Мечты о весне

      Нечто разбудило Рейниру посреди ночи. В комнате стояла ночная тишина. Свечи уже догорели, и всё помещение утонуло в мраке тёмно-синего цвета. Сквозь ставни, которые оставили открытыми, заходил морской свежий воздух. Рейнира не любила, когда прохлада пробиралась под её одеяло, и всё же кто-то оставил ставни открытыми. Возможно, то был сир Харвин Стронг. Она хотела попросить его закрыть ставни, но обнаружила, что рядом никого нет. Если они были вместе, то исходящее от его тела тепло укрывало её собой. Она осторожно выскользнула из-под одеяла и смочила горло прохладным вином. Затем Рейнира закрыла ставни и, набросив плотный халат, вышла в коридор.       Гвардейцы дежурили в конце коридора. Они поклонились, заставив принцессу, не одетую должным образом, смутиться. Утром точно доложат отцу, что она снова покинула свои покои и отправилась неведомо куда. Только вот Визерис не был дураком. Он ведал, куда из опочивальни сбегает его дочь, и, к его глубокому сожалению, она сбегала не к мужу, а к рыцарю.       Рейнира знала все тайные ходы. Здесь следовало свернуть и спуститься по лестнице. Она готова была в безумной радости ворваться в покои Харвина Стронга, как вдруг её остановили тихие, но весьма различимые в этой тишине женские стоны. Дверь была приоткрыта. Из этой щели лилась тонкая полоса тёплого света. Рейнира слегка отодвинула её в сторону, чтобы разглядеть, кто же находился в этих покоях и с кем так самозабвенно занимался любовью. Раньше эта комната пустовала, её иногда отводили для гостей короны, заезжающих с визитом к королю. Так неужели приехал кто-то поздней ночью? Поэтому вечером лаяли собаки?       Принцесса ждала увидеть там кого угодно, даже своего старшего сына с кухаркой или прачкой, но от того, что она увидела, у неё чаще забилось сердце. На широкой постели с балдахином занимались горячей любовью двое людей. Женщина уверенно оседлала мужчину. Её каштановые локоны упруго подпрыгивали при каждом её движении. Она изящно двигала животом вперёд и назад, что создавало заманчивые изгибы тела. Изгибы, которые уже хорошо были знакомы Рейниры. Они принадлежали королеве Алисенте.       Рейнира смотрела на неё точно в бессилии. Алисента отняла её отца, но сейчас делила ложе с неким молодым человеком. Мачеха, оседлав язык парня, слегка постанывала. Развернувшись, она толкнула в сторону мужчину и, взяв рукой его член, захватила половину ртом. Соблазн сковал руки и ноги Рейниры. Она жаждала продолжения сцены. Её пальцы вжимались в дверь до боли. Она хотела кричать от зависти, но внизу растекалось предательское тепло. И взгляда отвести было невозможно. Настолько соблазнительными были стоны…       Низ живота скрутило желание. Чем ближе к промежности, тем жарче огонь. Меж ног уже намокло. Рейнира прикусила губу, чтобы не всхлипнуть, иначе гвардейцы услышат и заметят её.       Нужно было уходить отсюда. Бежать. Но она не могла противиться своим грёзам. Ей хотелось увидеть лицо этого парня. У него были красивые мышцы на спине и руках. Русые волосы растрепались.       Вдруг Алисента посмотрела туда, где стояла Рейнира и, заметив её, не сдержала улыбки. Она продолжала сосать член, но смотрела уже не в глаза любовника, а на стоявшую у дверей падчерицу. Королева приподнялась на коленях и, обняв парня, прошептала ему что-то на ухо. Потом её взгляд вернулся к Рейнире, и Алисента, всё ещё улыбаясь, поманила пальцем застывшую в огне похоти падчерицу.       Рейнира шагнула в комнату, чувствуя, что воздух вокруг вскипает. Она закрыла дверь, будто завороженная. К постели принцесса не подошла, оставшись ночным призраком, подглядывающим за развратом Красного замка.       — Подглядывать нехорошо, принцесса, — строгим голосом, вытерев от смазки губы, сказала Алисента. — Особенно за королевой.       — Я… — впервые Рейнира не нашлась, что ей ответить.       В этот миг Алисента спустилась на пол и оказалась около Рейниры. Взяв её за руку, мачеха подвела её к рыцарю.       — Ваше высочество, представляю вам сира Гвейна Хайтауэра, моего брата, — королева сказала эти слова без всякого стеснения, не взирая на нормы приличия.       Кажется, возомнившую себя святой Алисенту, нормы морали не обременяли никогда. Однако сейчас, чувствуя, что внутри неё становится всё более влажно, Рейнира не отшатнулась от королевы, не испугалась её греховности, а засмотрелась в глаза её младшего брата, в кристально-голубые глаза, сияющие в огне свечей блеском тысячи драгоценных камней.       Гвейн поцеловал её руку и увлёк на постель. Две пары рук быстро избавили Рейниру от одежды. Алисента обняла её сзади и поцеловала в оголённое плечо, и Рейнира, сжав её руки на своей груди, поцеловала их, как делала это в своей юности. Рейнира всегда думала, что это лишь удел грёз. Алисента, её руки на её голых плечах, жар её губ на её теле, бархат её кожи… совсем близко. Пальцы мачехи нащупали полные груди принцессы, задели острые от возбуждения соски. Властно сдавив грудь, Алисента толкнула Рейниру на постель и развернула к себе лицом.       — За подглядывание следует наказывать, и я накажу тебя за это, Рейнира, — разведя её ноги в стороны, произнесла на выдохе Алисента.       Её губы быстро оказались между бёдер Рейниры. Мачеха поманила пальцем своего брата, и Гвейн мягко приблизился к ней. Поцеловав принцессу, он тронул пальцами её грудь, а затем устроился около её рта. Член брата королевы выглядел хорошо. Идеальный размер. В меру длинный, в меру полный. Рейнира послушно приоткрыла губы, впуская его в себя. Её тело никогда не знало подобных игрищ, Харвин всегда был с ней нежен, но Рейнира не отказалась от этого вида удовольствия.       Алисента прикоснулась к ней губами. Она всосала ими навершие удовольствия Рейниры, пожала его между губами и отпустила. Без всякой ласки мачеха ввела два пальца, продолжая ласкать сверху ртом. Она не стеснялась впускать в ход ни язык, ни зубы. А Рейнира, мокрая уже и без её участия, гулко мычала, вбирая член Гвейна глубже и глубже.       Её взгляд был прикован к его телу. Такой молодой, в расцвете мужских лет, держащий осанку даже здесь, с хитрым взглядом обаятельных голубых глаз… он станет мечтой здешних красавиц, если только Алисента позволит им смотреть на него. От глубокого заглатывания Гвейн весь затрепетал и шумно выдохнул, резко отпрянув от рта Рейниры.       Выглядевший невинным мальчишкой, Гвейн показывал мастерство опытного любовника. Немного отодвинувшись, он притянул к себе сестру за подбородок.       — Я хочу тебя, — прошептал Гвейн, не разрывая глубокого поцелуя.       Алисента целовалась с ним, как, наверно, никогда не целовалась с Визерисом.       — Доставь мне удовольствие брат, — не сказала, а прохрипела в ответ Алисента. — Твой язык создавали боги…       Усмехнувшись, Гвейн притянул к себе сестру правой рукой, левой же ухватился за руку Рейниры и привлёк её на себя. Устроившись над его животом, Рейнира ввела в себя мокрый от её рта член. Она не ошиблась. Размер не подвёл. Ей казалось, что она вот-вот кончит, даже от этого медленного движения в её теле. Опираясь ладонями об открытую грудь, она качала бёдрами взад и вперёд и благодарно постанывала в ответ. Алисента закрыла своим задом голубые глаза брата. Вытянув подбородок вверх, Гвейн играл с ней языком, и сестра мелко подрагивала от предвкушения развязки. Вздохи медленные, шумные, почти музыкальные, разносились по комнате. Тело податливо выгибалось навстречу губам, двигалось в ритм ласк языка. Её бёдра всегда нравились Рейнире, но теперь они выглядели неимоверно очаровательными. Сейчас Алисента стала гораздо смелее, нежели при дворе.       К языку брат присоединил целых три пальца. Второй рукой он шлёпнул принцессу. Рейнира от неожиданности вскрикнула. Точно останется красное пятно. Если Харвин увидит… быть может, и он решит её наказать… или просто отодрать без жалости несколько раз за ночь.       — Ты плохо стараешься, брат, — стоном проговорила Алисента, бросив взор на падчерицу.       — Моя принцесса, я и вправду стараюсь плохо? — спросил Гвейн с хищной улыбкой.       Рейнира затянулась воздухом и остановилась, чтобы отдышаться.       — Вы… — начала было говорить она.       — Нет, никто не говорит, когда стараются хорошо, — Гвейн оттолкнул сестру и присел, поддерживая зад Рейниры, привлекая её к себе как можно ближе, отчего она была вынуждена обхватить его плечи, чтобы не упасть назад, чтобы не слезть с его члена.       — Вы стараетесь хорошо, сир, — через силу вымолвила Рейнира.       Она захлебнулась воздухом, когда Гвейн резко толкнулся в неё.       — Я хочу услышать ваши стоны, миледи, — его зубы оказались на её шее.       Её волосы он убрал с плеча и опустился губами к ложбинке ключице.       — Вы позволяете трахнуть себя? — прошептал он и дёрнул её на себя.       Дрожь пробила её коленки. Рейнира не оттолкнула его. Совсем наоборот, стиснула ногами, перекрещивая те у Гвейна за спиной. Возбуждало и то, как ревниво смотрела на них королева Алисента, сверкая прищуренными глазами.       — Я прошу вас, сир, — отозвалась Рейнира, глядя в эти обозлённые глаза своей бывшей подруги. — Возьмите меня.       Гвейн уложил её на лопатки. Чередой поцелуев то мягких, то грубых, Гвейн спустился ниже. Ладонью разведя её ноги, он прикоснулся пальцем к набухшему бутону наслаждения. Раздвинув пальцами лепестки её лона, он кончиком языка провёл снизу вверх. Язык собрал немного влаги и перенёс её к вершинке.       Поначалу Рейнира не испытывала никаких взрывных ощущений. Она приноравливалась к ощущениям. Младший брат королевы делал движения медленные, однако полные силы. Надавливал он так, что всем низом живота отзывалось на эту ласку. Вдруг он резко оттянул её бутон удовольствия и сжал, пока из груди не вырвался полный блаженства томный вздох. Потом язык закрутился на том же месте. Рейнира невольно подвинулась ближе к нему, и Гвейн взглянул исподлобья удовлетворённым взглядом. Она всхлипывала, ёжилась, как от холода, прикусывала губы и дышала неровно. Теперь принцесса понимала свою мачеху. Отказаться от подобного удовольствия — грешно. Более грешно, чем изменять мужу.       — Довольно! — остановила их Алисента.       Она сама заняла позицию брата и продолжила изнурять Рейниру языком. Она действовала более подвижно. Раз за разом её прыткий язычок щёлкал внутри принцессы. Рейнира заметалась на постели, хватаясь за простыни, а когда в игру вступили ещё и пальцы королевы, тонкие, но с кольцами, она пару раз искренне вскрикнула. Тело содрогнулось в предчувствии ярких ощущений. Она не попросила бы остановиться, но это удовольствие уже мучало её. Сводило с ума.       — Какая ты жадная, сестрица, — Гвейн держал локоны Алисенты, чтобы они не мешали ей ласкать принцессу. — Оставь мне немного лакомства.       Сестра оторвалась от внезапной ночной любовницы и схватила властно и крепко напряжённый член, затем приблизила тот к лону Рейниры. Воздуха резко стало мало. Принцесса притянула к себе королеву. Алисента легка рядом, накрыв своими пальцами верх её лона. От приятных ощущений Рейнира раздвинула ноги шире. Гвейн продвинулся глубже, на четверть длины. Он подхватил её под коленями и начал грубые толчки до середины. Бёдра дрожали под его напором. Она тихо постанывала, изредка отрываясь от губ королевы. Гвейн брал её почти лениво, почти не напрягался, плавно выходил и резко пробирался вглубь. А его член выходил из неё блестящим от влаги. Алисента гладила её тело, целовала её губы, вздёргивала соски и играла пальцами между ног, перебирая розовые складки. Рейнира подумала, что успела влюбиться в неё второй раз в жизни.       — Поверни её высочество на живот, сестра, — выдохнул Гвейн.       И она немедленно исполнила его приказ. Теперь Гвейн не стал жалеть принцессу вхождениями не до конца. Он погрузился полностью. Хоть это и не было нежным и приятным, Рейнира гулко застонала. Прильнув щекой к простыни, она сжала ткань руками и закрыла глаза. Темп ускорился. Движения обрели ритм. Он едва выбирался из Рейниры, целуя то в спину, то в шею. Кровать качалась, скрипела, прогибаясь под весом их тел. Рейнира подавалась задом вверх, навстречу бёдрам сира Гвейна. Ей оставалось лишь молить его о продолжении, о том, чтобы он не вздумал прекращать мучать её таким образом.       Алисента недолго глядела на них, оставаясь в стороне. Она притянула к себе Гвейна и толкнула на постель. Он лёг на спину, и сестра оседлала его. Из её груди вырывались стоны, полные не то боли, не то желания. Гвейн впивался в её кожу жадными поцелуями, шлёпал по подпрыгивающему заду, мял губами соски. Их финал наступил так неожиданно, и так ярко. Алисента содрогнулась в коленях и упала рядом, испустив продолжительный выдох. Она устала. Она была не в силах что-либо делать, кроме того, как наблюдать за тем, как её брат ставит Рейниру на колени и неистово врывается в неё, похлёстывая своими бёдрами её ягодицы.       Рейнира закричала, достигнув пика. Она упала по другую сторону от Гвейна, вздрагивая и сжимая ноги.       Гвейн, довольный и уставший, притянул их обеих за волосы к своему члену. Не скрывая своей благодарности, они принялись вылизывать его так усердно, что он тонко застонал от молниеносных диких ласк двух женщин. Язык Рейниры даже не болел. Она весело шевелила им по всему члену, успевая ласкать и головку, и ствол, и крупные упругие мешочки в основании. Гвейн массировал их головы, не наклоняя, как это обычно делают мужчины, не толкая за затылок вперёд. Он обращался с ними достойно, и это вызывало ещё большее возбуждение. Предчувствуя конец действу, он оттолкнул их. Член упруго шевельнулся, и белая влага потекла маленькими струйками изнутри. Женщины немедля прильнули к ней. Выпили дочиста, а после, не глотая, слились в жадном поцелуе.       — Я рада была познакомиться с вашим братом, моя королева, — Рейнира держала её за подбородок, наслаждаясь полным любви взглядом. — Жаль, что раньше вы прятали его от глаз придворных. Он будет здесь женским фаворитом.       Иногда увидеть тайное бывает приятно и полезно. Рейнира уже знала, что украдёт у Алисенты её драгоценного брата в свои горячие объятия и отдаст лишь тогда, когда насытится им вдоволь.