча. Лишь сложил ладони у груди да ногу на ногу закинул. Огонек любопытства промелькнул в его глазах, и он  посмеялся.  — Я бы, в качестве благодарности за игру, отдал Вам пистолеты. — на этих словах он поймал интерес Наоки, что моментально поднял тяжелый взор на него, одновременно с этим вертя в ладонях выбранный пистолет, в свои коготки. — И разрешил бы выстрелить туда, куда Вы хотите. — он грациозно разрезал ладонями воздух, разводя руки в стороны. — Но этого не произошло.  Улыбка растянулась по его лицу. А Наоки осознал, к чему тот клонил.  Чонин не доверял. Это предельно ясно. Все-таки многие хотят посягнуть на жизнь успешного оябуна. Однако не каждый сумеет осуществить задуманное. И вот Чонин счел человека напротив себя настолько безумным.  Прямо таким, каковым он был сам.  Но еще слишком рано судить. Неполноценное знакомство произошло за игрой в маджонг. Однако этого вполне себе хватало Чонину. Он видел слишком много различных лиц. И понимал без слов. Только вот человек напротив следил за своими действиями. И это поражало. Ведь многие в такой неоднозначной (как минимум, из-за слов того, кто убитым явно быть не должен) ситуации растерялись бы, кинули пистолет на стол, вскрикнув, что они на это не договаривались.  А Наоки подставляет дуло к виску. Спокойно. Без ненужного кипиша.   Даже ладони его не дрожат. Он вздыхает медленно, пока Чонин завороженно наблюдает, облокотившись удобно о спинку стула.  Точно любуется обожаемой картиной, вывешенной в пустой галлерее.  И Наоки спускает курок, взором обводя лицо оябуна напротив. Он будто проедал его взглядом. Вынуждал удивленно вскинуть бровями.  Наоки нажал еще раз.  И ничего. Только хлопок воздуха, идущий из пустого дула. — Я все равно не до конца понимаю Вашу изначальную цель. — говорит он, разбивая тишину, возникшую после отсутствия пуль, и выпрямляясь. Он кладет пустой пистолет к рядом лежащему: — Вы даете выбор, чтобы глянуть на реакцию? Серьезно? — изогнутая бровь выдавала непонимание, что вышло наружу из недр души Наоки.  Чонин же пуще прежнего ухмыляется. Он играл хитро. Но, видимо, недостаточно, чтобы собеседник этого не заметил. Все-таки Чонин недооценил парня, который не раз выручал его сотрудников из передряг.  — Так Вы заметили. — Чонин руки на стол поставил, пальцы сплетались в замок, а подбородком он о них оперся: — Интересно, однако. — его темный взгляд казался больше игривым, нежели опасным, но мурашки все равно бежали по телу.  — Как это можно не заметить? — Наоки нагло взял второй пистолет и показательно приставил его к виску. — Они, как минимум, одного веса. — пожал плечами он, спуская курок.  И снова ничего. Лишь этот громкий хлопок. Но Наоки никак не реагировал: он привык. Работа такая. Уши много раз травмировали выстрелами, оттого слух у него слегка притупленный.  — Только это не всегда гарант отсутствия пуль. Вы сумасшедший, раз положились исключительно на этот фактор. — Чонин качает головой, пока Наоки кладет пистолеты обратно в их ложу.  На его светлые кудрявые локоны упал лунный свет, пока Чонин оставался под кромешной тьмой. Впрочем, ничего нового.  — Я положился еще и на опыт. — он стрельнул взглядом в чужие черные, точно два бесконечных, безвыходных туннеля, глаза. — Все-таки юристам рассказывают многое, а также показывают, если что не устраивает.  Чонин усмехается.  — Получается, с юристами мне бы было куда приятнее работать. — легкий ветерок, идущий с небольших щелей в дряхлом здании, щекотал не только кожу, но и нервы.  — Получается, что так. — в тон ему отвечает Наоки, усмехаясь своей же лжи.  Какой из него юрист-то? Между ними огромная пропасть, чудившаяся разрывом двух Вселенных. Они разные.  И оба чувствовали это. Невероятно разные, но при этом имеющие общие черты.  Черты травмированных ребенка смертью людей вокруг.  Однако от этого пропасть становилась лишь шире, превращаясь в разлом земной коры. Возможно, красные нитки судьбы смогут зашить это безумие, внутри которого тьма с кровоподтеками.  — В любом случае, — Чонин встает со стула первым, не прерывая зрительного контакта с Наоки. — Я буду ждать Вас в главном офисе. — он аккуратными движениями уложил пистолеты в чемодан. — Завтра утром. И, пожалуйста, без опозданий. — сощуренные глаза сверкнули неуловимой искоркой. — Я предпочитаю опоздавших на месте увольнять.  Наоки кивнул головой в ответ, не собираясь вступать в конфронтацию. Смысла в этом совсем нет. Зачем добивать уже разбитую на части вазу?  Так они и разошлись. Разошлись ненадолго.  И Чан прекрасно знал: он все равно поступит по-своему.