Дна нет, а верх запаян

      Катя вздохнула и потянулась к клавиатуре, но дверь снова распахнулась. На этот раз без стука, резко и порывисто. На пороге возник Андрей Жданов. Выглядел он так, словно только что обезвредил бомбу, перерезав наугад красный провод. Волосы взъерошены, галстук сбит. В руках он сжимал небольшую, изысканно упакованную коробочку.       — Катерина Валерьевна, — выдохнул он. — Вы работаете? Конечно, работаете. Глупый вопрос.       Он влетел в каморку, сделал два широких шага и с глухим стуком опустил коробочку на её стол.       — Что это? — осторожно спросила Катя, глядя на серебристую упаковку.       — Это… — Андрей на секунду завис, глядя на коробку так, словно видел её впервые (что было недалеко от истины, ведь упаковывал её Малиновский). — Это… некий знак внимания. Амортизация. За моральный ущерб.       — Спасибо, — Катя потянулась к ленте. — Мне открыть сейчас?       — Нет! — панически выкрикнул он, накрывая её руку своей. — То есть… не сейчас. Потом. Когда я уйду. Вдруг вам не понравится, а у меня сердце слабое. И вообще, мне пора собираться, я опаздываю!       Он развернулся на каблуках.       — Это я сам выбирал! — бросил он от двери, стараясь звучать убедительно. — Увидел и понял: это про вас. То есть про нас. Ну, вы поймете. Надеюсь.       И он выскочил из каморки. Катя покачала головой, улыбаясь, и развязала ленту. Внутри лежал старинный латунный калейдоскоп. Тяжелый, прохладный, с красивой гравировкой. Она поднесла его к глазу, повернула — и ахнула. Разноцветные стеклышки сложились в сложный, сияющий узор. Под ним лежала открытка.       Катя!       Моя нежная. Моя смешная. Моя любимая Катя.       Когда кажется, что всё разбилось на осколки, нужно просто повернуть трубку (надеюсь, эта штука так работает). И тогда хаос превращается в узор. А ты — мой главный цветной кристалл. Без тебя картинка не складывается.       Твой А.       Сердце у Кати пропустило удар. Она прижала открытку к груди, схватила папку с документами и поспешила в президентский кабинет. Там царил хаос. Андрей метался от стола к сейфу, хлопал себя по карманам и выглядел человеком, который потерял всё, включая рассудок.       — Паспорт… Где паспорт? — бормотал он.       — Андрей Павлович? — тихо окликнула Катя.       Жданов подпрыгнул и резко обернулся. Увидев Катю, он тут же попытался принять невозмутимый вид, но вышло плохо. Его взгляд упал на её лицо, озаренное улыбкой.       — Я все сложила в стопочку под запиской.       — Точно… Вы… уже открыли? — осторожно спросил он, кивая на открытку в ее руке.       — Да, — Катя подошла ближе. — Я не удержалась. Андрей Павлович, это… это невероятно.       — Правда? — он выдохнул с облегчением, но в глазах мелькнуло напряжение игрока в покер. — Вам… понравилось? Эта… этот подарок?       — Понравилось? Это волшебно! — Катя подошла к столу. — Калейдоскоп — это такая тонкая метафора…       — Калейдоскоп? — переспросил Андрей, и его брови на долю секунды взлетели вверх. — А… Ну да! Конечно! Калейдоскоп! Я именно его и имел в виду!       Он нервно хохотнул, лихорадочно соображая, зачем Малиновский засунул это в коробку.       — Я просто подумал… — начал он, ступая на тонкий лёд импровизации. — Что это очень символично. Ну, вы знаете… Он такой…       — Разноцветный? — подсказала Катя.       — Именно! — подхватил Жданов. — Разноцветный! И круглый! Как… как наша жизнь. И там внутри всё… э-э-э… болтается?       — Меняется, Андрей Павлович, — мягко поправила Катя, глядя на него с нежностью. — С каждым поворотом создается новый узор.       — Вот! — Андрей назидательно поднял палец. — Я так и сказал… то есть, подумал. Меняется! Крутишь эту… трубу… и всё меняется. Был хаос — стала красота. Были проблемы — стало решение. Гениальная вещь, правда? Я когда увидел его в витрине, сразу подумал: ну вылитая Катя! То есть, не в том смысле, что вы труба, конечно, а… ну, внутренний мир! Богатый!       Он вытер испарину со лба, чувствуя, что заврался, но Катя, кажется, ничего не заметила. Она сияла.       — Спасибо, Андрей. За то, что вы считаете меня своим «главным кристаллом».       — Кристаллом… — Андрей моргнул. Он, конечно, помнил о склонности Романа к поэзии и метафорам, но слова «кристалл» в сторону Кати он не ожидал. Звучало… солидно. — Да. Кристаллом. Самым твердым. И прозрачным. В смысле, честным! Без вас там внутри… — он неопределенно покрутил рукой в воздухе, — …одни мутные стекляшки.       Повисла пауза. Катя смотрела на него с таким обожанием, что Андрею стало стыдно за то, что он даже не заглянул в коробку. Но с другой стороны — ведь сработало!       — Я буду скучать, — вдруг серьезно сказал он. — Без вас и вашего… калейдоскопического взгляда на вещи.       — Я буду вас ждать, — ответила она. — Кстати, я позвонила в банк, все хорошо. Нам дают кредит! Правда, лишь половину от той суммы, которую мы запрашивали…       — Половину? — с притворным возмущением ахнул Андрей, однако уголки губ рвались вверх от улыбки.       — И это еще не все, помимо всего прочего, они запросили еще одно долговое обязательство для Никамоды. Представляете?       — Ужас какой! Они там совсем с дуба рухнули?       — Вот да, совсем какие-то… — она смущенно перемялась с ноги на ногу и покрутила пальцем у виска.       Жданов добродушно рассмеялся, и осторожно тронул Катю за руку.       — Ладно, — сказал он тепло, — тогда подготовьте документы, я все подпишу.       Тут взгляд Андрея упал на часы, и романтика рухнула.       — Черт! Время! — воскликнул он. — Кира меня распнет прямо на стойке регистрации! Кать, я пропал! Я даже чемодан не собрал! Он стоит дома пустой, как моя голова сегодня утром! Катюш, спасайте! — он подскочил к ней. — Найдите Федю! Пусть летит ко мне домой. Дайте ему ключи! Пусть побросает в чемодан, хотя нет… Позовите его сюда, я ему сам все объясню.       — Федю? — Катя широко улыбнулась. — А Феди еще нет. Но как только появится…       — Да что вы говорите? — возмущенно выдохнул он и развел руками. — Феди нет… Маши нет. Они что, вместе чтоли? Кать? Бардак какой-то…       Он шагнул к двери, но на пороге обернулся.       — И Катя… смотрите в этот… ну, в подарок. Чаще. Ладно?       — Буду, — пообещала она. — Удачного полета.       Андрей скрылся за дверью, а Катя осталась стоять, мечтательно прижимая папку к груди, хотя еще час назад готова была оттаскать его за уши. И как ему это удается?       Следующие полчаса прошли в суете. Федор с Марией, наконец, соизволили явиться в офис. Получив нагоняй от Киры Юрьевны, оба вернулись к своей работе. Маша - на ресепшен, Федя - прямиком к Жданову, как на эшафот. Но сегодня ему повезло, Жданову нужен был чемодан и быстрые колеса Короткова, а потому казни было не суждено состояться. Едва за Федором, получившим инструкции и ключи от квартиры, закрылась дверь, Андрей выдохнул. Он чувствовал себя жонглером, у которого в воздухе одновременно находятся пять горящих факелов и одна хрустальная ваза. Не успел он перевести дух, как дверь снова распахнулась. На этот раз никакой паники — только стук каблуков и аромат дорогих духов. В кабинет уверенно вошла Кира.       — Милый, — она улыбнулась, но глаза сканировали пространство на предмет подозрительной активности. — Амура вызвала нам такси. Мы можем пообедать по дороге, если не будет пробок, или уже в аэропорту, в бизнес-зале. Ты как? Я даже перекусить не успела с этими сборами.       Андрей нервно дернул узлом галстука.       — А я сейчас не могу. Я Федю только что к себе домой отправил за чемоданом.       — Жданов, ты неисправим, — вздохнула Кира, закатывая глаза. — Собираться за два часа до вылета — это твой фирменный стиль ведения дел.       — Это стиль жизни президента крупной компании, — ответил Андрей и, повысив голос, крикнул в сторону каморки: — Катя!       Дверь тут же приоткрылась, и появилась Пушкарева. Вид у неё был такой, словно она только что увидела привидение. Она прижимала к груди папку, как щит.       — Здравствуйте, Кира Юрьевна, — пролепетала она, поправляя очки. — Да, Андрей Палыч?       — Катя, во сколько точно вылет, не помните? А то у меня в голове каша.       — Билеты у вас на столе, надо посмотреть, я так не помню… — начала Катя, но с места не сдвинулась. Она переминалась с ноги на ногу, кусая губу. — Андрей Палыч... у нас проблемы…       Слово «проблемы» повисло в воздухе тяжелой тучей.       — Какие ещё проблемы? — Андрей нахмурился. — Не тяните, Катя. Нам отказали в отсрочке?       Кира, которая до этого проверяла сообщения в телефоне, резко подняла голову и смерила помощницу президента взглядом, от которого у любого нормального человека началось бы обморожение.       — Опять проблемы, — процедила она. — Удивительно, правда? Как только мы собираемся уезжать.       Катя под ледяным прицелом Киры сжалась, но отступать было некуда.       — Да, — выдохнула она, обращаясь исключительно к Жданову. — В рассрочке отказали. Я только что говорила с менеджером. Я пыталась убедить их, приводила аргументы, ссылалась на долгосрочное сотрудничество, но вы же знаете... бесполезно. Они настаивают на личном общении с вами.       Андрей устало потер переносицу.       — Черт... А что теперь делать?       — Андрей Палыч, проблему с кредитом нужно решать срочно, — твердо сказала Катя, на секунду забыв о присутствии Воропаевой. — Видимо, придется отложить поездку.       — Что?! — голос Киры взвился вверх. — Какое «отложить»? Пушкарева, вы в своем уме?       Андрей выставил руку, останавливая невесту.       — Кира, подожди. Кать, — он с надеждой посмотрел на помощницу, — а можно это перенести? Ну, хотя бы на следующую неделю? Я вернусь в Москву и всё улажу. М?       Катя отрицательно покачала головой. Очки съехали на кончик носа.       — Проблему нужно решить до конца этой недели. Крайний срок — пятница, полдень. Иначе наши счета будут заморожены, и все операции приостановлены. Банк настроен очень решительно.       — То есть... — Андрей побледнел. — Выпуск новой коллекции отложится на неопределенное время? Закупки встанут?       Катя молча кивнула. Это был приговор. Без денег производство встанет, и никакие пражские магазины уже не помогут. Кира подошла к ним вплотную. Она переводила взгляд с Андрея на Катю, словно пытаясь прочесть между строк какой-то тайный сговор.       — Андрей, — вкрадчиво начала она. — Ты ведь сейчас не серьезно? Из-за какой-то бюрократической проволочки мы срываем командировку?       — Кира, ну ты сама всё слышала! — всплеснул руками Жданов. — Это не проволочка, это катастрофа! Если счета заморозят, «Зималетто» пойдет ко дну. Я вынужден остаться. Это слишком важно, — он на секунду замялся, избегая смотреть ей в глаза. — а вы с Романом поедете без меня...       — А я так и знала! — перебила его Кира, и в её голосе зазвенела сталь. — Была уверена на сто процентов!       Она горько усмехнулась и захлопала в ладоши. Звук хлопков в тишине кабинета прозвучал пугающе звонко.       — Прекрасный спектакль! Браво главному актеру, Андрюша! И актрисе второго плана тоже браво — она тебе прекрасно подыгрывает! Текст выучила на отлично!       — Кира Юрьевна, это правда... — попыталась вставить слово Катя.       — Молчите! — рявкнула Воропаева, даже не глядя на неё. — Андрей, ты просто ищешь повод не ехать со мной, и, конечно, твоя верная оруженосица его нашла! Счета, кредиты... Как же это низко! Прикрываться делами фирмы!       — Кира, это и есть дела фирмы! — заорал Андрей, теряя терпение. — При чем тут наши отношения? Ты хочешь, чтобы компания разорилась, пока мы будем гулять по Карлову мосту?       — Я хочу, чтобы ты хоть раз был честен! — крикнула она в ответ. — Поздравляю, Жданов, ты добился своего! Оставайся со своими кредитами, проблемами и... со своей Пушкаревой!       Она круто развернулась и, едва не сбив вешалку, бросилась к выходу. Дверь распахнулась, и Кира с размаху врезалась в чью-то широкую грудь.       — Оп-па! — Роман Малиновский ловко поймал разъяренную фурию за плечи, не дав ей упасть. — Кира? Что за шум, а драки нет? Ты решила снести меня как кеглю?       Та вырвалась из его рук, сверкнув глазами, полными слез ярости, но промолчала, лишь тяжело дыша. Роман зашел в кабинет. Там стоял красный как рак Андрей и бледная как полотно Катя.       — Так, — протянул Малиновский, мгновенно оценив обстановку. — Я, кажется, пропустил брифинг перед вылетом. Что у вас тут стряслось? Война миров? Кир, — он снова повернулся к Воропаевой, понизив голос до своего фирменного успокаивающего баритона. — ну что случилось?       — Рома, не начинай, — огрызнулась Кира, поправляя жакет. — Спроси лучше у них, какую новую сказку они придумали, чтобы Жданов остался в Москве.       Малиновский вопросительно поднял бровь, глядя на Жданова. Тот лишь устало махнул рукой в сторону Кати.       — Катя, объясните ему.       — Роман Дмитриевич, — голос Кати дрожал, но звучал четко. — Возникли серьезные проблемы с банком. Нам отказали в пролонгации. Это банк «Ллойд Моррис».       В приемной повисла гробовая тишина. Даже Шура, которая явно грела уши за дверью, казалось, перестала дышать. Малиновский присвистнул, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку, которая накалилась до предела.       — «Ллойд Моррис»? Ого. Серьезные дяди. Знавал я одну работницу оттуда... Мари, кажется. Строгая была дама, всё любила по правилам, цифры, отчеты... но после третьего коктейля в «Элефанте»... — Он осекся под уничтожающим взглядом Андрея. — Молчу, — поднял он руки. — Не время для лирических отступлений.       Катя, все еще сжимая папку, подняла глаза. Её взгляд скользнул по раздраженному лицу Киры, по её безупречному костюму... И вдруг в голове Пушкаревой, среди хаоса цифр и процентов, щелкнуло. Так же, как щелкали стеклышки в подаренном калейдоскопе. Она замерла. Идея была безумной. Рискованной. Но она могла сработать. Катя медленно перевела взгляд на Андрея, а затем снова на Киру. В её глазах появился странный, решительный блеск. Она перевела дух, поправила очки, которые снова предательски сползли на кончик носа, и выпалила, глядя прямо на Воропаеву:       — Кира Юрьевна, а если вы поговорите с Вячеславом Семеновичем?       — С директором банка? — Кира недоуменно вскинула бровь. — И что я ему скажу? «Пожалуйста, дядя Слава, дайте денежек»?       — Нет, не попросите, — Катя покачала головой, набираясь смелости. — Вы потребуете. Понимаете... Я, конечно, могу попробовать еще раз позвонить, но меня он знает давно. Я под его началом работала… Не важно. А вас он... ну, скажем так, опасается.       Андрей и Роман переглянулись.       — Опасается? — переспросил Жданов.       — Боится до дрожи в коленях, — уточнила Катя совершенно серьезно. — Он мне сам как-то жаловался, пока я ждала подписи документов. Сказал, что под вашим взглядом, Кира Юрьевна, он чувствует себя античной статуей перед Горгоной. Каменеет и теряет волю. Сделает все, что вы скажете, потому что просто не знает, как вам отказать.       Малиновский прыснул в кулак, закашлявшись, чтобы скрыть смешок. Кира, однако, восприняла это не как оскорбление, а как комплимент своей несокрушимой харизме. Она расправила плечи и чуть заметно улыбнулась уголком рта.       — Ну, допустим, — благосклонно кивнула она. — У меня есть дар убеждения. И что вы предлагаете? Чтобы я поехала в банк и превратила его в камень?       — Почти, — Катя быстро заговорила. — Проблема в том, что у «Ллойд Моррис» сменился начальник кредитного департамента. Новый человек, мистер Смит, кажется. Новые правила, бюрократия, он требует личной встречи с президентом «Зималетто». Но он не знает Андрея Палыча в лицо. Он иностранец, только прилетел.       — И? — Андрей все еще не улавливал сути.       — А что, если мы... — Катя на секунду замялась, но тут же продолжила, — что, если мы под видом Андрея Павловича направим в банк Романа Дмитриевича?       В кабинете повисла тишина.       — Чего?! — глаза Малиновского округлились. — Пушкарева! — выдохнул он, картинно хватаясь за сердце и глядя на неё с нескрываемым восторгом. — Это же сто пятьдесят девятая статья! Мошенничество! Подлог! Да я… Да я просто без ума от вас! Какой криминальный талант прозябает в каморке!       Катя смущенно хмыкнула, но тут же взяла себя в руки и нашлась:       — Роман Дмитриевич, вы, пожалуйста, с ума не сходите, он вам в производственных целях еще пригодится. И обаяние тоже поберегите для той девушки из банка. А то на нас все потратите, а от него, между прочим, зависит судьба коллекции.       Малиновский восхищенно цокнул языком, а Андрей перевел растерянный взгляд с друга на помощницу.       — Подождите, какая девушка?       — Мари, — пояснила Катя. — Она работает в том отделе и может знать Андрея Палыча по фото в прессе. И точно знает Романа. Поэтому нужно будет ее нейтрализовать перед встречей. Заговорить зубы, очаровать, настроить на нужный лад... В общем, сделать так, чтобы она даже не заикнулась ни о чем.       — А Вячеслав Семенович? — уточнил Жданов.       — А Вячеслав Семенович будет с нами на переговорах, — продолжила Катя. — Но если Кира Юрьевна его «подготовит» по телефону, он закроет глаза на подмену. Подтвердит новому кредитору, что вы — это Андрей Жданов. А иностранец не разберется!       Катя тяжело выдохнула, и обратившись к Роману, подытожила:       — Мы поменяем вам билеты, вечером съездим в банк, все решим, подпишем бумаги. Андрей Палыч и Кира Юрьевна спокойно летят в Прагу сейчас, а вас отправим завтра, как только кредит одобрят.       Она замолчала, ожидая вердикта. Андрей стоял с открытым ртом, напоминая рыбу, выброшенную на берег. В его голове эта схема укладывалась с трудом: он летит с Кирой (хорошо), Роман изображает его (плохо), Кира пугает директора банка (привычно). Воропаева смотрела на Катю с дикой смесью чувств. С одной стороны, предложение было безумным. С другой — оно решало проблему. С третьей — эта пигалица только что назвала её Горгоной, и Кире, черт возьми, это понравилось. Пауза затянулась. Все были в шоке от масштаба аферы. Первой очнулась Кира.       — Знаете... — медленно произнесла она, постукивая наманикюренным пальцем по подбородку. — А это может сработать. Вячеслав действительно мне... многим обязан. И отказать мне он не посмеет.       Она повернула голову к Малиновскому, вопросительно изогнув бровь.       — Рома? Ты как? Сможешь сыграть роль президента? Костюм у тебя приличный, лицо умное делать умеешь... иногда. Во внутренней кухне компании разбираешься.       Малиновский медленно перевел взгляд с Киры на Андрея, потом снова на Катю, все еще улыбаясь своим мыслям.       — Извините за паузу, — наконец выдавил он. — Мне просто пока от неожиданности в голову лезут одни неприличные ругательства. Пушкарева, ты предлагаешь мне стать лже-Дмитрием? То есть, Лже-Андреем?       — Роман, это спасет коллекцию, — жалобно пискнул Андрей под взглядом невесты, наконец обретя дар речи. — И я... я полечу.       — Ты полетишь, — кивнула Кира, беря инициативу в свои руки. — А Рома поработает лицом компании. В прямом смысле.       Она решительно подошла к столу Жданова.       — Тихо всем. Звоним Вячеславу. Рома, как точно зовут твою зазнобу из банка? Надеюсь, она любит шатенов больше, чем должностные обязанности.       Малиновский обреченно простонал, но в глазах уже загорелся азартный огонек.