Доппельгангер

Я стояла за углом штаба, прислонившись спиной к ледяному бетону, и окончательное решение оформилось внутри — чёткое и неоспоримое, как приказ. Виктор умрёт. Не потому, что я этого хотела. Потому что так должно было случиться давно. Чтобы Саймон наконец ушёл. Мне нужно было, чтобы он увидел это. Чтобы действовал через меня в последний раз. Чтобы у него не осталось ко мне претензий, и он смог исчезнуть навсегда. Я зажмурилась, перестав сопротивляться. Впервые я не отталкивала его, а звала. — Саймон, — прошептала я в пустоту переулка, и мой голос прозвучал хрипло и непривычно. — Приди. Пожалуйста. Будь сейчас со мной. Я опустилась на корточки, обхватив голову руками, пытаясь вызвать в памяти каждую деталь его искажённого лица, каждый скол в его безумных глазах. — Я не буду бороться. Возьми управление. Сделай это сам. И потом… оставь меня в покое. В ответ — только ветер и гул города вдалеке. Его не было. Он игнорировал мою мольбу, как будто испарился. Но это не приносило облегчения. Его отсутствие сейчас ничего не значило. Он мог вернуться позже. В тишине моей новой, чужой квартиры, загнав меня обратно в угол паники. И этот страх — страх перед новым одиноким столкновением с ним — оказался сильнее всего. Ладно. Если он не придёт сейчас, я сделаю это сама. А если материализуется в процессе… Пусть. Мне будет уже всё равно. Главное — завершить это. Чтобы ему больше не к чему было придраться. Я достала телефон. Дрожащие пальцы нашли сохранённые координаты — тот адрес в Балашихе, что когда-то вычислил Эрик. Руки предательски тряслись, но внутри воцарилась странная, пустынная тишина. Ни сомнений, ни страха. Только холодная, неумолимая необходимость. Вызвать такси было нельзя — останется след. «Ледокол» не станет прикрывать мою личную войну. Я направилась на вокзал, растворившись в потоке людей. В электричке, глядя на своё отражение в тёмном окне, я дала себе последнюю инструкцию, как перед обычным заданием: быстро и чисто. Не смотреть в глаза. Просто выполнить работу. Как любой другой заказ. --- Крыса (Эрик) Эрик сидел, уткнувшись в ноутбук, имитируя бурную деятельность; Блейк рядом с ним делал то же самое, искал след, который подкинул ему хакер. Стеклянная клетка напротив Насти — идеальное место для работы: можно испытывать вирус и заниматься этой бессмысленной деятельностью. Для него это была высшая степень скуки, но даже рутину требовалось исполнять безупречно. — Крыса, посмотри-ка сюда, — Блейк наклонился к его монитору, тыча пальцем в экран. — Здесь, в логах сетевых подключений за прошлый месяц, грубая ошибка в фильтрации. Ты смотрел по этим IP? Эрик медленно, как будто сквозь вату, повернул к нему голову. Его взгляд был пустым и скучающим. Эти «ошибки» он оставил здесь специально два часа назад. Уязвимость, на которую должен был клюнуть карьерист с комплексом неполноценности. И он клюнул. — Покажи, — монотонно произнёс он. Блейк, заметно оживляясь, перекатился на своём стуле и стал тыкать в свой ноутбук, открывая графики и схемы. — Видишь? Ты берёшь исходный массив, но применяешь фильтр до очистки от дубликатов левых адресов. Из-за этого система считает мусорные запросы легитимной активностью. Вот здесь, и здесь… — его голос приобрёл уверенные, почти учительские нотки. Он объяснял «способному, но невнимательному ученику» азы, которые, как ему казалось, тот проглядел. — В общем, алгоритм нужно ставить после первичной зачистки. Понял? Эрик смотрел на него непроницаемо, затем медленно кивнул, натягивая на лицо подобие заинтересованности. — Понял. Благодарен, что объяснил. Блейк, ободрённый, откинулся на спинку кресла, и на его лице расплылась добродушная улыбка. — Не за что. Все молодые специалисты через это проходят. Просто интересно, — он снисходительно хмыкнул, — как ты такие сложные махинации проводишь, если в базовых вещах такие грубые ошибки? — Я самоучка, — сухо парировал хакер, возвращаясь к своему экрану. — Ага, понятно, — Блейк не унимался, чувствуя вкус мнимого превосходства. — Слушай, а что если мы копнём глубже не по общим базам, а, скажем, расшифруем записи с камер у дома Матрёны? Там могут быть… — Нет, — Эрик перебил его, не повышая голоса. Лёд в его тоне заставил Блейка смолкнуть. — Нужно методично проверить всех. Каждого. Не прыгать к выводам. Блейк покорно замолчал, но ненадолго. Через несколько минут он снова заговорил, на этот раз с искренним, неподдельным интересом: — А ты в курсе, что в Ведомстве позавчера был полный коллапс? Мощнейшая DDoS-атака, слои шифрования взломаны как консервная банка… Системы лежали минут пятнадцать. Представляешь? Их-то защиту! Эрик не отрывался от экрана. — И что? — Да я просто в шоке! — Блейк говорил с восхищением и страхом. — У них там квантовые брандмауэры, адаптивные протоколы… И кто-то умудрился всё это разнести в щепки. На короткое время, но факт! В городе, выходит, появился виртуоз. Сильный. Не из наших, я уверен. Это может перерасти в конкуренцию! На лице хакера, обращённом к монитору, на секунду дрогнули уголки губ, наметив тень ухмылки. Он тут же стёр её. Достав трубку, он медленно раскурил её, выпустил плотное кольцо дыма прямо в сторону Блейка. — Главное, чтобы от этого «виртуоза» не попало нам самим. Работаем дальше. Лабораторию заполнил едкий сладковатый дым. Блейк, сдавленно кашлянув, покорно уткнулся в свой экран, не смея больше открыть рот. Эрик же продолжил беззвучный диалог с кодом, изредка бросая взгляд на камеру, где сидела его настоящая работа. --- Максим Дорога. Бесконечная дорога и люди, возвращающиеся с работы, с дел. Давно я не выходила в социум, не видела обычной жизни, которая когда-то была и у меня. Но и та жизнь, что у меня есть сейчас, мне нравится. Я не хочу её терять. Поэтому ради себя я сделаю то, что должна. Больше никаких проблем от меня не будет. Саймон отстанет раз и навсегда, миссия будет выполнена. Пока Эрик подставляет Блейка, я устраню самую главную опасность — саму себя. Когда транспорт остановился, я сверилась с навигатором, куда идти дальше. Стараясь не смотреть в камеры, накинула капюшон и надела медицинскую маску. Проверила карманы: нож-бабочка и кастет. Думаю, этого хватит, чтобы вырубить его и вскрыть артерию. В автобусе я старалась не привлекать внимания, растворяясь в серой толпе. Остановка. Слепое следование за точкой на карте. Навигатор привёл меня в самые настоящие трущобы: деревянные бараки, гаражи, свалки. Это отличалось от привычных заказов. Там — дорогие дома, офисы, машины. Здесь — гнетущая пустота. Бедность, из которой я когда-то вышла. Прошлое, в которое приходится окунаться снова, — мерзкое и тошнотворное. Я приближалась к тем гаражам, что когда-то вычислил Эрик. Плана не было. Только ждать. Ждать, когда он покажется из своего укрытия. Увидеть его снова, как тогда, когда я была совсем другой Максим. Рев мотора разрезал тишину. Чёрный бронированный джип резко вырулил из лабиринта гаражей. Он выглядел слишком новым, слишком чистым для этого места, но я не придала этому значения, продолжая ждать свою жертву — и своё спасение от Саймона. Автомобиль снова вынырнул из-за угла и направился прямо ко мне. Странная траектория. Это он? Машина быстро приближалась, и в отблеске света я увидела за тонированным стеклом кислотно-зелёные волосы. Эдик. В горле встал ком. Я метнулась в сторону. У меня нет ничего против него, мои «игрушки» — ничто. Он вывернул руль, колёса противно завизжали, оставив на асфальте чёрный след. Я забиралась на гаражи, перепрыгивала через ограды, а он на бешеной скорости пытался настичь меня. В итоге я оторвалась, спрятавшись за железным забором. Переводя дух, прислушивалась к тишине. Стук собственного сердца и прерывистое дыхание заглушали всё. Я не решалась выйти из укрытия, но вокруг было тихо. Решила выглянуть. И тогда всё произошло за секунды. Рев мотора. Удар. Машина сносила ограждение и меня вместе с ним. Я очнулась, сидя на стуле. Руки были туго стянуты пластиковыми стяжками. Помещение было грязным и пыльным, похожим на гараж или кладовую. Виски пульсировали, на штанах цвета хаки проступали кровь и грязь от ударов и ран. Вокруг — хлам, инструменты, краски, доски, всё в слоях многолетней пыли. Дверь открылась. В проёме возникла рослая, громадная фигура — Дима. Он уставился на меня. — Пришла в себя, — промычал он низким голосом. Следом в дверях показался Эдик. Он подошёл ко мне. — Я же говорил, что лично голову снесу, если останешься с ними, — произнёс он с нескрываемым презрением. — Так убей, чего мешкаешься? — ядовито прошипела я. — Нет, Максим. Ты нам пока нужна живой, — усмехнулся он. В отличие от Эрика, его глаза выражали всё: агрессию, неприязнь и ту самую каплю обиды, что его обвели вокруг пальца. Он действовал, мстил. Я обманула его добрую волю, и теперь она переродилась в холодную, яростную злость. Он кивнул напарнику. Тот достал из кучи хлама деревянный сундук. Внутри лежали лезвия, инструменты — всё, что должно было причинять боль. — Сейчас ты ответишь на пару вопросов. И, может быть, останешься жива, — сказал зелёноволосый, расхаживая взад-вперёд. — Пытать будете? Чем вы тогда лучше тех, кого так презираете? Чем?! — перешла я на крик. — Не по головке же тебя гладить. Мы поняли, что по-хорошему с тобой нельзя, — проговорил Дима, доставая небольшие устройства и цепляя их мне на шею, запястья, лодыжки. — Первый вопрос, самый простой. Ответ — одно слово: имя Крысы? — начал допрос Эдик, стоя за спиной напарника. — Да пошёл ты! — крикнула я. Пусть убьют, но предавать того, кто прошёл со мной через всё, я не буду. Агент кивнул. Дима достал из кармана пульт и нажал кнопку. Меня пронзила волна тока. Тело затряслось в конвульсиях, но я держалась, стиснув зубы, стараясь не кричать. Сначала одна волна, потом вторая. Дима неумолимо давил на кнопку. Казалось, кровь вот-вот закипит, а кожа под электродами расплавится. Пытки резко прекратились. Снова голос Эдика: — Давай ещё раз. Имя Крысы? — Дол… долбаёб… — прохрипела я. Эдик цыкнул языком. Его напарник снова полез в сундук. Он достал газовую горелку и цепь. Я уже представляла, что будет. Он снял одно устройство с моего запястья и закрепил на нём массивную металлическую цепь. Пододвинул старый мангал, положил на него другой конец цепи и начал нагревать. Сначала это было просто тепло. Но по мере того как металл раскалялся, боль становилась невыносимой. Я стискивала зубы так, что казалось, они вот-вот треснут, но не кричала. Лишь предательские слёзы текли по подбородку — реакция тела, но не моя. Когда Дима понял, что это не работает, он снова нажал кнопку на пульте, продолжая нагревать цепь. Тогда из горла вырвался сдавленный, тихий стон. Но я всё ещё держалась. Эдик стоял напротив. Он то смотрел на меня, то отводил взгляд. В его карих глазах читалось что-то вроде сочувствия — будто он не хотел этого видеть, не хотел участвовать. Он поднял руку, поправил очки. Дима прекратил пытку, давая мне отдышаться. — Итак. Имя? — тихо спросил зелёноволосый. Тело больше не слушалось, голова бессильно упала на грудь, из глаз лились слёзы. Прости, прости меня, Эрик. Я с усилием подняла голову, глядя агенту прямо в глаза, вспоминая в его чертах того, о ком думала и кого не могла предать даже ценой жизни. — Э… — тихо, предательски вырвалось из груди, но я снова взяла контроль над своим телом. Замолчала. Эдик услышал. — Ну? Дальше что? «Э»…? — иронично переспросил он, театрально приставив ладонь к уху. — Да у неё мозги уже плавают. Может, сама не знает, — констатировал Дима. — Она знает, — отрезал агент. — Ну же, продолжай. «Э»? А дальше что? Я проглотила кровь, набравшуюся во рту, но не сказала больше ни слова. Ни за что. — Может, она к тебе обращалась. Кончаем с ней, от неё толку нет, я же говорил, — лениво бросил здоровяк. — Нет, не закончили. Другой вопрос: зачем вы убили своих? Зачем пробрались в наш штаб? — продолжил давить Эдик. — Я ничего… ничего не скажу… Выкуси, — ухмыльнулась я ему в лицо. — Не заставляй снова причинять тебе боль. Отвечай. И тут из меня вырвалось то, что, как мне казалось, разорвёт его уверенность в клочья. — Он твой брат, — проговорила я как можно чётче. — Повтори? — скептически хмыкнул зелёноволосый. — Он твой брат! Крыса — твой брат! — выкрикнула я, выплёвывая эти слова. Эдик фыркнул и махнул рукой. — У тебя и правда мозги в кашу превратились. — На тебя не действует его вирус, который работает на всех! У вас одинаковое ДНК! Это теория, но возможно, что это правда! Ты из-за своих очков не видишь, как вы похожи? — слова летели из меня бешеным потоком. — Не слушай её. У тебя прошивка. Ты бы знал, — встрял Дима. — Я — агент, — проговорил зелёноволосый, снимая и протирая очки. — У меня нет семьи. Нет друзей. Есть только долг. И мой долг — устранить таких, как Крыса, Пётр и вся ваша шайка. А ты сама навлекла на себя беду, связавшись с ними. Я предупреждал. — Ты даже слушать не хочешь! Уперся в свою прошивку! — прошипела я. — Ты бредишь, девочка, — покачал он головой. — Раз от тебя проку нет, твой телефон нам скажет больше. Он достал из кармана мой разбитый телефон, отобранный после столкновения. Только не это… --- Крыса (Эрик) Эрик откинулся в кресле, пальцы бесшумно скользили по тачпаду. На главном экране — воронка из украденных данных: схемы устаревших нейроинтерфейсов, отчёты о побочных эффектах ранних версий «прошивки», инвентарные списки снаряжения двадцатилетней давности. Ни намёка на то, что искал — ни происхождения, ни слабых мест в современной системе Ведомства, ни информации о его заклятом враге. Каждый документ был как надгробие: здесь лежали мёртвые технологии, мёртвые протоколы, мёртвые люди. Он сканировал строку за строкой, алгоритм его разума отсеивал мусор с холодной, почти машинной эффективностью. И всё равно — пустота. Это была своего рода золотая руда — чтобы откопать драгоценность, нужно приложить усилия, придать алмазу огранке. — Крыса, есть подвижки? — голос Блейка прозвучал как скрежет по стеклу. Эрик даже не повернул головы. Взгляд оставался прикованным к экрану, где бежали столбцы шифрованных имён. — Стабильно, — отрезал он, и это слово повисло в воздухе, тяжёлое и бессмысленное, как булыжник. Блейк вытер лоб тыльной стороной ладони, его дыхание было чуть сбившимся от долгого сидения. — Я, пожалуй, домой. Доделаю у себя. Кошка старая, одна будет — завоет на весь дом. Ты… как? Останешься? Ответом была тишина, густая и непроницаемая. Хакер не кивнул, не моргнул. Просто продолжил смотреть на экран, будто Блейк уже испарился. Тот заёрзал, поспешно начал сбрасывать свои вещи в потрёпанный рюкзак. Звук молнии, шарканье стула, шаги к выходу. Щёлк. Электронный замок камеры лаборатории мягко щёлкнул, запирая Эрика в кольце мёртвого света и тишины. Хакер какое-то время сидел, смотря на открытый экран с множеством документов. В голову пришла мысль, что он что-то забыл. Взяв телефон, он собирался написать Максим, как всегда коротко и завуалированно. Пальцы уже набирали «Всё работает...», но сразу стёрли сообщение. Аномалия. Мозг, уже отвыкший от спонтанных мыслей, выдал сухой отчёт. Последняя активность: 12:03. Сейчас 17:15. Пять часов двенадцать минут полного радиомолчания. Для Максим, которая даже в туалете листала ленту новостей, это статистически невозможно. Это — переменная, выпавшая из уравнения. Он не стал ей звонить или писать. Его пальцы уже летали по клавиатуре, оживляя спящие скрипты. На главном экране развернулась мозаика из камер. Он нашёл нужный временной отрезок у выхода из штаба: они стоят, он поворачивается к лифту, она замирает на секунду, потом уходит. Не той уверенной походкой киллера, а ссутулившись, будто несёт невидимый груз. Он переключился на камеру у дальнего угла здания. И там она — сидит на корточках, лбом упираясь в бетонную стену, обхватив себя руками. Маленькая, сжатая в комок. Затем резко встаёт и уходит пешком, растворяясь в вечернем потоке людей. Ни такси, ни звонка. Холодный интерес сменился целенаправленной, острой концентрацией. Он нырнул глубже. Городская система наблюдения, доступ к которой он приобрёл за пару биткоинов полгода назад, отозвалась. Её силуэт мелькал на перекрёстках, у станций. Маршрут вырисовывался, как пунктир на карте — неровный, нервный, но ведущий за город. Затем — геолокация телефона. Последний уверенный сигнал у станции. А потом… прыжок. Скачок координат в промзону Глинограда. И тишина. Сердце, обычно бесшумный мотор, ударило один раз — глухо и тяжело. Он вызвал записи с камер наружного наблюдения в том районе. Качество было отвратительным, изображение зернистым. Но он узнал её сразу — тёмный худи, капюшон, скованные, быстрые движения. Она кралась между ржавыми гаражами, как тень. И тогда в кадр, разрывая границы пикселей, ворвался он. Чёрный внедорожник. Резкий, агрессивный разворот. Эрик прищурился, пальцы сами потянулись к кнопке увеличения. Лица не видно. Но на решётке радиатора, даже на этом смазанном кадре, он узнал очертания. Эмблема Ведомства. Всё внутри него вдруг застыло, а потом сжалось в одну точку — острую, ледяную и яростную. Нижняя губа дёрнулась. Пирсинг на губе звякнул о зуб, тихий, металлический звук, громом прозвучавший в абсолютной тишине лаборатории. Это был не просто знак. Это была подпись. Визитная карточка. И он знал, чья именно. Холодная ненависть, знакомая, как собственное дыхание, хлынула в жилы, вытесняя всё — и скуку, и расчёт, и терпеливую добычу руды из чужих архивов. На экране теперь была только одна карта. Одна точка. И чёрный автомобиль с эмблемой, которая значила для него только одно: её забрали. --- Максим Эдик достал ноутбук и подключил к нему мой телефон. Я не видела, что у него на экране, но он был предельно сосредоточен. Затем он обратился ко мне: — Пароль от телефона. Иначе я всё равно доберусь до информации, — отчеканил он. — Тогда доберись сам, раз такой умный. Зачем меня спрашивал? — прошипела я. — Спросил для приличия. Ладно, будь по-твоему, — пожал он плечами. Я понимала, что пароль ему на самом деле не особо нужен — взлом просто займёт больше времени. А помогать ему я не собиралась. Вряд ли он найдёт что-то важное: наша с Эриком переписка была пустой, а его контакт я не переименовывала на настоящее имя, как он и советовал, — на случай шпионажа. Но страх оставался. Эдик не дурак, и он наверняка найдёт другой способ что-то выудить, способ, о котором я даже не догадываюсь. Он просто так не отступит. Эдик был поглощён процессом, иногда закатывал глаза и тихо матерился. Видимо, взлом шёл не так гладко, как он ожидал. Или же я просто привыкла к каменной маске Эрика — его собственные эмоции проступали слишком явно. Внезапно он усмехнулся, щёлкая мышью. Его глаза быстро бегали по экрану, пальцы перестали стучать по клавиатуре — доступ, похоже, был получен. — И что смешного? — спросила я. — У тебя там целые страсти и драмы. А ты оказалась не так проста, — посмеивался зеленоволосый. — И тебе интересна моя скучная жизнь? — Мне интересно, какое отношение к Крысе имеешь ты, помимо того, что стоишь с ним в паре, — проговорил он, не отрываясь от монитора. — Шифруетесь, значит. У меня с Димой даже переписка и то живее будет. Здоровяк, дремавший на стуле в углу, оживился, услышав своё имя. — Убираем её? Ты же ничего не найдёшь, — лениво спросил он. — Нет, она нам понадобится. И пока — живой, — отрезал Эдик, затем повернулся ко мне. — Что ж, будем вызывать его тогда с твоего телефона. Ты скажешь нужную речь. — Ага, буду я тебе помогать, размечтался. Лучше убей сразу, — отчеканила я. — Уж прости, не виноват, что ты в этот ад попала, подписав себе туда путёвку вместе с договором «Ледокола», — усмехнулся он, качая головой. — Поможешь нам его сдать — отпущу. Убежишь отсюда на все четыре стороны. — Я этого не сделаю. И не проси. Послушай лучше своего коллегу и пристрели меня, — смотрела я на него с ледяным отторжением. — Ты же понимаешь, что я его убью, и скоро. Через твой телефон я уже вычислил его координаты. Стоит мне нажать кнопку — его дом штурмуют. Только перед этим он окажется здесь, рядом с тобой на соседнем стуле, и ты будешь наблюдать за его смертью и мучениями. Или… — он сглотнул, словно не хотел этого говорить, но тут же стёр с лица все колебания. — Или ты позвонишь ему сама, уговоришь прийти, а потом убьёшь. Безболезненно. С этими словами он достал из рюкзака инъектор. — Быстрая смерть во сне, — показал он эту дрянь. — И что ты предложишь мне взамен? Что?! — перешла я уже на крик. — Деньги? Тебе же это нужно, я прав? Ты поэтому и осталась убивать людей — они хорошо платят. Вот тебе новый заказ: убей Крысу и получишь столько, что надолго хватит. Дерзай, — раздражённо отчеканивал он каждое слово. По моим венам разлилась чистая, животная ярость. Ярость от того, что меня пытаются загнать в угол, считая продажной тварью, готовой на всё ради денег. Нет уж. Мне плевать, что он, возможно, связан с Эриком кровью. Лучше не иметь никого, чем иметь такое чудовище рядом. И тут меня осенило. Если бы он мог, то давно бы уже послал отряд за Эриком — без уговоров, без сделок, без этих дешёвых театральных пауз. Он блефует. У него ничего нет. Он лишь пытается сломить меня, рассчитывая, что в стрессовой ситуации я перестану думать. Его единственный реальный шанс добраться до Эрика сейчас — это я. — Ну давай, насылай свой штурм. Пускай со мной тогда сдохнет, потому что я не уверена, что ты меня не обманываешь насчёт денег, — подыграла я ему. Он удовлетворённо кивнул, в его глазах загорелся азарт. — Могу дать авансом. Тебе как? В биткойнах? — спросил он меня. — А сколько именно дашь? — продолжала я торговаться. — Миллион пойдёт? — вопросительно посмотрел он на меня. — Думаю… — сделала я нарочно паузу, — Это слишком дёшево за убийство такого объекта. Это тебе не буржуй и его охрана, а человек куда серьёзнее. — Полтора? — продолжил зеленоволосый этот бессмысленный аукцион. — Да за кого ты меня держишь? Столько проститутки получают у моих объектов, — усмехнулась я. — Два миллиона и жмём друг другу руки. Не устраивает цена — насылаю штурм, — раздражённо выпалил агент. — Насылай. Я же сказала, за такую дешёвую оплату я работать не стану, — едко ухмыльнулась я, повторяя ухмылку Эрика. Агент демонстративно фыркнул и направился к ноутбуку, делая видимость, что действительно пошёл вызывать своих. На его лице вдруг быстро озарилась эмоция — непонимание и растерянность. — Что за хуйня?! — проговорил он в воздух, стуча по клавиатуре, затем, не получив нужного результата, со злостью хлопнул крышку ноутбука. — Итак: — раздражённо обратился он ко мне, — Тебе повезло, сигнал не ловит. Последний шанс передумать, даю тебе… Его слова утонули в оглушительном рёве двигателя и дребезжащем грохоте рушащегося металла. Дверь гаража снесло внутрь, и в облаке пыли и искр замер тот самый чёрный джип. Из водительской двери вышел Эрик. Он снял тёмные очки, и его лицо озарила та самая, до боли знакомая, смертоносная ухмылка. Он бросил взгляд на Эдика. — Давай, договаривай, — произнёс он ледяным, насмешливым тоном, — хочу узнать, сколько же я стою, по-твоему мнению. Кулаки Эдика сжались ещё сильнее, я ещё не видела его настолько свирепым. Казалось, что от этой ярости у него лопнут очки. — Гадкая, вонючая Крыса, — пробормотал он, его голос дёргался от агрессии. — Спасибо, что представил меня, но думаю, все итак в курсе, кто я, — продолжая ухмыляться, хакер расстегнул плащ, под которым был пулемёт, и направил на агента ствол. — Дима, блять. Я говорил оружие из машины вытаскивать! — кричал зеленоволосый на своего напарника. Дима был растерян, его глаза бегали. Эдик смотрел по сторонам и был растерян не меньше своего коллеги. Хакер, не церемонясь, открыл огонь по здоровяку, раздалась череда выстрелов, Дима согнулся пополам и упал. Зелёноволосый смотрел то на Эрика, то на лежащего напарника, пока не кинулся на хакера. Эрик сразу же открыл огонь, полетели гильзы, череда выстрелов, глаза Эдика округлились, он зажал руками живот и упал вместе с напарником. Тишина. Только запах пороха и крови. Хакер осмотрелся, его взгляд скользнул по мне, оценивающе, и наконец остановился. Он подошёл, разглядывая мои наручники и ожоги. И прежде чем развязать, ухмыльнулся. — Хорошо торговалась, жаль цену таки не узнали, — проговорил он с иронией, достав нож и начав разрезать стяжки. Я попыталась подняться, но моё собственное тело меня подвело, руки затекли, нога до сих пор кровоточила. Хакер поднял меня с грязного бетонного пола, я обперлась на него, и мы пошли на выход с этого места. С места, где я думала, что моя жизнь закончится.