Осколки прошлого

Яркий солнечный свет бил в глаза. Чонгук прищурился, почти что закрыл их, потому что те начинали болеть. Вдруг перед ним возник кто-то, отбрасывая тень и спасая многострадальный взор. Из-за яркого света позади стоявшего Чонгук не мог разглядеть лица пришедшего. Да и глаза еще не привыкли к тени, поэтому он мог различить только контуры. Светлые пшеничные волосы светились золотом, рассеивая солнечные лучи, белая рубашка из мягкой тонкой ткани колыхалась от ветра и, просвечивая, казалась полупрозрачной. — Я принес воды. — В мягком бархатном голосе читалась улыбка. Парень протянул флягу с водой Чону и сел рядом на траву. Теперь Чонгук мог его рассмотреть. Но он смотрел спутнику только в глаза. В них золотом искрился янтарь. Вообще весь юноша будто светился под яркими лучами. — Спасибо. — Вышло немного хрипловато. Чонгук действительно хотел пить, ведь на такой жаре горло пересохло. Больше говорить ничего не хотелось. Чонгук обнял сидящего рядом парня, прижимая боком к себе. Вместе они смотрели на зеленый луг, на котором сейчас разгуливал белоснежный конь, лениво пощипывая траву. Смотрели на лес вдали, на медленно плывущие тучи. Казалось, их больше грело не солнце, а это тихое присутствие друг друга. Чонгук украдкой поглядывал на соседа. Тот завороженно разглядывал небо. Он любил так делать, искать самые красивые и интересные облака, запоминать их, а потом переносить из памяти на холст. А Чонгук любил смотреть на него. Запечатывать в памяти каждую линию, каждую морщинку от улыбки, каждый взгляд. Чонгук просто любил его. А тот сидел рядом, обнимал, прижимался ближе. Они просто были друг у друга. И именно здесь Чон чувствовал себя так правильно и спокойно. Он был на своем месте.

*****

Яркий лучик утреннего солнца, так же, как и во сне, ударил Чонгуку в глаза. От этого мужчина поморщился и начал просыпаться. Потянулся на кровати, перевернулся на другой бок, прячась от назойливой ниточки света, но открывать веки не спешил. Это утро казалось ему блаженным. Тишина и легкий приятный аромат встретили его в, наконец, пустом доме. Почти пустом. Кровать все еще оставалась теплой и невероятно уютной. Чонгук все же открыл глаза и сел, сонно осматриваясь вокруг. Плотные светло-зелёные шторы с золотыми узорами хранили в комнате полумрак, но те самые яркие лучики все же проскальзывали через небольшую щелочку. Чон посмотрел на вторую половину постели. Подушка оказалась примятой, будто там кто-то спал. Но Чонгук совсем не из тех, кто любит крутиться по ночам. Обычно он спит практически без движения. Он коснулся смятой ткани кончиками пальцев, она сохранила легкое, почти призрачное тепло. И это ощущение казалось знакомым, но точно не принадлежало хозяину дома. Хотя, не понятно, можно ли вообще отличать свое тепло от чужого. Но мужчина отчетливо понимал, что не он лежал на той стороне. Ниже на одеяле лежала маленькая веточка лилий с еще не раскрывшимся бутончиком. Несмотря на то, что цветок еще не дозрел, он уже источал тот самый аромат. Чонгук взял его в руки. Все это казалось очень странным, но почему-то совершенно не пугало. Он даже не думал на госпожу Ли или охранника, который должен был приехать. Тепло это было особое, принадлежащее другому человеку, которого Чон хорошо знал, но с которым все еще не был знаком. Вдруг Чонгук зацепился за другую мысль. Охранник! Он должен был приехать вчера, но Чон так его и не дождался. Не потому, что нерадивый мистер Ким опоздал. Вовсе нет. Чонгук так устал от количества работы и уже хронического недосыпа, что уснул, даже не дождавшись семи вечера. Конечно же, он пропустил все на свете. Он подорвался с постели, все еще сжимая в руке хрупкую веточку. Посмотрел на нее. На рабочем столе стояла небольшая стеклянная ваза, в которой находился такой же цветочек, но немного побольше. Он подошёл к столу и, взяв второй рукой сосуд, пошел в ванную. Ему нужно быстро умыться и заодно набрать воды для лилии. Стоя перед зеркалом, Чонгук задумался. В последние дни он был полон противоречий. Смотря на свое отражение в интерьере дома, он будто не вписывался. Зеркало отражало всю комнату. Мраморная плитка на полу, стены, облицованные бесчисленным количеством небольших светло-зеленых квадратиков, края красивой золотой рамы. Она, конечно, не старинная. Ее установили сюда по просьбе Чонгука, но рама также была украшена золотыми бутончиками лилий, поэтому очень хорошо подходила. Ванная тоже была современной, просто выполненной в винтажном стиле — увесистая керамическая чаша на позолоченных ножках. А на потолке — встроенные кругляшки-лампочки. Это сочетание старинных стен и современных удобств вызывало странный диссонанс. А правильно ли это? Могут ли две совершенно разные эпохи сосуществовать вместе? Он почему-то тосковал по этому ускользающему прошлому, но не мог отказаться от настоящего. Быстро умывшись, Чон вышел из ванной с вазой в руке. Уже выходя, он наполнил ее водой и поставил туда цветок, а сейчас первым делом собирался отнести ее обратно в комнату. Но почти сразу столкнулся с госпожой Ли. Женщина поднималась по ступенькам. А ванная комната как раз находилась ближе всего. Чонгук почему-то подумал, что спать в пижаме – очень хорошая привычка, когда живешь не один. Даже если уверен, что в твою комнату никто не зайдет. А Чон такую одежду любил всегда. Точнее, его так приучили с детства. И из-за старой привычки спать нагим ему было жутко некомфортно даже летом. — Доброе утро, Чонгук. – Женщина с улыбкой поприветствовала Чона. — Вчера мы не успели обсудить график, но я предполагала, что ты проснешься так рано, поэтому завтрак уже готов. — Доброе. — Чон улыбнулся в ответ и уже в который раз мысленно себя отругал. — Да, спасибо, я сейчас спущусь. — Конечно, можешь не торопиться. Я здесь, чтобы помогать тебе, а не контролировать, так что расслабься. Сказав это, госпожа Ли еще раз улыбнулась и ушла на первый этаж. А Чонгук еще несколько секунд стоял на том же месте и слушал, как поскрипывают изредка ступеньки под ногами женщины. Она очень сильно напоминала ему мать. Такая же ласка в глазах, такая же улыбка в голосе. А главное — забота, которая была в каждом ее жесте и движении. Чонгук слишком давно не испытывал этого чувства. Как же ценно оказалось ощущать себя ребенком. Пускай давно выросшим, но нужным и любимым. Как важно человеку знать, что рядом есть кто-то взрослее и мудрее, кто поможет, утешит, приголубит. Чонгук улавливал тонкий аромат еды с первого этажа, и это был не обычный завтрак, приготовленный прислугой. Это была еда, которую ему приготовили с любовью, как собственному ребенку. И сейчас Чонгук стоял в коридоре перед лестницей и наслаждался запахом дома. Не того, пустого и заброшенного, а настоящего. Такого, где тебя любят и ждут, куда ты спешишь после каждого рабочего дня. Настоящего дома. В этот момент даже пришла мысль, что именно госпожи Ли не хватало тут. Что она здесь на своем месте. Ведь чтобы оживить пространство, не нужен был дорогой ремонт или мебель. Тут не хватало людей. Но не кого-то по типу рабочих. Они как раз были лишними. Дом нуждался в семье, как и его хозяин. Чонгук развернулся и пошел в сторону своей комнаты. Ему следовало бы поспешить. В кои-то веки он спешил не решать рабочие дела, а налаживать быт. А это гораздо приятнее. Мужчина поставил на свой стол вазу. Но отошел не сразу. Задержался всего лишь на секундочку, посмотрел на цветок. Ему вспомнился сегодняшний сон. Парень с золотыми волосами, бескрайнее поле и аромат лилий, что исходил от него. Во сне именно незнакомец с картины был источником запаха. Тот ощущался ненавязчиво, будто юноша много времени проводил в саду, среди этих цветов, и пропитался их ароматом. Он и сам был похож на цветок. Такой же хрупкий, красивый, изящный. Прекрасен в своей простоте. Ведь на нем не было ничего лишнего. Ни украшений, ни пестрых тканей. Но его украшали блики солнца на волосах, нежность в глазах и маленькие родинки на лице. Чонгук никогда не видел таких четких снов. Ему иногда снились члены семьи, знакомые и коллеги. Но их лица были размазаны, очертания будто нечеткими. Чонгук скорее логически понимал, кого видит, по их поведению, жестам, действиям, чем полагался на внешний вид. А сейчас он помнил каждый лучик света, отраженный в янтарных глазах, помнил, как ветер трепал пшеничные пряди волос, помнил руку, которую так крепко сжимал. Это скорее походило на воспоминание, нежели на сон. Но Чонгук никогда в жизни не видел этого парня вживую — только на картине. Неужели она настолько сильно его поразила? Видимо, его сознание хваталось за все, чтобы новыми яркими образами перекрыть старые раны. Те уже не кровоточили, но все же никак не могли затянуться. Чон был бы рад и огромным шрамам, лишь бы они не болели так сильно. Развернувшись, Чонгук подошел к шкафу. Он выделил отдельную полочку, куда мог сложить одежду, которую носит на данный момент. Он не менял вещи ежедневно, предпочитал походить в одном и том же около недели, в зависимости от погоды и ситуации. Но внутренний перфекционист не давал сложить уже ношеные вещи к чистым. Поэтому приходилось держать почти пустую полку для одних лишь брюк и футболки. Чонгук быстро переоделся, сложил пижаму на освободившееся место и вышел из комнаты. Дверь он плотно прикрыл, но даже не думал закрывать на ключ. Пускай люди в доме были ему еще мало знакомы, но отчего-то недоверия не было. Чонгук привык быть осторожным и бдительным. Но сейчас он чувствовал себя в безопасности и мог расслабиться. Именно так и должно быть дома. Когда Чонгук спустился на первый этаж, то сразу направился в гостиную, которая расположилась прямо за лестницей. Главная лестница была широкой и начиналась с середины коридора. Прямо за ней сбоку было два не менее широких прохода. Тот, что слева, вел в гостиную, с которой можно было выйти на террасу, а правый шел по небольшому коридорчику прямиком на кухню. А дальше через нее можно было пройти в кладовые. Но спустившись, он сразу повернул налево и оказался в просторной светлой комнате. На столе стоял незамысловатый завтрак. Три жареных яйца, на отдельной тарелочке лежали два еще теплых куска хлеба и рядом — небольшая стеклянная миска салата из свежих овощей. Госпожи Ли в комнате не было. Но Чонгук не стал ее ждать и сел завтракать в одиночестве. Никто так и не явился в гостиную за то время, что Чон ел. Да и мужчина долго не засиживался за трапезой. Ему нужно было многое обсудить с госпожой Ли. А еще как можно скорее встретиться с охранником. Поэтому, доев, Чонгук начал убирать со стола. Собрав все тарелки и приборы в одну стопку, которая напоминала матрешку, ведь меньшая лежала в большой и так далее, он понес их на кухню. К счастью, чтобы попасть туда, не нужно было обходить лестницу. Ведь одна небольшая дверь вела туда напрямую из гостиной. Хотя она не была прямо-таки маленькой, скорее обычного стандартного размера. Просто по сравнению с парадными, двери в хозяйственные помещения были значительно меньше и неприметней. Без вензелей и резных ручек. Но сделаны все проходы из одного материала. Даже спустя столетия крепкие дубовые доски не прохудились. Конечно, их пришлось отшлифовать и заново применять лак. Но качество поражало Чона. Вообще, ему как строителю дом очень нравился. Построено, действительно, толково, как говорится, на века. Ну, а то, что строили этот особняк явно богатые люди, было очевидно каждому. Единственное, что мужчина пока что не нашел никакой документации от прошлых владельцев. Вообще никаких записей. Даже от бабушки. Но она должна была быть стопроцентно. В таких усадьбах без домовой книги никак. Нужно ведь вести счет скота, урожая, всей прибыли и расходов. А также следить за количеством прислуги и рабочих. Такие вещи крайне важны в управлении, а держать все в голове нереально. Поэтому Чонгук был уверен, что просто искал не там. Смотрел в шкафах и тумбах, обыскал все комнаты и полки библиотеки, и лишь одним глазком глянул на чердаке. А где еще хранить подобные учетные книги, если не там? На кухне тоже никого не оказалось. Лишь звенящая чистота. Видимо, госпожа Ли была такой же чистоплотной, как и Чон. Мужчина сразу это приметил и был очень доволен. Ведь именно ради этого он ее нанимал. Хотя, в договоре ее главной задачей был уход за садом и огородом. А вот того, кто будет поддерживать порядок внутри, только предстояло найти. Но Чонгук собирался доверить это дело женщине. Он был уверен, что с этим она справится гораздо лучше него. Ведь тут важно было найти не просто качественного работника. Нужен был человек, который подойдет дому. Странный критерий, но он был важен всем живущим здесь. И это нужно чувствовать. Чонгук знал этот дом не так давно, а вот госпожа Ли провела тут половину жизни. И Чон полностью доверял ее чутью. Мужчина быстро оставил тарелки в раковине и пошел искать кого-то из обитателей. Называть их работниками или прислугой он не хотел. Хоть чисто технически это было так, но Чонгук считал, что если они живут под одной крышей и дом их принял так же, как и его, то они все теперь члены семьи. Странной, еще не полной, но точно родной. Чонгук чувствовал это, хоть и не мог дать никакого объяснения. Да и слова по типу «прислуга» совершенно ему не нравились. Они возвышали его как хозяина и господина над всеми. А это было не так. Все они — одинаковые люди. Все выполняют свою работу. Поэтому в этом доме не существовало никакой иерархии. В своих поисках Чонгук вышел на улицу. В этот момент он задумался купить всем рации или что-то подобное. Территория объективно большая, и слишком много времени могло уйти на поиски нужного человека. Поэтому Чонгук мысленно завязал узелок, чтобы не забыть, и пошел в сторону сторожевого домика. Именно там он думал найти Кима. Но его внимание привлек громкий собачий лай где-то с заднего двора. Чонгук даже подумать не успел, как ноги понесли его туда. Быстрым шагом он враз обошел дом и заметил в глубине сада, рядом с вольерами, мужчину с собакой. Чонгук замер, разглядывая их, хоть эта встреча и не была неожиданностью. Мужчина был высоким, точно выше самого Чона, крепким, широким в плечах. Его физическая форма точно была результатом многолетних постоянных тренировок. У него были коричневые волосы, темные, но светлее чонгуковых, почти черные глаза с образцово-азиатским разрезом. Он был одет в темно-зеленые армейские штаны с несколькими объемными карманами и простую черную футболку, что немного обтягивала его тело. Черты лица соответствовали телосложению. Точеные скулы и четко очерченная челюсть придавали мужественности и даже какой-то опасной суровости. Но широкая улыбка не давала ему стать по-настоящему угрожающим. Весь его образ внушал, скорее, надежность, чем опасность. И Чонгуку эта черта очень понравилась. А рядом с охранником бегал большой коричневый доберман. Но от ожидаемого от его породы облика, который приходит на ум при одном упоминании, его отличали уши. Чонгук представлял себе острые стоячие уши, которые так бросаются в глаза на всех фотографиях собак с выставок, а у этого пса ушки были большие и так забавно болтались от каждого движения, что внушали не страх, а, скорее, умиление. Пока Чонгук разглядывал все это действо, его тоже заметили. Пес на мгновение замер, принюхиваясь, а после сразу повернулся в сторону Чонгука и начал лаять. Не угрожающе, было видно, что нападать он не собирается, просто предупредил хозяина о посторонних. Охранник быстро повернулся туда, куда лаял пес. Увидев Чона, он выпрямился и слегка улыбнулся. Он дал собаке команду рукой. Пес сразу затих и сел рядом. Чонгук пошел к ним. — Господин Чон, доброго утра. – Ким первым протянул руку для рукопожатия в знак приветствия. — Просто Чонгук. – Чонгук пожал ему руку. – Давай перейдем на «ты». Я очень надеюсь, что ты будешь чувствовать себя здесь как дома. — Да, конечно. – Ким улыбнулся еще шире. – Госпожа Ли уже успела показать мне всю территорию и дом. Очень впечатляет. После городских застроек – невероятный диссонанс. Да и без сравнений, столько лепнины мало где встретишь. — Ты прав. Мне тоже было непривычно в первые дни. Надеюсь, ты нормально добрался? — Да, проблем не возникло. – Намджун еще раз взглянул на здание, не скрывая своего восхищения. – Слышал, до этого погода была плохая и дороги поразмывало. Но мне, видимо, повезло. — Рад слышать. Ты прости, что не встретил тебя вчера. Замотался совсем, даже не заметил, как уснул. – В голосе Чонгука действительно прозвучали нотки вины. — Да брось. Я-то понимаю. Госпожа Ли меня и встретила, и накормила, и спать уложила. Замечательная женщина. Чонгук заметил, что Намджун это сказал с небольшой печалью в голосе. В его взгляде Чон заметил знакомое чувство утраты. Но спрашивать об этом не стал. Возможно, когда-нибудь Ким сам расскажет. Они перекинулись еще парой фраз, а потом Чонгук устремил свое внимание на собаку. Охранник рассказал, что питомца зовут Бам. Он сам дрессировал пса, и тот был образцовой собакой. Послушной и бесстрашной, но, когда никакой угрозы не намечалось и можно было расслабиться, песик становился самым добродушным и веселым созданием. Видя, что незнакомец понравился его хозяину, Бам дружелюбно подставил морду, когда Чон потянулся его погладить. А потом Чонгук ушел, убедившись, что Намджун освоился. Он был безмерно благодарен женщине. Она взяла на себя все управление хозяйством. И Чонгук все больше убеждался, что может положиться на нее.

*****

Через час после пробуждения Чонгук уже сидел за ноутбуком. Ему еще вчера вечером на почту скинули договор со старым поставщиком. Водитель, везший им крупную поставку металла, потерял огромную часть груза. Деньги это совсем не маленькие. И вот теперь Чон вместе с юристами и гендиректором разбирались, чья же это вина и как им перекрыть убытки. Мороки много. Такие ситуации всегда изматывали Чонгука. Поэтому уже к двум часам дня он остался без сил. Пришлось отвлечься, потому что продолжать работу было трудно. Концентрация уже находилась на нуле, и Чонгук не мог сосредоточиться на словах гендиректора. Они всегда в таких ситуациях разговаривали по видеозвонку. Господин Чхве быстро заметил состояние Чонгука. Честно говоря, к тому моменту устали уже все. Поэтому коллективно было принято решение взять перерыв на пару часиков. Ведь у некоторых сотрудников они отняли время на обед, так что продолжать работать в том же духе не мог и не хотел никто. Вот и появилась возможность встать, размяться. Чонгук вспомнил про чердак. Хоть госпожа Ли предлагала ему обед, но он привык пропускать этот прием пищи, обычно увлеченный делами. Поэтому отказался и решил пойти поискать документы, о которых думал утром. Чердак встретил его пылью и запахом старых книг и тканей. Чтобы сюда подняться, нужно было карабкаться по подозрительно хлипкой лестнице к деревянному люку в потолке. В помещении под крышей было душно. Зато очень светло. Несмотря на то, что тут находилось всего два окна на противоположных стенах, этого хватало, чтобы проблем с освещением не возникло. Единственное, что преграждало кое-где обзор, это кучи коробок или старая мебель, накрытые пожелтевшими от времени кусками ткани, что напоминали простыни. Чонгук присмотрелся повнимательнее. Обычное льняное полотно. Слишком грубое для постели, но в хозяйстве – самое то. Пройдя немного глубже, Чонгук обратил внимание на небольшой шкаф с выдвижными ящиками. Он не был накрыт, поэтому собрал огромное количество пыли на всех поверхностях. Сам по себе он не выделялся. Никаких резных цветов и вензелей. Возможно, его изначально определили сюда, и роскошества были просто ни к чему. Он просто стоял себе под стеночкой, годами молчаливо исполняя свой долг. Чонгук открыл верхний ящик и — вот оно! Там лежали старые, немного потрепанные толстые тетради в обычных белых картонных обложках. Точнее, белыми они были когда-то давно. Сейчас же – пожелтевшие от времени и частого использования, некоторые в пятнах и разводах. Но главное, что их содержимое было в порядке. Чонгук по их состоянию понял, что это самые свежие записи. Ведь в ящиках ниже тетради были в еще более ветхом состоянии, а потом сменились на стопки бумаг, перевязанных обычной бечёвкой. Он взял те, что поновее, и принялся их изучать. Там было все, вся жизнь и история особняка. Гости, слуги, хозяйство, родственники. Для Чонгука это было настоящее сокровище. Ведь благодаря чьему-то умелому перу он мог узнать, чем обитатели этого дома жили и дышали. Когда купались в роскоши и достатке, а когда терпели бедствия и лишения. Но, пролистав несколько таких тетрадей, Чонгук понял, что ему просто необходимо прямо сейчас поесть. Живот громко издал характерное бурчание, напоминая хозяину о его жизненных потребностях. Поэтому мужчина прихватил с собой несколько рукописей и пошел вниз. Он не сильно разглядывал, что именно брал, поэтому не сразу заметил в своих руках невероятно старый блокнот в плотной кожаной обложке темно-коричневого цвета, который казался самым древним, что только было в этом доме.