Тебе бы батю нормального

антон сидел в кафе и смотрел на стакан. кофе был холодным. он не пил — просто держал, как будто пытался согреться. — вас уже третий раз спрашивают, — сказала официантка, кивая на меню. он не сразу понял, что она вообще здесь. — да, — ответил он. — просто счёт. она ушла, не задавая вопросов. он знал, что юлик где-то рядом. город был большим, но определённо — рядом. тот же воздух, те же ночи, те же улицы, с теми же мусорными баками и знакомыми граффити. но ощущение было другим. как будто юлик стал частью серого фона, растворился в шуме. никто ничего не говорил. общие знакомые делали вид, что всё нормально. или правда не замечали. — ты ж с ним раньше… всё время? — да. — ну… бывает, расходятся. нет. не так. они не "расходились". они падали, вместе. а потом юлик остался в яме, а антон почему-то вылез. он не чувствовал облегчения. не чувствовал победы. только тишину. * когда он увидел юлика — случайно, на улице, днём — сердце сжалось. юлик шёл медленно. не шатаясь, не обвисший, просто… пустой. лицо — смятое. волосы неровно обстрижены, как будто делал сам, в спешке или безразличии. на нём была старая куртка, грязные кроссовки. и — сигарета. слишком длинная, не его. он всегда курил короткие. он не заметил антона. просто прошёл мимо, глядя в асфальт. даже не шагал — волочился. как тень. как человек, у которого закончились слова. антон не окликнул. только повернулся следом и смотрел, пока тот не свернул за угол. он сел на ближайшую лавку и закрыл лицо руками. никакого пафоса. просто стыд. просто тяжесть. — ты же сам его оставил, — сказал кто-то в голове. — я не мог больше, — ответил он. — это жрёт. — а он? ответа не было. ночью он написал. «ты жив?» просто так. без давления, без обвинений. сообщение прочитали через час. ответа не последовало. антон выключил экран и лёг на спину. он не знал, зачем всё это. не ждал чуда. просто… просто хотел, чтобы юлик знал: кто-то ещё помнит, что он был живой.