А если я с тобой

      — Ги… — что-то выдавить пытается.       Губы ледяные.       Ощущение, что зависает на полуслове и с порога разрешает засосать, потому что задубел — и от поцелуя ему тупо теплее.       Где он шлялся?       И твою ж, сука, мать, почему пахнет так, что сил нет? Тяну Лео за волосы, заставляя голову задрать. Наклоняюсь и жмусь лицом к его шее. Вроде как обычно. Куревом и своими духами.       Но пробирает сильнее. Не могу надышаться.       — Гит… — отмерев, снова пытается Лео, но срывается на шипение, когда я облизываю его кадык. Пихается, ерзает, вжимая голову, и ругается: — Гитара, бл… Вань!.. Гитару осторож…       А. Ее зажало между Лео и дверью.       Вслепую шарю по его плечам.       Ремень только на одном.       Супер.       Дергаю Лео на себя за талию под расстегнутой курткой.       Он помогает мне стащить чехол и вешает на крючок для верхней одежды.       — Стоп! — выглядит ошалевшим.       Ладонями меня в грудь толкает, не давая приблизиться.       Переводит дыхание.       Убедившись, что я стою, где велено, и не двигаюсь, снимает куртку и цепляет за капюшон поверх чехла. Разувается, наступая по очереди на пятки зимних кроссовок.       И сообщает, указав на дверь туалета:       — Помою руки.       Не.       Я на его губы покрасневшие смотрю, которые облизывает и сам не вдупляет, походу, как это выглядит.       Не.       Я тут два дня торчал.       Безвылазно.       И даже не дрочил от злости.       Уже сам собирался к нему вечером переться. Но он пришел первым. Отмена всех учебных операций, нахуй.       — И его, — накидываю ему в список дел и открываю перед Лео дверь туалета.       Лупит на меня в ответ огромными серыми глазищами.       Наблюдаю, как краска очень медленно проступает на его бледных щеках. Опа. И как часто нам об этом думается, что не надо объяснять, что я собрался?       — Ты… — произносит он тихо и осторожно. Таким тоном спрашивают, когда уверены, что не ослышались, но еще питают надежды, что произошла какая-то ошибка, — ч…       — Я все равно это сделаю, — предупреждаю возможное продолжение «…его, ебанулся?» Зная Лео, он мне втащит коленом в нос. В прошлый раз он в душе был после физры. Сейчас? Вряд ли. Мне-то побоку. Но чую, кому-то настолько нет, что меня развернут при первой же попытке, если не сказать ему заранее. — Меньше дергаться будешь.       Не будет, конечно.       По глазам вижу, полным неверия на грани с тотальным ахуем.       Можно подумать, он никогда его в раковине не мыл. Когда по-быстрому надо.       Лео виснет секунд пять.       И пулей, не издав ни звука, пролетает мимо меня в туалет. Захлопывает дверь и громко щелкает задвижкой.       Воду включает.       Пока он там наедине со своей нервной системой справляется, закрываю входную и оставляю ключ в замке. Женек обещал вернуться не раньше девяти, но кто знает?       Сгребаю конспекты и учебники со стола и распихиваю по выдвижным ящикам и в сумку.       Вряд ли Лео рискнет сейчас, когда почти прямым текстом извинился за пятницу, бубнить про подготовку к зачетам, от которой меня отвлекает, просто дергать его лишний раз не хочу.       Окей, ему сложно со своими заебами.       Это я в состоянии понять.       Стаскиваю плед.       Сажусь на кровать, затылком прижимаюсь к стене. И слушаю.       Тишина в соседней комнате: ни приглушенного бетоном шума голосов, ни шагов. Кажется, никого нет уже несколько часов.       Повезло.       Хотя тут как посмотреть.       Мы два дня морозились друг от друга.       Че бы я выбрал, не психани мы в пятницу, конспекты или Лео? Ему бы не понравился ответ.       И вены сейчас в канаты скрутятся.       Что он так долго? Надеюсь, не пытается придумать способ раствориться и просочиться в слив раковины?       Пусть уже сюда идет. Как есть.       Не готов если… переживу через одежду. Я реально зверски соскучился.       По возможности банально трогать его.       Вода наконец выключается.       И я тут же, напрягая слух, сажусь на край кровати.       Темно в комнате, несмотря на включенную настольную лампу.       Пока полоска света на пол не падает из-за осторожно открытой двери.       Я ведь собираюсь.       Ну там позвать.       Сказать «Забей, все ок. Давай полежим?»       Готов почти.       Морально.       Но слова забываю.       Вообще все нахер.       Лео выходит, и с плитки, пальцы на ногах брезгливо поджимая, переступает широким шагом на мои шлепки, брошенные у стены. Щелкает перед этим по выключателю, вырубая свет в туалете. Но настольная лампа горит по-прежнему.       Вижу все. Длинный шаг, в котором почти показывает мне немного хорошего. И крепко сжатый в кулаке край серой толстовки, к сожалению, достаточно ему большой, чтобы вниз оттянуть и прикрыться.       Потому что джинсы с трусами он там оставил, походу. Где-нибудь на змеевике.       Пульс частит в висках.       Ощущается примерно как порнуха, зависшая в тот момент, когда тебе еще бы два раза в кулак вдавить — и накроет.       И ты одновременно на взводе и в бешенстве.       Что тебе не показывают то, что пиздец как нужно.       Лео носом шмыгает. Смущенно топчется на моих шлепках своими голыми, сука, ногами, и смотрит мимо.       А я — на него.       Жарко.       Глаза закрываю.       Тупо притормозить и не улететь.       Черт, Лео. Полностью бы еще голым выперся. Я же не держу себя каждый раз. Так, о цветочках-васильках думаю.       Хрипло говорю:       — Сюда иди…       Слышу, как шлепки надевает.       Идет навстречу и останавливается прямо передо мной, чтобы снова тихо разуться.       Мылом от него пахнет.       Вздрагиваю, когда пальцами легонько касается моего затылка и гладит.       — Блядь, — шиплю, глаза открывая.       Наконец доходит. Что меня не ждет никакого облома.       Он тоже соскучился.       Вверх смотрю, в его жутко смущенное лицо.       Приподнимаюсь с кровати, резко и на секунду буквально, чтобы стянуть треники вместе с трусами.       Одну руку Лео по-прежнему держит у меня на затылке, а другой быстро прикрывает глаза и сквозь зубы тянет вслед за мной то же «Блядь», только куда проникновеннее.       Его адски колотит.       От шока. Потому что в ахуе от того, что он делает.       Садится, чуть ли не падая, когда за зад его придерживаю, мне на колени.       Задираю его толстовку и, забив на плавность вхождения в мир его распрекрасных заебов, прижимаюсь к Лео кожа к коже.       Дышит тяжело, вцепившись мне в плечи.       Знаю, в курсе, что ему непривычно не через одежду.       Лео беспокойно ерзает, трется о мои бедра и член, будто подыскивая удобное положение, в абсолютном молчании. Хотя уверен, слов там достаточно и они безостановочно трахают его по мозгам.       Но не останавливает, когда потихоньку лапаю и трусь лицом о его горячую шею и подбородок.       Привыкает постепенно.       Увереннее подставляется.       В какой-то момент чувствую, что как будто бы отключается от напряга.       Слишком откровенно, подолгу прижимается и буквально меня доводит.       Тем, как он пахнет.       Как вздрагивает, поджимаясь, и тут же расслабляется его зад, когда я слегка поглаживаю его между половинок.       Как горячо Лео при этом дышит мне в шею, голову уронив.       С ума сойти, как я хочу однажды его трахнуть.       — Ты сейчас кончишь, — шепотом предупреждаю, сглатывая.       Он нехотя поднимается с моего плеча, в котором прятал красное лицо.       Челка растрепанная.       Взгляд поплывший.       Мне кажется, он вот ровно настолько отъехал башкой от происходящего, что смотрит на меня внимательно и даже не обмирает испуганно от упоминания табуированного слова.       Целую его, проталкивая язык между податливо раскрывшихся губ.       Пока не соображает.       Сосредоточен ниже пояса. Как прилежный мальчик, держится, чтобы не кончить, страшно виснет и дает как следует вылизать свой рот.       — Нет, — говорю и крепко держу за бедра, когда пытается, войдя во вкус, снова покачаться у меня на члене.       Это «Нет» и для моей перегретой системы.       Волосы липнут к вискам.       Футболка на мне уже мокрая насквозь от сумасшедшего, голодного темпа, с которым он трется о меня, требуя добавки.       Лео откликается тихим задушенным стоном, полным досады.       И это так сладко.       Он безумно возбужденный.       — Я сказал «Нет», — повторяю резко, когда он борзеет и руку туда тянет, чтобы нам обоим подрочить.       — М-м… — тянет мне в рот.       Кончиками пальцев трогает мою головку, типа, случайно задевает.       В глазах мутнеет.       — Ль-лео… — шиплю в его губы.       Рывком, приподняв его, сбрасываю на кровать.       — Поднимись, — требую, качнув головой в ту сторону.       Лео отталкивается ступнями, комкая под собой одеяло, и отползает выше. Лопатками упирается в изголовье кровати. Послушный, когда хочет и не думает. Тупо доверяет.       Следит внимательно, как устраиваюсь между его раскинутых ног.       Тяжелый член красиво лежит у Лео на животе под задравшейся толстовкой.       Рот густо наполняется слюной.       Я ставил в коленно-локтевую, но никогда не думал, что меня в нее нагнет быстро, как нехуй делать, невыносимое желание облизать его ствол.       Лео затыкает рот рукавом толстовки, когда я мокро провожу языком по всей длине и пальцами поднимаю член с живота, чтобы щипнуть губами головку.       Он смотрит.       Смотрит, задыхаясь, как я медленно вбираю его в рот. Вздрагивает, немного выгибается навстречу, когда начинаю сосать, теснее губы сомкнув вокруг члена.       — Вм-х-хань… — тянет Лео глухо в рукав.       Жар расползается по шее и плечам.       Яйца тяжелые, членом хочется прижаться хотя бы к скомканному одеялу.       Мажет от его голоса.       От дрожи мелкой, которую чувствую, поглаживая его бедра и живот.       Как следует помучив его медленным темпом, несколько раз быстро опускаюсь ртом на его член.       Лео давится стоном.       Вижу, взгляд подняв, что безвольно запрокидывает голову, уставившись в потолок. Его кадык блестит в мягком свете настольной лампы, жилка на шее часто и нервно бьется.       Просится глубже, чем могу ему дать — и я помогаю себе рукой, где не могу достать, растирая излишек слюны, накапавший с губ.       В ушах гудит.       Ебейше много его вкуса на языке. Будто он уже.       — Вань… — но нет, ему надо еще.       Я как вмазанный.       С трудом его слышу.       Так завелся от его реакции, что мне достаточно, кажется, будет разок себя сжать, чтобы кончить. Лео крупно дергается, подсказывая, что вот сейчас, почти, и вдруг задвигает мне, не удержавшись, прямо в горло.       Отдышаться не могу, тут же выпустив его изо рта.       Вот это его накрыло.       Он твердый, и от резкого неосторожного движения теперь саднит в глотке.       Смотрит на меня, с трудом голову подняв, шире распахнув глаза.       О, нет, нахрен, если ты сейчас загонишься, что трахнул меня в рот сам, я тебя прибью.       Вслепую затыкаю его ладонью.       Потому что Лео в голос стонет, когда я пускаю его обратно и жадно облизываю. Сосу сильнее, пока его не накроет с новой силой.       Пока снова не начнет дрожать и биться подо мной, как под ударами тока.       Он вообще. Не умеет сдерживаться.       Когда с ним вот так.       И я немного одержим этим его состоянием, кажется.       — Вань… — уворачивается от моей ладони и впивается пальцами в запястье. Едва дышит, вскинув бедра, проговаривает сухими губами: — Ваня…       И заправляет мне полный рот своей спермы.       Не замечаю, как глотаю.       Лео дышит, перестав задерживать воздух в легких, загнанно, резко.       Мне кажется, он сейчас в обморок провалится.       Но он вдруг сдвигается подо мной ниже. Стекает полностью на кровать, ерзая лопатками по скомканному одеялу. Полный ебанутой решимости, написанной на лице, пытается спихнуть меня на бок и одновременно сползти еще ниже.       Толчком в грудь опрокидываю Лео обратно на спину и нависаю над ним, уперевшись руками и коленями в матрас. На языке горчит его вкус.       Башню срывает.       Просто при мысли, что он собрался в таком состоянии делать.       — Но…       — Не сегодня, — хрипло говорю, погладив его тыльной стороной ладони по подбородку. Вспыхивает, но не находится с ответом. Я тупо кончу сразу, как прижмется губами. И позволять ему это лучше явно на более трезвую голову? Нащупываю его ладонь и укладываю себе на член. — Пожалуйста.       Как же хорошо.       Аж челюсть ломит.       Он обхватывает меня пальцами, сжимает плотнее и пробует погонять в кулаке.       — Да, — подбадриваю, когда на паузе смотрит с немым робким вопросом в больших серых глазах. Наклоняюсь к нему, касаюсь его сухих губ и говорю тише: — Отлично…       Меня распирает оттого, как очевидно он польщен похвалой.       Лео смелее сжимает член в кулаке.       Прикрываю глаза, но чувствую, что он-то смотрит на меня, осторожно целуя. Ищет на моем лице подтверждение, что все делает правильно.       Я ничего от него не скрываю.       Успокоившийся было пульс опять жарко колотится в венах.       Немного качая бедрами, медленно, оттягивая момент, трахаю его в кулак. Горло побаливает. Не то от его члена, не то от стона, который пытаюсь сдержать.       Он и ласкает меня, и трогает. Ему будто просто нравится держать меня за него.       Чувствую, как в поцелуе облизывается.       И все.       Срывает с тормозов.       Двигаюсь резче. Обтираюсь о его пальцы и живот, почти навалившись на Лео всем весом. Целую в челюсть и вниз по шее. Упираюсь лбом в его подбородок и помогаю ему, посильнее сжимая себя поверх его пальцев на пике.       Да, вот так. Да, сука.       — Лео… — срывая дыхание, терзаю его губы, пока выдаивает меня до капли. Он превосходно работает рукой. На пять, мать его, с плюсом. — Ох, блядь, Лео…       Пачкаю его живот.       Нас обоих, рухнув на него без сил.       И еще долго не могу собраться с духом и выбраться из его теплых расслабленных объятий, чтобы найти что-нибудь и нас вытереть.       — Давай я полотенце принесу… — наконец предлагает Лео хрипло.       Отвечаю согласным мычанием и тупо перекатываюсь с него и падаю на спину.       Возвращаясь из туалета спустя минуту или две, Лео шмыгает носом. Выглядит настороженно удивленным.       — Чего? — спрашиваю, забирая у него полотенце.       Блин, молодец.       Намочил немного.       Вытираю живот, пропуская момент, когда Лео садится рядом и прикрывается краем моего одеяла.       — Ничего. — Но лицо у него озадаченное. И смущенное. Он открывает и закрывает рот. Открывает опять и говорит сдавленно: — Тут пахнет…       — Тем, что кто-то кончил? — подсказываю со смешком, догадавшись, что он учуял по возвращении из туалета, и Лео резко отворачивается к противоположной стене.       Мне кажется, или у него даже мочки ушей красные?       Он реально в душе всю жизнь наяривал?       — Потом проветрю, — обещаю, бросая полотенце на тумбочку, и тяну Лео вместе с одеялом к себе.       Целуемся, укрывшись по плечи.       Он на спине лежит, а я боком.       Глажу его под толстовкой по худым бокам.       Хочу обнять.       Нормально.       — Ты что делаешь? — возражает Лео сиплым шепотом, уставившись на меня, когда намекаю, толстовку на нем задрав до подмышек, что ее пора снять.       — Ты кого-то стесняешься? — нет, я не буду напоминать, кто член мне чуть не засунул по самые гланды. Это только для меня. В копилку воспоминаний. Если припрет подрочить. Оглядываю комнату. Упираюсь взглядом в Тимошку, пристроенного в углу у кровати Складчикова, и говорю, кивнув в ту сторону: — Думаешь, этот все сольет Женьку? Я тоже так думаю.       Лео с чувством закатывает глаза.       Садится, мягко пихнув меня плечом.       Стягивает толстовку через голову и бросает нам в ноги.       — Ты, — требует, обернувшись через плечо, пока я рассматриваю родинки под его левой лопаткой, — тоже.       Без проблем.       Но мне так лениво все после разрядки, что бодаюсь я с футболкой лежа.       Лео ждет, критически приподняв бровь.       Да хули так тяжело-то?       — Помоги, — сдаюсь на выдохе, окончательно застряв в воротнике.       Клянусь, я вижу, что он улыбается.       Но когда наклоняется и вытаскивает меня из футболки, старательно делает лицо «Ты придурок, не?»       Утаскиваю его обратно под одеяло, когда освобождает меня.       Трусь носом о его шею, жмусь губами к голым плечам и груди, опускаясь ниже. Не могу остановиться и глажу, чувствуя, как он тянется вслед за каждым прикосновением, везде.       Абсолютно, сука, везде, и у меня такое впечатление странное, будто я дорвался до миски, полной конфет, и все сточил в одно лицо.       Лео проводит руками вверх по моей шее.       Зарывается пальцами в волосы и несильно тянет к себе, заставляя выбраться из-под одеяла и его поцеловать.       — Спасибо, — говорит тихо, — за… — Лео закрывает глаза. — Просто спасибо.