Доппельгангер

Эрик ничего не ответил. Он молча развернулся и направился в комнату, где стоял компьютер Эдика. Сел за стол, пальцы привычно легли на клавиатуру. — Пароль какой? — спросил он сухо, не оборачиваясь. — Мой ник, — ответил Эдик, подходя и садясь рядом. Я встала у них за спинами, наблюдая за происходящим на экране. Эрик достал из кармана флешку, вставил в разъем. На мониторе развернулся знакомый рабочий стол — точно такой же, как на его домашнем компьютере. Та же систематизация, те же папки, тот же порядок. Пальцы хакера уже летали по клавиатуре с привычной бешеной скоростью. На экране одна за другой открывались вкладки, и вскоре перед нами предстала мозаика из камер — уличные, дворовые, на столбах. Он взламывал их одну за другой, словно собирал пазл. Первая камера — на фонарном столбе прямо напротив дома Эдика. Мы увидели, как девушка выбегает из подъезда и, не оглядываясь, бросается в сторону пустынной улицы. Она бежала зигзагами, как заяц, петляла между домами, явно не зная, куда бежать, просто пытаясь запутать следы. Время от времени она останавливалась, оглядывалась, снова срывалась с места. Мы наблюдали за ней в реальном времени — картинка была зернистой, но узнаваемой. Затем в кадре появилась машина. Чёрный седан подъехал к ней и резко затормозил. Из салона мгновенно выскочил человек. Я узнала мантию — та самая, с капюшоном. Но сейчас он был без неё, без маски. Просто человек в тёмной одежде. — Приближай изображение! — выдохнул Эдик, подавшись вперёд. Эрик попытался приблизить, пальцы забегали по клавишам, но картинка оставалась зернистой, нечёткой. Лица так и не удалось рассмотреть — человек специально опускал голову, не поднимал её в кадр. Но даже по фигуре, по движениям чувствовалась уверенность хищника. Крысолов быстро нагнал девушку. Короткая борьба — и он силой затолкал её в машину. Дверь захлопнулась, и автомобиль тронулся. Эрик тут же переключился на другие камеры, отслеживая маршрут. Мы следили за чёрным седаном, который петлял по пустынным улицам, выезжал на трассу, удалялся от города. И вдруг произошло то, что не поддавалось никаким объяснениям. Машину резко зашатало из стороны в сторону. Словно водитель потерял управление или пытался сбить что-то с траектории. А потом экраны одна за другой начали покрываться помехами. Сначала камера на столбе у дороги — рябь, полосы, шум. Затем следующая — та же картина. Каждая камера, попадавшая в радиус движения автомобиля, выходила из строя, захлёбывалась помехами. Эрик лихорадочно переключался между источниками, пытаясь поймать хоть один чистый сигнал. Но тщетно. Когда помехи наконец прекратились, на дороге не было никого. Машина исчезла. Словно растворилась в воздухе. — Что это была за хрень?! — выдохнул Эдик. В его голосе звучало искреннее потрясение, смешанное с непониманием. Эрик ничего не ответил. Он ещё несколько секунд смотрел на экран, где по-прежнему шёл снег помех, потом медленно откинулся на спинку стула. Встал, молча направился к окну, достал трубку и начал методично набивать её табаком. Каждое движение — выверенное, спокойное, будто ничего не случилось. Эдик приоткрыл рот, хотел что-то сказать, возразить, но передумал. Только смотрел на брата, ожидая хоть какой-то реакции. Первая струйка дыма поползла к потолку. Эрик заговорил — ровно, спокойно, как всегда: — Кто бы он ни был, у него есть то, чего нет ни у нас, ни у «Ведомства». Тишина в комнате стала густой, почти осязаемой. Мы только что видели, как неизвестный враг не просто ушёл от погони — он стёр себя из реальности, используя технологии, о которых мы даже не подозревали. И теперь он увёз девушку, которая так отчаянно просила о помощи. — Это не отменяет первоначального плана, — голос Эрика прозвучал твёрдо, когда он потушил трубку о край подоконника. — Завтра всё случится. Нужно расчистить путь от препятствий, чтобы зациклиться уже на этой угрозе. — Если вообще его как-то можно обезвредить, — выдохнул Эдик. Он сидел на краю кровати, сгорбившись, и в его голосе слышалась непривычная усталость — не физическая, а та, глубокая, что идёт от бессилия. — У него твой вирус, иммунитет от вируса, он как-то умеет исчезать. Я буду обязан об этом доложить руководству. — Ты это сделаешь, когда восстановишь репутацию, — сухо ответил Эрик. Он уже направился в прихожую, и в его походке чувствовалась та самая решимость, которая не оставляла места сомнениям. Мы с Эдиком двинулись за ним. Я уже понимала — нам лучше разойтись сейчас. Завтра тяжёлый день, и каждому нужно переварить случившееся, восстановить силы. — Во сколько завтра? — Эдик остановился в дверях. — Начинаем в обед, — Эрик даже не обернулся, натягивая плащ. — Ваши клерки со склада в это время будут менее внимательны. Обеденный перерыв, расслабленность — идеальный момент. Эдик кивнул, поправил очки. Эрик повернул ручку, и мы молча вышли из квартиры, оставив брата одного в его аскетичной берлоге. --- Приехав домой, я мечтала только об одном — рухнуть на кровать и вырубиться прямо на пороге. Тело гудело, голова раскалывалась, каждый мускул напоминал о себе тупой, ноющей болью. Я уже сделала шаг в сторону спальни, когда Эрик остановил меня, мягко коснувшись плеча. — У тебя кровоточащая рана, — констатировал он. Голос звучал ровно, но я знала этот тон — спорить бесполезно. — Прямо на голове. Нужно промывать. — Сделай это ты, — я даже не пыталась скрыть усталость. — Я ни черта не увижу, где там что. Я направилась в ванную, и он пошёл за мной. В маленьком помещении стало тесно от нас двоих, но это было привычное, почти уютное вторжение. Я свесила голову над раковиной, закрыла глаза. Вода зашумела, и я почувствовала, как его пальцы осторожно, почти хирургически, начали промывать мои волосы. Тёплая вода стекала по затылку, смывая пыль, кровь, усталость. А потом его пальцы коснулись макушки. Я прошипела сквозь зубы — не сдержалась. Боль вспыхнула острая, режущая, будто по открытой ране провели наждачкой. Вот о чём он говорил. Вот почему не пустил меня просто так в кровать. — Терпи, — голос Эрика звучал спокойно, но в нём слышалась та мягкая настойчивость, с которой он всегда заботился, даже если сам этого не осознавал. Он промыл рану, затем аккуратно высушил мои волосы полотенцем. Я уже собралась уходить, чувствуя, как веки слипаются, но он снова остановил меня. — Нет. Нужно продезинфицировать. Я вздохнула, но послушно замерла. Он снова подошёл, и в нос ударил резкий запах антисептика. Я зажмурилась в ожидании. — Сейчас будет больно. — Я знаю, — выдохнула я. Острая вспышка пронзила голову, и я не сдержалась: — Блять! — крик вырвался сам, но продлился всего секунду. Боль ушла так же быстро, как появилась. Я открыла глаза и встретилась с ним взглядом в зеркале. Эрик стоял позади, всё ещё с ваткой в руке, и смотрел на меня с тем самым выражением, которое я не могла расшифровать — каменная маска и под ней пробивалось что-то ещё. — Готово, — сказал он коротко и отошёл, давая мне пройти. Я выдохнула и наконец-то поплелась в спальню. Сзади послышались его шаги — он шёл за мной, чтобы лечь рядом. Чтобы быть рядом. И в этом не нужны были слова. Провал в сон случился мгновенно — тело просто отключилось, не в силах больше сопротивляться усталости. Но облегчения не наступило. Вместо отдыха пришли они. Сначала машина. Та самая, в которой я была, когда парализованная лежала на заднем сиденье. Я снова не могла пошевелиться — ни руки, ни ноги не слушались, только сердце колотилось где-то в горле. Рядом, на соседнем сиденье, сидел Саймон. Его безумная улыбка растягивала рот до ушей, глаза горели красным, прожигая меня насквозь. А спереди, обернувшись ко мне, сидел Эрик. Но не мой Эрик — в чёрной мантии Крысолова, с капюшоном, из-под которого выбивалась белая прядь. Он смотрел на меня тем самым холодным, сканирующим взглядом, но в нём не было ничего от человека, которого я любила. Только пустота и расчёт. А потом картинка сменилась. Я лежу на кровати. В комнате кромешная тьма, но в углу отчётливо видна фигура. Чёрная мантия, капюшон. Он стоит неподвижно, и я знаю — он смотрит на меня. Я пытаюсь пошевелиться, закричать, позвать на помощь — но тело не слушается. Ни звука, ни движения. Только бешеный стук сердца, который, кажется, слышен во всей комнате. Фигура отделяется от стены и медленно направляется к кровати. Каждый шаг — вечность. Он подходит, наклоняется, и я вижу, как его руки тянутся к лицу. Медленно, слишком медленно, он снимает капюшон, затем маску. Под ними — Эрик. Но не тот, кого я знаю. С белой прядью в чёрных волосах, с пустыми глазами. — Иди сюда, Максим, — произносит он сухо, тем самым тоном, которым говорил Крысолов, когда заманил меня в ловушку. — Я кое-что нашёл. Те самые слова. Те, что заставили меня пойти на голос, думая, что это он. — Не подходи! — кричу я, и голос наконец-то прорывается. — НЕ ПОДХОДИ! --- Я очнулась. В комнате было темно, за окном — глубокая ночь. Надо мной нависал Эрик. Лицо — привычная непроницаемая маска, но даже в темноте я увидела беспокойство в его глазах. Он смотрел на меня так, будто пытался прочитать мои мысли. — Ты кричала во сне, — констатировал он. Голос ровный, но в нём чувствовалось напряжение. — Он мне снился... — выдохнула я, всё ещё пытаясь отдышаться. — Крысолов. Так реально, словно он был здесь. — Это побочные эффекты наркотика, — сухо ответил Эрик. Он говорил спокойно, но я знала — он уже прокручивает в голове варианты, анализирует, что ещё могло вызвать такие видения. Я закрыла глаза, пытаясь снова провалиться в сон. И почувствовала, как он придвинулся ближе. Его руки обхватили меня, прижали к себе, и он уткнулся лицом в мои волосы — как делал всегда. В его объятиях страх постепенно отпускал. Я снова закрыла глаза, вдыхая знакомый запах табака и бергамота. Утром меня вырвал из сна знакомый звук — дробный, настойчивый стук клавиатуры. Я открыла глаза и увидела Эрика. Он уже сидел за компьютером, в трусах и небрежно накинутой рубашке, которая даже не была застёгнута. В зубах — привычная трубка, дым тонкой струйкой поднимался к потолку. На экранах плясали строки кода, сменяя друг друга с бешеной скоростью. — Что ты делаешь? — спросила я, приподнимаясь на локтях. Голова отозвалась тупой болью — последствия вчерашнего. — Готовлюсь к операции, — произнёс он сквозь зубы, не отрываясь от монитора. — Они хорошую защиту поставили на склад, ничего не скажешь. Но я пробью брешь. Я села на кровати, потянулась, разминая затёкшую шею. Тело ныло, но это была привычная боль после таких дней. — А что делать мне сейчас? — Ты должна написать письмо Петру. От своего имени. — Он на секунду обернулся, встретился со мной взглядом и снова уставился в экран. — Прислать фотографию Снежаны, ту, что прислал Крысолов. Я тебе всё отправил. Сообщи, что цель уничтожена, её тело у тебя в квартире и пусть группа зачистки разбирается. Я кивнула, хотя он этого не видел. Потянулась за телефоном, стоявшим на тумбочке. Голова побаливала — ничего удивительного после вчерашнего удара и той дряни, которой меня накачали. Экран засветился, я нашла сообщение от Эрика с фотографией Снежаны. Открыла контакт главы группировки и начала набирать текст. "Господин Пётр, цель уничтожена. Тело находится в моей квартире по адресу... Прошу направить группу зачистки." Прикрепила фото. Ещё раз посмотрела на него — мёртвая Снежана на моей кровати, белые волосы разметались по подушке, на стене сзади выцарапанное слово «КРЫСА». Ирония судьбы. Палец завис над кнопкой «отправить». Всего одно движение — и эта глава нашей жизни закроется навсегда. Я выдохнула и нажала. Сообщение ушло. Я отложила телефон и посмотрела на Эрика. Он всё так же сидел за компьютером, окружённый дымом и строками кода. Наши взгляды встретились. — С ней покончено, — сказала я, и в голосе прозвучало облегчение. Он едва заметно кивнул — коротко, одобрительно. И снова вернулся к своей войне. А я осталась сидеть на кровати, глядя в окно на начинающийся день. Через пару часов Эрик наконец откинулся на спинку кресла. На экранах застыли камеры наблюдения, схемы склада, разведданные — он взломал их. Сделал то, что никто не мог сделать. Я смотрела на мониторы и видела: операция входила в финальную стадию. Он встал из-за стола, подошёл к шкафу и начал одеваться. Каждое движение — привычное, отточенное, расчётливое. Рубашка, брюки. Я последовала его примеру, заставив головную боль отступить на второй план. Сегодня нельзя быть слабой. — Как только мы узнаем, что оружие наше, — а оно точно наше, — я начну дудос-атаку на «Ведомство», чтобы не медлили, — говорил он, уже выстраивая план, раскладывая всё по полочкам с хирургической точностью. — Они вернут всё. Сегодня же. Я слушала, пытаясь не упустить ни одной детали. — Наша задача — проконтролировать. Я поставлю точку на пустыре, где карьеры, за городом. Они завезут туда весь груз, мы будем наблюдать. — Он сделал паузу, проверяя, усвоила ли я. — В случае, если они решат открыть огонь или устроить провокацию, стреляем на поражение. — Разве только мы там будем? — спросила я, пытаясь представить, как это будет выглядеть. — Если там будет целый отряд, они не поедут, — объяснил он монотонно, будто читал лекцию. — Решат, что это ловушка. Либо возьмут своих цепных псов, которых можно поднять «Реверсом». Но отказаться не имеют права. Это будет фатальной ошибкой. Я выдохнула, чувствуя, как внутри закипает напряжение. — Чёрт, ещё видеть их лицом к лицу… — Это переговоры, Максим, — перебил он, и в его голосе послышалась знакомая сталь. — Они рвут и мечут, пытаются нас ослабить, поэтому можно ожидать подвоха. Пётр уже предупреждён, он согласен с планом. Ждёт доказательств. — А если он узнает, что мы с Эдиком… — начала я, но он резко оборвал: — Не узнает. К нам есть доверие, нас не шерстят. И мы делаем всё скрыто, маловероятно. Он видит наши мотивы. — А Пётр не решит подстраховать нас, если они пустят слюну прикончить нас и забрать всё, даже с угрозой огласки? — Я внутренне переживала, голос чуть дрогнул. Слишком многое стояло на кону. Эрик спокойно начал набивать трубку, не выказывая ни тени сомнения. — Он сказал, что всё под контролем. Раскрывать по переписке или телефону он ничего не станет. Я кивнула. Оставалось только довериться плану. Плану, который Эрик выстроил так же идеально, как и все предыдущие. Эрик снова устроился за компьютером, время неумолимо подбиралось к обеду. В углу экрана мигал чат — Эдик уже отписался, что стоит у склада и ждёт сигнала. Пальцы хакера пробежали по клавиатуре, и на мониторе развернулось изображение с камеры наблюдения у входа. Я придвинулась ближе, вглядываясь. Эдик действительно был там, но узнать его стало почти невозможно. Светлый парик скрывал зелёные волосы, низко надвинутая бейсболка добавляла тени на лицо, а рабочий костюм делал его похожим на обычного грузчика или техника. Он стоял, прислонившись к стене, и делал вид, что курит — хотя я знала, что он не курит. Просто ждал. — Будешь слушать? — с лёгкой усмешкой спросил Эрик, протягивая мне вторую гарнитуру. Я молча взяла наушник, вставила в ухо и устроилась рядом с ним на стуле, стараясь дышать ровно. Внутри всё сжималось от напряжения. Слишком многое стояло на кону. Операция должна пройти идеально — любая ошибка могла стоить нам всего. В голове снова всплыла тень Крысолова. А что, если он узнает? Что, если он каким-то образом выследит Эдика, нападёт на него, пока тот один? Мы даже не знаем, на что он способен. — А если Крысолов? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. Эрик даже не обернулся, продолжая сканировать данные на экране. Но в его голосе послышалась та самая холодная уверенность: — И что он будет делать? Нападать при всех? — усмехнулся он. — Я убрал все камеры из дома, пока ты спала. Он даже не подозревает, что Эдик жив вообще. — А мы с тобой? Может, он взломал нас в эту самую секунду? — Я всё проверил, — отрезал он коротко, но в этом «всё» чувствовалась абсолютная убеждённость. — Ничего. Я выдохнула. Конечно. Он и это просчитал. Эрик никогда не оставлял случайностей. В наушнике раздался голос Эдика — чуть приглушённый, но отчётливый: — Ну что, мне заходить? — Заходи, — Эрик уже нажал комбинацию на клавиатуре. — Я открываю дверь. На камере было видно, как массивная механическая дверь склада медленно поползла в сторону, открывая проход. Эдик оглянулся по сторонам, поправил бейсболку и шагнул внутрь. Операция началась. — Я на месте, продвигаюсь к первому сектору, — голос Эдика в наушнике звучал приглушённо, но чётко. — Лишний раз ничего не говори, — сухо оборвал Эрик. — Открываю дверь. Пальцы хакера пробежали по клавиатуре, и на одном из мониторов сменилась картинка. Теперь перед нами было стерильное помещение, заставленное аккуратными стеллажами. Оно совсем не походило на склад — слишком чисто, слишком организованно. Оружие лежало рядами, как в музее: от обычных автоматов до каких-то сложных устройств, назначение которых я даже не могла угадать. Эрик быстро переключил режим, и на экране развернулась трансляция с камеры телефона Эдика. Агент медленно двигался вдоль стеллажей, наводя объектив на маркировку, на названия, на сами образцы. Я вглядывалась в каждую деталь, пытаясь запомнить. — Если здесь одно оружие, уходи, — приказал Эрик. — Смысла нет смотреть. — Принято, — отозвался Эдик и двинулся дальше. Он продолжал идти по складу, демонстрируя бесконечные ряды арсенала. Я уже потеряла счёт увиденным стволам, гранатомётам, каким-то приборам с мигающими огоньками. Но Эрик не отвлекался — он продолжал работать, переключаясь между окнами, взламывая новые сектора, открывая пути. — Что такое? — спросила я, заметив, как он замер на одном из изображений. — Сектор F, помещение 6, — произнёс он сухо. — Камеры там нет. Либо её вообще не существует, либо не взломать — локальная сеть. — Думаешь, там что-то есть? — я подалась ближе к экрану, будто это могло помочь. — Неизвестно, — отрезал он. — Оставим это на потом. Вдруг там сигнализации. Я кивнула. Эрик уже переключился обратно на трансляцию с телефона Эдика, но краем глаза я видела, как он отметил тот сектор на своей карте. Значит, не забыл. Значит, вернётся. Агент тем временем продолжал двигаться по складу, и мы замерли в напряжённом ожидании. Каждая секунда тянулась бесконечно. Мы продолжали следить за перемещениями Эдика по складу. Он прошёл ещё несколько секций — везде было оружие, старые разработки, какие-то опытные образцы. Но ничего из того, что мы искали. Ни одной бочки с «Крысиным ядом». Только автоматы, гранатомёты, приборы ночного видения — стандартный арсенал, хоть и внушительный. — Иди в другой цех, — скомандовал Эрик, бегло просматривая кадры. — Здесь одна мелочь. — Туда хрен попадёшь, — донёсся голос Эдика, чуть приглушённый расстоянием. — Даже агентам нельзя. Ты точно всё взломал? — Взломал, конечно, — усмехнулся Эрик, и в этой усмешке слышалась привычная самоуверенность. — Охрана ушла, путь свободен. Двери я открою. — Окей, — отозвался агент, и мы увидели на камерах, как он свернул в боковой коридор. Теперь мы следили за ним уже по нескольким каналам — камеры наблюдения склада фиксировали каждый его шаг. Сначала длинный, стерильно-белый коридор, затем несколько металлических дверей, которые Эрик открывал одну за другой, просто нажимая комбинации клавиш. Каждая дверь поддавалась без звука, будто приглашая войти. Новый зал распахнулся перед нами на экранах. Огромное помещение, под потолком горели лампы, заливая пространство холодным светом. Эдик включил трансляцию с телефона, и картинка стала более детальной. Я ахнула. Объекты были гигантскими. Тактические ракеты выстроились вдоль стен, рядом с ними — авиационные бомбы, какие-то контейнеры с маркировкой, от которой у меня похолодело внутри. Эдик медленно шёл между рядов, наводя камеру на бирки, на названия, на предупреждающие знаки. — Твою мать... — выдохнул он, и его голос в наушнике дрогнул. — Они атомные. Камера задержалась на одной из ракет. Я успела прочитать маркировку, и внутри всё оборвалось. Настоящее ядерное оружие. Не муляжи, не макеты — боеголовки. На лице Эрика расцвела та самая едкая, холодная усмешка, которую я видела в моменты его величайшего торжества. — Теперь понятно, откуда те бочки с лаборатории, — усмехнулся он, выпуская струйку дыма. — А вашим есть что скрывать. Эдик двинулся дальше по складу, и следующее помещение оказалось не менее впечатляющим. Такие же гигантские масштабы, но вместо ракет здесь стояла техника. Не те стандартные джипы, на которых обычно ездили агенты «Ведомства», — совсем другие. Массивные, бронированные, с креплениями для ракетных установок. Они выглядели как военная техника из фильмов о будущем. — Блин, — в голосе Эдика послышалось искреннее удивление, смешанное с досадой. — А нам про такие даже не говорили. Эрик лишь хмыкнул, но промолчал. Его взгляд был прикован к экрану. Эдик двинулся дальше, и следующее помещение заставило меня замереть. Огромный стеллаж, а на нём — то, чего я никогда в жизни не видела. Даже в самых смелых фантазиях. Это был робот. Нет, даже не робот — экзоскелет, боевой костюм. Внутри угадывалась кабина для человека, вся опутанная проводами и датчиками. — У него и датчики движения там, — прокомментировал Эдик, приближая камеру телефона. Я смотрела на это чудовищное творение инженерной мысли, и по коже побежали мурашки. Словно я окунулась в какое-то нереальное будущее, где человек становится частью машины. — Такими темпами они скоро всю планету под себя подомнут, — выдохнула я. Эрик промолчал, но его пальцы чуть сильнее сжали трубку. Он уже просчитывал, какую выгоду можно извлечь из этой находки. — Если у них есть это, — наконец подал он голос, — значит, есть и кое-что ещё. Нужно искать дальше. Эдик двинулся к выходу из зала, продолжая комментировать увиденное. А я всё не могла отвести взгляд от экрана, где застыл этот жуткий, величественный костюм. Символ будущего, которое уже наступило, но о котором мы даже не подозревали. — Там какая-то подсобка, — голос Эдика в наушнике прозвучал настороженно. — У тебя она отображается на схемах? Эрик быстро пробежал глазами по развёрнутым на мониторе чертежам склада. На мгновение его пальцы замерли над клавиатурой. — Нет, — констатировал он. — На схемах там стена. Иди туда. Я придвинулась ближе к экрану, впиваясь взглядом в трансляцию с телефона Эдика. Коридор, по которому он шёл, казался обычным, ничем не примечательным — серые стены, тусклый свет, пыльный пол. Но в конце действительно виднелась дверь. Чёрная, металлическая, без опознавательных знаков. Она выглядела чужеродно на фоне остальных — слишком массивная, слишком закрытая. Эдик подошёл, дёрнул ручку. Дверь поддалась не сразу — пришлось навалиться плечом. А когда она наконец распахнулась, я увидела то, ради чего мы затеяли всю эту операцию. Небольшое помещение, буквально кладовка, было заставлено бочками. Ровные ряды, от пола до потолка. На лицах у нас с Эриком, уверена, отразилось одно и то же — торжество. На лице Эрика расплылась та самая едкая, ледяная ухмылка, которую я видела лишь в моменты его настоящего триумфа. — А ну-ка приблизь, где маркеры, — скомандовал он, подаваясь вперёд. Эдик поднёс камеру телефона почти вплотную к небольшому клейму, припаянному к бочке. Даже через зернистое изображение я отчётливо увидела нашу эмблему — ту самую, что ставили на всех образцах «Крысиного яда». Ниже шла маркировка: «Образец 3.2». И ещё ниже, аккуратным, но явно рукописным шрифтом: «Ответственный за производство Крыса». А там, где должны были стоять фамилия и отчество, красовался прочерк, и рядом — размашистая роспись маркером: «Rat». — Да тут дофига, — изумлённо выдохнул Эдик, обводя камерой кладовку. — Вся комната забита. Эрик довольно откинулся на спинку кресла, выпустил струйку дыма и усмехнулся уже шире: — Главное, что ты всё заснял. Во Геннадьевич обрадуется. — Он сделал паузу, давая нам осознать масштаб. — Теперь уходи оттуда, возвращайся в основной цех. Там будет сектор F, помещение 6. Нужно осмотреть. — Это обязательно? — в голосе Эдика послышалась усталость. Он явно надеялся, что на этом миссия закончена. — Да. — Эрик говорил твёрдо, не терпя возражений. — На случай, если на вашего главного не подействует то, что мы предоставим. А ему по любому есть что скрывать там. Эдик послушно развернулся и направился обратно тем же путём, которым пришёл. Снова длинный коридор, снова металлические двери, которые Эрик открывал одну за другой, не давая брату ни секунды задержки. — Охрана, — вдруг резко произнёс Эрик, вглядываясь в изображение с камер наблюдения. — За левый угол прячься. Быстро. На экране я увидела, как в коридоре, куда направлялся Эдик, действительно появились двое охранников. Автоматы наперевес, ленивая походка — явно не ждали никакой угрозы. Эдик мгновенно нырнул за выступ стены, прижимаясь к ней спиной и затаив дыхание. Я смотрела на монитор и сама боялась дышать. Охранники прошли мимо, даже не взглянув в его сторону. Остановились, перебросились парой фраз, которые мы не слышали, и лениво развернулись обратно. Так и не удосужившись проверить тёмный угол. — Ушли, — констатировал Эрик, и в его голосе послышалось привычное спокойствие. — Продвигайся дальше. Эдик выдохнул, поправил парик и двинулся вперёд. Коридор закончился поворотом, за которым виднелась массивная автоматическая дверь. Эрик, не дожидаясь просьбы, снова застучал по клавиатуре, и створки бесшумно разъехались в стороны. Трансляция с телефона Эдика включилась, и перед нами предстало новое помещение. Стеллажи, на некоторых — чёрно-жёлтые предупредительные ленты. Какие-то приборы, спрятанные за толстым стеклом, выглядели так, будто их извлекли из фантастического фильма. — Охренеть... — выдохнул Эдик, и в его голосе слышалось неподдельное изумление. Эрик подался вперёд, вглядываясь в каждую деталь на экране. Надписи на бирках ничего не говорили ни мне, ни, кажется, ему — сплошные аббревиатуры и коды. — Ты что-то знаешь об этом? — спросил хакер, не отрывая взгляда от монитора. — Это проекты, над которыми сейчас работает «Ведомство», — отозвался агент, обводя камерой помещение. — Многие образцы нестабильны и опасны. Даже ленты висят, предупреждают. — Снимай всё, — приказал Эрик. — Не важно что это, нам нужно сохранить доказательства. Эдик послушно начал обходить стеллаж за стеллажом. Камера телефона фиксировала странные шлемы, опутанные проводами, костюмы, похожие на скафандры, пробирки с разноцветными жидкостями. Я чувствовала себя так, будто мы забрались в святая святых, в самое сердце вражеских разработок. — Воу, — вдруг произнёс Эдик и подвёл камеру к стеклянному шкафу, где стояли серые, напичканные проводами ящики. На них ярко выделялась надпись: «НЕ ПОДХОДИТЬ. ОПАСНО». — Это что? — Эрик даже перестал курить, разглядывая находку с тем самым аналитическим интересом, с каким изучал новые образцы в лаборатории. — Хронометр... — голос Эдика прозвучал приглушённо, словно он сам не верил в то, что говорит. — Я думал, это шутка, что «Ведомство» решило работать над прибором для телепортации во времени. Судя по всему, образец недоработан, нестабилен и опасен. — Он перевёл камеру на дату, выбитую на корпусе. — Дата работы недавняя. Они всё ещё пытаются. На лице Эрика расцвела та самая едкая, холодная усмешка, которую я видела в минуты его настоящего торжества. — Будет что направить Геннадьевичу, если тот решит упираться, — произнёс он, все с той же холодной усмешкой. Я смотрела на экран, на этот невероятный прибор, и внутри смешивались страх и восхищение. — Иди на выход, — голос Эрика прозвучал чётко, без лишних эмоций. — Обед заканчивается. Мы уже нашли, что искали. Его пальцы по-прежнему лежали на клавиатуре, готовые в любой момент открыть очередную дверь или перекрыть сигнал тревоги. Я сидела рядом, не отрывая взгляда от мониторов, где мелькали кадры с камер наблюдения. — Понял, — отозвался Эдик. — Выдвигаюсь. На экранах мы снова увидели знакомый маршрут: длинные стерильные коридоры, автоматические двери, которые Эрик послушно открывал одну за другой. Внутри меня всё ещё колотилось напряжение, но картинка оставалась спокойной. Ни охраны, ни суеты — только фигура Эдика, быстро идущего к выходу. На удивление, было тихо. Хотя, чему удивляться? Обеденный перерыв — лучшее время для таких операций. Работники расслаблены, уверены в неприступности своих систем. Они и представить не могли, что кто-то уже взломал всё и сейчас спокойно уходит с секретными материалами. Эдик уже стоял у последней двери. Эрик, не дожидаясь просьбы, нажал комбинацию клавиш, и массивная створка бесшумно открылась, выпуская агента на свободу. — Неужели я вышел отсюда, — выдохнул Эдик, и даже через динамик было слышно, как он переводит дух. — Сдавай Соколова прямо сейчас, — приказал Эрик. — А я начну дудос-атаку и наши переговоры. — Понял. До связи, — коротко ответил Эдик и отключился от гарнитуры. На одном из мониторов мы ещё видели его удаляющуюся фигуру — он быстро шёл прочь от склада, петляя между припаркованными машинами. Операция прошла успешно. Я перевела взгляд на Эрика. Его лицо было непроницаемо, но в уголках губ уже зарождалась та самая холодная усмешка. Он вытащил трубку, неторопливо набил её табаком и закурил, глядя на экраны, где теперь снова царила тишина пустых коридоров. — Теперь главное — довести дело до конца, — произнёс он, выпуская струйку дыма. Эрик резко поднялся из-за стола и направился на кухню. Я осталась одна перед мониторами. Перед глазами мелькали кадры, но мысли уже унеслись вперёд, туда, где мы будем разговаривать с самим Геннадьевичем, главой «Ведомства». Предвкушение смешивалось с тревогой. Вернулся Эрик через несколько минут. В руке у него была чашка — та самая, с его мерзким кофе, который он неизменно приправлял химической отдушкой энергетика. От одного запаха у меня сводило скулы, но он, кажется, без этого вообще не мог работать. Он сделал первый глоток, поставил чашку на край стола и тут же его пальцы вновь забегали по клавиатуре. На двух мониторах замелькали окна с кодами, скриптами, графиками нагрузки. Он работал быстро, даже агрессивно — запускал одну атаку за другой, словно хищник, вгрызающийся в жертву. — Какие идиоты, — едко усмехнулся он, не отрываясь от экрана. — Что они? — я подалась ближе, пытаясь разглядеть хоть что-то в этом мельтешении символов. — Пытаются отбить атаку очень примитивным способом, — констатировал он с лёгким презрением. — Без Эдика они точно слягут. Я понимающе кивнула. Эдик был не просто агентом, он был одним из лучших хакеров «Ведомства». И сейчас, когда он временно выбыл из игры, их защита оказалась жалкой пародией на безопасность. Эрик играл с ними, как кот с мышью, и от этого зрелища у меня по коже бежали мурашки. Я смотрела, как его пальцы продолжают выстукивать смертельные для вражеской инфраструктуры команды, и чувствовала гордость. Этот человек, мой муж, сейчас в одиночку рушил системы целой организации. И делал это с таким видом, будто решал скучную задачку. — Долго им ещё сопротивляться? — спросила я, хотя уже знала ответ. — Максимум час, — бросил он, не оборачиваясь. — Потом они поймут, что проиграли. Я откинулась на спинку стула и улыбнулась. Всё шло по плану. — Отобьют атаку и можно начинать разговор, — ухмыльнулся он, начиная копировать фотографии со склада, где четко видно бочки с "Крысинным ядом". --- Эрик продолжал атаку, и ровно через час система «Ведомства» дала сбой. Они отбивались, но тщетно. Как только сопротивление ослабло, на электронную почту, которую хакер использовал для связи, пришёл ответ. «Все разговоры только по телефону. С уважением, Стычкин Алексей Геннадьевич». Эрик даже не усмехнулся — он сразу начал печатать ответ: Rat: Отправьте номер для связи сюда. Свяжусь самостоятельно. Пальцы его при этом не останавливались ни на секунду: на соседнем мониторе он уже открывал окна для связи с Петром, который, разумеется, был в курсе всего происходящего. Компьютер издал короткий сигнал — входящий звонок. Контакт: «Господин Пётр». Эрик принял вызов мгновенно. — Точно всё безопасно? — голос главы «Ледокола» прозвучал без приветствий, сразу с главного вопроса. — Да, — ответил Эрик абсолютно уверенно. — Всё будет проходить через меня. Я буду зачищать следы в реальном времени. На экране всплыло уведомление — новое письмо от Геннадьевича с номером телефона. Хакер скопировал цифры, вставил в окно виртуальной телефонии и нажал вызов. — Звоним уже? — уточнил Пётр из динамика. — Да, соединяю вас, — Эрик продолжал работать, его пальцы методично выстукивали команды, даже когда он говорил. Несколько гудков — и в комнате раздался чёткий, деловитый мужской голос: — Говорит генерал Алексей Геннадьевич. Директор противопреступного частно-муниципального ведомства. С кем на связи? Пётр выдержал паузу ровно в одну секунду, чтобы голос звучал максимально весомо: — Господин Пётр. Генеральный директор организации «Ледокол». Здравствуйте, Алексей. Начинаем дискуссию? — Можно начать, — ровно, без тени эмоций ответил Геннадьевич. — Я получил ваше письмо и готов пойти на ваши условия. Как можем урегулировать вопрос? Пётр не стал тянуть. Его голос звучал уверенно, с той особенной властной интонацией, которая не терпит возражений: — Мы совершили кибератаку на ваши сервера и нам стала известна информация, что наше оружие хранится у вас. Более того, оно было незаконно украдено с наших складов. Вы готовы вернуть весь арсенал? Эрик, не прекращая работать, снова склонился к клавиатуре. Пальцы забегали быстрее, на мониторах замелькали новые окна с кодом. Я подалась ближе и шёпотом спросила: — Что такое? — Можешь не шептать, нас не слышат, — отрезал он, и в его голосе послышалось холодное презрение. — Попытка отследить звонок. Я им этого не дам. Я выдохнула. Конечно. Геннадьевич пытался перехитрить нас, но Эрик был на шаг впереди. Из динамиков снова донёсся голос главы «Ведомства». Теперь в нём звучала осторожность, но и готовность к сделке: — Да, мы готовы вывести материалы на территорию, которую вы указали, с условием присутствия ваших представителей, без физической силы. — Согласны на условия, — Пётр говорил уверенно, каждое слово звучало как выверенный удар. — При выполнении их двумя сторонами. Доставка груза в указанную точку, с фиксацией и проверкой на месте. Я смотрела на Эрика. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах горел тот самый холодный огонь, который означал: всё идёт по плану. — На месте все файлы должны быть удалены полностью, под руководством моих представителей и под запись, — поставил условие Геннадьевич. Его голос звучал твёрдо, но в нём уже не было той самоуверенности, с которой он начинал разговор. Эрик, не теряя ни секунды, открыл чат с Петром и быстро набрал: Rat: Потребуйте прямую трансляцию действий. От загрузки оружия до просматриваемых маршрутов. Пальцы главы «Ледокола», судя по паузе, тоже работали быстро. А затем его голос снова раздался из динамиков: — С нашей стороны будет выполнено. От вас — полная просматриваемость процесса в прямом эфире. Загрузка груза, маршрут, номера машин. — Будет принято, — без колебаний ответил Геннадьевич. — К какому времени необходимо доставить? — К 19:00. Вас будут ждать три специалиста, представляющих организацию. — Принято. Если по условиям полная договорённость, то можем завершать дискуссию. — Завершаем. До связи, Алексей Геннадьевич. Короткие гудки. Пётр отключился. Эрик медленно откинулся на спинку кресла и привычным, отточенным движением начал набивать трубку. На его лице играла та самая холодная, удовлетворённая усмешка. — С такими правилами им никуда не деться, — констатировал он, раскуривая. — Но попытки были — звонок отследить. Наверное, их привычка. — Я уже подумала, что хотят перехитрить, — высказалась я, чувствуя, как напряжение наконец отпускает. — Не получится, — отрезал Эрик, щёлкнув зажигалкой и выпуская первое ровное колечко дыма. — Полная отслеживаемость. Они даже «троянского коня» не смогут подослать. Кажется, именно это и хотел Геннадьевич. — Ухмылка на его лице стала шире. — Не срослось. Он выдохнул очередное кольцо дыма, и в комнате повисла тишина. Переговоры закончились нашей победой. Оставалось только дождаться вечера и проконтролировать передачу.