Доппельгангер

Когда мы припарковались у нашего дома, двигатель ещё тихо потрескивал, остывая после поездки. Я сидела, глядя на знакомый подъезд, и вдруг в голову пришёл вопрос, который раньше как-то не возникал — слишком много было других, более острых. — Фамилия. У тебя же сейчас не твоя настоящая... — начала я, но Эрик перебил меня, даже не дав договорить. — Формальность, — его голос звучал ровно, буднично. — Я сменю документы потом, как будет время. Главное, что тебе известно, кто я. Я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается в груди. — Да. — Я посмотрела на него, и усмешка тронула мои губы. — А ведь изначально имя мне своё говорить не хотел, Крыса. Он не ответил. Просто сидел и смотрел на меня — тем самым взглядом, от которого у меня всегда перехватывало дыхание. Сканировал, изучал, будто видел впервые. И почти на секунду его взгляд задержался на моих губах. Я сглотнула. В машине стало вдруг тесно и жарко. Я уже потянулась к ручке двери, чтобы выйти, но он вдруг притянул меня к себе. Резко. Властно. Так, как умел только он. Его губы накрыли мои — жадно, требовательно, без предупреждения. Я ответила, углубляя поцелуй, вплетая пальцы в его волосы, притягивая ближе. Воздуха не хватало, но нам обоим было плевать. Я не заметила, как перелезла через сиденье и оказалась у него на коленях в этом тесном, замкнутом пространстве. Его руки сжали мою талию, прижимая к себе — крепко, до боли, до хруста в костях. Во мне проснулось что-то древнее, животное. Я потянулась к его шее, впилась зубами в кожу — не больно, но ощутимо, оставляя след, метку, заявляя права. Он лишь громко выдохнул — и этот звук, полный сдерживаемой страсти, ударил мне прямо в голову. Я резко замерла. — Чёрт, извини. — Я отпрянула, чувствуя, как щёки заливает краской. — Нам же завтра... Там приём, люди, а я тебе всю шею... Он не дал мне договорить. Приложил палец к моим губам, заставляя замолчать. — «Крысиным ядом» заживлю, — прошептал он с той самой долей иронии, от которой у меня всегда подкашивались колени. — Не проблема. Я уже открыла рот, чтобы рассмеяться, но краем глаза уловила движение. Тень за окном. Я резко повернула голову. Прямо за стеклом, в полумраке двора, стоял ОН. Чёрная маска, мантия, капюшон, скрывающий лицо. Тёмные волосы с белой прядью выбивались из-под ткани. Он смотрел на нас — неподвижно, как статуя. Сердце пропустило удар. Я отскочила на своё сиденье, даже не помня, как это сделала. Эрик мгновенно открыл дверь и выскочил наружу. Фигура дрогнула, развернулась и бросилась бежать. Я не теряла ни секунды. Вылетела из машины и рванула следом. Мы бежали через двор, к соседнему дому. Он двигался быстро, но как-то странно — не панически, а уверенно, словно знал, куда бежит. Нырнул в подъезд, и дверь с грохотом захлопнулась за ним. Когда мы подбежали, домофон был заперт. Эрик, не тратя времени, достал из кармана какой-то магнит — я даже не успела удивиться, как дверь щёлкнула и открылась. Мы ворвались внутрь. Подъезд встретил нас запахом сырости, краски и кошачьей мочи. Гулко хлопали двери где-то на верхних этажах. Мы замерли, прислушиваясь. Тишина. Только наши собственные тяжёлые выдохи эхом разносились по лестничной клетке. Эрик посмотрел вверх, сквозь пролёт, но там никого не было. Пусто. Я стояла, пытаясь отдышаться, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он снова исчез. Как сквозь землю провалился. Я перевела взгляд на Эрика. Лицо — привычная непроницаемая маска. Ни страха, ни злости, ни удивления. Только лёд. Но короткий, едва уловимый звук — пирсинг, ударившийся о зуб, — выдал напряжение. Он развернулся и направился к выходу. Я за ним. — Какой пиздец... — выдохнула я, когда мы вышли на улицу. Холодный воздух обжёг лёгкие. — Да он конченый какой-то. Следит за нами, дышит в спину, а сделать ничего не делает. — Не имеет значения, — сухо произнёс Эрик, не сбавляя шага. — Если бы хотел что-то сделать нам, уже бы сделал. Он не нападает, не угрожает, не требует. Значит, у него другая цель. — Какая? — спросила я, почти бегом догоняя его. Эрик остановился у подъезда нашего дома и обернулся. На его губах заиграла та самая, едкая усмешка. — Остаётся ждать условий. Деньги, слава, что-то ещё. — Он выдержал паузу. — Обычные человеческие желания. И у такого, как он, они есть. Он сам себя сдаст своими слабостями. А мы этим воспользуемся и сотрём переменную. Я смотрела на него и понимала: он прав. Как всегда. Этот человек в маске играет в какую-то свою игру, но рано или поздно он ошибётся. А мы будем ждать. Мы зашли домой. Тишина в квартире стояла звенящая — после всего, что случилось, каждый шорох казался угрозой. Эрик сразу направился к входной двери, начал осматривать замки — досконально, как следователь на месте преступления. Он провёл пальцами по металлической накладке, изучая каждую царапину, каждый микроскопический дефект. Наклонился, заглянул в замочную скважину, проверил язычок. Я стояла в прихожей, затаив дыхание, боясь пошевелиться. Несколько минут он исследовал дверь с пугающей методичностью. Потом выпрямился. — Ничего, — констатировал он сухо. — Никаких следов взлома. Я выдохнула, но облегчение не пришло. Если замки целы — значит, он либо открыл их каким-то другим способом, либо… либо у него есть ключ. Эта мысль кольнула холодом где-то под рёбрами. Я прошла в комнату. Взгляд упал на клавиатуру, лежащую перед мониторами. На ней, прямо на кнопках, белел маленький клочок бумаги — сложенный вчетверо, будто его специально положили так, чтобы я заметила. Пальцы дрогнули, когда я взяла его. Развернула. «Зайди в чат до 21:00». Всего несколько слов, написанных печатными буквами, без подписи, без намёка на отправителя. Сердце забилось так сильно, что удары отдавались в висках, заглушая все остальные звуки. Я даже не заметила, как Эрик подошёл сзади — просто вдруг почувствовала его дыхание у своего затылка. Он читал вместе со мной. Молча взял бумагу у меня из рук. Его пальцы сжались в кулак — резко, с силой, будто он душил эту записку. Костяшки побелели. На лице не дрогнула ни одна мышца — идеальная, ледяная маска. Но я знала: внутри у него сейчас всё кипит. Он сел за компьютер, не сказав ни слова. Мониторы ожили, засветились холодным синим светом. Его пальцы снова забегали по клавиатуре — быстро, почти агрессивно. На экране появился знакомый интерфейс секретного чата. Тот самый, в котором они переписывались с Эдиком. В непрочитанных висело одно сообщение. Эрик открыл его. Ratcatcher: Хочешь знать, что мне нужно? Я невольно усмехнулась, хотя внутри всё сжималось от напряжения. — Серьёзно? Крысолов? — вырвалось у меня. Такое прозвище мог придумать только человек с больным чувством юмора. Эрик не ответил. Его пальцы уже набирали ответ: Rat: Говори. Ответ пришёл мгновенно, будто собеседник сидел по ту сторону экрана и ждал. Ratcatcher: Агент Эдик. Убей его. У меня перехватило дыхание. Эрик оставался невозмутимым, лишь желваки на скулах чуть заметно напряглись. Он напечатал новый вопрос: Rat: Что будет, если я этого НЕ сделаю? Пауза. Несколько секунд, которые растянулись в вечность. А затем: Ratcatcher: Тогда я сам его убью. Не путайся у меня под ногами. Эрик не стал отвечать. На втором мониторе уже открылось окно с кодами, скриптами. Его пальцы взлетели над клавиатурой и обрушились на неё с бешеной скоростью. Строки кода побежали по экрану — быстрее, чем я успевала следить. Чат на втором мониторе начал меняться: сообщения одно за другим исчезали, стирались, словно их никогда не существовало. Но Эрик не останавливался — он наносил удары, пытался пробить защиту, найти след, зацепиться хоть за что-то. Несколько долгих минут. Наконец он откинулся на спинку кресла. Выдохнул — почти незаметно. — Использует хороший обход, — усмехнулся он, и в этой усмешке было странное одобрение. — Умно. По горячим следам не вычислить. Не дурак. — Крысолов... — выдохнула я, и это слово вдруг обрело новый, зловещий смысл. — Разве не Эдик его так назвал тогда, в том заброшенном зале? — Я заметил, — отрезал Эрик. Он повернулся ко мне, и в его глазах сверкнул расчёт. — Он следит за нами. И, скорее всего, за ним. Но моя теория была верна — ему нужен Эдик. — Как думаешь, кто это может быть? — спросила я, хотя понимала, что ответа у нас нет. Эрик помолчал, собираясь с мыслями. Потом заговорил — ровно, спокойно, словно излагал результаты анализа: — На него сейчас охота как на крота. Подумай, кому это надо. Награда, признание у Геннадьевича, место под солнцем. — Он сделал паузу. — Типичное желание нуля. А судя по навыкам, Эдик для него — конкуренция в «Ведомстве». Решил стать номер один. — И что с ним будем делать, раз знаем мотив? — спросила я, присаживаясь на край кровати. В голове уже прокручивались варианты — от слежки до ликвидации. Этот Крысолов начинал серьёзно мешать. Эрик стоял у окна, глядя на ночной город. В отражении стекла я видела его лицо — спокойное, сосредоточенное. Он повернулся ко мне, и в его глазах блеснул тот самый расчёт, который я научилась читать как открытую книгу. — Действуем согласно плану, — отрезал он, и в его голосе не было ни тени сомнения. — Сдаём Соколова. Это обелит репутацию Эдика, он перестанет быть в розыске. Проблема уйдёт сама собой, когда наш Крысолов увидит, что награды ему не видать. Мотивация отпадёт. Я усмехнулась, чувствуя, как напряжение немного отпускает. — Точно. — Я покачала головой. — Такие навыки, а такая простая цель. Смех, да и только. — Я помолчала, обдумывая следующую мысль. — Только откуда у него эти технологии, вопрос остаётся открытым. Оружие с кислотой, вакцина от «Крысиного яда»… Это не просто полевой агент, это кто-то с доступом к серьёзным разработкам. Эрик едко усмехнулся, доставая трубку. Его пальцы привычно набивали табак. — Возможно, он связан с Соколовым, — произнёс он, раскуривая. Первая струйка дыма поползла к потолку. — Украл у него наработки. Всё просто. Решил удивить нас показухой. Как и тот трюк с вакциной, которую он тебе ввёл. Я кивнула, но вдруг мой взгляд упал в угол комнаты. Там, на стыке стен, почти незаметная, висела одна из скрытых камер. Красный огонёк на её корпусе мерцал, как глаз невидимого наблюдателя. У меня по спине пробежал холодок. — А что, если он нас смотрит и слушает? — вырвалось у меня. Голос прозвучал тише, чем я ожидала. — Прямо сейчас? Эрик проследил за моим взглядом. На его лице не дрогнул ни один мускул — только уголок губ дёрнулся в той самой, ледяной усмешке, которая означала, что он уже просчитал этот вариант на несколько ходов вперёд. Он медленно, с театральной грацией, повернулся к камере. Поднял руку и помахал — коротко, почти издевательски. — Если он такой гений, то даже убрав камеры, он будет следить, — произнёс он спокойно, буднично. — Например, через компьютер. Или телефон. — Он сделал паузу, затянулся и выпустил дым прямо в объектив. — В отличие от него, мне нечего скрывать. Как и тебе. Он повернулся ко мне, и я увидела в его глазах холодный вызов. — Могу пожелать ему лишь одного, — добавил он с едкой иронией, — не сдохнуть со скуки, наблюдая за нами. Я не сдержала улыбки. В этой ситуации, когда за нами следил неизвестный враг с непонятными мотивами и опасными технологиями, Эрик оставался собой — невозмутимым, расчётливым и бесконечно уверенным в своей правоте. — Пошли спать, — сказала я, поднимаясь. — Завтра тяжёлый день. Он кивнул, но ещё с минуту стоял у окна, глядя в ночь. И я знала: он не просто смотрит на город. Он просчитывает следующий ход. --- Утром я проснулась от его касаний. Не от грубого толчка, не от звука — от поцелуя. Его губы уже были на моих, когда сознание только начало всплывать из глубины сна. Он впивался в меня жадно, собственнически, как всегда, но в этом было что-то другое — может быть, предвкушение. Я открыла глаза. Он был прямо надо мной — чёрные волосы рассыпались по плечам, глаза в полумраке спальни казались почти изумрудными. Увидев, что я очнулась, он отпрянул. Резко, будто его застали за чем-то постыдным. — Не забывай, какой сегодня день, — произнёс он, отстраняясь и поправляя пиджак. Сегодня. Наша женитьба. Я села на кровати, пытаясь прийти в себя. Он и это просчитал — даже момент пробуждения. Хотя, может быть, просто не мог больше ждать. Эрик уже стоял у зеркала в полной готовности. Снова чёрный костюм — идеально сидящий, подчёркивающий каждую линию его худощавой фигуры. Единственным ярким акцентом был зелёный галстук. Цвет его глаз. — У меня одежда есть, а у тебя, как погляжу, — нету, — он обернулся ко мне, и на губах заиграла та самая, тёмная ирония. — Поэтому собирайся. Выбери себе что-нибудь. Если, конечно, не хочешь идти в том костюме. Я поморщилась. Тот дурацкий офисный костюм, в котором я пережила все эти кошмары. Его бы по-хорошему сжечь вместе с воспоминаниями. Я встала, накинула халат и подошла к нему. Он уже собрался, безупречный, как всегда. Чёрные волосы гладкой волной спадали на плечи, обрамляя бледное лицо с острыми скулами. И вдруг меня осенило. — Слушай, — протянула я, разглядывая его. — Подойди-ка сюда. Он не спросил зачем. Просто подошёл и встал напротив, глядя на меня с привычным аналитическим интересом. Его зелёные глаза сканировали моё лицо, пытаясь просчитать, что я задумала. — Сядь на кровать, — попросила я. — Иначе мне неудобно будет. На его губах расползлась едкая усмешка. Он сел — нарочито медленно, словно дразня, оттягивая момент. Кровать прогнулась под его весом, матрас чуть просел. Я подошла ближе, взяла в руки пряди его волос, падающие на лоб. Он не дёрнулся, не отстранился — только продолжал смотреть на меня с тем самым холодным любопытством, с которым изучал новые образцы в лаборатории. Пальцы сами начали плести косичку. Тонкую, аккуратную, захватывая только передние пряди. Я боялась, что он меня остановит, скажет, что это не для него, что это глупо и по-детски. Но он молчал. Позволял. Я закончила с одной стороны и взялась за другую. В комнате стояла тишина, нарушаемая только моим дыханием и лёгким шорохом волос. Эрик сидел неподвижно, глядя мне прямо в глаза. В его взгляде не было привычного льда — только тот самый интерес, который он не мог скрыть даже за своей вечной маской. Когда я закончила и отошла, чтобы оценить результат, он медленно поднял руку и провёл пальцами по заплетённым прядям. Словно видел свои волосы впервые. Словно это был не он. — Нетипично, — произнёс он после долгой паузы. В его голосе слышалось что-то среднее между удивлением и одобрением. — Но, на удивление… мне подходит. Я улыбнулась от того, как было непривычно его видеть таким, но в этот день, мы оба можем себе позволить хотябы не на долго расслабиться. --- Я выбрала магазин прямо в дороге. Просто ткнула пальцем в первое попавшееся здание, когда мы проезжали мимо торгового центра. Мне совсем не хотелось ехать в какой-нибудь дурацкий свадебный бутик, мерить пышные платья, крутиться перед зеркалом в фате. Это было не про нас. Не про меня. Я просто хотела новый костюм — удобный, красивый, такой, какой я сама выберу. Эрик достал из бардачка чёрную карту и протянул мне, даже не взглянув. Будто это была самая обычная вещь в мире. — Я подожду в машине, — произнёс он ровно. Я усмехнулась, сжимая пластик в руке. Карта была тяжёлой, настоящей — не те дурацкие лимитки, которые мне приходилось видеть раньше. — Не переживай, я не долго. Он повернул голову и посмотрел на меня. В его глазах — тот самый холодный, изучающий взгляд, но сейчас в нём было что-то ещё. Что-то, чему я не могла подобрать названия. — Я готов ждать столько, сколько нужно, — проговорил он тихо. — Сейчас торопиться не надо. Я вышла из машины и направилась к стеклянным дверям магазина. Сердце почему-то колотилось быстрее обычного — глупо, вроде бы просто шоппинг, а ощущение, будто иду на задание. Внутри играла тихая музыка, пахло кофе и новой тканью. Я прошла мимо вешалок с платьями, даже не взглянув на них. Мне нужно было что-то своё. Нашла отдел с костюмами и долго выбирать не пришлось. В примерочной я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Чёрные брюки, идеально сидящие по фигуре. Коричневая рубашка — мягкая, тёплая, почти такого же оттенка, как кофе, который варил Эрик. И пиджак в тон, чуть свободный, но подчёркивающий плечи. Я улыбнулась своему отражению. Просто захотелось. Такая мелочь, такая обычная вещь — купить одежду, которая нравится. Но для меня это было чем-то невероятным. Раньше я даже мечтать не могла о таком. Не то что мечтать — подумать бы не посмела. Я вышла из примерочной, не снимая обновки, расплатилась на кассе и направилась к выходу. Карта скользнула обратно в карман, пакет с моими старыми вещами болтался в руке. Когда я вышла из магазина, у машины уже стоял мотоцикл. Чёрный, с хромированными деталями, отражающими солнце. Рядом с ним, прислонившись к сиденью, стоял Эдик в своём обычном прикиде — потёртая куртка, джинсы, дурацкие зелёные волосы, выбивающиеся из-под шлема. Он о чём-то разговаривал с Эриком через приоткрытое окно машины. Заметив меня, агент расплылся в тёплой улыбке и помахал рукой, как ребёнок. Я подошла ближе, чувствуя, как на губах сама собой появляется улыбка. — И что обсуждаете? — спросила я, останавливаясь рядом. Эдик хитро прищурился, поправил очки. — Переменные, — отозвался он шутливо. Я фыркнула. — Чую, мне вы не скажете. Но ладно. — Ты обо всём узнаешь потом, — пообещал агент и открыл передо мной дверь машины. — Прошу. Я скользнула на сиденье. Эрик проводил меня взглядом — медленно, от макушки до самых ног, сканируя каждую деталь. Его глаза чуть задержались на пиджаке, на рубашке, на том, как сидят брюки. — А тебе и не нужно долго выбирать, — заметил он. В его голосе слышалось что-то похожее на одобрение. Или даже гордость. Снаружи Эдик постучал по капоту, надевая шлем. Сквозь стекло я видела, как он усмехается. — Езжайте, я за вами! — крикнул он, запрыгивая на мотоцикл. — Хватит медлить! Двигатель взревел, и он лихо развернулся, выезжая на дорогу. Мы тронулись следом. Я ещё не знала, что именно приготовил для меня Эрик, какие сюрпризы спрятаны в его просчитанном до миллиметра плане. Я покосилась на зеркало заднего вида, где маячил силуэт мотоцикла. Эдик нёсся за нами, как верный пёс, и от этого на душе становилось тепло. --- Перед нами выросло здание дворца бракосочетания — старинное, с колоннами и лепниной, оно казалось приветом из другого мира, где ещё верили в сказки. Мы припарковались, и я прикрыла глаза, глубоко выдохнув. Руки дрожали. Не от адреналина, не от страха — от чистого, почти детского волнения, которого я никогда раньше не испытывала. — Ты готова? — голос Эрика прозвучал тихо, но в нём не было привычной ледяной отстранённости. Я открыла глаза и уверенно кивнула. Эдик уже припарковал мотоцикл и скрылся за дверями. Я потянулась к ручке, но Эрик жестом остановил меня. Вышел первым, обошёл машину и открыл дверь с моей стороны. Подал руку, помогая выбраться, и сразу сжал мою ладонь — крепко, собственнически, словно боялся, что я исчезну. На его лице — непроницаемая маска. Но теперь я знала его достаточно, чтобы чувствовать, что за ней. Пальцы сжимали мою руку чуть сильнее обычного, дыхание было слишком контролируемым. Мы вошли. Внутри пахло старой мебелью, лаком и пылью. Шли по длинным коридорам, эхо шагов разносилось под высокими потолками. Эрик толкнул массивные деревянные двери. Зал оказался небольшим, но светлым. Высокие окна заливали пространство мягким солнечным светом. Алтарь в центре, украшенный живыми цветами. Пустые ряды кресел — и только два человека на них. Эдик обернулся к нам, и на его лице расцвела тёплая улыбка. Рядом с ним, неловко поправляя мешковатый пиджак, сидел Альберт. Винтажный костюм сидел на нём непривычно, но в глазах за линзами очков светилась тихая радость. Увидев нас, лаборант поднялся и направился к алтарю. Мы шли между пустыми рядами, мои каблуки цокали по паркету. Остановились. Альберт встал напротив, поправил очки, достал из кармана листок. Развернул, посмотрел — и усмехнулся. Аккуратно сложил и убрал обратно. — Я пытался написать речь, — признался он. — Получилось три страницы научных терминов и ни одного слова о главном. Поэтому буду говорить как есть. Его взгляд упал на Эрика. — Я помню день, когда ты появился в лаборатории. Ты был похож на человека, который забыл, зачем живёт. Искал ответы в пробирках, в коде, в расчётах. И не находил. Потом на меня. — А ты появилась позже. Сломленная, но живая. С такой яростью внутри, что, казалось, она сожжёт тебя. Вы были оба — ходячие катастрофы. Он улыбнулся. — А потом случилось чудо. Вы нашли друг друга. И катастрофы превратились… ну, не в порядок, конечно. С вами двоими порядок вообще невозможен. Но во что-то большее. Ради чего стоит жить. Его голос дрогнул, но он справился. — Я учёный. Я не верю в чудеса. Но то, что вы живы и стоите здесь сегодня — чудо. Чистой воды. Он кивнул Эдику, и тот шагнул вперёд с небольшой шкатулкой из тёмного дерева. Внутри лежали два кольца из белого металла, тонкой работы — переплетённая колючая проволока с чёрными камнями в центре. Эрик взял моё кольцо. Его пальцы, взламывавшие коды и смешивавшие яды, бережно надели его мне на палец. Металл оказался тёплым. Я взяла его кольцо, надела ему — оно село идеально. — А теперь слово невесты, — объявил Альберт. Я набрала воздуха. — Честно, я не знаю, что сказать, — голос дрогнул. — Вспоминая нашу первую встречу… я испытала только ненависть. Не буду лгать. Я проклинала Диего и начальство за то, что дали мне в напарники этого высокомерного человека. Я посмотрела на Эрика. — Но потом всё изменилось. Ты стал мне всем. У меня не было ничего, и я бы не поверила, что обрету с тобой… В общем, я люблю тебя, Эрик Граймс. — А теперь слово жениху, — кивнул Альберт. Эрик молчал. Смотрел на меня, на Эдика, на Альберта. Я начала волноваться. — Знаешь, — наконец начал он. — Я не умею говорить красиво. Я не поэт. Но я и сам не могу поверить, что я здесь. Я продумывал ходы и события наперёд, но никогда бы не подумал, что такое случится в моей жизни. Пауза. — Я видел в тебе переменную. Просто NPS этой системы. Но потом понял: ты не была нулём. Ты была константой. Неогранённый алмаз, который не знал о своей ценности. Я затаила дыхание. — Я разглядел в тебе настоящее совершенство. Ценный образец и условие для существования моей системы. Ты… спасла меня, когда я сам почти стал нулём. Я и был им всё это время. Голос дрогнул. — Ты инвариант, Максим. Я улыбнулась сквозь слёзы. — Это самое лучшее признание. — Подожди, — он усмехнулся, обвёл взглядом присутствующих и остановился на мне. — Я переведу. Я люблю тебя. И это не баг, а фича. — Что же, объявляю вас мужем и женой, — Альберт кивнул нам с непривычной для него торжественностью, и в его глазах за толстыми стёклами очков блеснули слёзы, которые он тщетно пытался скрыть. Я даже моргнуть не успела. Эрик уже оказался рядом — одно движение, стремительное, как атака. Его губы накрыли мои, и это был тот самый захват, который я знала так хорошо. Яростный, почти жадный, собственнический. Словно все эти часы, пока длилась церемония, пока мы обменивались словами, пока слушали речи, — он сдерживался из последних сил. А теперь сорвал предохранители. Я ответила. Вцепилась в его плечи, притянула ближе, забыв, где мы, кто вокруг, что за стенами этого зала нас ждёт война. Было плевать. Абсолютно. Главное — здесь и сейчас. Главное — теперь мы по-настоящему вместе. Где-то на периферии я слышала сдавленный смешок Эдика и деликатное покашливание Альберта, но это не имело значения. Мир сузился до его губ, его рук, его дыхания. --- Весь день прошёл для нас словно в тумане. Мы вышли из дворца, и я всё ещё чувствовала тяжесть кольца на пальце — холодного, чёрного, с переплетением колючей проволоки. Оно казалось продолжением меня, таким же естественным, как шрамы на душе. Эрик молча взял меня за руку, и мы направились к машине. Сзади тарахтел мотоцикл Эдика, где-то рядом семенил Альберт, пытаясь успеть за нашим быстрым шагом в своём мешковатом винтажном пиджаке. — Куда теперь? — спросил Эдик, когда мы остановились у машин. Эрик посмотрел на меня. В его взгляде — вопрос, хотя он уже знал ответ. — В «Сударь», — улыбнулась я. — Куда же ещё? Эрик кивнул, и мы тронулись. --- Кафе встретило нас привычным уютом, запахом дерева и выпечки. Тот самый «Сударь», где когда-то состоялась наша первая встреча, полная взаимной неприязни и холодных насмешек. Сейчас всё было иначе. Мы заняли большой стол в углу — Эрик и я рядом, напротив Эдик и Альберт. Официантка, молодая девушка с любопытными глазами, то и дело поглядывала на нашу странную компанию: хакер в чёрном костюме с зелёным галстуком и заплетёнными косичками, девушка в новом костюме с чёрным кольцом на пальце, зелёноволосый парень в потёртой куртке и пожилой лаборант в нелепом винтажном пиджаке. Но нам было плевать. — За молодых! — провозгласил Эдик, поднимая рюмку с чем-то крепким. — За то, чтобы вы не отравили друг друга в первую брачную ночь, — хмыкнул Альберт, и мы все рассмеялись — непривычно, по-человечески. Эрик сидел рядом, и я чувствовала его плечо, прижатое к моему. Он не пил, зато курил одну трубку за другой, выпуская ровные кольца дыма к потолку. Но в его глазах не было привычного расчёта. Только покой. — А помнишь, Крыса, как ты меня впервые взломал? — Эдик уже захмелел, щёки раскраснелись, зелёные волосы растрепались. — Я тогда думал — ну всё, попался гений. А оказалось — брат. — Ты сам был не лучше, — парировал Эрик, но в его голосе не было обычной колкости. Мы смеялись, ели, пили, спорили о пустяках. На один день мы забыли, что за нами стоит угроза, что Крысолов где-то рядом, что Снежана жаждет нашей крови. Нам было плевать. Ничто не могло помешать этому маленькому, хрупкому, такому человеческому счастью. Эдик рассказывал байки из жизни агента «Ведомства», Альберт вспоминал свои научные курьёзы, Эрик изредка вставлял язвительные замечания, от которых мы покатывались со смеху. А я просто сидела и впитывала каждое мгновение. Когда вечер подошёл к концу, мы вышли на улицу. Город уже зажёг огни, воздух был прохладным и свежим. Эдик обнял меня, потом Эрика — крепко, по-братски. Альберт пожал нам руки и пожелал спокойной ночи. — Спасибо, что были с нами, — сказала я, и в моём голосе дрогнули слёзы. — Куда мы денемся, — улыбнулся Эдик, надевая шлем. — Завтра снова в бой. А сегодня — отдыхайте. Мотоцикл взревел и скрылся за поворотом. Альберт поймал такси и уехал. Мы остались вдвоём. Эрик обнял меня, прижал к себе, и я чувствовала, как бьётся его сердце — ровно, спокойно. — Ну что, Максим Граймс, — прошептал он мне в волосы с той самой тёмной иронией. — Домой? — Домой, — кивнула я. Мы сели в машину и поехали в нашу крепость. Нашу квартиру. Наш дом. Нашу жизнь. На один день мы были просто счастливы. И это стоило всего. --- Утром меня вырвал из сна телефонный звонок. Резкий, настойчивый, он ворвался в тишину спальни, разбивая остатки сна в осколки. Я ещё не открыла глаза, но уже знала — ничем хорошим это не кончится. Слишком хорошо было вчера. Слишком спокойно. Вселенная не прощает таких передышек. Я протянула руку к тумбочке, нащупывая телефон. Эрика рядом не было — только смятая подушка хранила тепло его тела. Из кухни доносился привычный звук кофемашины. Он уже встал. Конечно. На экране высветился незнакомый номер. Без имени, без идентификации — просто цифры. — Алло, — мой голос прозвучал хрипло со сна. В трубке — тишина. Та самая, тягучая, которая бывает, когда кто-то слушает, но не говорит. Я ждала секунду, другую. Ничего. И вдруг — дыхание. Тяжёлое, сдавленное, словно человек сдерживает себя из последних сил. У меня внутри всё взвилось. Хватит. Хватит этих игр, этих намёков, этой психологической войны. — Блять, если вы пытаетесь на меня как-то психологически давить этими тупыми звонками, то это не работает! — выплюнула я в трубку, не сдерживая ярости. — Мне плевать! Тишина. Ни слова в ответ. Только дыхание — и через секунду короткие гудки. Сбросил. Я бессильно рухнула обратно на подушку, глядя в потолок. Руки дрожали — то ли от злости, то ли от напряжения. Чёртов Крысолов. Чёртова Снежана. Чёртовы игры, которым нет конца. — Если ещё раз позвонит, можно по звонку определить, откуда он идёт. Голос Эрика раздался от двери. Я повернула голову. Он стоял в проёме, опираясь плечом о косяк, с чашкой своего мерзкого кофе в руке. Лицо — привычная непроницаемая маска, но в глазах уже зажёгся тот самый холодный расчёт, с которым он просчитывал врагов. Я выдохнула. Рядом с ним даже угроза становилась просто задачкой, которую нужно решить. — Думаешь, позвонит ещё? — спросила я. — Если ему нужно, чтобы мы знали — да. — Эрик сделал глоток кофе. — Такие, как он, любят играть. Это не угроза, это… приглашение к партии. Я села на кровати, запустила пальцы в волосы. Наше маленькое счастье продлилось ровно одну ночь. Утро вернуло нас в реальность. — Кофе будешь? — спросил Эрик, и в его голосе мелькнула та самая тёмная ирония, от которой у меня всегда теплело на душе. — Только не твой, — фыркнула я, поднимаясь. — Этот яд я ещё не готова пить. Он усмехнулся, и мы пошли на кухню — вдвоём, в новый день, с новой угрозой. И с кольцами на пальцах, которые напоминали: что бы ни случилось, мы теперь вместе. Навсегда. Только я успела сесть за стол и сделать глоток своего нормального, человеческого кофе, как телефон снова зазвонил. Эрик, стоявший у плиты со своей чашкой, резко поставил её на столешницу и быстрым шагом направился в комнату. Я рванула за ним. Внутри всё кипело: сейчас мы вычислим этого ублюдка, чего бы это ни стоило. Он схватил трубку, взглянул на экран и поставил на громкую связь. — Эрик, ты где? Я тебя заждался уже! — из динамика донёсся голос Эдика. Я выдохнула. Свои. Всего лишь Эдик. — Это шутка? — голос Эрика звучал сухо, холодно, с нотками раздражения. — Я просил тебя не звонить именно сюда. Только в чате. — Так ты мне сам звонил! — в голосе агента послышалось недоумение. — Номера скрыты были. Я-то откуда знал? Ты где? — Я тебе не звонил, — отрезал Эрик. — Это первое. А второе — где ты сам? — На заброшенном складе вашем, — ответил Эдик, и теперь в его голосе явственно звучало беспокойство. — Ты сам меня позвал. Позвонил среди ночи, сказал, что нужно встретиться. — Он сделал паузу и добавил с ноткой сомнения: — Или ты бутылку домой прихватил и нажрался, что не помнишь ни черта? — Он был со мной, — вмешалась я, подходя ближе к телефону, чтобы голос был слышнее. — И мы точно тебе не звонили. — Уходи оттуда, — голос Эрика стал ледяным, приказным. — Я не мог тебе звонить. Это ловушка. — Блять… — протянул Эдик, и я услышала, как он уже двигается, судя по звукам, запрыгивает на мотоцикл. — Всё, я уезжаю. Но он звучал так убедительно… Я бы просто так не приехал, я не дурак. — Потом разберёмся, — оборвал его Эрик. — Выбирайся оттуда. Он сбросил вызов и на секунду замер, глядя на погасший экран. В комнате повисла тишина, нарушаемая только нашим дыханием. Эрик медленно развернулся от того места, где только что держал телефон, и направился к компьютеру. В его движениях не было суеты — только холодная, просчитанная решимость. Экраны засветились один за другим, заливая комнату привычным синим светом. Пальцы уже летали по клавиатуре. Он открыл чат с Эдиком и быстро набрал: Rat: Если ты выбрался, то нужно встретиться сегодня. Это не ждёт. Отправил и сразу свернул окно. На соседнем мониторе уже разворачивались карты — спутниковые снимки, схемы, слои с пометками. — Что такое? — я подошла ближе, вглядываясь в экран. — Склад «Ледокола», — констатировал он, увеличивая изображение. — Там нет камер. Даже по периметру они отсутствуют. Он выбрал идеальное место, чтобы скрываться. Я сглотнула. Этот Крысолов действительно знал, что делал. Пустой, никем не контролируемый объект — лучшее прикрытие для засады или тайной встречи. — Надо заканчивать с этим, — выдохнула я, чувствуя, как внутри закипает злость. — И чем раньше — тем лучше. Он уже приступил к охоте. — Нужно узнать, где именно лаборатория Соколова в этом здании, — произнёс Эрик, открывая схему той самой заброшенной лаборатории «Ведомства». Он водил курсором по этажам, подсвечивая разные сектора. — Мы не везде были. Это очевидно. Что-то осмотрели мельком. Нужно ещё раз всё прочистить, досконально. Он усмехнулся — той самой, едкой усмешкой, которая означала, что план уже созревает. — Возможно, там и живые улики есть. Живые улики. Дети, простые люди, которых Соколов использовал для своих чудовищных экспериментов. Люди, которых мы могли бы спасти. На экране всплыло уведомление. Чат. Ed: Ушёл. Где встретимся и во сколько? Эрик быстро, не раздумывая, напечатал ответ: Rat: У той лаборатории. Через полчаса. Отправил и выключил компьютер. Резко, без лишних движений. — Собирайся, — бросил он, уже направляясь в прихожую. Я кивнула. Снова сборы, снова дорога, снова встреча с опасностью. Но выбора не было. Нужно было покончить с этим раз и навсегда. --- Мы доехали достаточно быстро. Эрик вёл машину молча, сосредоточенно, и я видела, как его пальцы чуть сильнее сжимают руль на поворотах. Эдик встретил нас сразу у машины — стоял, прислонившись к мотоциклу, и при виде нас покачал головой. Под глазами залегли тени, зелёные волосы растрепались — видно, ночка выдалась та ещё. — Вот чертила, — проворчал он, когда мы подошли. — Отдохнуть даже не дал. — Не секрет, что ему нужен ты, — констатировал Эрик, доставая трубку. — Ещё и так хорошо всё подделал, — прошипел Эдик, доставая телефон. — Послушайте. Он нажал на экране, и из динамика полилась запись. Я затаила дыхание. — Это кто? — сонный, чуть хриплый голос Эдика. — Это я, — ответил голос. Идеально похожий на Эрика. Та же интонация, та же сухая, холодная манера говорить. У меня мурашки побежали по коже. — Тебе чего не спится? — спросил Эдик на записи. — Утром нужно встретиться, — продолжал голос Крысолова. — Это срочно. Корректировка плана. — Где встретимся? Во сколько? — Заброшенный склад «Ледокола», под номером 11. В 10 утра. До связи. Короткие гудки. Запись оборвалась. Я стояла, не в силах пошевелиться. Голос, подача, даже паузы — всё было скопировано с пугающей точностью. Я бы и сама купилась на такое. Любой бы купился. — Я по телефону бы не стал звонить, — проговорил Эрик, набивая трубку. Его пальцы двигались привычно, но я заметила, как напряжены его скулы. — А он, судя по всему, использует хороший робот. Для этого и взломал камеры — чтобы выучить, как я разговариваю. — Чертов профи, — гневно произнёс Эдик, поправляя очки. — Как он там себя назвать решил? Крысолов. В его голосе звучала злость, смешанная с уважением к мастерству противника. — Сейчас мы здесь, чтобы оборвать его игру, — голос Эрика прозвучал в утренней тишине, когда он выпустил очередную струйку дыма. — Ищем убежище Соколова, где он проводит свои опыты. В этот раз — каждый угол, каждый кабинет. Тогда мы точно будем знать, где они будут. — Чую, мы тут надолго, в таком случае, — устало выдохнул Эдик, оглядывая мрачный фасад заброшенной лаборатории. — Эта бетонная коробка, так-то, большая. — Мы разделимся, — отрезал Эрик. Его тон не терпел возражений. — У каждого схема здания. Я уже отправил в общий чат. И гарнитура для связи. Я достала из кармана наушник, вставила в ухо. Металл холодно коснулся кожи. — Давайте тогда распределимся, у кого какой этаж, — предложила я, уже мысленно прокладывая маршрут. — Эд, ты будешь на первом. Если Соколов заявится — дашь знак. Я — на втором. Максим — на третьем. — Эрик говорил чётко, будто зачитывал боевое задание. — А потом поменяемся, когда будем в другом крыле. Мы с Эдиком почти синхронно кивнули. Никаких лишних слов — только готовность действовать. --- Как договорились, так и поступили. Мы разбрелись по своим этажам, и вскоre тишина поглотила каждого. Я поднялась на третий. Этот этаж сохранился заметно лучше остальных — меньше разрушений, целые двери, даже кое-где уцелели лампы под потолком. У меня даже мелькнула надежда: может быть, именно здесь мы найдём тайное логово этого урода. Я проверяла каждый шкаф, каждую дверку, каждую щель. Всё, что могло скрывать проход. Здание было огромным, мои шаги гулко разносились по пустым коридорам, отдаваясь эхом от стен. — Эдик, на горизонте чисто? — голос Эрика в наушнике прозвучал неожиданно, но я уже привыкла к этим перекличкам. — Чисто. Всё тихо, пока ничего не нашёл, — отчитался агент. — Максим, что у тебя? — обратился ко мне хакер. — Тоже ничего. Ещё ищу, — ответила я, выглядывая из очередного кабинета. — Принято. Если что-то будет — сообщаем, — сухо произнёс Эрик, и связь снова замолкла. Я продолжила путь. Длинный коридор тянулся вперёд, уходя куда-то в полумрак. Если бы не факты про электричество и тот визит Соколова, я бы решила, что здесь ничего нет. Но здание выглядело как настоящий рай для мародёров — почти целые помещения, небольшие палаты с кроватями, кабинеты с офисной мебелью, какие-то процедурные с неизвестной аппаратурой. Только вот мародёры сюда не совались — слишком хорошо помнили, что здесь творилось. Я бродила по этажу долго. Очень долго. Никто и не обещал, что будет быстро, но тишина начинала давить. Зашла в очередной кабинет, машинально заглянула в шкаф, надеясь увидеть за ним потайную дверь. — Максим, — послышалось из коридора. Голос Эрика. Я выглянула из кабинета, вглядываясь в пустой коридор. — Ты что-то нашёл? — спросила я в никуда. — Да, — ответил он. Голос доносился из-за угла, ударяясь эхом о стены. — Иди сюда. Поможешь. Это была не просьба. Сухой, холодный приказ. Таким тоном он всегда отдавал команды в бою. Он что-то нашёл. Сердце ёкнуло. Я сразу же поспешила на голос, быстрым шагом направляясь к повороту. Когда я приблизилась к концу коридора и выглянула за угол, было уже поздно. Укол в шею. Острый, мгновенный. Глаза моментально поплыли, картинка размазалась, потеряла чёткость. Тело отказало полностью — я почти повалилась на пол, как тряпичная кукла, безвольная, чужая. Но меня подхватили. Сильные руки не дали упасть. Глаза закрылись. Я не поняла, что произошло — только чувствовала, как меня поднимают и куда-то несут. Сознание угасало, но в голове пульсировал один-единственный страх: это был не Эрик.