Доппельгангер

---------- Максим Семь дней. Семь долгих, вытянутых в липкую паутину дней. Моя вселенная свелась к стенам этой чужой, стерильной квартиры, к ритуалу смены бинтов и горьким таблеткам, притупляющим пульсирующую боль в бедре. Ходить я уже могла — ковыляя, опираясь на стены и мебель, словно заново учась этому простому действию. Каждый шаг отдавался глухим эхом в затягивающейся ране, напоминая о моей глупости, о том гараже, о его глазах, полных холодной ярости, когда он выносил меня оттуда. Бездействие сводило с ума. Мысли, от которых не было спасения в работе или в его присутствии, набрасывались стаей: кровь Эдика, теория Альберта, ледяное отрицание Эрика. Я ловила себя на том, что часами смотрела в потолок, перебирая обрывки фраз, взглядов, пытаясь сложить из них хоть какую-то картину, кроме той, ужасной, что уже сложилась у меня в голове. Хакер пишет кратко и строго по делу, как мы и договаривались. Испытывает вакцину, допрашивает Настю и манипулирует Блейком. У него и так полно работы, отвлекать его я не решаюсь. Поэтому когда зазвонил незнакомый номер, сердце ёкнуло не от надежды, а от тревоги. Кто ещё, кроме него, мог знать этот новый, «призрачный» номер? — Максим? Это Альберт, — донеслось с того конца провода. — Да, здравствуйте. Что-то случилось? — спросила я, ощущая лёгкую растерянность. — Как нога? — поинтересовался он. — Уже лучше, ходить могу. — Мне нужно поговорить. Могу подъехать к ближайшей станции метро, только скажи, куда, — его голос звучал серьёзно. — Хорошо, скину адрес в сообщениях. — Через час буду, — сказал лаборант и положил трубку. В гробовой тишине квартиры я отчётливо слышала, как застучало моё сердце. Если звонит он — дело, должно быть, дрянь. Вырваться на улицу было болезненно, но блаженно. Прохладный воздух, чужие лица, шум города — всё это было настоящим, осязаемым, в отличие от гнетущей тишины квартиры. Я шла медленно, превозмогая дискомфорт, но каждый шаг был глотком свободы. Он ждал, съёжившись, в немодной кепке и потрёпанной ветровке, стараясь быть незаметным. Я подошла, и он сразу оживился. — Привет ещё раз, — поздоровался он. — Что у вас? Рассказывайте, — начала я сразу с сути. Он отвёл меня за угол, прокашлялся, и его голос вновь приобрёл серьёзные, деловые нотки. — Я собираюсь сканировать мозг всему «Ледоколу», — выпалил он, сделав паузу, а затем продолжил: — Меня назначили на поимку крота вместе с Майлзом. Я предложу идею, что таким образом есть шанс вычислить агента среди нас по характерным для «прошивки» следам в отделах мозга. Но ты, думаю, догадываешься, что мне нужно не это... Он сделал паузу, посмотрел на меня прямо. В его глазах за стёклами очков не было лукавства, только тревожная, лихорадочная решимость. — Это предлог, чтобы проверить моего напарника? — продолжила я его мысль. — Да, именно так. Не переживай, его данные я засекречу. Просто... если он начнёт сопротивляться, попытайся его уговорить. На всякий случай, — объяснял Альберт, беспокойно озираясь по сторонам. — Сделаю, что смогу, — проговорила я. — И ещё... — лаборант вновь запнулся. — Это не моё дело, но я догадываюсь, что никакого крота нет... После этих слов сердце бешено заколотилось, но он продолжил: — Если... если это вы, то можете ко мне обращаться, если понадобится помощь. Я помогу. Я знаю, ты мне ничего не скажешь, мне это и не нужно. Просто будьте аккуратнее, — он посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде читалось предостережение. Я искала в его тоне подвох, но не находила. И тогда возник давно мучивший меня вопрос. — Зачем вам помогать нам? Точнее, зачем помогать моему напарнику? — Потому что он помог мне. Я много знаю о «прошивке», потому что это произошло и со мной тоже, — выдохнул лаборант. После небольшой паузы он начал рассказ: — Он спас моего сына. Нашёл его. Раньше я работал в министерстве, был помощником одного учёного, помогал синтезировать вакцины и лекарства, спасал жизни. Но не смог спасти свою семью. Моя жена была тяжело больна, нужна была крупная сумма, а зарплату постоянно задерживали... Мой сын служил в армии. А Ведомству как раз были нужны молодые, как пушечное мясо. Он повелся на большие деньги, чтобы спасти мать. Нам всем провели «прошивку». Александра не выдержала и умерла, а я... забыл своего сына. Помнил лишь, что он где-то есть, но всё было как в тумане. Я устроился в «Ледокол», стал работать с Крысой. Именно он смог вычислить, где держат моего сына, и привёл его ко мне. Его «прошивка» дала сбой, как только он меня увидел. Постепенно мы начали вспоминать друг друга. В итоге он смог уйти от этих... моральных уродов. А я начал изучать этот феномен, исследовал на себе и на нём. — Какой ужас... — тихо проговорила я, наконец поняв мотивы этого человека. — Они губят жизни, прикрываясь алгоритмами. Им плевать на стёртые судьбы, главное — результат. И с твоим напарником, я уверен, поступили так же. Но его случай... он не похож на классический сценарий, как у меня и моего сына, — проговаривал он с едва заметной дрожью в голосе, словно сдерживая подступающие слёзы. — У вас есть какая-нибудь теория на этот счёт? Разве «прошивка» обратима? — спросила я. — Прошивка для агентов и их родственников — разная. Агентам её постоянно возобновляют, если она даёт сбой, и это будет видно по скану мозга. Родственникам стирают память почти намертво, чтобы не возвращаться к ним снова... Стандартная «прошивка» для родственников — она выборочная. Стирает конкретные воспоминания, «усыпляет» нейроны, связанные с конкретным человеком. Но не стирает всё. Не уничтожает личность. Случай Крысы… он ненормальный. Полный ноль. Как будто его не стирали, а… выжгли дотла. Я не могу это объяснить. Но я должен попытаться понять. Чтобы помочь ему. И чтобы, возможно, найти способ… вернуть. Последние слова он произнёс почти шёпотом, как самое сокровенное и, возможно, несбыточное желание. Я стояла, прислонившись к холодному камню, чувствуя, как его история врезается в меня, переплетаясь с нашей. Он потерял семью из-за этой машины. И теперь видел в Эрике такую же жертву, только ещё более изломанную. — Ладно, если Крыса будет сопротивляться, я постараюсь его уговорить. Я тоже хочу ему помочь, — выдохнула я. — Спасибо, Максим. Мне нужно идти, — кивнул он. Мы разошлись. А я снова осталась наедине с ужасающими мыслями. ------- Крыса (Эрик) Хакер вновь занимался монотонной работой, сканируя записи Ведомства, но не находя ничего полезного. Для такой работы нужна помощь целой команды, чтобы проанализировать все папки и документы по отдельности. Ему казалось, что это бессмысленно, но подсознание упорно отказывалось сдаваться. Должно же быть хоть что-то. Документы по «Реверсу», другое оружие и методы. Они не могли спрятать всё — это было самое ядро, самое сердце Ведомства. — Крыса? — вновь обратился к нему айтишник. Он посмотрел на него своими зелёными, холодными глазами. Блейку порой нечем было дышать рядом с ним, но за полторы недели работы с хакером он почти привык. — Опять у тебя ошибки. Давай, всё объясню, — в голосе вновь послышались нотки наставника. Он подошёл к Эрику со своим ноутбуком и снова стал показывать то, что хакер и так знал. — Я понял, — сухо ответил Эрик, вновь закуривая трубку. — С такими ошибками у тебя точно могут украсть данные… — покачал он головой, затем резко замолчал, опомнившись, что только что сказал. Он ждал холодный гнев хакера, но реакция была иной. — А как сделать так, чтобы их точно не выкрали? — спросил Эрик, имитируя интерес. Блейк растерялся, затем с азартом улыбнулся, словно его профессионализм признали. — Данные выкрадут, какие бы ты сложные пароли ни ставил. Есть лишь одно место, откуда их не достать по расстоянию, — физические носители, устройства, не подключённые к сети. Не обязательно закупать дорогой сервер. Можно использовать персональный компьютер для хранения данных, не подключая его к аккаунтам и облакам. Всё должно быть оффлайн, — объяснял он с умным видом, поправляя очки и тепло смеясь. — Для нынешней молодежи правило, наверное, невозможное, у вас каждый шаг в интернете — как вы едите или куда-то идёте. Хакер слушал его, всматриваясь в мужчину аналитическим взглядом, сканируя каждое слово и уже понимая, где искать его секреты. Он сам предоставил доступ к своим данным, не заметив трояна из-за своего тщеславия. — Ну, ты понял? — обратился к нему мужчина. — Благодарю, что сказал, — затянулся дымом Эрик, всё с той же непроницаемой маской. Оба коллеги вновь принялись за работу. Хакер достал телефон, его пальцы заскользили по клавиатуре, печатая сообщение Максим: «Как нога? Цель достигнута. Я понял, где искать». Пряча улыбку за экраном монитора, хакер позволил себе едкую усмешку. Кульминация сценария начиналась. ---------- Максим Прошло почти две недели. Я уже начинала потихоньку тренировать ногу дома — пусть и мелкими шажками, но возвращалась к норме. Нужно было снова быть в форме. Денис уже звал на мелкий заказ, с подмогой в виде новичков. Хоть какое-то дело, а не просиживание штанов. О словах Альберта я пока старалась не думать — сначала нужно было понять, что случилось с Эриком, а потом строить догадки. Включив музыку, я снова принялась за упражнения. Из-за ранения получалось не так идеально, как раньше, мышцы ныли, но через боль я продолжала делать то, что нужно. От занятий меня отвлек звук уведомления. Взяв телефон, я увидела сообщение от Эрика — короткое, но очень ясное: "Как нога? Цель достигнута. Я понял, где искать." Наконец-то. Теперь можно было закончить то, что начали, наконец попрощавшись с этим снежным комом ада. Он приехал ко мне вечером. Я была рада видеть его снова. Его знакомый запах бергамота и табака вновь разбудил во мне все чувства, которые я, казалось, забыла. Я скучала. Он молча вошёл в комнату и устроился в кресле, подключая ноутбук. Набил трубку, затем заговорил: — Всё в его доме, — начал хакер. — Тебе нужно пробраться в квартиру и искать любые носители: жёсткие диски, флешки. У него должен быть компьютер без доступа к сети — это наша цель. Я уверен, что всё, что нас интересует, находится именно там. — Умно он продумал. Если идёт на такие ухищрения, значит, ему есть что скрывать. Определённо, — сощурившись, сказала я. Он начал стучать по клавиатуре, выпуская дым, сосредоточился на чём-то, затем повернул ко мне экран ноутбука. — Обычная хрущёвка в отдалённом районе. Всё можно сделать чисто, без следов взлома, — выдохнул он дым, объясняя план. — Видишь пожарную лестницу? Его квартира на третьем этаже… Этот балкон… Ты поднимешься туда и окажешься внутри. Я кивнула, уже мысленно прорисовывая маршрут, оценивая нагрузку на ногу. — А если он придёт? — насторожилась я. Эрик фыркнул, усмехнувшись. — Исключено. В это время я буду с ним «искать» нашего крота, займу его работой. У тебя будет полно времени. — Когда приступим? — спросила я, давая понять, что готова полностью. — Завтра. Я вызову его вечером в лабораторию, там и начнём, — в его глазах блеснул холодный азарт. — Как я соберу весь компромат на него? — уточнила я важный момент. Он достал из кармана плаща флешку и протянул мне. — Подключаешь к компьютеру — данные сами сливаются на носитель. Жёсткие диски и флешки забираешь с собой, — проинструктировал он. Взяв прохладную металлическую флешку, я вздохнула. — Наконец-то это всё закончится… — произнесла я вслух. Эрик слегка ухмыльнулся, его взгляд уже был прикован ко мне. Я не понимала, что он чувствовал от осознания скорой развязки этого кошмара. Не выдержав его пристального, холодного взгляда, я задала вопрос, на который, казалось, он не ответит: — А тебя, я вижу, это всё только забавляло, так? Теперь его ухмылка стала такой, какую видела только я. Хищной, провокационной. Он неспешно отложил ноутбук и трубку, сел рядом со мной на диван. Я вздрогнула. — Ты задаёшь очень очевидные вопросы, Максим, — прошептал он рядом с моим ухом, его горячее дыхание коснулось кожи. — А тебя? Забавляет же. Я вижу. Я шумно вдохнула. Он придвинулся ещё ближе, вторгаясь в моё личное пространство. Убрав волосы с шеи и осмотрев кожу, на которой давно сошли следы его «меток», он резко принялся возобновлять их. Так же грубо, как тогда. Кожу щипало, а голова шла кругом от его запаха, по которому я так скучала. Закончив свой очередной «шедевр», он провёл по этим местам длинными пальцами. Я плюхнулась на кровать, уже не в силах держаться. Он скинул плащ и навис надо мной, лицом к лицу, но не предпринимая действий, буравя меня взглядом прямо в глаза. — Скажи это, — прошептал он, и его голос прозвучал ниже обычного. — Что? — растерянно спросила я. — Признай, что тебя это забавляет. Что тебе это нравится, — ухмылялся он, глядя на меня. Я попыталась приподняться, но он прижал меня, его руки сомкнулись на запястьях. Мне было неясно, что ответить. Я хотела прильнуть к его губам, но он остановил, не давая этого сделать, и покачал головой. — Сначала скажи, — потребовал он. Сглотнув ком в горле, я выдавила из подсознания то, чего он так ждал: — Да… — мой голос прозвучал сдавленно, тихо. — Забавляет. Мне это нравится. Ты прав. Удовлетворённая, ядовитая ухмылка тронула его губы. И тогда он набросился. Его поцелуй не имел ничего общего с лаской. Это была атака. Агрессивная, яростная попытка стереть все границы, поглотить. В нём была ярость, торжество и что-то ещё — тёмное, общее для нас обоих. Я почувствовала привкус крови — он прикусил мне губу, резко, до боли. Инстинктивно, не думая, я ответила тем же, вонзившись зубами в его плоть рядом с холодным металлом пирсинга. Он глухо ахнул — не от боли, а от чего-то вроде дикого, признательного удовлетворения. Это был обмен. Плата. Своеобразный диалог, где слова были заменены болью, а кровь — печатью на этом чудовищном договоре. Я вцепилась в его волосы на затылке, ухмыльнулась, подражая ему, и принялась слизывать алые капли с его губы, продолжая поглощать его. Мне хотелось, чтобы он был моим. Всецело.