А если я с тобой

      — Ну что же, все выглядит довольно… сносно, — говорит Лео.       Пялится в монитор ноута. А там инфа по количеству моих посещений и выполненных заданий для допуска к сессии.       Заебись чтиво. Лео еще что-то в блокнот выписывает.       Особенно интересные повороты сюжета, наверное.       — Угу, — говорю, не отвлекаясь от прохождения уровня. Игра страшно виснет. От телефона, в ахуе разогревшегося до двухсот градусов, на руках скоро ожоги останутся. Но что угодно, серьезно. Только не разговоры про то, что мне нужно подкатить к Дарье Матановне и переписать первую самостоялку.       — Тебе нужно сходить к Матановне, — говорит Лео, — переписать первую самостоятельную. Тогда будут шансы получить «хорошо»…       — Угу.       — …а может, даже и…       — Угу.       — Ты внимательно меня слушаешь?       — Угу.       — И что я только что сказал? — тоном своей незабвенной матушки, прямо один в один, уточняет Лео.       — «И что я только что сказал», — повторяю за ним.       Бля. Телефон вырубается.       Хана недопройденному уровню.       — Кинь в него чем-нибудь тяжелым, — ядовито требует Лео, повернув голову вправо. Складчиков у себя на кровати с книжкой так тихо сидит, что я про него забыть успел.       Я-то рассчитывал, вернее, мы оба тут рассчитывали, что Женек ливнет с телочкой Горыныча за очередными тряпками для концерта, о чем они договаривались накануне.       Но время уже к семи, а Складчиков не шевелится.       Только тоскливо поглядывает поверх книжки на Лео, который оккупировал его стол с кактусами и фото котов, и молча терпит.       «Ты же сказал, он уйдет?..» — написал Лео час назад, сидя ровно там же, где и сейчас.       Типа, он к нам пришел позаниматься, потому что у нас вайфай лучше ловит.       Что в целом недалеко от правды.       Ночью вообще летает.       «Я думал, да. Хз. Может, позже?»       Уже даже не знаю, что лучше.       Боюсь, как бы меня не заставили решать примеры на скорость, если Складчиков уйдет.       — Покурим? — вдруг предлагает Лео спустя две минуты гробовой тишины, резко поднимаясь со стула.       Собственному счастью не верю.       — Угу… — Я ловлю его острый прищур через плечо, пока выкапываю зарядный провод из-под одеяла, и поправляюсь со смешком: — Да! Да, епт. Курить. Идем курить.       Ставлю телефон на зарядку.       Накидываем куртки и тащимся на лестничную клетку.       Форточку не открываем. На улице минус десять, а у окна не сильно, по ощущениям, теплее.       Лео разматывает кулек наушников, пока проводки не задубели и еще гнутся. Встает поближе и сует одну каплю мне в ухо, другую — себе.       Вспыхнувший экран телефона подсвечивает снизу его сосредоточенное лицо.       — Сейчас…       Лео подвисает, склонив голову набок.       Нравится смотреть, как он блуждает по плейлисту, отматывая вниз и беззвучно шевеля сухими губами. Там в голове какой-то процесс идет. Думаю, для него выбор музыки всегда значит больше, чем банальное заполнение тишины.       — Вот.       В ухе звучит долгий проигрыш незнакомой песни.       Группа Foals, что подсказывает дорожка плеера на заблокированном экране, а название песни прикрыто под пальцем.       Лео сует телефон в карман, достает пачку и закуривает.       Я просто так стою.       У меня изо рта такой же густой пар валит, как дым от его сигареты.       «…crash down fury red       Cracks in our hearts and heads…»       Лео прикрывает глаза. Жмет голову к плечам, зябко пряча шею под воротником куртки.       Всего две затяжки — а дальше сигарета бестолково тлеет у него в пальцах. Заслушался.       Почему со мной это происходит?       Только что я его прибить готов был за дебильное обсасывание моих учебных достижений. Еще бы пять минут провел без игры в севшем телефоне, ага.       А сейчас вижу, как он глоток воздуха делает, собираясь подпеть, и руки сами собой тянутся к его шее. Лео вздрагивает, открывая глаза, когда я ладонями ловлю дрожь хриплого, сильного голоса в его горле:       — Your smile sticks a kiss, that could stop it…       Сигарета падает Лео под ноги.       Он быстро поднимается на цыпочках, а я наклоняюсь и пробую его горькие губы. И все. Все, нахуй. Я уже не бешусь. Меня ведет, будто в его пении какая-то аудиальная наркота.       Его губы приоткрываются под мой язык, пальцы зарываются в волосы на затылке. Мажет от тепла его рта, и на пару минут мне до лампочки становится, что там вообще вокруг происходит.       Когда Лео отстраняется, взгляд у него зависший, как при выборе музыки.       — Ни слова больше, — говорю, дождавшись, когда Лео достанет влажную салфетку, подберет сигарету и сунет все это в банку на подоконнике. А потом еще одной салфеткой руки протрет, чтобы наверняка, — про сессию.       — Но она уже через неделю! — возмущается Лео.       — И чо? — ну вот реально, и чего? — Сдадим. В первый раз, что ли?       Лео смотрит на меня скептически.       — Ты понял, о чем я, — отмахиваюсь.       Что он, что я — завалить математику во всех ее ответвлениях нам не вариант.       Мои шансы ближе к тройбану, но он в курсе, что я не дуб.       «Как-то справился в одиннадцатом. А тогда подготовка стала полосой препятствий, помнишь?» — хуевая бы вышла шутка. Меня самого уж точно пока не тянет поржать.       Все просто.       Достаточно по поверхности поскрести, чтобы докопаться до сути: зарыта она не слишком глубоко.       Я бешусь не потому, что он страшный, пиздецкий зануда.       Я бешусь, когда он лезет в мои учебные дела.       Очень уж напоминает май.       Как он таскал учебники и тетради к моему крыльцу. Пытался исправить, наладить, откупиться. Из благих намерений, да из каких угодно, это не важно.       Настроение банально от этого копошения вокруг оценок майское ловлю — и трясет. Не хочу туда снова. Там было плохо.       Я хуй знает, как это в голове Лео выглядит, но похоже, будто он чувствует себя в ответе до сих пор.       За то, чтобы у меня везде стояло «пять».       Иначе это его проеб, не мой.       Лео закусывает губу, смутно угукая, хотя сам же в первых рядах по борьбе с «Угу», и смотрит загруженно куда-то мимо и в сторону.       Началось, блядь.       Мы вчера договорились продлить не-еби-мозговые двадцать минут на неопределенный срок. И что делает Лео? С полпинка перестает ебать мне мозг темами, которые я закрываю, потому что… не знаю, не готов.       Не хочу. Мне бы повариться в этом затишье для начала.       Потом подумаю об остальном.       Но он сразу же перестает ебать мозг мне.       А себе — продолжает.       — Поставь, — говорю, осторожно дернув за проводок его наушника, привлекая внимание, — еще какую-нибудь песню этой группы.       — Понравилось? — спрашивает Лео с надеждой. Вряд ли она связана с музыкой.       — Да, — отвечаю честно.       И потому что о чем угодно, кроме оценок.       Мне нравится пиздеть с ним. Нам как будто всегда есть о чем.       — Заметил, да? — спрашиваю на третьей песне, когда он мне припоминает исправленное сопровождение для танцевального номера двух машстроевцев-помощников Деда Мороза. — Там сразу с припева в соседний куплет, просто убрали проигрыш, склеилось четко, как будто так и было.       — И Вова теперь успевает ноги нормально переставить, — кивает Лео.       — Хотя в этом что-то было…       — Травмоопасная ситуация в этом была. — Лео таращит глаза, поднимает руки и взволнованно скачет туда сюда по лестничной клетке, очень убедительно изображая Горыныча, который в такие моменты носился под сценой и типа Вована страховал.       Наушники выскакивают и болтаются, путаясь у Лео между ног.       Ржу как ненормальный.       — Бля, не расшибись, — хватаю Лео за локоть и оттаскиваю подальше от ступенек, — человек травмоопасная ситуация…       — Вова, Вовочка! — с придыханием зовет Лео, подергиваясь от смеха у меня в руках.       — Э, давай Вову таким тоном не звать, — предупреждаю и — фиг знает, что на меня находит в моменте, — щипаю, руку опустив, Лео за зад.       Он издает пронзительный звук, аж подпрыгнув от удивления, и лупит на меня круглые глаза.       Задыхается от возмущения и… он смутился, серьезно? Я сейчас лопну от смеха, клянусь.       Лео не успевает обрушиться на меня с праведным гневом.       Я все еще кашляю от ржача, когда он замирает настороженно, схватив меня за воротник куртки, и так ничего и не делает.       Парой пролетов ниже раздаются чьи-то шаги и приглушенные голоса.       Лео очень быстро, скорчив недовольную рожу, клюет меня в губы, поднявшись на носках — и тут же бегом бросается вниз по лестнице.       Разминувшись по пути с двумя пацанами, поднимающимися покурить, нагоняю Лео на нашем этаже.       Мне изображают полную оскорбленного достоинства мину за щипок, я изображаю невинное покаяние.       — Больно, — шипит Лео, дергая ручку.       — Вова полечит, — прыскаю, не выдержав.       Пиздец как он меня кусает, когда мы в комнату заходим и слышим, что Складчиков воду льет в туалете за закрытой дверью. Моя нижняя губа считает, что мы квиты.       И все снова нормально, в блаженном затишье на неопределенный срок.       Понимаю, что мы не протянем долго без хоть какого-то разговора на темы, от которых меня потряхивает.       Что это малодушие. Трусость.       Плевать, как называется.       Но мне мало одним днем надышаться.       Я только-только увидел, как он умеет себя отпускать.       Лео подходит к столу и дважды касается тачпада ноута. На ожившем экране высвечиваются файлы с моими баллами, но Лео закрывает их.       У него на фоне рабочего стола стоит айтишный мем бородатых времен.       И этот человек высказал мне накануне за тупую шутку про сыр?       Слойка чисто навеяла.       — Чем займемся? — спрашивает Лео, задумчиво поглаживая тачпад.       Планы как-то успехом не увенчались.       В следующий раз оплачу Складчикову сеанс в кино. Желательно на ностальгический показ всех частей «Властелина колец».       Или выпрем Илью. Лео разыграет карту помывки толчка, и Илью как ветром сдует.       У нас прискорбно мало вариантов.       Не запираться же каждый раз в прачечной и не ныкаться на лестнице и морозить яйца. Соседей тоже на постоянной основе выставлять из комнаты — не объяснишь потом, хули вам так часто нужно уединение. Не дрочите же вы там друг другу, ха.       Но отправлять Лео к себе, потому что кончить мне сегодня не светит?       Да нет.       Не хочу.       — У меня есть все сезоны «Секретных материалов» на флешке, — предлагаю, пожав плечами.       — Это которые «Икс-файлс»? — уточняет Лео.       — Если ты из Англии, то да, они, — фыркаю и говорю, на всякий случай все равно руки выставив: — Не-не-не, это Женин кактус! Не расстраивай Женю.       Лео закатывает глаза и ставит горшок на место.       — Я, правда, на середине, — предупреждаю, — ничего?       — Окей. — Лео тащит ноутбук к кровати. — Я уже смотрел «Гарри Поттера» задом наперед.       Складчиков, походу, слышал из туалета, что над его кактусом пытались надругаться, потому что по возвращении придирчиво передвигает горшки на столе и только потом плюхается с книжкой к себе на кровать.       Мы с Лео садимся на моей, поставив ноут на подушку.       Лео разматывает наушники, а я подключаю флешку.       Пока смотрим, пытаюсь кратко пересказать Лео, что к чему.       — Понятно? — интересуюсь, потому что он уже минут десять не переспрашивает, а до этого цеплялся к каждому слову.       — Неа. Потерял нить. — Лео приваливается плечом к моему и улыбается краем губ. — Но ты интересно рассказываешь.       — Правда?       — Да. Мне нравится расшифровывать, какие слова ты заменяешь на «блядь» и «ебать».       Пф. Он просто в курсе, что при Складчикове я его за задницу не ущипну.       — Нет, Вань, правда. — Лео подергивает меня заискивающе за рукав толстовки. — Тарахти, пожалуйста.       Его «пожалуйста» невозможно отказать.       Только поэтому продолжаю.       Серию спустя делаем перерыв.       Лео переписывается с кем-то, пожевывая губу. Я выдергиваю провод из зарядившегося телефона и тоже проверяю чаты.       Ого. Лео что-то написал полтора часа назад, пока я рубился в игру.       «Я надеюсь, это не ростовая кукла вуду в углу?..»       Чуть не хрюкаю от смеха. То есть манекен целый час будоражил его воображение, пока он не додумался спросить?       «Это Тимошка. Имей совесть, мы им с Женей свидание обломали».       Лео издает тихий смешок, сразу же прочитав.       «Сук, я только про него забыл!» — прилетает мне в ответ.       Он со вздохом сдвигается ниже по стенке, едва задницу не свешивая с кровати, и возвращается к соседней переписке. Я не спрошу, конечно.       Но мне все же интересно, кто так его грузит прямо сейчас, что у Лео брови не сдвигаются от переносицы.       Меня отвлекает вибрация уведомления.       Блин. Баранников настрочил, пока мой телефон валялся в отключке.       «Привет».       «Ау. Ты где??»       «Алё, Дым».       «Ты с телочкой чтоли?»       И совсем свежее: «Был пацан потеряли пацана…»       «Прости, — пишу и напрягаюсь тут же, не донимала ли его моя мать. Черт. Подкинул дел другу и перестал отвечать. Зашибись мне мозги вырубило. — Тлф заряжал. Все окей?»       «Ого, он жив! Да. Все норм. Если че никто не приходил. Обстановка спокойная. Жру твои консервы))»       «Там еще в подполе есть какие-то огурцы соленые. Тетя Света дала летом».       «Уже нету их там ахах) зачетные. Теть Свете скажу спасибо, если увижу».       Но Баранников с темы не слезает, хотя надежда была.       Добавляет: «Реально тлф заряжал?) или симпотная соседка вернулась в нашу жизнь?)»       На секунду меня тянет переслать это сообщение Лео.       Посмотреть чисто, что с лицом станет у симпотной соседки.       Но нет, затея пиздец. У Лео с Баранниковым давние терки. Прикол обернется очередной порцией мозгоебных мыслей, которые я из головы Лео так просто не заберу. Я бы их с Глебом вообще держал друг от друга на расстоянии в километр что в реале, что в сети.       Да и Баранникову если ответить честно, он меня загрызет. Прикинь, брат, я снова мучу с Пряником. Тем самым, после которого я тебе весь ковер обблевал, впервые и, надеюсь, в последний раз в жизни нажравшись.       Сложно.       Если мы с Лео протянем до Нового года, об этом придется подумать куда основательнее. Список нерешенных вопросов растет, не успеваю моргать.       «Нет. Там финиш».       Мы еще немного пиздим с Баранниковым про его дела в автосервисе. А потом он отчаливает в магазин, пока тот не закрылся.       Лео тем временем успевает сжевать всю нижнюю губу, кажется.       Хочется его щелкнуть по подбородку, чтобы перестал.       «Че такое?» — пишу, не выдержав.       — Завтра все-таки будет вписка, — отвечает он вслух, наконец перестав мучить губу зубами. — Хочешь, приходи. Я туда ненадолго, отметиться.       — И ты так паришься? — уточняю хмуро. Может, реально с Ильей пойти побазарить?       — Да нет, не из-за нее, — качает головой Лео, уставившись на ноут. — Дядя обещал заехать. Но я так и знал, что у него дела нарисуются. А то бы гитару лично подарил завтра.       — Ты его так увидеть хотел?       С предками, насколько я понимаю, Лео в натянутых отношениях. Хотя с кем он может быть не в натянутых, представить тяжело. Тут нужно ангельское терпение. Не буду хвастаться, но нимба мне все же не хватает.       А с дядей, походу, все совсем по-другому.       И вряд ли дело в его щедрых подарках, в противном случае Лео бы беззаботно обжимался с драгоценной гитарой, забив на сорвавшуюся встречу, а не психовал.       — Да. — Лео морщится. — Ну ладно, — тут же сворачивает тему, покосившись поверх монитора на Складчикова. — Не судьба. На Новый год увидимся…       Подумал бы о том, что на новогодних не только у дяди могут быть планы на Лео.       Но почему-то думаю про завтра.       Лео завтра дядю ждал, как будто важно было с ним пересечься именно в этот день. Вписка еще, на которую Илья его тянет.       Какое число-то будет?       Мы еще одну серию смотрим, но как будто дядя поставил крест на нормальном настроении Лео.       Курим на сон грядущий на лестнице в тотальном загрузе.       Оттаивает Лео слегка, только когда я его напоследок целую.       Есть у меня одна внезапная догадка в башке.       Но что-то подсказывает, если спросить напрямую, Лео отмажется. Или сбежит молча, вот будет охуеть весело.       Проводив Лео, я возвращаюсь в комнату и достаю телефон.       Профиль в социальной сети по-партизански молчит.       Ладно, зайдем по-другому.       Складчиков же добавлял меня в общажный чат. Там в основном вопросы в духе «Воду отключили, что ли?» или «Кто микроволновку на кухне засрал?», но меня больше интересует список участников.       @IlyaMa это явно тот, кто мне нужен.       Пишу ему.       И почему-то боюсь ответа.       Я никогда не следил за тем, у кого из одноклассников когда день рождения. Младше когда были, по конфетам день в день узнавал. Старше — по приглашениям на вписки.       Лео, если мне память не изменяет, в определенный момент навсегда отвалился с этой темой.       Раньше тоже конфеты классу выдавал.       Причем с таким лицом, что можно было бы подумать, в них яд.       Класса после седьмого или восьмого… не могу вспомнить, хоть тресни, чтобы классуха, созвав всех на перемене, его выводила к доске на традиционную минуту позора. «А сегодня у нашего Леонарда праздник!»       Может, он спецом пропускал свои дни рождения?       Сладости уже не котировались. Приглашать ему было некуда и некого. Да и никто бы не поперся в квартиру к училке, даже если бы там обещали наливать водку. Вернее, тем более.       Может, ему было… из-за этого стыдно?       Илья Мамушкин отвечает мне спустя час, когда я успеваю намотать пару уровней в игре.       Вы: Когда у Лео днюха, не знаешь?       @IlyaMa: Ты резкий, как понос, Дымов. Я думал, это спам       @IlyaMa: Одиннадцатого ноября       @IlyaMa: У Ди Каприо       @IlyaMa: А у нашего завтра