А если я с тобой

      Слышу, как входная дверь хлопает.       Опускаю раскрытую книжку на грудь.       Курить, наверное, пошел. Ноут, воткнутый в удлинитель, закрытый валяется на ковре. На крышке лежат свернутые в кулек наушники.       Может, даже предупредил.       Но я зачитался и чуток выпал из реальности.       Че там вчера прозвучало?       «Я скучный? — хмыкнул Лео и взгляд отвел, щипнув себя за красную мочку. Название на обложке нехило интриговало, и я воспользовался тем, что он отвернулся, чтобы не разматывать, а расковырять сто слоев оберточной бумаги посередине. — Дарю тебе книги».       Ага.       Мы оба?       Потому что я их читаю.       Конкретно эту еще не перевели. Может, и не соберутся вообще.       Когда я Лео пожаловаться успел, без понятия.       Где он ее откопал в оригинале, тем более. Не исключено, что не без помощи того, чье-имя-мы-пока-не-называем.       Даже мягкая обложка воняет по-иностранному.       Восторга полные штаны.       Задрочу с новым пособием по геймдеву и приложением переводчика.       Выводов несколько: а) мой английский требует обстоятельного профессионального апгрейда, б) Ержан, который рисовал модельки для первых квестов моей игры, скоро заблочит меня в соцсетке, если не перестану фоткать ему каждую страницу и использовать нашу личку как блокнот для записи охуительных идей.       Ержан: Ты в курсе, что я не понимаю ни твой код, ни английский?)       Ержан: Жопа какая-то       Ержан: О, кстати, могу жопу нарисовать! Хочешь? Такие жопы научился рисовать, закачаешься. Могу Зд, могу 2д, могу легкую анимацию)       Вы: Че прости?)       Вы: Ты зачем жопы учился рисовать?       Ержан: Знаешь, сколько за такие арты платят?)       Ержан: А если еще и фурри…       Вы: Это?..       Ержан: Умоляю, не гугли.       Вы: Бля, Ержан.       Ержан: Все-таки погуглил??       Ержан: Вот сам теперь не думай о белой обезьяне)       Вы: О белой фурри-обезьяне?..       Ержан: Хы)       Ержан: Я рад, что ты продолжаешь свою штуку, она такая инди)       Ержан: Буду ждать нормального ТЗ) оценишь, как изменился мой скилл!)       Уже чекал его страницу. Ержан без дела не сидел.       Нескромная строчка в портфолио подсказывает, что просто ради практики во что-то более масштабное, чем три квеста, он уже не впишется.       Или мне наглости не хватит просить.       Вопрос, решу ли я вкладываться по-серьезке и расчехлю ли дедовские сбережения, остается открытым.       Пока я просто на кураже каком-то.       Надо будет обдумать на трезвую, не каникулярную башку.       Лео возвращается спустя пять минут, пропахший табаком и чем-то озабоченный.       Чемодан сильно облегчил ему жизнь.       Теперь вместо моих больших ему спортивок он может таскать свои большие джинсы, которые держатся на тощем заду исключительно силами ремня. Странно, что не обмотанного в два оборота. Там дырки-то под Лео производителем были предусмотрены?       Садится на ковер, скрестив ноги по-турецки.       Почесав голую лодыжку, с решительным видом открывает крышку ноута. Разматывает провода наушников, одну каплю сует в ухо, а другую оставляет болтаться на фоне университетского лого на груди. Уверен, только Лео и Шишкин в курсе, где выдавали такие футболки. Возможно, они даже подрались за последнюю.       И окей.       Меня греет тот факт, что Лео пользуется подарком.       Левое ухо его старых уже слегка шипело.       Оплата за работу с аппаратурой к концерту, обещанная на январь, неожиданно для нас с Ромой пришла в конце декабря. Горыныч подсуетился, не иначе.       Очень вовремя.       Я смог позволить себе выбор из нормальных вариантов проводных наушников.       — Что делаешь? — спрашиваю, гадая над тайной сосредоточенного выражения на его лице.       — Надо найти какие-нибудь заказы в онлайне для подработки, — объявляет Лео.       — Че?       Это ему никотин в голову дал?       Третье января.       Мы еще не всего Гарри Поттера пересмотрели и даже не слепили хуй из снега во дворе.       Пусть не говорит, что не собирается хотя бы, не знаю, неделю отдохнуть?       От всего. Вообще.       — Сразу после сессии, — напряженно объясняет Лео, походу, какой-то вопрос услышав в моем молчании, — отвалятся должники, которые ко мне обращались. Надо найти замену.       Потому что он не хочет брать денег от Гриши.       Я в курсе.       И надеюсь, что только пока.       Стоит дать Лео остыть.       Но не позволить же ему уплыть за буйки и захлебнуться в море своей тревожности?       — Замахнешься на бэкенд? — уточняю скептически.       — Возможно, — заявляет Лео без тени насмешки.       А вот это уже пугает.       — Ты можешь репать математику, — предлагаю ближе к реальности, которая не сожрет его с потрохами и подкрепленными горящим пуканом амбициями к концу первого курса.       — Тоже хорошо! — Лео кивает. — Надо тогда найти учени…       Смотрит на меня ошарашенно, когда свешиваюсь с дивана, придерживая больной бок и избегая соприкосновения с жесткой пружиной, и молча захлопываю крышку его ноута.       — Ты что делаешь? — спрашивает, моргнув.       — Зай, — вздыхаю, бессовестно наслаждаясь тем, как у него мысли киселем растекаются от короткого слова, а взгляд смущенно начинает бегать по ковру, не зная, куда приткнуться, — ну какое, в сраку, найти заказчиков третьего января? Они сейчас все жрут, спят и бухают.       — Ученики, которым сдавать ЕГЭ? — уточняет Лео.       И вроде язвить пытается, но голос выдает.       Поддушенный.       — Жрут, спят и дрочат, — поправляюсь тут же.       Знаю, что хотя бы часть января, но закрыта для Лео финансово. Спасибо Яшину и остальным должникам.       Идея с заработком неплоха.       Но не сегодня. И не завтра.       Не ради того, чтобы забыться после разговора с Гришей и пропущенного от матери, над которым издергался ночью, ворочаясь у меня под боком — перезвонить или нет?       Нет. Не смог. Голосом не вышло.       Написал ей, что зайдет перед отъездом.       Не выдохнув и не отряхнувшись, прыгнуть в работу и задолбать себя ей по горло? В этом весь Лео.       — Давай ты отдохнешь. Просто… — откладываю книгу, поднапрягшись, спускаюсь с дивана к нему на ковер, — позже займешься поисками?       Губы Лео вздрагивают, почти изображая улыбку.       Наблюдает, как я отодвигаю в сторону ноут и удлинитель, и худые плечи постепенно расслабляются. Такое вот «Фух» на языке тела.       Ему не хватает еще.       Решимости.       Смелости?       Попросить меня отложить, блядь, пособие по геймдеву.       Но мои слова и ко мне относятся, не? Вместо того, чтобы скучать по нему за копанием новой инфы — я могу быть с ним сейчас. Сколько влезет. Откладывать на потом что угодно.       Но не нас.       Его губы горчат табаком.       Лео опускает руки мне на плечи и гладит поверх толстовки.       Помню, как поцеловал его в первый раз.       Как перевернулся, остановился нахер весь мир, когда он встал для меня на цыпочки и обнял за шею.       Ощущения пацана, которого оставили на заброшенной улице частного сектора, наградив горящим взглядом, все еще со мной.       Насытиться не могу.       Мне надо целовать и целовать его снова и снова.       «Вернись. Повторим».       — Иди сюда… — бормочу, вытягивая ноги, и тащу Лео к себе.       Он двигается навстречу, перебираясь ближе.       Упирается коленями в ковер по обе стороны от моих бедер, не рискуя садиться, чтобы не вмазаться в гематомы. Сгребает мои волосы и тянет, голову заставляя задрать.       К губам моим, наклонившись, прижимается и мягко их покусывает.       Чувствую осторожную короткую улыбку.       Шепот Лео щекотно касается языка.       Не сразу до слуха доносится.       Но как только, в башке мутнеет, и я перехватываю инициативу, сильнее впиваясь в его рот.       «Ван… ечк…»       По коже головы под его пальцами разбегаются горячие мурашки.       Лео выдыхает, когда я медленно вытягиваю край его футболки из-под ремня. Сглатывает, шею подставляя под поцелуи.       Было время, я думал нон-стопом.       Сомневаясь, не закончится ли все это там, где начинается разница с тем, к чему уже привык. Проверенное, свое.       Я бы не смог без секса. Если бы понял, что хочу не его, а только мысль, навязчивую идею о нем.       Но правда в том, что это круче.       Оторопь Лео, когда я сжимаю губами маленький твердый сосок, задрав его футболку до горла. Пробую, нравится ли нам это.       Судя по шумному выдоху, да.       Лео трется грудью о мои губы. Его сердце заходится, как ненормальное.       Наваливается на меня, придерживая за плечи.       И я тяжело и покорно опускаюсь на спину, накрытый его заполошным дыханием и дрожью его тела. Лео стекает вниз по мне, как теплая волна по песку, где-то на полпути, поежившись от возбуждения и лениво поведя плечами, выпутывается из футболки. Смахивает упавшую на лоб растрепанную челку о мой живот.       Дыхание срывается.       Желание такое острое, что каждое его движение пульсом отдается в член.       Да.       Блядь, да.       Затылком трусь о ворс ковра, подтягивая толстовку. Поднимая зад, помогаю Лео приспустить резинки спортивок и трусов.       Он медлит не дольше мгновения.       Влажное, тесное прикосновение всю кровь сгоняет вниз. Лео прижимает головку к животу, несмело проводя по ней самым кончиком шершавого языка.       Дверной звонок дребезжит в ушах.       Я еле отрываю голову от пола и бессмысленно смотрю на Лео, устроившегося между моих ног, стиснувшего карман моих спортивок в кулаке.       Краска неровными пятнами проступает на его лице. Черные здоровые зрачки придают его взгляду дикое, полуиспуганное выражение.       Но я не в состоянии перестать пялиться на кончик языка, которым проводит по нижней губе, размазывая по ней впечатления от члена.       И сука, как же передергивает от желания оказаться в его горьком рту.       — Глеб, — подсказываю хрипло.       Обещал забросить сиги для Лео и свозить меня в продуктовый.       Первые пару секунд Лео смотрит так, будто имя ему ни о чем не говорит.       А больше я ему и не даю.       — Подождет, — обещаю, кончиками пальцев касаясь его хмурого лба и убирая назад теплую густую челку. Задеваю гулко пульсирующую на виске венку.       Лео опускает глаза.       Не возражает.       Молча соглашаясь.       Я вмазанный, как после обезбола. Смотрю, как он обхватывает головку губами, и знаю, что сделает, потому что все мысли только об этом сейчас, но все равно вздрагиваю, не сдержавшись, когда широко облизывает.       Вспыхивает смущенно, чувствуя безраздельное внимание, и прикрывает глаза, пальцами несмело обхватывая и поднимая мой твердый член с живота.       Достаю из кармана вибрирующий телефон.       Экран кажется ледяным, когда прикладываю его к уху.       — Только проснулись… — хриплю Глебу в трубку, не дожидаясь вопроса или тупо не слыша его. — Покури… минут пять…       Сброс.       Телефон выпадает из ладони, и экран гаснет.       Лео крепче сжимает меня пальцами, свободную ладонь раскрыв у меня на животе. Сглатывает слюну и смазку и продолжает сосать, едва успев перевести дыхание.       Башню срывает от пауз, с которыми медленно, привыкая, старается и пытается пустить меня глубже.       И мне похуй на боль в побитом боку.       На то, что не умеет как следует прятать зубы.       Слишком хорошо, чтобы про мелочи думать.       От вида его губ, тесно сжимающихся на моем стволе, хочется кончить не меньше, чем от того, что творит его расслабленный от долгого, выматывающего минета язык.       Терпение тлеет от его вмазанной усталости, от вязкой слюны, которую не успевает сглатывать.       От легких, бездумных поглаживаний по животу.       Где-то на грани вплетаю пальцы в его волосы, шепчу:       — Тихо… тих, Лео… — осторожно тяну ближе, задыхаясь от узости, обхватывающей со всех сторон.       Накрывает резко и долго держит, отдаваясь во всем теле приятной ломотой.       Мой член выскальзывает у него из горла.       Оставляю Лео полный рот спермы.       Поплывше наблюдаю, как садится между моих разведенных ног, колено подтягивая и наваливаясь на него грудью.       И меня чуть второй раз не кроет, когда он глотает все и удивленно, будто не понимает, что делает и зачем, облизывается. Трогает подбородок и верхнюю губу.       Телефон на полу снова вибрирует.       Лео вздрагивает, выныривая из оцепенения.       — Твой… лучший… друг… — цедит еле-еле по слову на выдох и касается потного горла ладонью, рассеянно проверяя пульс, — не дружит… с часами…       Три дня.       Договаривались на половину четвертого.       Ага.       — Сейчас… — бормочу в трубку. — Секунду…       — Братан, ты засну?.. — слышу возмущенное, прежде чем давлю на сброс.       Лео ежится и смущенно ведет голым плечом, в которое клюю его, сев рядом.       — У него твои сигареты, — напоминаю, улыбаясь, и целую вверх по шее до красной горячей мочки.       Вдыхаю полной грудью, носом уткнувшись в его растрепанный затылок, запах шампуня, пота, курева и духов.       Хочу сделать что-то с его заведенностью позже. Ночью.       Лео раздраженно выдыхает.       Но, пробормотав что-то про козлов, поворачивает голову и оставляет у меня на губах немного горечи. Проводит указательным пальцем по моей челюсти и нехотя отлипает. Хватает с пола свою футболку с университетским лого и неуклюже встает.       Его объемные джинсы доведут меня.       Но походка не лжет.       На пороге гостиной он останавливается и, повернувшись, спрашивает, вдруг оборзев:       — Колы купишь?       — Нет.       — М.       Лео не находит аргументов.       — Окей… — Он держится рукой за дверной косяк. Прислоняет подбородок к пальцам и недолго, но очень обстоятельно, судя по морщинке между бровей и краске, не сходящей с щек, о чем-то думает, глядя в сторону. Прежде чем сказать, переборов какое-то вселенское стеснение: — Ну купи тогда… что хочется. Там наш нал на тумбочке. — Он уточняет, будто сомневаясь, что я услышал правильно, поймав мой взгляд: — Ладно?       — Ладно.       Лео кивает и скрывается в коридоре.       Подтягиваю штаны и в две попытки поднимаю себя с пола.       Когда гематомы рассосутся, я первым делом дам пять кругалей по частному сектору, отвечаю. Разогнать бы ебучий застой в мышцах.       Глеб, зябко втянув голову в плечи и сунув руки глубоко в карманы куртки, открывает рот одновременно с тем, как распахиваю перед ним дверь.       Ничего не говорит, сбившись с мысли. Тупо меня рассматривая.       Че? Я только проснулся.       Имею право быть помятым.       Лицо Глеба смешно вытягивается.       Он поднимает ладонь, просит сдавленно:       — Ничо… не говори, — хотя я как бы и не собирался, и бочком мимо меня протискивается в прихожую.       — Я бабки захвачу, окей?       — Ага… — Глеб кладет две пачки сигарет на край комода и сверху насыпает горсть монетной сдачи.       Возвращаясь по коридору из кухни, забрав деньги, слышу шум воды за дверью ванной.       Поздороваться с Глебом Лео точно желанием не горит.       Глеб стоит там же, где я его оставил, рассматривая коротко остриженные ногти, под которые где-то умудрился загнать грязь.       — Идем? — спрашиваю, влезая в кроссы.       — Идем, — подтверждает Глеб, косо и с подозрением посматривая на меня.       — Что-то на морде? — уточняю со сдержанным смешком, накинув куртку.       — Ничего… — Глеб приподнимает брови и странно усмехается, покачав бритой башкой.       Сев к нему на пассажирское, опускаю козырек и смотрю в прямоугольное небольшое зеркало.       Пальцами зачесываю назад волосы и облизываю засос, назревший на губе.       Бля, я-то думал.       — В продуктовый? — Глеб плюхается на водительское, громко захлопывая дверь.       Трет ладонью о ладонь и заводит мотор.       — Да.       Я все еще на не отзвучавшей свое частоте.       Думаю о Лео на выезде из частного сектора, пока тачка переваливается по ледяным колдобинам.       О его «что хочется» и проникновенном «ладно?»       — В аптеку, — говорю, горло прочистив, оперевшись локтем о край окна и глядя на грязные фасады пятиэтажек, показавшиеся из-за поворота, — закинь еще. Лекарства кое-какие докупить надо.