ᙖ ᖘᎽᏦᗣⵋ ᑎᗣᙁᗣᔦᗣ

      Акико лежала на груди главы Бонтен, её пальцы лениво вырисовывали узоры на его худоватой груди.       — Ты сегодня особенно беспокоен, — голос её звучал томно, но глаза, скрытые длинными ресницами, были холодно-расчётливы. Майки поднялся, потянувшись к воде на прикроватной тумбе:       — Санзу сегодня на том аукционе. Весь день будет отсутствовать. Из-за этого встанет работа.       — Ах, тот самый аукцион? — сделала вид Акико, что едва слушает, прижимаясь обнаженным бедром к его ноге. — А что там такого особенного?       — Вещи, которые лучше не видеть, — он грубо схватил её за подбородок. — Тем более людям, не связанным с нашим кругом. Акико закусила губу, изображая обиду, затем внезапно оживилась:       — А может, мы тоже сходим? Мне так интересно посмотреть. Сано нахмурился, изучая её лицо. Долгая пауза. Затем он неожиданно улыбнулся, сжимая её бедро жилистыми пальцами:       — Хорошо. Но только если будешь в том чёрном платье, что было на тебе в прошлый раз.

***

      Акеми проснулась от того, что каждая клетка её тела будто рвалась изнутри. Ломка скручивала суставы, заставляя пальцы судорожно цепляться за шёлковые простыни. Она с трудом дотянулась до тумбочки, где на серебряном блюде лежали две розовые таблетки и записка с острым, как лезвие, почерком Санзу:

«Доброе утро, лисичка. Вечером едем в одно место. Оденься так, чтобы все шакалы проглотили языки. Твой Господин.»

Саито раздавила таблетку между зубов, горьковатый привкус моментально сменился сладковатым теплом, разливающимся по венам. Она откинулась обратно на кровать, смотря на глянцевый потолок, на котором, играли лучи только что прорезывающегося солнца. В глазах стало рябить от яркого света, и Акеми сщурилась, перевернувшись набок.

***

      Сегодня, у Харучьё были свои планы в Бонтен. Благо, Хираи сделал пол дела, и ему не пришлось выискивать зверушку для сегодняшнего вечера. Санзу спустился в подвал, где тут же послышались женские всхлипы что глухо отражались от стен. Этот вопроль был хорошо ему знаком — страх. Свет загорелся, и незнакомка прикрыла глаза, сидя связанная на холодном бетоне.       — Открой глаза. Едва разлепив веки, девушка смотрела на ботинки остановившиеся рядом с её коленями. Шёлковая ночнушка была в пыли от бетона, а ажурные вставки прорваны, её буквально насильно вытащили с постели и привезли сюда.       — Кто вы? — прошептала девушка. — Что вам нужно? Санзу вцепился в её подбородок заставив посмотреть ему в глаза.       — Я — твоя смерть, зверушка.       — Что я сделала вам? — взвыла девушка, заливая шершавые руки Харучьё слезами. Розоволосый брезгливо швырнул её, и вытащил платок — протерев руки.       — Мне ничего, а вот одному моему близкому человеку — очень даже, — швырнул платок он в её лицо идя на выход. — Скоро всё сама узнаешь. Топот ботинок стал отдаляться, под стонуще-плачущие звуки.

***

      Ночной город затянул комнату в тёмную вуаль. Акеми стояла перед зеркалом в полный рост, развязывая на предплечье жгут. Под ней шприц, а на ней — чёрный бархат, облегающий каждый изгиб, разрез до самого бедра, открытая спина с едва зажившими следами его зубов и вертикальными келоидными шрамами. Помада — цвета запёкшиеся крови, и ресницы чёрные как сама ночь. Санзу вошёл без стука, остановившись в дверном проёме. Его взгляд медленно проплыл по её фигуре, останавливаясь на каждом оголенном участке кожи.       — Идеально, — подошёл Харучьё, обхватив её талию. — Сегодня ты будешь королевой этого вечера.       — Королевой? — повернулась Саито, касаясь его губ кончиком языка.       — Да, — его улыбка стала опасной. — Кстати, Майки решил присоединиться к нам, но не один.       — С кем?       — С твоей любимой сестричкой. Акеми смотрела на Харучьё с непониманием, словно все воспоминания о родных стёрлись — оставив лишь неприятные моменты. Сейчас, важнее этого мужчины в её жизни никого не было.       — Шлюха, — вырвалось с её губ. — Живёт с одним, а спит с другим.       — Осуждаешь?       — Презираю. Санзу притянул Акеми ближе к себе, крепко сжимая узкую талию, утопая в её рёбрах пальцами. Он целовал её — жадно кусая уже стёртые в кровь губы. Помада скатывалась под губами, когда раз за разом Харучьё терзал их как самый сочный плод.       — Поехали. Нас уже ждут. Саито смотрела в его глаза, что словно цунами накрывали с головой, от которых, даже дышать становилось невыносимо тяжело. Он — её, и от этого чувства хотелось захлебнуться. Они вышли на улицу, где дым ментола резал обоняние. Санзу вёл Саито за талию к машине, а затем открыл для неё дверь и взяв хрупкую ладонь в свою — посадил на пассажирское сиденье. Сев рядом, мужчина опустил окно докуривая сигарету смотря на звёздное небо.       — О чём думаешь? — тихо спросила Акеми.       — О том, как ты сладко отсосёшь мне, после сегодняшнего вечера. Девушка рассмеялась, словно нежный колокольчик, в котором звучали ноты стервозности.       — Ты ведь знаешь, что я могу сделать это безвозмездно. Харучьё выкинул окурок в окно, и закрыв его, обернулся.       — Знаю, куколка. Просто… — задержал он паузу, — мне нравится делать тебе приятно, — положив ладонь на её бедро, Санзу сжал пальцы. Автомобиль выдвинулся в район Синдзюку.       Здание аукционного дома «Чёрный Лотос» пряталось в глубине узкого переулка, затянутого дымкой тумана. Высокие чёрные ворота с выгравированными золотом цветами лотоса открывались только для избранных. Два громилы с шрамами вместо лиц молча пустили Харучьё, их бесстрастные взгляды скользнули по Акеми, оценивая, но не смея тронуть.       — Ты знаешь, что здесь будет? — шёпотом спросила Акеми, цепляясь за руку Санзу.       — Развлечение, — ухмыльнулся он, проводя пальцем по её обнажённой спине. — Ты же любишь зрелища. Внутри царила атмосфера роскошного декаданса. Низкие диваны из чёрной кожи, хрустальные люстры, приглушенный свет, окрашивающий зал в кроваво-красные тона. Гости — мужчины в дорогих костюмах, женщины в платьях, которые скорее напоминали вторую кожу — перешёптывались, потягивая вино. В воздухе витал запах дорогого табака, дороже духов и чего-то металлического. Их заметили сразу. Харучьё вошёл, как король, ведя Акеми за собой. Взгляды прилипли к ним — кто-то с восхищением, кто-то со страхом.       — Номер два Бонтен, — прошептал кто-то в толпе. Акеми почувствовала, как по спине пробежал холодок. На месте для особо важных гостей уже сидел глава Бонтен в сопровождении девушки. Манджиро полулежал в кресле, одна рука небрежно обнимала Акико за талию. На ней было то самое чёрное платье — облегающее, с глубоким вырезом, подчёркивающий каждую линию тела. Акико встретилась глазами с сестрой — и в них не было ни капли тепла.       — Наконец-то, — Манджиро лениво откусил тайяки.       — Прости за задержку, — Харучьё усадил Акеми рядом с собой, его пальцы играли с её локоном, а взгляд был точно направлен в глаза её сестры. — Моя лисичка долго собиралась. Акико отвела глаза и посмотрела на сестру.       — Ты выглядишь… измученной, — голос Акико звучал подавлено.       — А ты — как шлюха, — парировала Акеми, улыбаясь. Сано слегка улыбнулся, но в его глазах мелькнуло что-то опасное.

Гонг.

Тишина.

Аукционист в маске вышел на сцену.       — Лот номер семь. Особенный экземпляр — девушка-кошка с изумрудными глазами. Занавес раздвинулся, обнажив клетку с дрожащей Норико, что ещё утром рыдала в подвале у Харучьё. Теперь, на ней было только прозрачное шёлковое покрывало, сквозь которое просвечивали синяки и следы от веревок.       — Начальная цена — пятьдесят миллионов йен. Акеми замерла.       — Это… твоя работа? — игриво произнесла она Санзу. Он наклонился к её уху:       — Да. И ты будешь смотреть, как её продают.       — Я хочу её купить, — улыбнулась Акеми, а в глазах играл азарт. Торги начались. Цены росли, как волна. Акико сжала кулаки под столом.       — Ты знал? — резко спросила она у Манджиро. — Что тут продают людей?       — Конечно, — лениво ответил Сано, наблюдая, как девушка в клетке дрожит. — Развлечение для избранных. Харучьё тихо шепнул на ухо Акеми:       — Давай. Сто миллионов. Она медленно улыбнулась, поднимая номерок.       — Ставка от номера два Бонтен — сто миллионов!

Зал ахнул.

      — Сто миллионов, — перевёл небольшой молоток аукционист. Раз. Два. Три. Продано! Акеми истерически засмеялась и забралась на колени Харучьё. Санзу достал из кармана портмоне положив на золотое блюдце деньги.       — Понравилось? — шепнул в ухо Саито он.       — Да. Уже представляю как буду играть с этой сучкой.       — Какая кровожадная лиса. В глазах Акико медленно утекала надежда на спасение сестры. Сейчас, перед ней монстр, а не та солнечная девочка с фотографии. Она смотрела как Акеми целовала шрамы на лице Харучьё, извращённо лизала и дико смеялась. К столику, подошёл официант неся на подносе напитки, а вместе с ними — чёрный платок, и Санзу развернул его. Пакет с порошком, зеркало и карта с логотипом «Чёрного Лотоса».       — Прошу, — ухмыльнулся розоволосый, распределяя дорожки визитной карточкой. Запах кокаина висел в воздухе едким саваном. Санзу заправил белокурые волосы Акеми за уши, на что она, с блестящими, неестественно расширенными зрачками, с наслаждением втянула дорожку через свёрнутую купюру. Её пальцы дрожали от предвкушения, губы растянулись в карикатурной улыбке.       — Твоя очередь, Господин, — прошептала она, протягивая зеркальце Санзу, её голос звучал хрипло. Буквально в метре от них, сидела в объятьях главы Бонтен — Акико, и смотрела на сестру с нарастающим ужасом. Каждая новая доза делала Акеми всё более призрачной, отдаляя её от той девушки, которую она знала. Когда Саито потянулась за ещё одной порцией, Акико не выдержала. Она резко встала, игнорируя предостерегающий взгляд Манджиро, и схватила сестру за запястье.       — Акеми, хватит! Остановись! Посмотри на себя! — голос Акико отчаянно дрожал. Акеми дёрнулась, как зверь в капкане. Её глаза, мутные от наркотика, метнули на сестру взгляд чистой ненависти.       — Отстань! Ты кто такая, чтобы мне указывать?! — она вырвалась с силой, которую дал адреналин и кокаин, чуть не опрокинув столик с напитками. — Мне хорошо! Я хочу ещё! Блондинка очередной раз втянула дорожку и запрокинула голову, спускаясь спиной на колени Санзу, смотря на него опьянённо-влюблёнными глазами. Акико переполнял гнев, она нервно встала, направляясь на выход.       — Ты куда? — остановила её рука Манджиро.       — В уборную. Каблуки звонко отстукивали по мраморному полу, и скрылись за темной шторой зала. Саито прикрыв глаза, принимала ласку от Санзу, что поглаживал её волосы, спуская руки к шее. Но через несколько минут «хорошо» закончилось. Тело Акеми вдруг сжалось в судороге. Издалека донёсся чей-то испуганный вскрик. Акеми затрясло так, будто по ней пропустили разряд тока. Её глаза закатились, оставляя видны только белки. Изо рта хлынула густая белая пена, смешиваясь с бордовой помадой. Жар бил из неё волнами, кожа моментально покрылась липким потом. Она захлебывалась, издавая булькающие, страшные звуки.       — Акеми! — Акико бросилась к ней, врач в ней победил сестру. Она попыталась повернуть ее на бок, чтобы не захлебнулась. — Ей нужна помощь! Срочно в больницу! Она вскинула глаза на Санзу. Он сидел неподвижно, замерший, как статуя. Его лицо было бледным, словно под слоем пудры, в глазах бушевала странная смесь — животный испуг, растерянность, и какое-то почти детское недоумение. Он смотрел на Акеми, на пену у её рта, на судорожно дергающиеся конечности, но не делал ничего. Казалось, он впервые увидел не игрушку, не свою «лисичку», а хрупкое, умирающее человеческое существо, и этот вид его парализовал.       — Санзу, ты что, оглох?! — взревел Манджиро, сбрасывая маску равнодушия. Его властный голос прорезал паралич Харучьё. — Неси её к машине! Немедленно!