Злые сумерки

Кальгард – город шахтеров, кузнецов и людей, делающих из скучного куска камня произведения искусства. Во время одного Крестового похода, примерно лет сто назад, один из участников, будучи геологом, обнаружил крупные залежи железа и угля в горе, что способствовало потом появлению здесь рудника, на котором довольно быстро образовался поселок. Некоторые кузнецы, узнав о таком богатом на сырье месте, решили переехать сюда, чтобы не тратиться на доставку. Спустя еще какое-то время было обнаружено месторождение гранита. Умельцы-резчики сделали из добытого гранита двухметровую статую тогдашнего барона, и получили в награду кусочек земли, на котором они воздвигли свою мастерскую, где не только выполняли работы на заказ, но и обучали рекрутов. Так вот маленький поселок за безумно короткое время превратился в целый город, архитектура стен и домов которого была выполнена совместными усилиями резчиков, чьи руки превращали бездушный кусок камня в нечто невероятное, и кузнецов, кующих чудные замысловатые фигуры из металла. До чего же было приятно ходить мимо домов, выложенных из каменных кирпичей с вставками из железных разнообразных фигур и узоров. Некоторые дома были частично выложены из гранита, которые, как я подозреваю, принадлежат наиболее состоятельной прослойке этого чудного города. Действительно, из одного из них вышел мужчина в возрасте, одетый в расшитый кафтан и меховую шапку с вкрапленными в нее драгоценными камнями. У меня появилось навязчивое желание освободить его от такой ценной ноши, но увы, город – не лес, схорониться так просто не удастся. Что ж, остается только жадно сглотнуть свою слюну и отправиться дальше по уложенной камнем дороге. Город стоял приблизительно на одном уровне по высоте, только на севере он немного уходил вниз. В центре него протекала Калка, которая была примерно около десяти метров в ширину. Оба берега соединялись каменными мостами, и каждый такой мост сторожили разные гранитные фигуры, будь то львы или птицы. Река была ограждена металлическим забором с какими-то завитками на случай, если какой-нибудь неаккуратный или пьяный бродяга захочет искупаться, а чтобы вода не подтапливала улицы, уровень города подняли на два метра, заложив таким образом фундамент для дальнейшего строительства. Улицы у Кальгарда были местами узкими, а иногда широкими, по какой логике строились дома – непонятно. Зато я заметил, что в районах узких улочках чаще ошивались разные подозрительные личности: карманники, оборванцы, пьяницы, «черные» и прочие малоприятные граждане. Думаю, это вызвано отсутствием регулярных патрулей стражи, потому что я ни одного за это время не встретил на подобных улицах, зато несколько раз ловил за руку карманников, угрожая отрезать им пальцы. Пару раз терялся и заходил в тупики, где проходила «черная» торговля разным краденным и запрещенным товаром, выясняли отношения между собой люди, вооруженные ножами, и один раз даже наблюдал картину, как один из стражников пользовался услугами шлюхи, пока какой-то тощий мужик пытался стащить его меч. Превосходная атмосфера, словно в какие-то трущобы попал, только вот эти районы так не выглядели, во всяком случае пока что. Выходя на широкие улицы, моему взору открывался вид на богато украшенные разного рода резьбой и металлическими узорами дома, около которых терлись не менее роскошно одетые люди – наверняка хозяева этих домов, небольшие клумбы с цветами, уличные лавки, торгующие в основном едой, в частности рыбой, и завершали все это редкие небольшие фонтаны. Люди в районах с широкими улицами выглядели куда лучше, и являлись собой в большинстве случаев работниками мануфактур, торговцами, владельцами разных предприятий, служителями церкви и прочих добропорядочных (или не очень) людей. Хотя мнение о полном порядке на широких улицах у меня быстро изменилось, когда я увидел драку двух лавочников, которых разнимала стража. Причину драки я выяснять не стал и просто отправился дальше, съеживаясь каждый раз от пронзительных взглядов стражников на меня. Почему на меня так смотрят? Я не сразу сообразил, что очень сильно выделяюсь, будучи одетым в порванный кожаный дублет, окровавленную рубаху и грязный плащ. Я уже молчу про кинжал у меня на поясе. С этими всеми приключениями я забыл про свой внешний вид! Дичаю я в этих лесах, однозначно. Ещё пару дней в лесу, и начну выть волком и грызть кору. Надо бы одежды прикупить, а то меня принимают за типичного представителя тех самых неблагополучных районов, а наиболее обеспеченные так совсем шарахаются от меня. Открыв кошель с деньгами, я насчитал там три золотые монеты и ещё немного серебра, а это значит, что на какие-нибудь шмотки да хватит. Пора отправляться на поиски одежной лавки! Проходя мимо речного канала, я не мог не заметить появившуюся из ниоткуда аллею, усаженную березами. Ну надо же, кусочек родного леса в городе! Устоять перед ней было невозможно, и вот я уже иду под сенью берез, мимо влюбленных парочек на скамейках. Лепота! Дорога вдоль аллеи заняла у меня примерно минут пятнадцать неспешной ходьбы, которая могла даже быть приятной, если бы кто-то не пытался просверлить дыру у меня в затылке. Да, я заметил, что меня преследовал стражник, завидевший меня на одной из широких улиц. Странно, что один, и странно, что не обратился ко мне на улице. Делаем выводы: ему от меня что-то нужно, и это «что-то» явно выходит за рамки закона. Черт с ним, потом разберусь. Пройдя ещё несколько улиц и расписных арок, я обнаружил одежную лавку с названием «Лунная пряжа». Я почему-то сразу подумал о нижнем белье и, стряхнув мысль из головы, зашел внутрь. – Добрый день, сэр! Мы всегда рады… – Приветствовал усатый мужчина в изысканном костюме, однако, взглянув на меня, его улыбка внезапно исчезла с лица, сменившись кислым пренебрежением. – … обеспеченным покупателям. – Расслабься, деньги есть. – Я хлопнул по своей сумке, но продавец видимо воспринял это как-то иначе и кликнул откуда-то бугая, одетого менее роскошно, чем сам владелец. – Интересные у вас консультанты. – Подшутил я и пошел осматривать манекены и стойки с одеждой. М-да, одежды тут все как на парад или на королевский бал, не поспоришь. Очень, очень много вычурной яркой одежды ценою с лошадь, только вот мне бы чего попроще, не такое броское. Кафтаны с золотистой вышивкой, атласные платья с драгоценными камнями, драгоценные застежки, пуговицы и много чего ещё, что мне не надо. – Можешь не стоять над душой? Ты меня смущаешь. – Обернувшись сказал я следовавшему позади лысому бугаю. – Только попробуй что-нибудь украсть – руки оторву и в жопу затолкаю! – Позовите менее злобного консультанта, пока этот на больничный не ушел! – Крикнул я из-за бугая продавцу. – И дайте рубаху какую-нибудь черную вместе с плащом. – А в рожу тебе не дать? Деньги сперва покажи! – Ответил мне «консультант», хотя я обращался к усатому. Надоел, бегемот. С трудом сдерживая в себе желание пнуть его под колено, я вытащил кошель и подкинул в руке. Продавец же, услышав звон монет, сразу засуетился и побежал ко мне с измерительной лентой. Измерив меня всего с ног до головы, усатый вытащил откуда-то все что я просил, развернул передо мной, нахваливая ткань, пошив, выкройку и что-то ещё, я не слушал. Одежда обошлась мне в два золотых и тридцать серебряных монет. Продавец ещё долго извинялся передо мной, объясняя это тем, что некоторые ушлые бродяги умудрялись воровать одежду со стендов. Разумеется, я бы мог пойти в другой магазин за покупкой, но где гарантия, что там ко мне не отнесутся также? Да и бродить искать опять – ну его, не было никакого желания. Я попрощался и вышел из магазина, свернув одежду у себя на руке. В моих планах было ещё сходить к цирюльнику и привести себя в порядок, а потом уже одевать чистую одежду. Выйдя на улицу, я обнаружил того самого стражника, что преследовал меня, стоящего на углу одного из домов. Он старался делать вид, что просто дежурит, но как-то странно он дежурит, глядя куда угодно, но не на меня. Это даже выглядело немного забавным. Ну что же, продолжим нашу игру. Я, посвистывая, пошел дальше по улицам в поисках цирюльни. Интересно, братва то успешно добралась? И сколько уже успели потратить за полдня в городе? Хотя пусть гуляют, что уж с них взять. Правда я не уверен, что денег хватит надолго, например, если взять мои карманные, то они в ближайшее время уже кончатся. Что поделать, придется искать халтуру какую-нибудь, а я уверен, что она здесь легко найдется, например, на тех же улицах, где я уже был. А если не найдется, то всегда можно попытать счастья в карманах зажиточных граждан или же у них в домах, хе-хе. Если так подумать, то каждый из нашей братвы может найти себе работу, и речь не о криминале, а о нормальной работе. Гришка мог бы запросто устроиться на кухню, Лео может выступать в тавернах и трактирах, Эшли я бы с радостью записал с стражу или в охрану, Одрика можно на кулачные бои выставлять или в ту же охрану, Генри с его улыбкой и языком поставить в лавку, Итан хорош как в управлении, так и в стрельбе, а значит на худой конец пойдет охотником, Анна хорошо до этого работала в трактире… А причем тут Анна? Все то в голову лезет, зараза! Так, а мне куда идти? Я раньше был подмастерьем кузнеца, а значит мог бы вернуться к своему старому ремеслу… И у каждого из нас была бы долгая и счастливая жизнь! Ха-ха-ха! Так за размышлениями я дошел до вывески цирюльни «Красота и здоровье». Название избитое, но мне любое сойдет, главное, чтоб не зарезали там. Здание было почти полностью деревянным и сильно выделялось на фоне каменных домов, наверное, поэтому я его и заметил. Я обернулся, убедился, что тот самый стражник все ещё меня преследует, зашел внутрь. В цирюльне меня приняли куда радушнее, а моим мастером был средних лет мужчина с небольшой бородой и длинными коричневыми волосами до плеч, представившийся Михаилом. Первым делом я отмылся в бане, с огромным удовольствием смыв с себя всю грязь и пот, накопившийся за все это время в лесах. Там же Михаил осмотрел мою рану, дал прогноз на полное заживление в пару дней, сменил повязку, и мы отправились бриться. – Первый раз у нас в городе? – Спросил он меня, усадив на табуретку. – Не совсем. Был проездом, останавливался на ночь, но город ещё тогда произвел на меня положительное впечатление. – А сейчас какими судьбами здесь? – Так же проездом, только останусь подольше. – А сами откуда будете? – Так же старался поддерживать разговор цирюльник. – Болосина. – На этом ответе Михаил немного завис с бритвой в руках, потом продолжил брить. – Соболезную вам. Не думал, что там выжил кто-то. – Выжило достаточно, чтобы помнить. – А как вы выжили? Молва шла, что все болеют поголовно, а вы тут… – Да брехня это все. Не верю я в эту версию – слишком темная какая-то. Меня, конечно, не было тогда в городе, но я отсутствовал всего пару дней, и не могло же ничего такого произойти за это время, так ведь? Михаил лишь пожал плечами. – А чем занимаетесь, если не секрет? – Странствующий торговец, бакалею продаю. – Соврал я. – Что-то на бакалейщика вы не похожи. – Если ты про мой внешний вид, то это… это все волки. – И товар весь съели, да? – Усмехнулся он. – Ну а как же? – В Крестовый поход собираетесь? На днях на центральной площади собираются открыть пункт для набора рекрутов, а ещё сам герцог будет выступать! «В хер мне не упал этот ваш герцог с походом» хотел я сказать, но подумал, что это будет слишком уж резко, и из моих уст вырвалось лишь скромное «нет». В поход этот идут только за выгодой, которую обговаривают между собой люди ещё лет за пять до его начала, если не раньше, или те, у кого просто нет выбора. Я ни с кем не договаривался, да и выбор у меня есть, так что мне там ловить нечего, кроме стрел шальных али чего хуже. – Слушай, а где все «светляки»? И стражи как-то не шибко много, или мне так кажется только? – Всех желающих собирают на тренировочные лагеря. Практически все они сконцентрированы вблизи замков баронов. Обратно в мир их выпускают лишь тогда, когда они проходят базовое обучение и готовы к походу. Сейчас их там муштруют… А я думал, что их всех аккумулируют в городах. Что же, иногда приятно ошибаться. Теперь я начинаю понимать, почему у нас не возникло особых трудностей на границе Кальгарда… Это же какая благоприятная почва для криминала! Черт возьми, возможно, мы тут даже останемся подольше! Правда не стоит забывать о многорылых – огромном бандитском осьминоге, держащим почти все темные дела в своих склизких противных щупальцах, ещё и с таким мерзким оскалом. – Все в порядке? – Михаил на секунду отвлекся от бритья, заметив мои сверкнувшие в этот момент от взволнованности глаза, на что я многозначительно улыбнулся. Закончив бриться, я расплатился за услуги, поблагодарил мастера, одел свою новую одежду, пожертвовав свою старую цирюльне (Михаилу я не сказал, чтобы избежать его благодарностей), и вышел на улице. Я быстро осмотрелся в поисках моего тайного поклонника в кольчуге и… Вот он! Рассматривает что-то в окне одной из лавок. Я удовлетворенно улыбнулся, откинул голову с волосами назад (я решил не состригать свою шевелюру, благо пока до уха только) и уложил их демонстративно руками, а затем, подняв высокого подбородок, гордой походкой двинулся дальше по улицам. Уже вечерело, надо бы поскорее найти трактир «Гусиный клюв», если я правильно помню… Проклятье, забыл спросить хотя бы примерное месторасположение его у Гриши, ну елки-палки! Может спросить у моего преследователя? Да, думаю, что стоит уже с ним разобраться. Я специально старался уходить во всякие закутки, выбираясь на узкие улице, стараясь не потерять его. Разумеется, я мог бы здесь запросто от него оторваться, но любопытство просто съедало меня! Любопытство – штука зачастую очень опасная, но знания того стоят. Неизвестность губит рассудок, словно яд – медленно и мучительно, пока твоя призма мировосприятия не окрасится в черный цвет паранойи. Я свернул в переулок, а там быстро забежал в небольшой тупиковый двор. К моему счастью и удивлению, тут было пусто, не считая мусора и ужасного зловония. Я сначала хотел сразу прислониться к стене, но мне стало жалко своей новой одежды и чистых волос, поэтому я просто встал сбоку, стараясь сократить угол обзора. Забавно, но громче звона кольчуг с латами я слышал его сбитое дыхание – это хорошо, у меня есть преимущество. Как только он забежал в тупик, я резко набросился на него, сбив того с ног и подставив свой кинжал ему к подбородку – хотелось бы к шее, но у него был стеганый подшлемник с оплечьем. Бедняга, у него с лица капал пот, в глазах было смятение, а сбитое дыхание все никак не хотелось выравниваться. – Давай теперь коротко и по делу: кто такой и зачем меня преследуешь? – Я… да ничего… просто у тебя деньги были, я подумал, что украл… – Сбивчивым голосом говорил он, глядя на мой кинжал. – Ничего подобного. Я честный странствующий торговец. А теперь, если с этим разобрались, я пойду, а ты не станешь больше меня раздражать, хорошо? – Я убрал кинжал в ножны, улыбнулся и хлопнул его по шлему. Тот в ответ кивнул, и я поспешил удалиться. Разумеется, он врал. Если бы меня хотели арестовать, то сделали бы это намного раньше и не в одиночку. Наверняка хотел слупить с меня пару монет себе на выпивку, потому и преследовал меня, как маньяк, по улицам. Убивать его тоже смысла я не видел, – все же он ничего плохо мне не сделал, да и убийство стражника просто так не оставляют, ещё ищеек по моему следу пустят, а оно мне надо? Вот то-то. Однако что-то все-равно не давало мне покоя… Должно быть обычная паранойя. Я вышел из переулка, догнал какого-то мужика – кузнеца, судя по его обгоревшему фартуку и такому же черному лицу, спросил дорогу к трактиру и отправился по указанному мне маршруту. Трактир оказался в получасе ходьбы отсюда, и выглядел внушительно: три этажа, выбеленные стены из самана, деревянный каркас, что уже не совсем типично для каменного города, украшения на крыше и у входа в виде гусей в фартуках с пивом. Картину портила только парочка пьяниц, которые, обнявшись, блевали в уголке. Рядом стояли чьи-то кони, а у входа дежурила стража. Я поднялся по ступенькам и зашел внутрь. Зала трактира напоминала мне «Вороного жеребца», за исключением размеров: здесь она была куда больше, и более того, распространялась на второй и третьи этажи с деревянным ограждением. За столиками на верхних этажах уже находились комнаты. Ещё здесь у левой стены от входа располагалась большая сцена, на которой играли музыканты, где звучал ребек, барабан, виола-да-гамба и флейта… С флейтой там прыгал, выкидывая ноги в стороны, Лео. Да, значит братва успешно добралась. Оглядевшись ещё, я заметил Гришу, Эшли и Одрика за столом, поедающих что-то мясное с пивом и наблюдавших за выступлением. В зале, помимо моих дорогих друзей, сидело довольно много людей, но большая часть из них, судя по одежде, скорее торговцы или путешественники, но были также и стражники, и какие-то богатые купцы, считающие свои монеты на столе. Но больше всего меня удивила Анна, которая скромно сидела в углу, кушая что-то вроде салата. – Здарова, мужики! Я смотрю, удачно добрались? – Я подошел к столику с товарищами. – А то! Стража на границе какая-то ленивая стала, хоть у нас и не было ничего «черного», но все же, – ответил мне Гриша и продолжил есть. – На улице одной какие-то типы противные пристали к Анне, которая почему-то решила идти с нами, так Одрик им руки переломал и одному ещё ботинком зубы выбил, причем не своим. Мы ещё с них монету-другую взяли, на которые сейчас и хаваем. – Улыбнулся мне Эшли. – Слушай, может потом пойдем щемить шелупонь уличную, а? – Завтра подумаем, сегодня отдыхайте, мужики. Только вы тут драки, пляски на столах и прочее безобразие не вытворяйте, хорошо? Мы теперь в городе, в цивилизации! – Я поднял палец вверх. – А ещё ремонт и штрафы дорого обойдутся. – Поняли, Вороной. А ты присаживайся к нам, мы столы сдвинем и посидим компанией! Что скажешь? – Басом предложил мне Одрик. – Обязательно. Кстати, а где Генри и Итан? – Пошли к цирюльнику. – Ответил мне Гриша. – А вы? – А мы сильнее всего хотели жрать. – Ответил за всех Одрик, откусив кусок жареной куриной ножки вместе с костью, судя по хрусту. Я лишь улыбнулся, пожелал им приятного аппетита и решил подсесть к Анне. Она немного удивилась, взглянув на меня – это все мой опрятный внешний вид, наверное. Когда ты чистый, в новой одежде, приятно пахнешь, бритый – это не только на других производит положительное впечатление, но и ты сам чувствуешь какой-то внутренний душевный подъем. – Позволишь присесть? – Улыбнувшись спросил я, указывая на свободный второй стул. Она в ответ кивнула. – Итак, что планируешь делать дальше, если не секрет? – Я не знаю, – тяжело выдохнула она, отложив вилку в сторону. – Ты можешь начать новую здесь, в Кальгарде, устроившись сюда официанткой сюда, например. – Я развернулся в сторону зала, глядя на сцену. – Угу. – Она опустила куда-то свой взгляд. Какая-то она сама не своя совсем. – В чем дело? Она молчала, ковыряя носком сапога пол. – Можно к вам в банду? От такой просьбы я немного растерялся и замер, пока очередной аккорд музыкантов не привел меня обратно в чувство. – Зачем? То есть, почему хочешь к нам? – Мне некуда идти, а вы – ребята неплохие. Ваш… этот… темненький такой, с короткими волосами, он мне дал золотой на еду, а тот здоровый, что сидит вон перед нами, он меня защитил от хулиганов. – Анна кивнула в сторону столика наших товарищей. – Мы же разбойники, живем от налета до налета, зачем тебе к нам? – Все ещё не понимал я. – Мне больше некуда идти. – Мы это обсудим с братвой. А пока расскажи-ка мне подробнее про себя. – Я повернулся в её сторону, положив руку на стол в полной готовности выслушать всю её историю. Итак, как мы уже знаем, она работала до этого в трактире «Вороной жеребец» официанткой. Мать у неё умерла давным-давно от болезни, сестер нет, из родственников только дядя и тетя по отцовской линии. Кстати, отец её – это трактирщик Марк Листье. Перед началом Крестового похода отец решил купить участок у барона Августа Вандербаля на новой земле, и платой в этом договоре являлась Аннабель. Разумеется, саму девушку никто не спрашивал, а просто поставили перед фактом. Анна хотела сбежать, но не могла – в одиночку плутать по дорогам очень опасно, а все заработанные деньги и чаевые забирал себе негодяй трактирщик. Ситуация изменилась, когда я дал ей три золотые монеты, которые она предусмотрительно спрятала. Благодаря этим деньгам она смогла добежать до Култрика и заплатить там одному из местных крестьян с повозкой, чтобы тот увез её куда-нибудь подальше отсюда, а там уже появились мы. Аннабель сперва испугалась, когда мы её «похитили», и хотела также сбежать от нас, но бродить ночью одной в лесу непонятно куда – глупая затея, да и угрозы с нашей стороны не было. Когда на утро мы все направлялись в Кальгард, она думала о своем дальнейшем пути, осознавая, что она одна и без денег. Аннабель обратила внимание на нашу компанию вольных мужчин, у которых путь расстилался прямо под ногами. Последующая защита Одрика и щедрость Итана поставили точку в её размышлениях. – Что ж, как я уже сказал, я обсужу это с братвой, как только подтянутся остальные. Если хочешь знать мое мнение, то… Мою речь прервали ворвавшиеся с грохотом в двери инквизиторы вместе со стражниками. Всего их было семь человек, где трое из них – светляки. Во главе всей оравы стоял мужчина, одетый в позолоченную белую мантию с красными извивающимися узорами, под которой был виден доспех с какой-то мелкой гравировкой и сургучной печатью на левой груди. На поясе у него были ножны, какая-то книга на замке и кадило, свисающее на цепи. Лицо его было скрыто под маской со злобной гримасой, сделанной из стали с позолотой. Все части тела инквизиторов были сокрыты под их одеянием и доспехам, они никогда не показывают свое лицо или даже голых рук, защищенных позолоченными латными перчатками. Одежды и доспехи всех поборников Церкви были позолоченными, так как они считали золото символом света и солнца, разгоняющего тьму. Паладины, стоящие рядом, были одеты похожим образом, только вместо мантии у них были плащи и полная латная броня, включая шлем с открытым забралом. Я в ранговой системе Церкви не разбираюсь, но знаю, что если у члена закрыто лицо и тело, то это явно не простой служитель. С чем это связано? Я понятия не имею, но об их внешнем виде ходит множество разных слухов и мифов, ни в один из которых лично я не верю. Сами же церковники утверждают, что это все ради защиты от всякого темного и нечистого, что вполне может быть правдой, но есть подозрения, что они что-то скрывают под своими стальными личинами. А ещё мне всегда было интересно зачем они наносят сургучную печать на свои доспехи. Вместе с ними пришло ещё трое стражников и один, судя по сине-черной вышивке на рукаве и плащах, ищейка из Сыскного Приказа Его Величества. Сыскари довольно тесно сотрудничали вместе с Церковью, но светляки принимали участие исключительно в делах, связанных с темными силами, будь то контрабанда артефактов из-за границы, колдунство, незаконное оказание медицинских услуг знахарями, агитация против Церкви (то есть любая проповедь не коррелирующая с учением Света) и прочее. Всеми остальными делами Приказ занимается единолично. После такого внезапного вторжения напрягались, как мне показалось, все в трактире, а музыканты замолчали. Появление инквизиции – не очень частое явление, но всегда страшное, потому что они объединяли в свое лице сразу и судью, и палача, так что на какое-то снисхождение можно было бы и не надеяться. Бывали случаи, когда сыщиков убивали при аресте, а вот чтобы кто-нибудь грохнул инквизитора… Даже если ты его окровавленной личиной будешь тыкать кому-нибудь в лицо – тебе все-равно не поверят. Я нервно заерзал на стуле, вспоминая свою вынужденную контрабанду. Не знаю, как они выявляют отступников, но я уже начинал чувствовать, как холодные капли пробившегося пота на лбу выстраиваются в надпись «еретик». Хотя почему еретик? Я же не отрекался от церкви и не посрамлял её. О чем я вообще сейчас думаю? Это все нервы, определенно. Инквизитор медленно осмотрел залу, пытаясь кого-то выцепить взглядом, затем указал пальцем на столик, где сидел мужчина, прикрывшись капюшоном своего плаща. Паладины сразу же выдвинулись вместе с инквизитором к подозреваемому (или уже виновнику?), крепко держась за рукояти своих мечей. – Лжецы! Убийцы! Предатели! – Кричал мужчина, резко поднявшись со стула и выхватив клинок. – Все ваше учение – ложь! Вы ещё ответите за свои преступления! Я бы хотел назвать происходящее «коротким поединком», но это скорее была расправа: мужик даже не успел сделать хоть один выпад, как паладины начали рубить его в капусту. Такой холодной жестокости я ещё не видел в своей жизни. Светляки остановились только тогда, когда у бедняги голова свисала на остатках шеи. Инквизитор приказал им забрать тело вместе со всеми вещами, а сам продолжил осматривать залу. Когда его взгляд остановился на мне, холодные мурашки побежали по моей спине, а сердце бешено заколотилось. Он целенаправленно направился ко мне, не спуская с меня взгляд. Я не стал тянуться за оружием, надеясь, что все это просто ошибка, а может просто страх парализовал меня? – Ты… – Тихо прохрипел он, наклонившись к моему лицу. Я видел его яркие глаза, светящиеся желто-красным светом из глазниц его личины, а в нос мне ударил сильный запах ладана. Анна вжалась в стул, отодвинувшись как можно дальше от меня. Я не мог сказать ничего, и даже пошевелиться у меня не получалось. Его светлый взор не отпускал меня, захватив все мое внимание. Казалось, что даже мысли у меня застыли. – Ты тронут тьмой. – Он долго всматривался мне в глаза, словно пытался влезть мне в мысли. Моя голова начала болеть, но ни один мускул на моем лице не дернулся. – Но вины твоей я не вижу. Яркий желтый свет горел огнем в его глазах. Меня обдало сильным жаром, словно я был в какой-то печи, окруженный жадными языками пламени, облизывающими меня. Огонь был слишком близок, и мне казалось, что я сейчас вот-вот сгину в нем, не оставив после себя и пепла. – Я не могу вынести вердикт. Сейчас. – Инквизитор отстранился от меня, бросил короткий взгляд на Анну, затем пошел на выход из трактира. В себя я пришел спустя какое-то время, когда Анна начала толкать мое плечо. Я повернулся в её сторону, крепко сжимая подол своего плаща, и увидел на её лице беспокойство и тревогу. Затем я перевел свой взгляд в зал, где увидел такие же лица постояльцев, уставившихся в мою сторону. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Через какое-то время я уже пил пиво, которое довольно быстро привело меня в чувство… В чувство приятного легкого опьянения. Кружки с амброзией, кстати, мне уже принес Итан, который подошел через пару минут после произошедшего. Гриша с Одриком успели сдвинуть несколько столов, хоть трактирщик и пытался как-то их отговорить, но потом просто плюнул и махнул рукой. Мы уместились все за четырьмя столами, прикрыв дыру в центре подносом. Одрик, Эшли и Гриша уже наелись и просто сидели пили пиво, Анна тоже наелась и взяла себе вина, а может у неё просто пропал аппетит после небольшой расправы над мужиком. Я же взял себе буженины с жареной картошкой. – И че, че он тебе там говорил? – Спрашивал меня Гриша. – Да прохрипел, что я тронут тьмой, но вины за то нет на мне, – пожал я плечами и хлебнул пива. – Это наверняка из-за той книги пакостной с бутыльком, да? – Предположил Лео. – А я говорил, что ничем хорошим это не кончится! – Стукнул по столу Итан. – Так кончилось то все хорошо в итоге! – Возразил ему Эшли. – Тише, мужики! Ну вы чего? Хотите, чтобы они вернулись? – Полушепотом попросил Одрик. – Да, давайте пока забудем об этом и обсудим более важные дела, – решил я закрыть эту тему, задушив начинавшиеся споры. Остальные молча согласились, кивнув головой. – Погоди, ты нам таки не рассказал о сделке… – Хитро улыбнулся мне Генри, сощурив глаза. – Мужики, я, конечно, не такой внимательный и наблюдательный как наш Зоря, но довольно сложно не заметить какую-то девушку, которая сидит прямо сейчас вместе с нами за одним столом. – Гриша кивнул в сторону Анны, которая все это время молча сидела рядом со мной. – Я не против иногда выпивать вместе со знакомыми лицами, но обсуждать наши дела стоит осторожнее, если вы понимаете. – Кстати об этом, у меня есть важная новость для вас. – Я немного приподнялся на стуле. – Анна хочет присоединиться к нашему братству. Генри захихикал в кулак, Итан и Гриша недоуменно переглянулись, Эшли покачал головой, Лео заулыбался, а Одрик молча пожал плечами и продолжил есть. – И на кой нам девка, да ещё и официантка? Что, будешь нам еду носить с сиськами навыкат? – Съехидничал Эшли. Я видел, как на покрасневшем лице Анны появилась злоба, и в тот же момент она осушила разом свою кружку с вином и метнула её прямо Эшли в лоб. Тот в момент поднялся резко со стула, но его быстро схватили по бокам Одрик и Гриша. – Ты чего, сучка, охренела?! – Остынь, боец, ты же на девку быкуешь. – Попытался его успокоить Гриша, похлопав по плечу. Эшли сел обратно на месте, пытаясь взглядом испепелить Анну. – Не надо ничем в ребят кидаться, даже если очень хочется. – Я также пригрозил нашей вспыльчивой подруге. – Тебя же никто не тронул, так? Анна взглянула на меня, затем понимающе кивнула и уставилась в стол. Генри вместе Лео вовсю хохотали над покрасневшим Эшли, Итан одобрительно покивал мне, а Гриша с Одриком просто улыбались, все ещё держа свои руки на плечах нашего злюки. – Итак, друзья, давайте вернемся к обсуждению кандидатуры Анны. Прежде чем принимать кого-то в наши ряды, я считаю, следует узнать человека получше, верно? Анна, расскажи всем о том, что говорила мне. Наша официантка с нелегкой судьбой принялась повторно рассказывать все, что рассказала до этого мне. Парни терпеливо слушали её, не забывая при этом про свою еду. Одрик и Гриша периодически сжимали кулаки вместе с вилкой в ней, Эшли хмуро глядел на неё исподлобья, Лео так вовсе практически лег на стол, оперев голову на свои руки, а Итан сидел с жутко деловым видом, периодически кивая головой. Когда Анна закончила, я решил продолжить. – Ну? Что скажете, товарищи? – Не знаю, мужики. Девку в нашу исключительно мужскую компанию брать? Как бы беды какой не случилось… – Оставь это морякам, Хряк. Мы не на судне, а добавить хоть какое-то разнообразие в нашу команду, я считаю, стоит. Свежий взгляд, так сказать. – Высказал свое мнение Итан. – Может ты переживаешь, что она лучше тебя готовит? – Ехидно улыбнулся Генри. – Кто? Она? Ха! Вздор! – Гриша театрально развел руками в воздухе, скрестив их затем на груди. – Да пусть остается! Нужно же как-то поддерживать боевой дух, верно? – Добавил свою позицию Лео. – Ты нам так же втирал про боевой дух, когда вступал. Только ты тогда говорил про свои песни и музыку. Что, хочешь сказать, что твоя флейта уже не справляется? – Поднял свой взгляд наконец Эшли. – А не ты ли недавно к нему на козлы прыгал из-за флейты? – Подначил его Генри. – Это из-за языка его вонючего, а не флейты! – А мне она нравится. Пусть остается. – Внезапно добавил своим басом Одрик, резко оборвав начинающуюся кампанию издевок в сторону Эшли. – Короче, поднимите руки те, кто согласен. – Я решил скорее разобраться с этим вопросом, рискующим затянуться до утра, и поднял руку. Следом поднял руку Итан, Лео и Одрик. Следом поднял руку Генри, пожав плечами, а за ним и Гриша. Остался один Эшли, к которому сейчас было приковано все наше внимание. Он слишком гордый, обидчивый и вспыльчивый, но все же парень неплохой, и я, вместе с остальными, молча гляжу на него сейчас в ожидании, что он тоже поднимет руку. В нашем братстве голосование на вступление новеньких решается на основе согласия абсолютно всех, а не большей частью, как в других вопросах. Если кому-то из нашей братвы не нравится кандидат, то все, значит не судьба. Можно попробовать принять его позже. Эшли сидел, скрестив руки на груди, и хмуро глядел на всех, а затем его взгляд на какое-то время остановился на Анне, которая терпеливо ожидала решения. Сложно было сказать, что она сейчас чувствовала или какие мысли были в её голове, но мне нравилось то, что она молчала все это время – все же в некоторых моментах лучше не встревать, если тебя не просят. Это признак дисциплины и самоконтроля. Очень полезные черты, особенно когда ты находишься в компании. Наконец, Эшли, тяжело выдохнув, поднял руку. – Значит, решено! – Хлопнул в ладоши я и успел поймать проходящую мимо официантку за руку. – Простите, принесите нам одну большую кружку вина. И вот вам монетка за старания. – А кому большая кружка вина? – Наклонилась ко мне Анна. – У нас есть традиция такая: мы берем одну большую кружку с вином, каждый надрезает себе руку, добавляя туда немного своей крови, после чего мы все делаем по глотку. – Звучит как-то диковато… Я в ответ лишь пожал плечами. Да, это может выглядеть и звучать дико, но если ты соглашаешься на это добровольно, то ты показываешь, что не брезгуешь своими товарищами и готов разделить с ними уже ваш общий путь. Также подобный ритуал носил своего рода сакральный характер, заключающийся в отказе от причинения любого зла своему другу, особенно это касается предательства. Разумеется, можно добровольно покинуть наше братство, но с условием, что ты не сделаешь ничего плохого его членам, как и они не сделают ничего дурного тебе. Когда я объяснил это все Анне, нам принесли большую кружку, наполненную вином до краев, так, что Одрику пришлось даже немного отпить. Братва достала свои ножи, а я вынул свой кинжал. Наш небольшой ритуал начали проводить с Одрика, который надрезал свою ладонь даже не поморщившись, а затем сжал кулак над стаканом, выдавив несколько капель в чашу. Следом шел Эшли, за ним Хряк, потом я, Итан и Лео, который морщился то ли от крови, то ли от боли. Осталась Анна. – Твоя очередь. И я знаю, что у тебя мой нож. Кстати, можешь оставить его себе. – Обратился к девушке Итан. Анна тяжело вздохнула, затем вынула нож и какое-то время колебалась – видимо взвешивала в последний раз в голове все «за» и «против», а затем сделала надрез на тыльной стороне руки, как Итан, и поднесла свою руку к чаше, пожертвовав ещё и свою кровь. – За новенькую! – Решил сделать я тост, первым подняв кружку, и под дружное «ура!» сделал глоток и передал Итану. Так кружка довольно быстро прошлась по кругу пока не попала к Анне. Все с интересом и легким трепетом наблюдали за ней, а она, держа перед собой пойло, смотрела на нас. – Давай, не бойся! На вкус это все ещё вино! – Подбодрил её Итан, нежно хлопнув по плечу. Анна выдохнула в сторону, словно у неё в руках была кружка водки, а затем залпом допила оставшееся. Братва радостно загудела, празднуя пополнение в наших рядах. – Ну все, добро пожаловать к нам! – Я приобнял Анну, вытирающую свой рот салфеткой. – Аня! Слушай, раз уж тут так сложилось, что ты с нами… короче, прости за «сучку», я сам виноват. – Извинился Эшли, опустив глаза и ковыряя столешницу ножом. – Ладно, забыли. – Махнула рукой наша подруга. Я рассказал ещё не успевшим разгуляться товарищам о своей «черной» доставке, вызвав интерес и удивление у товарищей. Многим стал понятен интерес инквизитора ко мне и странное поведение утром в трактире, однако по лицу того же Гриши было видно, что он не совсем верит в рассказанное мною, но чего ожидать от нас – тех, кто практически не сталкивался с силами противными Свету? Мы же даже понятия не имеем, что это такое и с чем его едят, да что там, мы и о Свете то мало знаем. Я даже задумался в один момент о природе этих вещей и о том, как ими управляют. Может сходить в библиотеку? Хотя не уверен, что там будут книги по всякому шаманству, колдунству и прочему – вероятно их бросили на растопку костров для самих авторов. А Церковь свои тайны не выдаст непосвященным, но «светляком» становиться я тоже не намерен, так что проще плюнуть и забыть об этом, вернувшись из затягивающих топей размышлений в веселую и бурную реальность, развернувшуюся вокруг четырех столов. Оставшийся вечер мы просто весело сидели, вспоминая наши удачные и не очень налеты, дразнили Эшли, боролись на руках с Одриком, пили на спор с Гришей, играли в наперстки с Генри, пели под музыку Лео, а после уже вместе танцевали. Хозяин подошел попросить нас вести себя потише и более сдержанно, но, когда мы показали ему деньги, он лишь улыбнулся, пожелал приятного вечера и удалился. Под шумный наш разгул кто-то предложил устроить налет на «Вороного жеребца», чтобы отстоять честь нашего нового товарища. Возможно, этим «кто-то» был я – уже не вспомню. Не уверен, что все прям горели местью над трактирщиком, который так-то ничего плохого нам самим не сделал, но наш негласный закон требует наказать обидчика нашего круга. Хотя в глазах облизывающегося Гриши читалось ясное намерение пограбить кухню, где главной его целью были специи. Эшли был просто рад устроить какой-нибудь погром, желательно с жертвами. Одрик тоже был не против размяться в драке с парой громил. Итан был согласен со мной и желал восстановления справедливости, а Генри… Его улыбку было сложно сейчас прочесть. Иногда она была безобидной, иногда игривой, а иногда маниакальной, от которой даже мне было некомфортно. Сейчас она была скорее деловой, что ли? Лео обещал сочинить песню о нашем геройском погроме трактира, который он переиначит в спасение девы от вонючего огра (он услышал про таких от одного нетрезвого посетителя в трактире). В любом случае, все согласились, однако детали плана решили разработать уже утром на трезвую голову. Анна от такой затеи вся засияла, а может просто захмелела? Ай, какая разница уже, если она улыбается?