Доппельгангер

Должно же быть что-то. Какие-то подтверждения того ужаса, что с ним совершили. Подтверждения. Данные Ведомства. Точно. — Слушай... — подала я голос, прервав собственные раздумья. Эрик посмотрел в мою сторону, ожидая продолжения. — Данные Ведомства. Ты ничего интересного там не нашёл? Что могло бы нам помочь, в том числе против... против Эдика, — старалась я звучать убедительнее. — Данных много. Каждая прошивка, каждый мёртвый агент — всё в их базе. Вразброс. Полтерабайта. Я один всё разбираю. Пока что ноль, ничего, — его голос звучал так, словно он диктовал прогноз погоды. — Может, я смогу помочь? — предложила я. — Просто смотреть папки я могу, как и читать отчёты. Это не код взламывать, мне по силам. Он снова впился в меня взглядом, словно пытаясь прочесть что-то в моих глазах. Затем произнёс монотонно: — Лишние глаза не помешают. Я скажу, на какие теги опираться, а какие сразу пролистывать. — Затем вновь посмотрел на меня, проявляя холодную заинтересованность. — С чего вдруг тебе это стало интересно? Вопрос застал меня врасплох, но ответ пришёл мгновенно. — Хочу отомстить Эдику за то, что меня там пытал, издевался, считал за мусор... — проговаривала я, отчеканивая каждое слово для убедительности. А это так и было. Пускай он и его брат, но я защищаю и веду борьбу за Эрика. Только за него. — Тогда завтра приезжай в лабораторию ближе ко второй половине дня. Найду тебе устройство. Если будешь свободна от заказов — будешь искать под моим руководством, — сказав это, он завёл машину. Теперь я буду ближе к информации. Надежд найти что-то было мало, но попытаться стоило. На следующий день. Я быстро собралась и отправилась в штаб, в лабораторию. Проходя мимо камер, я снова увидела привычную картину. Где-то были подопытные Эрика — люди с кожей чёрной, как дёготь, и зелёными глазами. В одной из камер сидела Настя, в другой — незнакомая мне девушка. Видимо, её сестра. Я нашла комнату, где они с Блейком работали. Мне было противно смотреть на его застенчивое, невзрачное лицо. Хакер как-то мог с ним работать, разговаривать. Но я не хотела находиться в одном замкнутом пространстве с этим извращенцем. Я открыла дверь пропуском. Айтишник сразу обратил на меня внимание. — Привет, Максим. С нами будешь? — начал он. Я лишь коротко кивнула и села за стол. Эрик неспешно оторвался от экрана, достал из сумки ноутбук, который выглядел новым, и поставил передо мной. — Пока под себя настрой, чтобы было проще работать. Потом всё объясню, — проговорил он. — Она с нами будет искать? — растерянно спросил Блейк. Напарник впился в него взглядом. — Ты можешь идти, — коротко бросил он. — То… то есть? — опешил мужчина. — Она тебя сменит. Завтра продолжим, — сказал Эрик, уже не глядя на айтишника. — Ну… ну ладно, — пробормотал он и начал торопливо собираться. Наверное, Эрик понял, что я не желаю работать рядом с этим уродом. Блейк быстро собрал вещи и поспешил на выход, не выдерживая напряжённой атмосферы. Я настроила ноутбук под себя — многого мне и не требовалось. Устройство пахло новизной и явно было не из дешёвых. Он что, купил мне ноутбук? — Готово, — подала я голос. Он подошёл ко мне, вставил в порт жёсткий диск. Устройство прогрузилось, и он показал, где лежат папки с данными. Их и правда было очень много — было всё и одновременно ничего. — Вот такие документы… — начал показывать он, взяв у меня мышку. — Их сразу пропускай, не имеют ценности… И это тоже… Всё остальное просматривай. Ищи информацию о «Реверсе» или, если найдёшь, что-то связанное с Эдиком. Особенно если есть данные о его прошивке и семье, — ухмыльнулся он. — С таким набором можно будет его самого в гараж посадить вместе со всей семейкой. Что-то найдёшь — показывай мне. Я кивнула, поняв инструкцию. Информации и вправду было много: мёртвые агенты, закрытые исследования, которые не имели ничего общего с чудо-технологией, поднимающей мертвецов с того света. Изобретение для избранных. Пока все умирают, они сидят на золоте. Держу пари, пользуются этим устройством только магнаты с толстыми кошельками. Нужно уровнять шансы и попытаться найти информацию о том, что сделали с Эриком. Может, данные о прошивке Эдика раскроют все карты. Что-то должно было быть, и нужно было это найти. Мы просидели за файлами до самой ночи, но я продолжала копаться. Вдруг ответ где-то близко, совсем рядом, нужно только разобрать этот хлам… — Максим… — обратился ко мне хакер, не отрываясь от монитора. — Тебе домой не пора? — Подожди… Может, найду что-нибудь, мне кажется, я близко, — сосредоточенно произнесла я. — У тебя завтра заказ, — констатировал он. — Я отвезу тебя. Он встал из-за стола и закрыл крышку моего ноутбука прямо перед носом, всем видом показывая, что мне стоит сделать паузу. Да, он был прав — нужно выполнять свою основную работу головореза, чтобы продуктивность не падала. Денис — серьёзный куратор, он не любит, когда его статистика ухудшается из-за неудачных операций. Я выдохнула и стала собираться, отлепив тело от стула, к которому, казалось, приросла. В лаборатории никого уже не было, как и в самом штабе. Пустое огромное здание выглядело жутко. За нами выключался свет, и помещение погрузилось в мрак. Мы быстро доехали до моей квартиры. Эрик остался со мной. Я плюхнулась на кровать от усталости, в глазах всё ещё рябило от папок с данными «Ведомства», а руки словно продолжали искать ответы. Шум воды из ванной стих, я почувствовала, как он лёг рядом, и погрузилась в сон. Я открыла глаза. Ещё только светало. Эрик встал с кровати, а я сделала вид, что сплю, перевернувшись на бок. Он снова стоял напротив кровати, как в тот раз. Я замерла. Среди тишины слышала только его прерывистое дыхание, отличавшееся от привычного холодного спокойствия. Затем его шёпот: — Максим… — произнёс он очень тихо. Его голос был другим, и тон был другим. Я зажмурилась, стараясь не выдать себя. Почувствовав его дыхание у своего лица, я чуть не вздрогнула. Он вдохнул мой запах, запах волос. Затем быстро отстранился. Шорох одежды, звенящая пряжка ремня. Через несколько минут — щелчок замка входной двери и приглушённый хлопок. Он ушёл. -------- Крыса (Эрик) До назначенного приезда Петра оставалось ровно три дня. Три дня, которые тикали в голове как обратный отсчёт до детонации. Эрик прибыл в штаб одним из первых. Воздух в утренних коридорах был ещё стерилен и тих, не наполнен привычным гулом деловой активности. Направляясь к своему рабочему боксу — той самой стеклянной камере в лабораторном комплексе, — он увидел, что его уже ждёт Блейк. Айтишник выглядел непрезентабельно даже по своим скромным меркам: одежда помята, взгляд бегал, волосы всклокочены. Видимо, провёл ночь без сна. Едва Эрик неспешной, размериной походкой приблизился к камере, Блейк встрепенулся, словно на пружине. — Я, кажется, нашёл цифровой след крота! — выпалил он, почти вцепившись в рукав плаща Эрика. В его голосе звучала смесь истошного возбуждения и желания получить одобрение. — Я тебе покажу! Всю ночь парился, решил пойти другим путём. Думаю, ты оценишь! Эрик лишь холодно, оценивающе посмотрел на него, фыркнул почти неслышно и молча приложил пропуск к считывателю. Дверь бокса открылась. Он даже не успел снять плащ, как Блейк, нервно постукивая пальцами по корпусу своего ноутбука, навис над ним. — Я… я полез вглубь системы «умного дома» Матрёны! — тараторил он, его взгляд метался с экрана на каменное лицо хакера и обратно. — У неё была современная сигнализация, всё пишет, всё сохраняет… Еле-еле пробрался… Смотри! Он повернул ноутбук, демонстрируя экран, уставленный строками сухого, машинного кода и логами системы. — Тут все данные. Все входы, все попытки сорвать защиту, все ошибки. Всё здесь! Эрик молча слушал этот самодеятельный доклад. Уголок его губ на долю секунды дрогнул — не то усмешка, не то раздражение, — но лицо оставалось непроницаемой маской. — Я пока не смотрел подробно, закончил к утру и сразу примчался, чтобы мы вместе это увидели… — Блейк, словно заведённая игрушка, листал данные. — Да… вот смотри. День, когда Матрёна пропала… Первое несанкционированное проникновение в систему в 23:43… Подпись — «Ed». Он всё вывел из строя! Айтишник вновь посмотрел на Эрика, жадно выискивая в его пустых глазах реакцию — удивление, одобрение, что угодно. В ответ получил лишь обжигающий холод зелёного взгляда. — Листаю дальше… — Блейк щёлкнул кнопкой. — Уже в 0:07 — вторая попытка входа… Подпись… «Rat». Он замолчал. Воздух в камере стал густым. Блейк медленно поднял глаза, и теперь в его взгляде промелькнуло нечто иное — не возбуждение, а начало медленного, леденящего понимания. — Rat? Это же… Это «Крыса»? — прошептал он, не веря собственным глазам, отстраняясь от ноутбука, как от чего-то раскалённого. — Что дальше? — наконец раздался ровный, лишённый интонаций голос Эрика. Он не спрашивал. Он требовал вывода. Словно получив разряд тока, Блейк дёрнулся всем телом, отпрыгнул назад. Очки слетели с его переносицы. Его дыхание стало громким и прерывистым. Эрик неспешно поднялся со своего места и начал приближаться к нему, каждый шаг отмеряя пространство между ними. — Скажите это, — произнёс хакер, и в его ровном тоне явственно прозвучала холодная, ядовитая усмешка. — Это ты?! — выкрикнул Блейк, осознание накрыв его волной паники. — Ты обвёл всех вокруг пальца! Ох, чёрт! Он рванулся к массивной двери камеры, судорожно принявшись прикладывать к считывателю свою карту-пропуск. Дверь не реагировала. Щелчки раздавались пусто и глухо. Эрик тем временем медленно, неуклонно нагонял его, оттесняя в угол камеры, будто хищник, играющий с загнанной добычей. — Ты, думаю, уже понял, — проговорил хакер, и его ухмылка стала откровенно едкой, — что я выбрал для работы эту камеру не просто так. Она — для тебя. В этих словах прозвучал окончательный приговор. Изолированное пространство, выбранное Эриком для их совместной «работы», оказалось не убежищем, а идеальной ловушкой, подготовленной заранее. Заранее, на случай, если произойдет нечто подобное. Блейк слишком предсказуем. — Не подходи! — прошипел айтишник, прижимаясь спиной к холодной стене, его голос сорвался на испуганный визг. — Я сообщу об этом Майлзу… и всем остальным! Дрожащей, не слушающейся рукой он вытащил из кармана телефон. Хакер остановился в шаге от него, не делая попыток помешать. Он просто стоял и холодно, с почти научным интересом наблюдал, как паника овладевает его жертвой. — Что за хрень… — пробормотал Блейк, тыкая пальцем в безжизненный экран. В его голосе теперь звучал чистый, животный страх, осознание полной беспомощности. — Что? Не работает? — спросил Эрик, и на его губах расплылась та самая, ядовитая ухмылка. — Стоит нажать одну кнопку на панели управления этим пространством… панели, доступ к которой есть только у меня… как система начинает глушить любой внешний сигнал. Я сам проектировал все эти камеры. Его слова были тихими и чёткими, каждый звук вбивал гвоздь в крышку гроба надежд Блейка. Его высокотехнологичная тюрьма была спроектирована его же тюремщиком. — Какая у тебя цель?! — закричал Блейк, его истерика нарастала. — Ты… ты их агент? Как ты всё это провернул?! КАК?! Хакер, не обращая внимания на выкрики, с преувеличенной медлительностью начал набивать свою трубку. — Неглубоко роешь. Подумай лучше, — бросил он, не глядя. Блейк, захлёбываясь мыслями, пытался анализировать. — Дело не в «Ведомстве»… У тебя личные счёты с кем-то?! — Тепло, — произнёс Эрик, выпуская первую струйку едкого дыма. Это ледяное, насмешливое поощрение было страшнее любой угрозы. — Блять… — прошептал Блейк, и вдруг на его перекошенном страхом лице появилась странная, истеричная улыбка прозрения. — Да ты же гений! Так всё провернуть… ты обманул всех! Ты и «Ведомство» взломал, да?! В этот момент его панический ужас на миг сменился почти профессиональным восхищением перед масштабом аферы. Он будто открыл невероятно сложный, красивый алгоритм и не мог не оценить его изящество, даже понимая, что является его мишенью. Хакер в ответ лишь ухмыльнулся и, демонстративно расслабившись, облокотился о край стола, продолжая курить и наблюдать, как Блейк мечется между ужасом и восторгом. И тут в айтишнике что-то переключилось. Страх перед разоблачением сменился азартом возможности. — Давай работать вместе! — начал он совсем другим тоном, в котором зазвучали нотки подобострастия и жажды причастности. — Я никому ничего не скажу! Я буду помогать! Только покажи, расскажи мне, как ты это сделал! Я хочу понять! Это была последняя, жалкая попытка сделки. Предложение присоединиться к сильнейшему, стать частью гения, вместо того чтобы быть его жертвой. Но Эрику это наскучило. Он скучающе, даже не удостоив Блейка ответом, отвернулся от него и подошёл к своему главному компьютеру. Его пальцы привычно пробежали по клавиатуре. Он набирал короткое, не терпящее отлагательств сообщение Максим: «Всё случится раньше. В лабораторию. Срочно.» ------- Максим После того как Эрик ушёл, хлопнув дверью, я не могла сомкнуть глаз. Внутри всё сжималось от стресса и тяжёлого, гнетущего предчувствия. Тишина в квартире снова стала чужой и давящей, но на этот раз её заполнило не его отсутствие, а другое, знакомое присутствие. — Саймон? — тихо произнесла я имя того, кто втянул меня в этот омут крови и обмана. Он вышел из тени, из-за угла. Его глаза уже не пылали красным безумием. Напротив, он казался необычайно спокойным, почти расслабленным. — А то кто же, — произнёс он, прислонившись к стене. — Я пыталась его убить, но меня схватили, — устало проговорила я. — Сейчас у меня другие дела. — Мы могли бы помириться, — сказал он мягко, почти по-дружески, как в те времена, когда мы были одним целым. — Но при одном условии: ты сделаешь это. Его тон вызвал во мне вспышку гнева. — Так давай мириться! И вообще, ты обещал не брать надо мной контроль! Из-за тебя я разгребаю проблемы, а ты не помогал! — выкрикнула я. — Не наглей, — парировал он. — Если бы не я, тебя бы не заметил твой Диего. Который, впрочем, оказался лжецом, я это чувствовал. А какие гарантии, что твой Крысеныш не предаст? — Он снова начал сеять знакомую, разъедающую паранойю. — Он не предаст! — уже почти кричала я. — Только посмей его тронуть! Ты меня понял?! — Убей Виктора. И я обещаю, что больше никто из твоих «друзей» не сдохнет, — вернулся он к своему ультиматуму. — Давай со мной тогда! — потребовала я. — Ты же так хотел, почему не пришёл? Наш диалог прервало уведомление на телефоне. Сообщение от Эрика. Короткое. Срочное. В тот же миг Саймон растаял в воздухе, словно его и не было. Я мгновенно вскочила, натянула одежду и выбежала ловить такси. --- Расплатившись с таксистом, я ворвалась в вестибюль штаба. Было ещё очень рано, людей почти не было. Я почти бежала к лифтам, но у кофейного автомата меня окликнул Денис. — Максим, подойди. Проигнорировать его было нельзя. Я подошла, стараясь скрыть спешку. — Тебе зачем так рано? У тебя заказ только к десяти вечера, — недоумённо спросил он. — Крыса позвал, — стараясь звучать ровно, ответила я. — Мы же крота ловим. И ловить нужно активнее. Он кивнул. В его взгляде промелькнуло что-то — не просто служебный интерес, а что-то более личное, что я не успела распознать. — У тебя неплохие результаты, — сказал он искренне, с лёгкой благодарностью. — Ты, можно сказать, тянешь всю мою группу. Завтра зайдёшь в мой кабинет? Есть предложение. Предложение? От него? Я насторожилась, но кивнула. — Хорошо, зайду. Мне нужно идти. Я сорвалась с места и побежала к лифту. Лабораторный корпус в этот час был пуст и оттого казался зловещим. Я направилась к той самой стеклянной камере. Через прозрачную стену уже было видно: испуганный, прижавшийся в угол Блейк и невозмутимо сидящий напротив Эрик. Приложив пропуск, я едва успела переступить порог, как на меня, словно затравленное животное, бросился Блейк, пытаясь вырваться. Инстинктивно я перехватила его, схватила за запястье, резко дёрнула на себя и, заломав ему руки, повалила на пол, блокируя собой выход. — И это так ты планировал не рассказывать? — раздался скучающий голос напарника. Он, казалось, только этого и ждал. Затем он обратился ко мне: — Ты как раз вовремя. Кто-то решил поиграть в героя. Теперь придётся делать всё быстрее. — Что произошло? — спросила я, хотя уже всё понимала. — Взломать систему «умного дома» Матрёны было очевидно, — монотонно пояснил Эрик, расхаживая по камере. — И ты бы это сделал. Вопрос лишь времени и возможностей твоего мозга. Значит, Блейк сам докопался до нашего следа и всё вычислил. Стало ясно. — Значит, придётся выходить на Петра раньше, — подытожила я. — Именно, — хмыкнул хакер. Он потянулся к ноутбуку, вставил ту самую флешку с компроматом и запустил видео. Экран развернул в сторону Блейка. На записи был он сам, его голос, его отвратительные действия с дочерью. — Но… но это не я… — залепетал Блейк, его губы задёргались, лицо стало землистым. — Не пизди, — сквозь зубы бросила я. — Она сама была согласна! Она мне предлагала, а я… — он начал нелепо оправдываться, цепляясь за любую соломинку. — Пётр определённо тебе поверит, — поставив видео на паузу, произнёс Эрик ледяным, скучающим тоном. — Он ненавидит людей с наклонностями пидофила. А знаешь почему? — По… почему? — прошептал Блейк, вжимаясь в угол ещё сильнее. — Его сына в детстве изнасиловал слуга. Теперь он заикается. До сих пор. Пётр пустит тебя на колбасу, предварительно изощрённо поиграв. Эта лаборатория будет тебе сниться как хороший сон по сравнению с его подсобкой. Блейка захлестнула истерика. Он зарыдал, обхватив голову руками, его всего трясло. — Я не виноват… Таким родился… Я не хотел делать Ксюше больно, это… это моя тёмная часть, которой я не управляю! — он выл, пытаясь найти оправдание даже в этом. — Я всегда был хорошим отцом! Всё для неё, все деньги на неё! — Милые попытки, — жёстко парировала я. — Только в подсобке Петра тебе это не поможет. — Зачем?! — взмолился он, рыдая. — Зачем вам портить мою жизнь? Я ничего не скажу, не выдам… Пожалуйста, не надо… Атмосфера в камере накалилась до предела. После жалких рыданий и оправданий Блейка наступила тяжёлая, гнетущая пауза, которую прервала я. Мой голос прозвучал резко и безжалостно, отсекая любые намёки на жалость. — Поднимай сопли и слушай сюда, — начала я, смотря на него сверху вниз. — Такой мусор, как ты, нам не нужен. Поэтому выбор у тебя только один: как именно ты сдохнешь. Он вздрогнул, его глаза бегали в поисках спасения, которого не было. — Какой? — прошептал он, и в его голосе слышался предательский трепет. — Может… может, всё же… Я буду вам помогать! Мои знания, техника… — Заткнись, — ледяным тоном перебил его Эрик. Его вмешательство было подобно щелчку выключателя, гасящему последние проблески надежды. — Выбирай. Либо тебя опозорят, и ты испытаешь все возможные мучения перед смертью. И то не факт, что она будет быстрой. Или… — он сделал эффектную паузу, и на его губах расплылась та самая ядовитая ухмылка, — …предстанешь перед Петром как крот. Гениальный шпион «Ведомства», который профессионально заметал следы. В этом случае получишь пулю в лоб. Зато с достоинством. Блейк замер в немом шоке. Он не мог вымолвить ни слова. Только его широко раскрытые глаза, полные животного ужаса, и рот, искажённый мучительной, беззвучной гримасой, говорили за него. Вся его жалкая сущность сжалась в комок страха перед двумя безвыходными пропастями. — Как вы ещё по земле ходите… — наконец вырвался у него сдавленный, дрожащий шёпот, полный немого ужаса перед нашей чёрной рациональностью. — А как ты ходишь, извращенец? — я сделала шаг вперёд, сжимая кулаки. Горячий порыв отвращения и гнева подступил к горлу, и я уже собиралась выплеснуть его пинком. — Не трать силы, — снова остановил меня Эрик. Его спокойствие было обескураживающим. Он вновь обратился к Блейку, окончательно закручивая гайки. — Если тебя оба варианта не устроят… если вздумаешь как-то нас обмануть или рассказать… то у нас имеется и третий путь. Который тоже приведёт к твоему трупу. Так что? Его слова повисли в воздухе, холодные и неоспоримые. Он не стал расшифровывать, что скрывается за этим «третьим путём», оставив это воображению Блейка, которое, несомненно, рисовало самые ужасающие картины. Тот взгляд, что он бросил на нас, был похож на взгляд затравленного зверя, уже понявшего, что клетка захлопнулась навсегда. Он медленно поднялся, шаркая подошвами по холодному полу камеры. Шёпот вырвался из его пересохших губ, больше похожий на стон: — Ладно... Я согласен. На ваши условия. Только... дайте позвонить. Ксюше. Просто попрощаться. Эрик, не отрывая от него пустого, изучающего взгляда, медленно кивнул. Его палец уже лежал на клавиатуре ноутбука с панелью управления. — Один звонок. Только дочери. — Его голос был ровным, как сталь. — Ты скажешь одно лишнее слово, наберёшь не тот номер, или в твоём голосе дрогнет хоть намёк на код — и все эти милые домашние видео полетят прямо Петру. Он разберётся с тобой ещё до заката. Понял? Блейк лишь покорно кивнул, его глаза были стеклянными от страха и надвигающейся истерики. Эрик переберал пальцами по клавиатуре. В воздухе словно что-то щёлкнуло — едва уловимый сбой в тихом гуле лаборатории. Глушилки отключились. Он протянул Блейку телефон, тот взял его дрожащими, влажными пальцами. — Громкая связь, — приказал хакер. Его тон не оставлял пространства для дискуссии. Блейк судорожно тыкал в экран, промахиваясь. Наконец, гудки, тягучие и громкие в гробовой тишине камеры. Один, два, три... Казалось, это длится вечность. И вот — щелчок, и голос, молодой, сонный, настороженный: — Пап? Голос Блейка сломался, превратился в хриплый шёпот. — Ксюш... Ксения. Это я. Слушай... передай маме... Деньги. Те, что я откладывал. Они... они в книгах. В шкафу, в старых толстых томах. Всё там. — Какие деньги? Зачем? — в голосе девушки сквозь сон прорвалось искреннее недоумение. Она не понимала. Она и не могла понять. — Прости меня, — выдавил Блейк, и слёзы, наконец, хлынули по его щекам, смешиваясь со следами пота. — Прости за всё... Такой, как я... я не должен жить. Не должен был вообще... — Пап, ты что, пьяный? Или накурился? — её голос стал резче, в нём зазвучала тревога и раздражение. Обычная реакция на непонятный утренний бред родителя. — Ненавидишь меня, да? — залепетал он, не слушая. — Я знаю... заслужил. Прости, если сможешь... Послышались шаги, шорох, и трубку перехватил другой голос — жёсткий, натянутый, как струна. Его бывшая жена. — Игорь? Что за цирк? Нам твои деньги не нужны! Нам ты не нужен! После всего, что ты... с Ксенией... — её голос сорвался, в нём клокотала старая, невысказанная ярость. — Исчезни! Навсегда! — Возьмите их! — взмолился Блейк, его истерика нарастала, он уже почти не контролировал себя. — Пожалуйста, Сонь... на Ксюшу, на учёбу, на что угодно! Вы меня больше не увидите, я исчезну, я... И тут его прорвало. Страх пересилил угрозу, инстинкт выживания затмил всё. — Соня! — выкрикнул он, и в крике этом был дикий, животный ужас. — Помоги! Меня тут удерживают! Они... Щелчок. Тишина. Резкая, абсолютная. Гул глушилок вернулся, заполнив пространство плотной, непробиваемой стеной. — Я включил глушитель, — констатировал Эрик. Его лицо не выражало ничего, кроме лёгкой скуки, будто он только что закрыл надоевшее окно с назойливым шумом улицы. А во мне что-то сорвалось с цепи. Вся та ярость, что клокотала с того момента, как я увидела эти видео — ярость не праведная, не очищающая, а тёмная, липкая, знакомая — вырвалась наружу. Я посмотрела на Эрика. Он встретил мой взгляд и коротко, почти незаметно кивнул. Разрядись. Я шагнула к Блейку. Он сидел на корточках, весь сжавшийся, трясущийся, с лицом, залитым слезами, соплями и слюной. Запах страха от него бил в нос — кислый, отвратительный. Я не думала. Тело действовало само. Резкий, точно рассчитанный удар берцем в бок коленной чашечки. Хруст, негромкий, но отчётливый. Его вопль, переходящий в всхлип. Он рухнул на бок. Я наклонилась, схватила его за волосы, приподняла его голову и со всей силы, с разворота, всадила кулак ему в лицо. Чувствовала, как под костяшками пальцев проваливается, ломается хрящ носовой перегородки. Тёплая кровь брызнула на мою руку. Он снова упал, теперь уже ничком, заливая пол алыми потеками, его тело билось в немых рыданиях, прерываемых хлюпающими всхлипами. Эрик медленно поднялся с кресла. Его тень накрыла Блейка. Голос хакера прозвучал тихо, чётко, без единого намёка на эмоцию, и от этого становилось ещё страшнее. — Кажется, ты не понял, что я сказал с самого начала. — Он сделал паузу, давая словам ввинтиться в сознание сломленного человека. — Последний раз. Что выбираешь: чтобы из тебя выбили всю дурь, пока ты сам не начнёшь на коленях умолять о пуле в лоб? Или пойти на это сразу, сохранив призрачное подобие достоинства? Блейк не ответил. Он только лежал и рыдал, захлёбываясь собственной кровью и горем, окончательно и бесповоротно сломленный. Он уже не был человеком — лишь мокрой, дрожащей тряпкой, ожидающей финального решения своей участи. После нескольких минут тяжёлого молчания, нарушаемого лишь прерывистым дыханием и всхлипами, Блейк наконец издал хриплый звук. — Да... — простонал он, словно пробуждаясь от ступора. — Что «да»? — резко, с нескрываемым гневом спросила я, делая шаг вперёд и нависая над его согбенной фигурой. — Я всё понял... Понял... — бессвязно пробормотал он, даже не пытаясь подняться с окровавленного пола. Его капитуляция была полной, но Эрику нужна была не просто покорность, а гарантия. Его голос, ледяной и методичный, разрезал тяжёлый воздух: — Скоро ты нам и покажешь, как ты всё понял. Раздался отчётливый, быстрый стук клавиатуры. Пальцы Эрика заскользили по кнопкам, запуская новый, неведомый нам с Блейком алгоритм. — Что ты делаешь? — в голосе айтишника снова вспыхнула искра паники. Он инстинктивно чувствовал новую угрозу. — Производственная, 37/4, второй этаж, квартира 32, — ровным, дикторским голосом произнёс Эрик, вычитывая адрес, который ничего не говорил мне, но заставил Блейка нервно дёрнуться и подняться с пола. — Нет, ты не сделаешь это! — вырвалось у него, в тоне слышалась чистая, неконтролируемая мольба. — Не сделаю, если ты ничего не скажешь, — парировал Эрик, и на его губах вновь появилась та самая, мерзкая ухмылка. Он отчеканивал каждое слово с пугающей медлительностью, давая им проникнуть в самое сознание жертвы. — Я узнаю. Услышу. Одно слово — и мы сами лично вскроем глотки твоей бывшей жене и дочери. Это была уже не угроза разоблачения, а прямая, физическая угроза жизни самым дорогим для него людям. Блейк снова сломался, его тело обмякло. — Нет... Нет! Прошу, нет! — его крик теперь был слабым, обессиленным, полным полного отчаяния. Эрик, достигнув нужного эффекта, перешёл к инструктажу, словно объясняя техническое задание: — Я заменю свои логи на твои в системе «умного дома» Матрёны, подстрою переписки, транзакции. От тебя требуется только молчание. Это был выход. Унизительный, страшный, но выход. Блейк ухватился за него, как утопающий за соломинку. — Делай... Делай что нужно, я буду молчать, обещаю. Только не трогайте Ксюшу, умоляю, не трогайте! — С этими словами он, забыв о боли и унижении, сполз на колени и пополз в мою сторону, его глаза были полны животной мольбы. Он был готов на всё. Эрик закрепил договорённость последним, абсолютно чётким условием: — Не скажешь ничего — они в безопасности. Одно слово — неминуемая мучительная смерть. Ясно? Фраза повисла в воздухе, не терпя возражений. Блейк больше не боролся. Он принял свою судьбу. Склонив голову, будто уже чувствуя холод лезвия невидимой гильотины, он прошептал: — Да... Я готов... Его готовность была не готовностью к подвигу, а готовностью к казни. Именно тот результат, что и был нам нужен. Он его код взломан, наш эксплойд сработал. Хакер, не отрываясь от монитора, быстрыми и точными движениями пальцев стучал по клавиатуре. Он методично зачищал, подменял и фальсифицировал цифровые данные, выстраивая безупречную легенду для Петра. Каждый клик был кирпичиком в стене, которая должна была навсегда похоронить правду. Блейк тем временем продолжал молча сидеть на полу. Его взгляд стал стеклянным, устремлённым в одну точку пустоты. Он больше не плакал и не дрожал — он просто ждал. Ждал своего неминуемого и уже предрешённого конца, отрешившись от реальности. Прошло около часа. Тишину в стеклянном боксе нарушил лёгкий щелчок — Эрик откинулся на спинку кресла, завершив работу. — Сейчас буду связываться с Майлзом. Он всё доложит Петру, — его голос прозвучал холодно и деловито, будто он сообщал о завершении рядовой задачи. — Скрепи его ремнями на том стуле. Чтобы был показан товар лицом. Я молча кивнула и подошла к Блейку. Он позволил вести себя, как безвольную куклу, совершенно не сопротивляясь. Я усадила его на тот самый стул в центре камеры — массивный, с железными креплениями, тот самый, на котором обычно допрашивали и пытали захваченных агентов. Пристегнув его руки и туловище жёсткими ремнями, я отступила. — Готово. Эрик, не глядя на нас, отключил глушилки связи и поднёс телефон к уху. Раздались короткие гудки. — Да. Мы отыскали следы и подтверждения. Крот найден. Ликвидировать? — его тон был абсолютно ровным, лишённым каких-либо эмоций, чистый отчёт. Он сделал паузу, выслушивая указания с того конца провода. — В лаборатории, в камере... Принято. Связь прервалась. Эрик медленно поднялся, потянулся, расслабленно расправив плечи, и сделал несколько шагов к пристёгнутому Блейку. Тот сидел, бессильно свесив голову на грудь, не реагируя на окружающее, словно его сознание уже покинуло это место. — Здесь везде моя прослушка, — тихо, но невероятно чётко произнёс Эрик, наклоняясь так, чтобы слова точно достигли ушей айтишника. — Если ты что-то скажешь на допросе, я непременно всё услышу. Это была не просьба и не просьба-предупреждение. Это был холодный, железный факт, последняя грань ультиматума. Произнеся это, Эрик мгновенно потерял к нему всякий интерес, будто выключил ненужную программу. — Уходим? — спросила я, ощущая, как напряжение последних часов начинает медленно спадать. — Да, — коротко отрезал он, бросая взгляд на часы. Он начал быстро и аккуратно упаковывать свой ноутбук в чёрную тактическую сумку. — Дело четырёх часов. Неплохой результат. В его голосе прозвучала не улыбка, а скорее холодное, профессиональное удовлетворение от эффективно выполненной работы. Мы вышли из бокса, стены которого за эти часы пропахли кровью, потом и страхом. Я бросила последний взгляд на мужчину, сидящего за стеклом, который даже не посмотрел нам в след.