Самая темная ночь

Эва стояла посреди темного коридора, едва освещаемого проблесками лунных лучей, проникающих сквозь маленькие окна Ибу. В руках она уже сжимала свою накидку и черную маску. Темнота, тесное пространство и невыносимый запах вызывали головокружение, тревога нарастала, а тошнота подступила к горлу. Ливий, видя состояние Эвтиды, побеспокоился: - Мне зайти в зал с тобой? Всё же я более привычен к таким зрелищам. - Нет, не нужно. Ты будешь только мешать. - Эва отчеканила это так, будто стыдилась за ту слабость, что проявила с Ливией несколькими минутами ранее. - Я хочу сделать всё сама - наедине с Исманом. - Как скажешь, великая госпожа-шезму, я буду неподалеку, прослежу, чтобы никто не посмел тебя прервать. - с легкой улыбкой проговорил лекарь. Его снова позабавила попытка Эвы притвориться колючкой. - Беги скорее на улицу, лекарь-богач, пока не лишился чувств от смрада. - Рад, что ты снова начала шутить, милая госпожа. - произнес Ливий, направляясь к выходу из Ибу, тактично оставляя Эву наедине. Когда шаги лекаря в противоположной стороне коридора стихли, Эва тяжело вздохнула. Сейчас ей предстояло исполнить то, о чем она грезила каждую ночь с момента, как потеряла своего друга. Накинув на себя темную ткань накидки, она осторожно шагнула в комнату. В нос ударил удушливый сладковатый запах, к горлу снова подступила тошнота. Запахи воска, смолы и кореньев ничуть не спасали, Эвтида с трудом могла вздохнуть. Её глаза уже давно привыкли к темноте, она оглядела комнату. Взгляд метался по углам, стремительно избегая центра. Наконец, она взглянула на массивный деревянный стол, на котором лежал он - Исман. Сердце провалилось куда-то в ноги, дыхание замерло. Ливий был прав, тот кто лежал сейчас по среди зала ибу ничуть не был похож на названного брата Эвтиды. Исман всегда улыбался, он бы не позволил Эве вот так стоять и трястись одной в темноте ночи среди стен, пропахших смертью. Он бы обязательно её успокоил. Эва сжимала темную маску в руках так, что белели костяшки пальцев. Её ноги стали ватными, дыхание сбилось, а к горлу подступили рыдания. «Я должна успокоиться, иначе ничего не выйдет. Я не смогу войти в контакт с его душой, если буду валяться на полу ибу в слезах.» - Эвтида повторяла это в своей голове словно заклинание. Она взглянула на Исмана. Он неподвижно лежал на столе, поза его не выглядела естественной. Из-под перемотанных тряпок выглядывали участки темной посеревшей кожи. Замотанное лицо стало впалыми. У Эвы никак не получалось разглядеть в нем родные привычные черты. Несколько прядей темных волос виднелись из-под бинтов. Эвтида подошла ближе, протянула руку к вьющемуся локону. В глазах предательски собирались слезы. - Исмандес… - Эва попыталась позвать друга, словно это помогло бы ему ожить. Если бы она сейчас взглянула на себя со стороны, то сказала бы, что похожа на скулящую собаку. Но она находилась в комнате одна, рядом был лишь её мертвый друг, ей не было нужды притворяться язвительной и упрямой. Девушка осела на пол у стола, на котором сейчас покоился Исман. Повертела в руках маску, на которую стремительно упало несколько слезинок. Сделав глубокий вдох, она надела маску и попыталась сосредоточиться. Эва должна была отбросить все свои чувства и эмоции, чтобы иметь возможность связаться с душой. И она бы смогла это сделать где угодно, но только не здесь и не сейчас. Эвтида сделала первую попытку выйти на контакт с Исманом. Она приложила все имевшиеся у неё силы к тому, чтобы подавить свои эмоции и слезы. От напряжения дрожали руки. Одна минута, две, пять. Ничего не получилось. Вторая попытка, третья. Эва погружалась в отчаяние. Она делала что-то не так, недостаточно избавилась от всех помех в своем сердце. Или же сам Исман не хотел говорить с ней сейчас. - Нет, нет, нет.. Почему не выходит? Исман, прошу.. - Эва начала метаться. - Я должна поговорить с тобой, нужно узнать, кто всё это сделал! - голос дрожал, сквозь остатки терпения прорывались рыдания. Маска была отброшена куда-то в сторону. Эва попыталась встать, ноги дрогнули и подкосились. Упав на колени, она ухватилась за край стола. Рыдания всё сильнее разрывали грудь, слезы градом катились по лицу. Сквозь пелену в глазах она почти не могла разглядеть лежащее перед ней тело. Найдя его перебинтованную руку, она осторожна накрыла его своей. - Исмандес.. Поговори со мной… - голос срывался, отчаяние и безысходность погружали Эву в истерику, она вся тряслась, колени царапались о неровный пол. Эвтида взвыла от осознания, что теперь, скорее всего, никогда не сможет поговорить со своим другом и найти виновных в его кончине. Она выкрикивала проклятья в сторону Фив, своего наставника и жестокого эпистата. Проклинала всех, из-за кого им пришлось оказаться в поселении охотников, которое навсегда забрало у неё Исмана. Проклинала себя. Если бы только она была чуть более осторожна, не попадалась Амену на глаза лишний раз, то может сейчас её самый близкий друг был бы жив, они бы так и остались учиться при храме, Эва смогла бы уговорить Исмана не ехать помогать с этой проклятой хворью. Крики и рыдания заполнили всё пространство вокруг. Послышались быстрые шаги. *** Ливий оставил Эву наедине с Исманом и вышел на улицу. Он остановился прямо у входа и чуть оперся плечом о стену. Шумно выдохнул. Мысли о том, что Эвтида сейчас одна в темном зале стоит среди составов для бальзамирования, тошнотворного запаха и с покойником рядом не покидали его голову. Он представлял, как она пытается совладать с собой, обхватывая саму себя аккуратными тонкими руками, как хрупкие пальцы цепляются за ткань одеяния. Представлял, как вздымается её грудь от каждого волнительного вздоха, как она кусает свои мягкие нежные губы, чтобы справиться с тревогой. Ливий очень хотел бы прямо сейчас примчаться и увести её оттуда. Его милая госпожа должна быть окружена прекрасными цветами, дорогими тканями и приятными ароматами фруктовых масел, а не сидеть в одиночестве темного зала ибу. Он хотел бы, но сдерживал свой порыв, потому что знал, как это важно для самой Эвы. На языке крутилось имя: «Эме» - повторял про себя Ливий. -«Я слышал, как Исман называл её Эме, когда ещё был…» - он задумался: -«Должно быть, это было нечто сокровенное, раз только он называл её так. Интересно, позволит ли когда-нибудь Эвтида и мне назвать её этим милым прозвищем?» В последнее время она занимала почти все его мысли, Ливий раз за разом представлял её образ у себя в голове. Как язвительная Эва перед ним вдруг становится нежной и просит ласки, словно кошка. Как томно вздыхает, глядя из полуопущенных ресниц. Как её губы чуть раскрываются навстречу ему, прося о нежном поцелуе, а её щеки заливаются невинным румянцем. Как она лежит на его постели, обнаженная и немного смущенная. Да, Эва запала глубоко в его душу и стала дорога, но он не мог отрицать тот факт, что уже давно испытывает вожделение. Ведь она до невозможности красива, каждый её изгиб манил его прикоснуться раз за разом, каждый выглядывающий из-под одежды участок мягкой кожи. Каждый раз видя, как она сводит колени, сидя с друзьями за столом, он представлял, как эти аккуратные ножки будут обвивать его талию, а Эва, страстно вздыхая, повторять его имя. Чуть разгоряченный от нахлынувших мыслей Ливий поежился от подувшего прохладного ветерка. Прошло уже довольно много времени с тех пор, как он оставил Эву у входа в зал с телом. Эвтида предупредила его, что Агния в поселении поможет задержать охотников на достаточное время, но слишком задерживаться всё равно не стоило. Выждав ещё около пяти минут, Ливий уже было собирался позвать Эву, но заглянув в коридор услышал звук упавшего на пол обсидиана, крики, всхлипы и душераздирающие рыдания. Лекаря тут же охватила тревога за девушку, что же там могло произойти? Ни секунды не раздумывая, он быстрым шагом, почти бегом, направился за Эвой.