Дна нет, а верх запаян

      Когда они сели в машину, между ними повисла неловкая тишина. Жданов долго смотрел на Катю, не решаясь тронуться с места, а та смотрела прямо перед собой, словно изучая каждую снежинку, падающую на лобовое стекло.       — Ну и... куда поедем? — наконец спросил Андрей, нарушая молчание. — Есть пожелания?       Катя повернулась к нему, и в её глазах за стёклами очков он увидел что-то такое, от чего его сердце болезненно сжалось. Он завел мотор и плавно тронулся с места.       — Андрей Павлович, — тихо начала она, — я думаю... Нет, я абсолютно уверена, что вам с Кирой Юрьевной нужно начать всё с начала.       Жданов уставился на неё так, словно она только что сообщила, что Земля на самом деле плоская.       — Что?! — выдохнул он. — Катя, ты серьёзно сейчас? После всего, что я сказал в галерее?       — Именно поэтому, — она нервно поправила очки. — Я устала от бесконечного вранья. От того, что вы с Кирой Юрьевной постоянно ссоритесь. Я вижу, как она мучается, и не могу не винить за это себя.       — Себя?! — Жданов схватился за голову. — Катя, вы что, с ума сошли? Кира мучается не из-за вас. Она мучается из-за меня. Из-за того, что я... — он запнулся, — ...из-за того, что я не могу быть тем, кем она хочет меня видеть.       — А кем вы хотите быть, Андрей Павлович? — прямо спросила Пушкарёва, глядя ему в глаза.       Жданов открыл рот, чтобы выдать что-то честное и, возможно, судьбоносное, но момент был безжалостно убит. Его телефон разразился пронзительной, истеричной трелью. Андрей скосил глаза на экран и тяжело, обреченно вздохнул.       — Возьмите трубку, — твёрдо сказала Катя. — Мы оба понимаем, кто звонит.       Андрей колебался, глядя то на телефон, то на Катю.       — Андрей Павлович, — настойчиво повторила она, — возьмите трубку. Пожалуйста. Будет хуже.       С явной неохотой он нажал на кнопку и поднёс телефон к уху.       — Да, Кира.       — Андрей, где ты? — голос Воропаевой был напряжённым, с едва сдерживаемой яростью.       — Я только что вышел с выставки, — ответил он, стараясь звучать непринуждённо.       — Какое совпадение, — сухо заметила Кира. — Я тоже сейчас там. Хотела сделать тебе сюрприз. Не получилось.        — Что ж ты раньше меня не нашла?       — С кем ты? — перебила она. Жданов бросил быстрый взгляд на Катю, которая сидела, уставившись прямо перед собой, но он видел, как напряглись её плечи.       — С девушкой, — честно ответил он.       — Я серьёзно, Андрей, — в голосе Киры зазвенел металл.       — Я с Катей, — сказал он. — У нас по работе есть вопросы, которые необходимо решить до отъезда.       Катя слушала этот диалог, не шелохнувшись, но внутри неё бушевал ураган. «Я с девушкой», — сказал он так, словно это было самым естественным в мире. А секунду спустя: «Я с Катей». Будто «девушка» и «Катя» — это два разных биологических вида, случайно оказавшихся в одной машине.       — Андрей, ты за идиотку меня держишь? — голос Киры стал ледяным. — Какие рабочие вопросы в девять вечера? Особенно после того, как ты отменил нашу встречу в ресторане?       — Давай не будем это обсуждать по телефону, — Жданов потёр переносицу. — Я всё объясню завтра, перед отлётом.       — О, не сомневаюсь, что объяснишь, — отрезала она. — И я с нетерпением жду этих объяснений.       — Кира, я перезвоню тебе, — Жданов решительно нажал отбой, не дожидаясь ответа.       Он повернулся к Кате, которая всё это время сидела неподвижно, как статуя. Только её пальцы, нервно теребившие ремень сумки, выдавали внутреннее напряжение.       — Кать, — мягко начал он, — не обращайте внимания. Кира просто...       — Просто что? — тихо спросила она. — Просто ревнует? Просто злится? Просто страдает? Всё это из-за меня, Андрей Павлович. Из-за того, что я позволила себе... — она запнулась, — ...позволила себе поверить, что между нами может быть что-то большее, чем просто рабочие отношения.       — Но между нами и есть что-то большее! — горячо возразил Жданов. — Катя, я столько сделал, чтобы побыть с вами сегодня. Столько препятствий обошёл! А вы мне тут рассказываете, что мне надо с Кирой всё начать сначала!       — А разве не надо? — Пушкарёва подняла на него взгляд. — Вы же помолвлены. Вы собираетесь жениться.       — Я не знаю, чего я хочу, — признался Андрей, запуская руку в волосы. — Я знаю только, что сейчас, в эту минуту, я хочу быть с вами. Просто побыть вместе, без всех этих... обязательств, условностей, без всего этого груза, который на нас давит.       Катя смотрела на него долгим, изучающим взглядом, словно пыталась разглядеть в его лице ответ на какой-то очень важный вопрос.       — Я тоже хочу с вами побыть, — наконец тихо призналась она, и Жданов почувствовал, как его сердце пропустило удар. — Но я не знаю, правильно ли это.       Они остановились на светофоре.       — К чёрту правильно, — выдохнул он, наклоняясь к ней. — Хоть раз в жизни давайте сделаем то, чего мы действительно хотим, а не то, что должны.       В этот момент его телефон снова зазвонил, разрушая момент близости между ними. Катя вздрогнула и отодвинулась.       — Остановите машину, — сказала она с горечью. — Андрей Павлович, я не могу больше слушать ваши разговоры. Остановите машину, пожалуйста.       — Это не Кира, — Андрей демонстративно показал ей экран телефона. — Это Роман.       Он зарулил на обочину, остановил машину и взял трубку. нажав на кнопку ответа, он произнёс с преувеличенной вежливостью:       — Здравствуйте, Роман Дмитриевич!       Катя приподняла брови, но немного расслабилась. Он вышел из машины, оставив ее одну со своими мыслями. Морозный воздух обжёг лёгкие, но Жданов был даже рад этому ощущению — оно помогало ему немного прийти в себя.       — Хао, мой бледнолицый брат, — весело поприветствовал Роман, — как ты там? Как выставка? Уже разглядели все квадраты Малевича?       — Ага, вместе с остальными геометрическими фигурами, — Жданов нервно провёл рукой по волосам. — Я забрал ее. Пока удается катать её по городу, она обижена. Говорит, что мне надо с Кирой всё начать сначала. Представляешь?       Малиновский присвистнул так громко, что Жданов поморщился.       — Вот это поворот! — в голосе Романа сквозило искреннее удивление. — И что ты ей ответил?       — Что я хочу быть с ней, — признался Андрей, бросив взгляд на машину, где Катя сидела, задумчиво глядя в окно. — Что хочу хоть раз сделать то, чего действительно хочу, а не то, что должен.       — Ого! — Малиновский хмыкнул. — А ты, я смотрю, решил действовать решительно! И как она отреагировала?       — Сказала, что тоже хочет со мной побыть, но не знает, правильно ли это, — Жданов вздохнул. — А потом Кира позвонила, и всё стало ещё более запутанным.       — Так, слушай сюда, Ромео недоделанный, — голос Малиновского стал деловым. — Хватай-ка ты Катю и вези её ко мне домой. Я пока погуляю.       — Что? — Жданов опешил. — К тебе домой? Ты с ума сошёл?       — Ну не к тебе же, — резонно заметил Роман. — Там Кира может в любой момент нагрянуть. А мой адрес она не знает.       — И что же там, в твоей уютной квартирке, такого особенного? — спросил Андрей с подозрением.       — Марки у меня там, — невозмутимо ответил Роман. — Коллекция.       — Марки? — Жданов едва сдержал смешок. — Не знал, что ты филателист. И часто ты показываешь девушкам свои... марки?       — Ещё ни разу до них дело не дошло, — признался Малиновский с наигранной грустью. — Планы всегда ещё в коридоре меняются.       — Могу себе представить, — хмыкнул Андрей.       — Слушай, не отсвечивай с ней на публике, — вдруг серьёзно сказал Роман. — У меня дома безопасно. Консьержка в подъезде тебе ключи даст, она вообще слепая как крот — ничего не видит, никого не узнаёт. Никто вас не потревожит.       — Ты уверен? — Андрей всё ещё колебался.       — Абсолютно! — решительно заявил Малиновский. — Давай, действуй! А то так и будешь всю жизнь разрываться между "хочу" и "надо".       Жданов глубоко вздохнул, собираясь с духом.       — Ладно, — наконец сказал он.       Когда он вернулся в машину, Катя встретила его взглядом исключительно настороженным.       — Что хотел Роман Дмитриевич? — спросила она.       — О, ничего особенного, — Андрей старался выглядеть непринуждённо, — Хвастался. Сказал, что у него свидание и домой он сегодня не вернется. У него, видите ли, «ночная смена» на любовном фронте.       Катя смерила его скептическим взглядом, от которого Жданов почувствовал, как по спине пробежал холодок.       — И всё? Ради этих подробностей личной жизни Романа Дмитриевича вы выходили на мороз?       — Ну... — Андрей нервно забарабанил пальцами по рулю, лихорадочно соображая, как подать свою «гениальную» идею. — Катя, послушайте... У меня возникла мысль. Может быть, безумная, но...       Он сделал паузу, собираясь с духом.       — Раз Ромки не будет дома до утра... Мы могли бы поехать к нему.       — К нему? — Катя округлила глаза, и очки съехали на кончик носа. — К Роману Дмитриевичу? Тайком? Андрей Павлович, вы с ума сошли? А если он узнает? Это же... это же неприлично! Врываться в чужой дом!       — Никто никуда не врывается, — поспешно заверил её Жданов, делая самое честное лицо, на которое был способен. — У консьержки для меня есть запасной комплект ключей. На случай потопа, пожара или если Малиновский снова потеряет свои где-нибудь в клубе. Мы просто... воспользуемся моментом.       — Но почему к нему? — в голосе Кати звенела паника пополам с сомнением. — Мы не можем просто поехать... не знаю, в какое-нибудь тихое кафе? Выпить кофе, поговорить?       — Катя, какое кафе? Какое к черту кофе? Вы спать хотите? — Андрей подался к ней, понизив голос до заговорщического шёпота. — В любом кафе нас могут увидеть. Знакомые, сотрудники, журналисты... А у Киры, по-моему, шпионы расставлены по всему Садовому кольцу. Вы же сами сказали, что устали от вранья и взглядов.       Пушкарёва задумчиво прикусила нижнюю губу, и Андрей невольно залип на этом движении.       — А там... там никого. Тишина, спокойствие, — продолжал он искушать. — Мы просто побудем вдвоем. Поговорим. Честно. Без масок.       — А если он вернется раньше? — Катя всё ещё колебалась, нервно теребя ремешок сумки. — Представляете, что будет, если Роман Дмитриевич застанет нас у себя в гостиной? Он же… Да я боюсь представить, что будет, если он узнает… Если хоть кто-нибудь узнает…       — Не вернется, — уверенно отрезал Жданов, — Зная Ромку, если он ушел на охоту, то это надолго. Катя, прошу вас. Это наш единственный шанс побыть в безопасности.       Катя долго смотрела на него, словно пытаясь прочитать мысли за его карими глазами. Жданов почти физически ощущал, как в её голове борются правильная отличница и влюбленная женщина. Наконец, она тяжело вздохнула и поправила очки.       — Хорошо, — сдалась она тихо. — Но если мы попадемся…       — Не попадемся! — Андрей едва сдержал победный выдох и, пока она не передумала, быстро завёл мотор.       Всю дорогу до дома Малиновского они молчали. Тишина была наэлектризованной, густой. Жданов то и дело косился на профиль Кати, освещённый мельканием уличных фонарей. В этом прерывистом свете она казалась какой-то особенно хрупкой и загадочной — совсем не тот строгий человечек, которого он привык видеть за документами и отчетами. Сейчас рядом с ним сидела просто женщина, решившаяся на маленькое преступление ради него. Когда они наконец подкатили к элитной высотке, Жданов заглушил двигатель и посмотрел на окна. Темно. Отлично, легенда работает.       — Ну вот, — сказал он, кивая на современное здание с пафосной подсветкой. — Логово нашего Казановы. Квартира на восьмом этаже. Надеюсь, у него в холодильнике есть что-то кроме льда для виски и засохшего лимона. Прошу.       Он вышел и галантно открыл ей дверь. Они вошли в подъезд, и Жданов сразу направился к консьержке, ожидая увидеть дремлющую старушку, о которой говорил Малиновский. Вместо этого из окошка высунулся молодой парень с наушником в одном ухе.       — Чем могу помочь? — спросил он, окидывая их оценивающим взглядом.       — Э-э-э... — Жданов растерялся. — Мне нужны ключи от квартиры Романа Дмитриевича Малиновского. Он сказал, что консьержка...       — А, Андрей Палыч! вы к Роману! — парень расплылся в ухмылке. — Я здесь часто бабулю свою замещаю. А что, очень много интересного вижу. Один Роман Дмитриевич чего стоит!       Жданов почувствовал, как напряглась рядом с ним Катя.       — Ключи можно? — перебил он, стараясь не выдать своего раздражения.       — Можно, чего же нельзя, — консьерж подмигнул, доставая связку. — А вы сегодня какой-то не такой. Обычно вваливаетесь весёлой толпой, с девчонками. А сейчас только одну конфетку с собой привезли.       Жданов краем глаза заметил, как Катя вздрогнула и отступила на полшага назад. Внутри у него всё закипело.       — Ключи, любезный, — процедил он сквозь зубы.       — Да-да, держите, — он протянул ключи, не переставая ухмыляться. — А вы к нам как обычно, на всю ночь, или так, на часок?       Жданов молча выхватил ключи из его руки и, схватив застывшую Катю за локоть, потянул к лифту. Как только двери закрылись, он повернулся к ней, готовясь объясняться, но осёкся, увидев выражение её лица. Пушкарёва стояла, скрестив руки на груди, и смотрела прямо перед собой. Её глаза за стёклами очков казались почти чёрными от расширившихся зрачков.       — Катя, — начал он осторожно, — не обращайте внимания на этого идиота. Он просто...       — Просто что? — тихо спросила она, не глядя на него. — Просто говорит то, что видит?       — Это не то, что вы думаете, — он попытался взять её за руку, но она отстранилась.       — А что я думаю, Андрей Павлович? — Катя наконец повернулась к нему, и в её взгляде читалась такая усталость, что Жданов физически ощутил укол совести.       — Я не знаю, — честно признался он. — Но что бы это ни было, это неправда. Я просто хотел найти место, где мы могли бы спокойно поговорить.       — Поговорить, — эхом отозвалась она. — Конечно.       Лифт остановился, и двери открылись, прерывая их. Они вышли на площадку, и Жданов направился к двери квартиры Малиновского, нервно перебирая ключи. Катя следовала за ним, сохраняя дистанцию.       — Вот, — сказал он, наконец найдя нужный ключ. — Сейчас мы войдём, и я всё объясню. Обещаю.       Он вставил ключ в скважину и повернул его. Сухой металлический щелчок прозвучал в тишине подъезда как выстрел стартового пистолета. Катя, словно очнувшись от гипноза, перевела взгляд с его лица на руку с ключом. В её голове наконец сложился пазл. Вот оно, значит, как. Президент компании «Zimaletto» и его верная помощница стоят на пороге легендарной холостяцкой берлоги Малиновского. Той самой квартиры, где, судя по сальным комментариям консьержа, регулярно проводятся кастинги «конфеток» на одну ночь. Какой прекрасный, пошлый сюжет. Она побледнела и отступила на шаг.       — Я так не могу, — выдохнула она. В голосе звучало такое отчаяние, что Жданов замер с ключом в руке. — Простите, Андрей Павлович. Я просто... не могу.       Прежде чем он успел открыть рот, она развернулась и бросилась к лифту. К её счастью (и несчастью Андрея), двери ещё не успели сомкнуться. Жданов рванул следом, едва успев просунуть плечо в закрывающуюся щель и ввалиться в кабину.       — Катя, послушайте! — начал он, тяжело дыша. — Это всё не так! Я просто хотел, чтобы мы...       — Андрей Павлович! — перебила она. Голос её звучал удивительно спокойно для человека, который только что в панике бежал по коридору. — Я устала. Устала от всей этой... ситуации. От недомолвок, от грязных намёков, от необходимости постоянно прятаться.       — Я понимаю, — тихо сказал Жданов, опуская голову. — Поверьте, я тоже от этого устал.       — Тогда зачем мы продолжаем? — Она посмотрела на него с такой искренней, пронзительной болью, что у Андрея перехватило дыхание. — Зачем делаем вид, что между нами может быть что-то, кроме рабочих отношений? У вас есть Кира. У вас есть обязательства. И я не хочу быть той грязной тайной, из-за которой вы их нарушаете.       Лифт дёрнулся и замер на первом этаже. Двери поползли в стороны. Катя сделала шаг вперёд, но Жданов мягко, но настойчиво перехватил её руку.       — Пожалуйста, — почти прошептал он. — Не уходите. Не так. Не сейчас.       Она замерла. Андрей видел, как в ее выразительных глазах идёт внутренняя борьба. На секунду ему показалось, что она останется. Но Катя медленно покачала головой и осторожно, палец за пальцем, высвободила свою ладонь.       — Мне нужно подумать, — сказала она твердо. — И вам тоже. О том, чего мы действительно хотим. И о том, готовы ли мы заплатить за это цену.       С этими словами она вышла из лифта и быстрым шагом, почти бегом, направилась к выходу из подъезда. Жданов на секунду застыл, оглушенный её правотой, а потом спохватился и бросился следом.       — Катя! — крикнул он, вылетая на крыльцо. — Стойте! Давайте я вас хотя бы отвезу домой!       Но улица была пуста. Она словно растворилась в морозном воздухе, исчезла, как наваждение. Только редкий снег кружился в свете фонарей, словно насмехаясь над ним.       — Чёрт! — выругался он, с силой запуская руку в волосы. — Чёрт, чёрт, чёрт!       Он выхватил телефон и набрал номер Кати. «Абонент временно недоступен». Конечно. Кто бы сомневался. Следующим в списке был Малиновский.       — Ромка, — выдохнул Андрей, как только друг ответил, — всё, финита ля комедия. Сбежала.       — Что значит «сбежала»? — голос Малиновского звучал так, словно он подавился оливкой. — Ты что, упустил нашу Катюшу?       — Да не то чтобы упустил... — Жданов с досадой потёр лоб. — Она сама рванула. Как газель от льва.       — Так, стоп, — судя по звукам, Малиновский резко затормозил. — Давай по порядку. Вы добрались до моей квартиры?       — Почти, — мрачно ответил Андрей, пиная сугроб. — Мы были уже у двери. Я вставил ключ в замок, она посмотрела на это всё, сказала «я так не могу» и убежала.       — И ты, конечно, побежал за ней, как герой-любовник в дешёвой мелодраме? — в голосе Романа мешались веселье и раздражение.       — А что мне оставалось делать? — огрызнулся Жданов. — Но это всё твой консьерж с отрицательным айкью испортил! Это он её спугнул своими комментариями! Витёк, или как там его... Этот кретин разболтал при Кате, что мы с тобой «весёлой толпой с девчонками» к тебе заваливаемся. Ещё и назвал её «конфеткой» и поинтересовался, на всю ли ночь мы пришли кувыркаться.       На другом конце линии повисла мертвая тишина. Секунду спустя Малиновский разразился таким гомерическим хохотом, что Жданову пришлось отвести телефон от уха на безопасное расстояние.       — Ты... ты серьёзно?! — давился смехом Роман. — Ой, держите меня семеро! Представляю лицо нашей святой Катерины!       — Обхохочешься, — ядовито бросил Андрей. — Зрелище было то ещё. Она сначала побледнела, потом пошла красными пятнами, а потом посмотрела на меня так, словно я её не «марки смотреть» привез, а на органы продать в подпольную клинику.       — Ну, в каком-то смысле... — начал было Малиновский.       — Заткнись! — рявкнул Жданов. — Даже не начинай! Я и так чувствую себя последним мерзавцем.       — Ладно, ладно, остынь, — примирительно хмыкнул Роман, хотя в голосе всё ещё плясали смешинки. — Ну случился конфуз. И что дальше? Она сбежала, а ты?       — А что я? Побежал следом. Пытался объяснить, что этот Витёк — идиот, и всё не так, как она думает.       — И как успехи? Убедил?       — Как видишь! — Жданов в отчаянии развёл руками, обращаясь к пустоте ночной улицы. — Она выскочила из лифта и исчезла. Растворилась!       — Подожди, — веселье в голосе Малиновского сменилось недоверием. — Ты хочешь сказать, что она вообще сбежала? С концами? Ты её даже домой не повёз?              — Да! — почти прокричал Андрей. — Вылетела из подъезда как пробка из шампанского. Пока я спустился, пока выбежал на улицу — её уже и след простыл. Ищи-свищи!       — Пипец... — выдохнул Малиновский с чувством. — Андрюха, ты гений. Ты умудрился упустить Пушкарёву. Пушкарёву, Андрей! Девушку, которая краснеет от слова «привет» и спотыкается на ровном месте. Это надо было постараться. Талант не пропьешь.       — Спасибо за моральную поддержку, — процедил Жданов. — Ты настоящий друг. Очень помогает.       — А чем тебе помочь? — возмутился Роман. — Я тебе вообще всё на блюдечке принес: и алиби, и выставку, и хату свободную... А ты фейс-контроль не прошел! Что мне теперь — романтического робота тебе собрать, который будет за тебя правильные слова говорить?       — Очень смешно. Петросян отдыхает.       — Ладно, — вздохнул Малиновский, понимая, что вечер безнадежно испорчен. — Вали домой, заливай горе. Завтра решим, что делать дальше. Может, я сам попробую с ней поговорить. В конце концов, у нас с Катюшей наладился контакт после того шоппинг-марафона.       — Ты правда попробуешь? — Жданов ухватился за это предложение, как утопающий за соломинку.       — Я подумаю, — уклончиво ответил Роман. — А сейчас мне пора. У меня свидание с очаровательной блондинкой из бухгалтерии «Русской моды», и я, в отличие от тебя, планирую довести дело до конца.       Они попрощались. Жданов сунул телефон в карман и тоскливо посмотрел на пустую улицу, где кружились редкие снежинки. Настроение было паршивое, и даже перспектива вечера наедине с бутылкой хорошего виски казалась слабым утешением.