Злые сумерки

Пронизывающий студеный ветер колебал пламя факела, заставляя тени танцевать на старых, если не древних, кирпичных стенах. Я шел вперед по, как мне казалось, бесконечному коридору в глухую тьму, не видя даже своей конечной цели. Гробовую тишину нарушало лишь горение факела и какие-то странные звуки, похожие на шепот. Мне казалось, что стены шепчут, или звук доносится издалека? Нет, он определенно направлялся куда-то, двигаясь вместе со мной по коридору, проходя сквозь меня. Странное чувство, восприятие словно обманывало меня, заставляя теряться в собственных же ощущениях. Сколько времени я уже здесь? Чем дольше я шел, тем сильнее начинала болеть моя голова, словно кто-то царапает её изнутри. Голоса или шепот становились все громче, но они мне были непонятны, я не мог разобрать ни слова среди шипящих звуков. Тревога от бесконечно темного и холодного коридора нарастала все сильнее с каждым шагом, а глухие стены давили на меня. Периодически мне виделось, что они сужаются, но, проморгавшись, они оставались такими же, как и до этого. Наконец, пламя факела осветило мне комнату с каменной мебелью. На полуразвалившихся полках виднелись древние книги, которые, казалось, могут рассыпаться при одном только дыхании, а рядом с ними были оплывшие свечи. На столе лежала небольшая стопка таких же книг, свечей, резцы и пожелтевшие человеческие кости. Вдруг дубовая дверь, находившаяся напротив меня, сильным дуновением ветра распахнулась, громко ударившись о стену и потушив мой единственный источник света. Я тут же двинулся в открывшийся для меня проход, в котором виднелся тусклый, едва различимый холодный свет. Войдя туда, моему взору предстала огромная круглая зала с четырьмя колоннами. В центре залы был начерчен круг из шести символом, соединенных светящимися полосами, образующими звезду. На пяти образованных треугольниках, не занятыми символами, стояли странные фигуры, которых я не мог никак различить и описать, а в центре всего этого стоял на коленях темноволосый мальчик, держащийся руками за свою голову. В этот момент боль в голове стала нестерпимой, я зажмурил глаза… *** Я подскочил в кровати, пытаясь отдышаться ото сна. Голова немного гудела, а тело ощущалось так, словно меня поразила молния, разогнав до боли мое сердце. Оглянувшись, я обнаружил, что лежу в кровати в одной рубахе и штанах, справа от меня лежит Анна… Я аккуратно приподнял одеяло, чтобы не разбудить её, и, увидев, что она одета, облегченно выдохнул. Однако вместе с облегчением где-то глубоко внутри была ещё легкая досада, которую я довольно быстро оставил умирать без внимания. Я плюхнулся обратно в кровать и случайно задел кого-то слева от себя. Этим «кто-то» был Лео, который лежал в одних штанах. Я попытался включить мозг, который не хотел как-то работать, а затем покинувшую меня память. Так, мы вчера выпили, отмечая вступление Ани в наш коллектив, а потом… не помню. Я приподнялся с кровати и решил осмотреть помещение, где я был: судя по небольшим размерам самой комнаты и наличию стола, стула, шкафа, умывальника и занавешенного маленькой шторкой небольшого окна, мы все ещё в трактире. Исходя из спящих на полу остальных членов нашего славного братства, я делаю вывод, что сняли мы только одну комнату, причиной которого стала либо экономия наших денежных средств, либо всем было на тот момент уже плевать, где падать. Итан и Генри не поленились расстелить себе хотя бы кожу с пушниной, а остальные просто подложили себе под голову рюкзаки. Пожитки наши они, кстати, все же донесли с телеги, в том числе и мой рюкзак, что не могло не радовать. Я аккуратно поднялся, умылся и, аккуратно переступая храпящих и сопящих товарищей, вышел. Открыв дверь, я чуть не пришиб подошедшую белокурую горничную, которая была по совместительству и официанткой. – Извините, добрый день. – Я улыбнулся и тихонько прикрыл за собой дверь. – Ничего страшного, я как раз к вам. – Улыбнулась она мне в ответ, держа в руках какой-то конверт. – Вчера ночью приходил мужчина, говорил, что из книжной лавки, и просил передать вам это. – Девушка протянула этот конверт мне. – Благодарю. – Я принял письмо у неё из рук, и она, снова улыбнувшись, спустилась вниз. Я присел за столик рядом с ограждением и решил осмотреть его: обычный конверт, внутри явно письмо без каких-либо предметов, а запечатан он был сургучом с изображением кошачьей морды и надписью «Яблочный рассвет». В голове сразу промелькнул тип в плаще, яркие красные губы незнакомки близ города, а ещё запах ладана и горящий взгляд инквизитора. Все эти воспоминания словно отпечатались у меня в голове, вызывая исключительно негативные эмоции. Я ещё немного поколебался, затем все-таки решил сломать печать и достать оттуда сложенный вдвое пергамент: «Дорогой Друг! Книжная лавка «Яблочный рассвет» шлет уведомление о вашем заказе, который Вы должны были забрать ещё вчера. Если Вы не забыли, Вас ожидает книга «Изумрудные сумерки медового месяца». Вам необходимо просто явиться в лавку и спросить её у продавца. Мы очень уважаем наших любимых клиентов и беспокоимся за Вас!». Действительно, я уже и позабыл название этой неизвестной мне книги, хотя и немудрено, ведь название звучит так, словно его придумал сумасшедший. А может я просто хотел поставить точку с этим делом и благополучно забыть? Что ж, если она меня тут нашла, значит ей от меня что-то требуется, и наверняка она сможет также найти меня позже, так зачем убегать? Если тебя что-то беспокоит или пугает, то лучше не избегать проблемы, стараясь не замечать её, а пойти и решить её, верно? Подвергать возможной опасности братву я не хочу, поэтому я пойду прямо сейчас. Один. Я тихонько прокрался обратно в комнату, нашел свой скинутый на стул плащ вместе с ножнами, оделся и вышел никого не разбудив. Быстро спустившись вниз и молча кивнув трактирщику в ответ на «доброе утро», я выскочил на улицу и направился на север города, перейдя через мост на другу сторону. Небо выглядело грустным и хмурым – значит скоро разрыдается. К счастью, у моего новенького плаща был капюшон, так что холодный утренний душ не расстроит, но взбодрит! Проходя мимо снующих посыльных, попрошаек, уличных торговцев, рабочих и даже чудаковатых рыбаков, я представлял себя в роли того или другого человека. Наша судьба могла сложиться иначе, но мы выбрали путь разбойников. Плохо это? С точки зрения морали и нравственности – да. Было бы лучше жить тем же уличным торговцем, продавая овощи, мясо, безделушки и прочее, целыми днями морозя задницу на улице? Не думаю. Однако почему они остались теми, кем сейчас являются? Почему не избрали преступный путь, как мы или как другие? На самом деле вкатиться в разбойники и оставаться хотя бы живым – дело не такое простое. Разрозненность преступников ведет их к безвременной гибели от клинка неправильно подобранной жертвы, болезни в холодных стенах тюрьмы или от подлого ножа своего же собрата. Если хочешь выжить, то тебе прямая дорогая в бандитские группировки, где самая большая из них – «Многорылые». Чтобы вступить в эту преступную империю, нужно либо потерять абсолютно все, кроме своей жизни, либо иметь недюжинный талант, ловкость, прыткость, ум и амбиции, чтобы хоть как-то пробиться вверх в их иерархичной крысиной пирамиде. Работа в самом начале на «многорылых» подобна работе нищих на улице – практически ничего не зарабатываешь и дерьмово живешь, только при этом ты уже прямо зависишь от воли какого-нибудь местного пахана, который в любой удобный момент может запросто продать твою задницу кому угодно. Наиболее умелые и амбициозные начинают грызть вышестоящих, подминая уже под себя новичков. Вышестоящие зачастую закрывают на это глаза и охотно ведут дела с новым паханом, если подобные разборки не привели к серьезным убыткам. Я не знаю точно, как у них устроено в иерархии, но об изменах, подлости о коварстве в их, если так можно сказать, коллективе, мне известно. На мое лицо что-то капнуло, отвлекая от мыслей. Я взглянул уже на потемневшее небо, и на меня попала ещё пара маленьких и прохладных капель. Воздух становился влажным, а ветер немного усилился, развевая полы моего черного плаща. Я застегнул фибулу на груди, скрывшись в плаще, и накинул ещё капюшон. Люди без плащей сразу засуетились, и я как раз понял, что стоило бы и мне последовать их примеру и поторопиться к лавке. Мимо меня как раз торопилась какая-то женщина в довольно неплохом платье, и я решил спросить у неё дорогу, поймав ту за плечо. Женщина перепугалась и начала орать, чтобы я её отпустил, что я и сделал. Истеричка чертова. Следующему я подставлю подножку и потом уже буду спрашивать. – Молодой человек, монетки не найдется бедному ветерану? – Услышал я жалобный хриплый голосок со стороны. Я обернулся и увидел пожилого мужчину, укрывшегося полностью в дырявую старую мантию с капюшоном. Он подошел, склонившись и протянув свою грязную мозолистую ладонь. Я похлопал себя по поясу, нащупав грустный пустоватый кошель, развернул его и высыпал на руку две серебряные монеты и три медные. Хоть я и негодяй с точки зрения общества, но не жадный. – Если проведешь меня до лавки «Яблочный рассвет», дам серебряную и две медные. – Предложил ему я, сжав монеты в кулак. – Договорились. – Он поднял свою голову, и я увидел грубое лицо с лохматой седой бородой, у которого был рваный шрам на левой глазнице и не было глаза. Я дал ему деньги, и мы направились в прямо противоположную сторону от того, куда я шел. – Пойдешь в Поход? – Спросил он меня, оглядев меня с ног до головы. – Нет. – Почему? Такой молодой, сильный, энергичный. Славу ратную заработаешь, монетой звонкой осыпят, от девок отбоя не будет. – Дела у меня, дед. Некогда. – С легким раздражением ответил я. В канун Крестового Похода каждый считает своим долгом спросить про него, а потом агитировать принять участие в нем. – А я вот участник целых ажно двух походов! – Похвастался он, подняв палец вверх. – Ну и где твои деньги и девки? – В прошлом остались. – Махнул он рукой. – Но слава моя воинская со мной осталась! – И какой от нее толк, если деньги на улице просишь? – Слушай, мальчик, я ведь не жалею ни себя, ни свою жизнь. Я прожил её хорошо. Мне уже, почитай, лет шестьдесят, а может и больше… – Он задумчиво почесал свою бороду. – У меня были и девки, и деньги, и вино, и друзья, и все-все! Я жил и ни в чем не нуждался. Да мне много-то и не нужно было – дайте только клинок вострый да супостата окаянного! Хе-хе… – А глаз где потерял? В бою? – Да, в бою. Сучьи орки железо ковать не умеют, вот в битве у одного клинок и откололся об мой, а кусок мне в глаз то и отскочил. Ну ничего, башку то я ему все-равно снес, правда пришлось отступить тогда… – А орки – они какие? – Я не сильно интересовался живностью за пределами границы, но иногда в каком-нибудь трактире краем уха мог услыхать истории или байки о разных ужасах, что водилось где-то там за туманом. Никогда не знаешь, когда эти знания пригодятся, но лучше иметь и не нуждаться, чем нуждаться и не иметь. – Орки – уродливые зеленые твари, напоминающие чем-то жаб, только при этом сильные. И у них ещё клыки есть, но не как у кошек, а скорее как у кабана. Сильный противник, но железо у них словно из сплава говна со стеклом – либо слишком хрупкое, либо слишком мягкое. Агрессивные, но не дисциплинированные – хорошие налетчики, но вот как солдаты… Скажем так, проще козу научить свистеть, чем их ходить строем и выполнять приказы. – То есть они неразумные? – Мне уже даже стало интересно послушать его, заодно и скоротаю дорогу. – Книги я с ними не обсуждал… хотя и сам их не читаю, – хихикнул ветеран, – за жизнь тоже не говорили. Да черт его знает, я их просто рубил и все. – Слушай, ты же ветеран двух войн, верно? Ты же мог претендовать на землю, разве нет? – Вдруг вспомнил я. – Я воин, а не землепашец, родной. Ну какая мне земля? У меня и семьи то нет и никогда не было. Моей семьей были мои боевые товарищи. После последнего моего Похода я заработал целую тонну денег, которую очень долго и упорно тратил, пока и не оказался здесь – на улице. Я хотел снова записаться, но меня отбраковали, сказав, что я уже слишком стар для этого. Думаю, они просто боятся, что я буду претендовать на их драгоценные земли. – Дед злобно сплюнул. – Показал бы я ещё этим щенкам, что есть ещё силища в этих руках! – Все ещё хочешь сражений, дед? Не из-за всего этого ты тут оказался то? – Я не просто хочу, мой мальчик, я жажду! – Он сжал свои кулаки. – Да, Поход забрал у меня здоровье. Однако дал он мне нечто большее: кураж, радость победы, друзей! Правда, множество друзей я там же и потерял… Но не стоит унывать, мальчик мой. Никогда не стоит унывать! Я вот не унываю. Глядишь, ещё повоюю! Я в ответ лишь улыбнулся. Его оптимизму можно лишь позавидовать. Я очень удивлен тому, что он пережил два Крестовых Похода, остался в своем уме (в большей его части), да ещё желает добавки. Ну, дед! Я решил, что дам ему ещё одну серебряную монету за хорошую компанию, мне не жалко. – А с кем ещё ты бился? Кроме орков были ещё какие чудища? – Да с кем я только не бился: и с орками, и с гоблинами, и с сектантами, и с троллем, и даже с такими страшилами, которые я не смогу описать… – Погоди, сектанты? То есть вы ещё сражались против людей? – Да какие они люди? Сектанты они! С ними в основном сражались светляки, потому как у сектантов энтих клинки горели синим пламенем! – А ещё люди какие-нибудь там были? Или только сектанты? – Ну разумеется. А откуда, по-твоему, готовые деревни берутся на новых землях? Я слышал о подобном, но не очень в это верил. Значит Итан был все это время прав, и за бугром действительно живут люди. Только вот вопрос в том, как они живут? Кто защищает их от нападений тех же орков и сектантов? А может они и есть сектанты? А если бы мы покинули это королевство, уйдя далеко в эти дикие земли, то до нас не доберутся эти Крестовые Походы? Но там же нет цивилизации, как тут. Черт, все это нужно обдумывать. – Попадались даже целые трактиры! Но, по правде говоря, нам запрещали афишировать подобное, чтобы всякий человек не поддавался соблазну покидать дом родной и гибнуть в диких землях. Да и черт бы с ним – все-равно там делать нечего. – Ветеран махнул рукой. – Эх, сейчас провожу тебя до лавки, куплю себе еды, и дальше буду ждать призыва на сражение, хоть какое-нибудь. А если не возьмут, то я сам пойду! Сложу буйную голову в схватке доброй! Дед внезапно вынул из ножен, скрытых мантией, стальной клинок, местами сколотый и имевший царапины на лезвии. В этот момент я заметил на нем доспех, кое-где смятый, исцарапанный и пробитый. Я в один момент задумался: сколько же всего видел этот ветеран, сколько ударов перенес этот доспех и сколько врагов поразил его клинок? Любой из этих вещей нес в себе целую историю и ворох воспоминаний. – Если соберешься куда-то идти сражаться или помирать, – он потянул меня за рукав, заглянув мне в глаза, – родной, уважь старого, возьми и меня с собой, дай возможность ещё помахать саблей и умереть достойно! Я в ответ лишь кивнул. Оставшийся путь я все так же слушал его истории про походы, уточняя и расспрашивая некоторые детали. Оказывается, он брал даже целые орочьи крепости, развалившиеся от старости, хотя, судя по его рассказам, орки не блистали интеллектом, культурными или архитектурными достижениями. Однако у них были свои идолы, было какое-то подобие шаманизма. В орочьих лагерях находили человеческие кости и останки. Самих же рядовых крестоносцев старались держать подальше от таких мест, и исследованием занимались в основном светляки, оставляя после себя лишь пепелище. Денег, выплаченных за Поход, хватало для того, чтобы выкупить небольшой земельный участок у барона, но это с условием, что ты не прокутишь их сразу. Дойдя до здания с вывеской «Яблочный рассвет» и двумя гранитными изваяниями, изображающих сидящих на книгах двух филинов, я отдал деньги ветерану, которого звали Фред, попрощался и зашел внутрь. Здание внутри было довольно просторным, кругом стояли стеллажи с разными книгами, освещенные фонарями с подсвечниками внутри. Среди стеллажей сновал невысокий сгорбленный мужчина, одетый в какой-то халат и колпак, а на глазах у него были очки. Он бегал с небольшой стопкой книг, расставляя их на полки, что-то бурча себе под нос. – Добрый день! – Я решил поздороваться и привлечь к себе внимание. Мужчина огляделся, увидел меня, затем с улыбкой побежал за стойку, отделенной от зала деревянным перекрытием с дверью, которой тот гулко стукнул и закрыл на щеколду. Я подошел к стойке, где мужчина открыл решетчатую створку: – Добрый день, уважаемый! Добро пожаловать в лучшую книжную лавку в чудесном городе меж скал! Вы пришли за чем-то конкретным или желаете подобрать себе что-то? – За конкретным. Мне нужна… – Я достал сложенный пополам листок, чтобы прочесть название книги. – … Мне нужна книга «Изумрудные сумерки медового месяца». – Да, есть такая. – Он прищурился, глядя мне в глаза. – Сейчас принесу. Продавец закрыл створку и куда-то делся. Я нащупал рукоять своего кинжала, чтобы неприятные неожиданности не были такими уж неожиданными. Спустя какое-то время створка снова отворилась, и немолодой мужчина передал мне запечатанный конверт. – Прошу. Приходите ещё! – Он улыбнулся мне и куда-то удалился. Я на месте решил вскрыть конверт. На нем была сургучная печать с буквой «Л», которую я отломал. Внутри было десять золотых монет и свернутый надвое пергамент: «Привет, сладкий! Прости, что не смогла лично тебя встретить – дела. Если бы ты пришел в тот же день, когда я тебя пригласила, а не шлялся по городу (да-да, я все знаю), то получил бы куда большую награду. Ладно, забудем об этом. Как я уже говорила, я могу предоставить тебе множество разных противных церкви услуг и товаров. Также я бы хотела обсудить с тобой возможное сотрудничество. Не переживай, в моем деле живые люди куда полезнее мертвых, так что это не подстава. Плачу щедро, работу предлагаю разную. Если будет интересно – приходи так же в «Яблочный рассвет» и спроси книгу «Сказания о сиреневой птице», если нужна работа, и если хочешь лично со мной пообщаться, то «Как закалять сталь». Жду с нетерпением, мой птенчик!» и снизу отпечаток красных губ. Сам пергамент источал странноватый аромат – смесь сирени, чего-то сладкого, немного фруктового, нежного и безумно приятного… Я заметил, что мое дыхание участилось, а внизу живота приятно защекотало. Быстро сложив лист надвое и убрав его в карман своих штанов, я вышел из книжной лавки. Прохладный дождь быстро привел меня в чувство, перебив настырный непонятный аромат, застрявший у меня в голове. Я вновь окинул взглядом дома из гравированного кирпича и лепнины, две возвышавшиеся над городом скалы, глубоко вдохнул влажный воздух и направился в сторону трактира к товарищам. Я обратил внимание на то, что стражников стало в разы меньше на улицах – видать не всем охота мокнуть под холодным дождем на улице. Да и людей не так много стало, и почти у всех какие-то неприятные лица с недобрым оскалом. Десять золотых за заказ – это довольно много. На эти деньги можно купить дорогую одежду или клинок из хорошей стали. Но насколько бы ни были эти варианты соблазнительны, я решил, что стоит отложить эти деньги в общак. Если я правильно помню, мы собирались отправиться к «Вороному жеребцу» устраивать погром. Одна только мысль о нем уже вызывала у меня улыбку и приятный трепет в груди, а как оттянется там братва… Я всегда был против излишнего насилия, но в этом случае, я считаю, стоит дать волю темным внутренним порывам, заодно и Эшли успокоится хотя бы на время. Так, дорога займет у нас два дня, это нужно будет снова найти повозку, взять с собой припасы в дорогу и заменить одежду и снаряжение при необходимости. Вот и уйдут считай наши денежки. Как только я свернул в небольшой переулок, то сразу же получил чем-то по лицу и упал на спину. Меня схватили за ноги и мигом затащили в сам переулок. Я бегло огляделся и увидел перед собой каких-то громил, одетых в намокшие от дождя рубахи и кожаные жилеты. У одного из них был здоровенный дрын, которым, как я понял, и получил в бороду. – Выкладывай деньги, одежду и все остальное, или мы сами снимем с твоего трупа. – Приказал мне сходу один из них и с силой пнул меня в бок. Я попытался встать, но мне с силой ударили дрыном по ногам. Кажется, если бы этот лысый хер приложил чуть больше усилий, то моя голень сломалась. – Как я вам, идиоты, сниму все, если вы подняться не даете? За мой резонный вопрос я получил сапогом в лицо. На сырой кирпич стремительно полилась кровь, правда откуда я пока не понял – из носу или с губ. Следом полился град ударов по спине. Я свернулся, приняв защитную позу, и внутренне настроился на банальное выживание. – За короля! За Кальгард! А-а-а! – Раздался крик. – Опять этот дед! Вали его, пацаны! Я быстро поднял голову, как только меня перестали пинать, и увидел, как Фред сцепился мечом сразу с тремя громилами, отбиваясь от их клинков и дубин. К счастью, я находился за спинами ублюдков, и, ведомый злобой, быстро поднялся, вынул кинжал и разом всадил одному из них в спину – прямо рядом с позвоночником, затем хорошенько им подергал и только потом вынул. Бандит взвыл и упал на спину замертво. Не дожидаясь, пока остальные обернуться в мою сторону, я мигом подскочил ко второму и перерезал ему горло сбоку. Тот бросил свой клинок, схватился руками за шею и начал захлебываться собственной кровью. Последнего убил сам Фред, отрубив тому предплечье, а затем и голову. Адреналин все ещё заставлял сердце биться чаще, заглушая боль от ушибов. Я с трудом отдышался и убрал кинжал обратно в ножны. – А я только купил себе кусок хлеба с сыром, покушал, выхожу из лавки, а тут глядь – ты идешь. Ну, думал, подойти поблагодарить тебя ещё раз, а тут энти крысята… – Он пнул по ноге обезглавленный труп. – Спасибо тебе, Фред, выручил. – Я пожал ему руку. – Да это тебе спасибо за такой чудесный день! И покушал, и подрался – ну чем не радость для старого солдата? – Улыбнулся он в ответ. Я нагнулся к одному из трупов, срезав своим кинжалом кусок рубашки и приложил к разбитой, все-таки, губе. Рубаха была сырой, наверняка ещё и грязной, но свою одежду пачкать ещё сильнее я не хотел… Кстати об этом. Я срезал ещё один кусок и попытался немного очистить свой плащ и штаны. Пятна останутся, но на черном не видно, а так хоть грязь не присохнет. Дальше мы снова пошли вдвоем. Я обещал купить ему бутылку вина по пути, а он рассказывал мне о местных бандитах. Оказывается, что эти вымогатели, вероятнее всего, состояли в банде «многорылых», так как действовали группой и имели неплохое снаряжение для обычных уличных хулиганов, но находились на низкой ступени их иерархии, так что никто за них не хватится. Я уже всерьез задумался над предложением Эшли о «зачистке» улиц от подобного контингента. Наконец, я добрался до трактира, снова распрощавшись с счастливым Фредом и выкинув окровавленную тряпку, благо кровь остановилась. В трактире было тепло и сухо, пахло вкусно и играла приятная музыка. Ах, вот в такую погоду только тут и сидеть, закидывая за воротник кружку-другую пива в кругу приятелей, которые, кстати, сидели и обедали. Генри, Итан и Анна заказали себе жареную картошку с овощами, Гриши, Эшли и Одрика видно не было, а Лео снова играл на сцене в кругу других музыкантов, только в этот раз у него была лютня. – Доброе утро. Как спалось? – Я присел рядом, почувствовав боль в ноге и в ребрах. – Что с твоей харей, родной? – Спросил меня Итан, глядя на разбитую губу. – Голубь крылом задел. – Отмахнулся я. – Так, Лео я вижу, а где остальные? – В цирюльню умчали минут двадцать назад. – Ответил Генри. – А ты где был? – Спросила уже Анна. – В библиотеке. Подробности расскажу потом. – Я развалился на стуле и начал выискивать любую проходящую мимо официантку, чтобы тоже заказать себе пожрать. – Мы же едем погром у Марка устраивать, да? – С надеждой спросил Генри. Я в ответ кивнул, на что он злорадно улыбнулся. – Слушай, Вить, помоги-ка нам придумать Ане кликуху. – Попросил меня Итан. – Вот смотри: перед тобой молодая девушка, русые волосы, заплетенные в хвост, игриво свисают с шеи, ложась на едва выпирающую из-под рубашки ключицу, а в серых глазах на нежном лице читается упорство, решительность, и какой-то озорной огонек… Аннабель слегка покраснела, Генри замер, так и не доведя вилку с картошкой ко рту, да и я немного оцепенел. Подобной поэзии от Итана я ещё ни разу не слышал. – … Я вот предлагаю дать птичье погоняло, как тебе, хе-хе. – Закончил он. – И какое же? Итан хотел что-то сказать, но его перебил громкий звук со стороны сцены, словно кто-то резко ударил по струнам. Мы все разом обернулись и заметили, как у сцены стояло двое каких-то мужиков и шумно что-то высказывали музыкантам. Мы разом встали все и пошли на помощь к Лео. – … Фальшивит, сука! Я же слышу! – Кричал какой-то мужик, одетый в грязный кожаный дублет и какую-то короткую рубаху под ним, размахивая сломанной лютней. – Ты чего на девку бычишь, черт? – Лео заслонил рукой напуганную девушку, у которой, как я понял, и сломали лютню. Остальные музыканты поспешно ретировались. – А ты че лезешь, прыщ? Смотал от седа, пока колени целы. – Ответил второй, нахохлившись. – Сейчас я вам покажу настоящую музыку, бездари… – Лео схватил брошенную кем-то лютню (свою пожалел) и с размаху сломал её о башку лысого. Второй негодяй сразу схватил заступника сцены за его роскошно вышитый бирюзовый сюртук. Лео в ответ на это плюнул ему в бороду, ещё сильнее разозлив оппонента. Тут подбежала Анна и пнула мерзавца сзади между ног, отчего тот отпустил Лео и медленно опустился на колени, где получил уже коленом в морду от Итана. Я решил помочь Генри запинывать второго, которому досталось инструментом по роже. Двери гулко распахнулись, и в трактир вбежала стража вместе с официанткой, указывающей в нашу сторону. Мы лишь невинно улыбнулись и уже через мгновение уже вместе стояли под дождем у крыльца трактира. Те двое напавших сидели рядом, держась за ушибленные места. Я отдал Анне свой плащ, чтобы та не простудилась ненароком. – Стоило оно того, придурки? – Спросил я ушибленного Анной в причинное место. – Дык, мы ж не знали, что вы ещё полезете… – Он все ещё морщился от боли, потирая свою скулу. – Откуда вы? И на кой хер вам музыканты сдались? – Итан встал перед ними, уперевшись руками в бока. – Отвали, мудила. – Ответил ему второй, за что был награжден сильным пинком в колено. – Не ответишь – ухо оторву, – Генри мило улыбнулся, схватив за ухо второго, который получил лютней. – Из Култрика. «Многорылые». – Все же ответил он, решив не расставаться с ухом. – И телку вашу знаем, из трактира «Вороной жеребец». – Не «телку», а «красивую девушку», – Решил научить манерам его я, пнув пару раз того в бок. – Ничего, подождите пока. Трактирщик отстегнет деньги за её поимку, мы схватим эту вашу «девушку», и припомним ей все со всех сторон, пока… – Я с силой ударил ногой прямо в лицо второму, от чего тот ударился затылком о каменное основание трактирной оградки и отключился, а изо рта у него потекла кровь. – Ты чего, совсем охерел? Я ж тебе, сука ноги все пообломаю… – Подскочил второй, но Генри быстро осадил того, одной рукой держа его за левое ухо, а второй ударив по правому. Тот скорчился и снова присел. – Совсем страх потерял. Давай-ка оттащим этого куда-нибудь в переулок, пока стража опять нас за задницу не взяла. – Предложил мне Итан, взяв убитого за ноги. Я схватил тело за руки, и мы быстро-быстро побежали в узкие улицы, аккуратно заглядывая за каждый угол. Дождь играл нам на руку в тот момент, людей на улицах было очень мало, поэтому уже через каких-то пару минут тело лежало уже среди каких-то мешков, сломанных деревянных ящиков, паллетов и мусора. Мы отряхнули руки и побежали обратно. Я убил человека. Не сказать, что первый раз такое происходит, но первый раз это произошло именно таким образом. Обычно ты умерщвляешь агрессоров, которые надвигаются на тебя с обнаженным клинком в руках или целятся арбалетом. Да и убийство арбалетным болтом практически не ощущается, потому как ты не видишь предсмертную гримасу противника, не видишь, как жизнь в его глазах угасает. Сражение на клинках – один из самых благородных способов решения неразрешимых конфликтов между сторонами, если эти самые стороны не испорчены войной или работой наемного убийцы. Ты всегда видишь лицо своего оппонента, его глаза, и даже какие-то мысли или чувства в них. Конфликт словесный, перерастающий в обычную кулачную драку, не сравнится со сражением на мечах, потому что в первом случае ты не подразумеваешь умерщвление оппонента, а во втором случае ты уверен, что один из вас умрет, и твой соперник тоже это понимает. Поэтому дуэль считается благородным делом. А что же произошло сейчас? Это было сродни казни, причем даже не холодного лезвия меча, а от подошвы сапога. Я бы мог долго мучить себя мыслями о свое несправедливом поступке, но лучше будет просто взять себя сейчас в руки и абстрагироваться от этого. К тому же, подобные типы меня сегодня избили, так что можно считать это своего рода «отводом души», если не брать во внимание то, что прошлые мои обидчики уже мертвы. Когда мы вернулись к трактиру, рядом с Аней и Генри стояли подошедшие Хряк, Одрик и Эшли. – Все веселье и без нас?! Не могли нас дождаться, мудила? – Эшли начал бить морду бандиту, затем схватил того за грудки и начал трясти. – Передай своему пахану и остальной швали из вашей помойки: если хоть кто-то тонет пальцем девку или кого-нибудь из моей братвы – пасть порву, моргала выколю! Ты меня понял?! Бандит закивал головой. Эшли дал ему ещё одну затрещину, затем бросил его, плюнул и повернулся к нам. – Ты чего такой побитый? Это эти тебя так? – Эшли кивнул в сторону уползающего хулигана. – И да, и нет. Тоже «многорылые», только другие, ныне покойные. – Махнул рукой я. – Значит так, братва, слушай сюда: мы сейчас собираемся в путь до «Вороного жеребца», так что, Гриша и Одрик, с вас провизия, Эшли и Итан, с вас снаряжение, Генри найдет телегу… Кстати, что с той телегой? – Продали. – Ответил Итан. – Тем лучше – купим новую. Мы же с Анной будем собирать шмотки. Вопросы? Возражения? Нет? Тогда за работу! На все сборы ушла всего какая-та пара часов, и вот мы уже направляемся в новой повозке с запряженной гнедой кобылкой в сторону злополучного трактира. Гриша с Одриком набрали мяса пару килограмм, мешок разных овощей и двадцать бутылок вина. Итан и Эшли взяли три арбалета, докупили ножны и кинжал для Анны и пару хороших мечей для себя. Мы с Анной успели дойти до одежной лавки и набрать запасных рубашек для братвы на всякий случай. Вся наша братва была в предвкушении славного налета, в котором я дал практически полный карт-бланш на беспорядок и хулиганство, за исключением убийства постояльцев, которые тут никаким боком не причастны к злодеяниям алчного отца Анны. Из-за гадского дождя, что шел практически полдня, мы пропустили обед, решив не устраивать привал на сырой земле, а потому все довольствовались овощами и хлебом. Ну ничего, мы решили отыграться на ужине, пожарив на костре мясо с картошкой и запив все это вкусным вином. При упоминании мяса у Одрика снова раздались громовые раскаты в животе. Серые густые тучи решили наконец-то взять небольшой перерыв, прекратив поливать нас дождем и давая возможность насладиться прилипшей к коже одежде. Этот неприятный факт слегка раздражал ребят, но ещё большую досаду доставлял плащ, которым была прикрыта Анна – они так глядели на нее, словно пытаясь заглянуть сквозь эту дурацкую коричневую накидку. Однако наша подруга с прилипшей от сырости к телу рубашкой рисковала так и остаться лишь приятной фантазией в голове, потому что сама она, глядя на алчные взгляды братвы, только сильнее укуталась в плащ. Ничего, я уверен, что кто-нибудь все-равно предложит ей раздеться, чтобы подсушить одежду на привале около костра. На пути к трактиру, который находился практически у границы, мы встретили пару повозок, но с виду ничего жирного они не представляли, так что мы решили не тратить на них время, учитывая, что мы и так покинули Кальгард в середине дня, а растягивать дорогу никому не хотелось. Эшли всегда был против, настаивая на необходимости «грабануть» всех и вся, но под бдительным присмотров и тяжелой рукой Одрика он так и не реализовал свои запланированные злодеяния. Лео рискнул достать свой музыкальный инструмент лишь после того, как дождь стих, и начал играть какую-то легкую и приятную музыку на флейте, сидя рядом с Генри на козлах. Мы с Анной сидели в телеге, где я рассказывал ей наши истории из налетов, которые она с интересом слушала. Одрик с Эшли шли рядом с телегой пешком, описывая друг другу в красках о том, как они планируют разделываться с бандитской охраной трактира. Хряк чесал затылок, глядя на еду, составляя в голове примерное наше вечернее меню, а Итан возился с оружием, проверяя тетиву арбалетов, заточку ножей и даже зачем-то болты. Не думаю, что в этом был хоть какой-то существенный смысл – скорее ему просто это нравилось. Уже начинало смеркаться, и мы решили прибавить ходу, проезжая мимо полей, чтобы добраться до лесистой местности. Спустя ещё где-то с полчаса езды мы добрались до густого лиственного леса, где сразу же начали искать небольшую полянку и место для телеги уже при свете факелов. Найдя такую, мы принялись разворачивать лагерь. Гриша сразу начал разводить костер для готовки еды, Одрик ушел в лес за хворостом, а остальные, включая меня, ставили навесы. Анна потом помогала чистить картошку Грише, а мы решили переодеться в сухую одежду, оставив мокрую сохнуть на ветках. Мужики с надеждой ждали, что Аня последует нашему примеру, но она удалилась переодеваться в лес, и мы, раздосадованные, уселись около костра, на котором уже жарилась курица. Внезапно из леса раздался короткий женский крик, а затем через мгновение из кустов вылез Одрик с охапкой веток и широкой улыбкой на лице. Мы дружно поели, и все потихоньку начали отваливать спать. Я снова вызвался дежурить, больше из желания посидеть в тишине, наслаждаясь звездным небом и холодной тьмой леса. Все-таки после города лес ощущается по-другому как-то, как бы очевидно это не звучало. Спать около костра под навесом из веток на звериных шерстяных шкурах было как-то приятнее, да и засыпаешь быстрее, не знаю почему. Моим сменщиком в эту ночь стал Генри, на которого пал жребий в тот момент, когда он отходил по нужде, но он и не возражал как-то. Когда все улеглись, я взял палку и начал ковырять угли в костре. В этот момент ко мне подсела Анна, от чего-то решившая не ложится спать вместе с остальными, хотя я ей даже выделил свое место. – В лесу всегда так холодно ночью? – Спросила она, выставив руки перед костром. – Что за глупый вопрос? Конечно. – Я немного удивился. – Для тебя может и глупый, а я дальше трактира не могла никуда уйти. – Прости. – Тебе не за что извиняться. Ты и твои ребята сделали слишком много для меня… Это я должна вас благодарить. – А тебе незачем нас благодарить. Мы теперь почти что семья, а значит твои проблемы – наши проблемы. – И все же я скажу «спасибо». Без вас я бы так и осталась в клетке. – Ты же могла сбежать в любой момент, или отравить своего папашу… А, барон Август Вандербаль… – Сообразил я. Даже если она расправится со своим отцом, Август не оставит её в покое. Анна лишь грустно кивнула. – Ты хочешь отомстить Августу? – Я не желаю ему смерти. Я лишь хочу избавиться от него, чтобы он оставил меня. – Не беспокойся, мы тебя никому не отдадим. Разберемся сперва с Марком и пойдем своей дорогой разбойничьей. Август со временем забудет про тебя, я уверен. – Надеюсь, что так и будет. – Анна на какое-то время замолчала, уставившись в костер. – Витя, можешь рассказать подробнее о вас? Просто времени как-то не было… – Да не вопрос. – Я хлопнул по коленям. – Мы, как тебе уже известно, из деревни Болосина, что в Вильнемском графстве. Всю жизнь там прожили, росли практически вместе. И вот однажды нас, пацанов, отправили в Гернх продавать овощи и мясо. Помню, мы там даже иногда с местными лавочниками дрались за места. – Улыбнулся на короткий момент я. – Когда же мы вернулись обратно в деревню, то обнаружили, что её уже и нет: деревню оцепили войска барона Людвига Браума, позади горели костры и ходили чумные доктора. Нам объявили, что деревню поразила какая-то страшная болезнь, а потому проход закрыт. Когда же нас спросили, кто мы есть, я соврал, что мы просто знакомые из Гернха, приехавшие навестить друзей. Таким образом, мы остались живы. – То есть никакой болезни не было? – Ну разумеется нет. Мы то живые, и все остальные в деревне были здоровее быка! Деревню просто уничтожили, и до сих пор туда не пускают почему-то. И, что самое ужасное, я даже не знаю зачем это было нужно и кому мстить. Тот же Людвиг, который и отправил туда войска, умер спустя пару дней, а от чего – непонятно. – Прости, что тебе пришлось снова это рассказывать. – Да ничего, мы уже переварили все это. После случившегося у нас было несколько дорог, и все они вели в служение господину, на холодные городские улицы или под сапог «многорылых». Тогда-то я предложил уже ставшим на тот момент для меня братьям сколотить свою банду, сохранив нашу свободу. – Вас всегда было семеро? – Нет, нас было шестеро. Лео Райта мы потом подобрали, когда отдыхали в одном из трактиров. Он тогда зарабатывал себе на жизнь на сцене, но жутко хотел приключений. Как он тогда объяснял, он не мог найти вдохновения для творчества, а в путешествиях столько событий разных, возбуждающих его музу. Нам его музыка понравилась, да и пьяные мы были, потому и взяли его с собой, и не пожалели с того момента. Ты у нас вторая, вступившая в коллектив за все это время. – Он мне тоже нравится. – Я не удивлен, он запросто охмуряет девушек. Я думаю, что все дело в его роскошных длинных волосах темного цвета, голубые глаза, эспаньолка и хороший язык. Да и за внешностью следит больше нас. За его умение исполнять музыку, а также внешний артистизм, мы дали ему погоняло «Маэстро». – Я заметила, что Эшли его немного недолюбливает… – Эшли Пикман глубоко уважает только Одрика, потому что он сильный, и Гришу, потому что он вкусно готовит. Лео он недолюбливает за его длинный язык, меня за то, что я пытаюсь сдерживать его деструктивные порывы, Итана за то, что он помогает мне, Генри за то, что он любит вместе с остальными подкалывать его, а ещё у него улыбка раздражающая, по его мнению. Тебя он тоже может недолюбливать за то, что ты девушка, или по любой другой причине. Но он парень хороший, своих ни за что не предаст и в обиду не даст. Его слова никто близко к сердцу не принимает, потому что он сам больше ворчит для себя, а не из-за ненависти. За его вспыльчивость мы дали ему погоняло «Бык». И последствия этой его вспыльчивости ты сама видела на его лице: множество шрамов и ссадин, сломанное ухо и немного перекошенный нос. – Рассказывал я ей глядя на лежащего Эшли. Он не сильно запаривался с собственной внешностью, а потому по возможности старался брить свои темные волосы практически налысо в цирюльнях, а вместо бороды у него чаще всего была щетина, причем неровная, потому что он любил брить свою морду сам ножом, используя кипяченую воду. – А что насчет того громилы? Он показался мне довольно милым, несмотря на его размеры и волосатость. – Анна кивнула в сторону храпящего, как медведь, Одрика. – Одрик Линд всегда был самым здоровым среди нас. Да, он очень добрый. К большому счастью, злоба Эшли ему не передалась, и потому он охотнее сохранит обидчику жизнь, чем лишит его её. Но, разумеется, его доброта никак не мешает ему ломать конечности противнику в драках, так что никто не рискует его злить. Жрет как медведь, храпит как медведь, весит как медведь, выглядит как медведь, а потому мы и дали ему кличку «Медведь». – Рассказывал я. «Медведь» – это первое, что пришло нам тогда в голову, глядя на огромного атлетически сложенного мужика с бородой и длинными темными волосами. – А почему Итана называют «Зорей»? Это из-за того, что у него один глаз зеленый, а другой серый? – Нет. Итан Торнваль был умелым охотником, хотя почему был, он и сейчас хороший. Он очень внимательный и меткий, великолепный следопыт и большой любитель ножей. Да, ножи метает он ничуть не хуже стрел. Старается стричь свои коричневые волосы, поддерживая короткую прическу, чтобы волосы в глаза не лезли. У него ещё на голени есть шрам от нападения волка. Мы дали ему погоняло «Зоркий», но сократили до «Зоря». – Какие вы все тут необычные. А почему Генри всегда улыбается? – Да хрен его знает. Но улыбается он почти всегда, сколько я себя знаю. Генри – очень позитивный человек, и эта его улыбка помогла нам тогда не опустить руки после трагедии в Болосине, ведь уныние – тяжкий грех. Мне кажется, что его светлые волосы даже дополняют его позитивную улыбку, вроде как солнышка. Правда, иногда его улыбка бывает жутко пугающей или неуместной, но ещё страшнее, наверное, будет увидеть печаль на его лице. Поэтому нашего Генрия Янсона мы и прозвали «Улыбкой». – Полезно, наверное, когда вас его улыбка бодрит, а врагов страшит. А что насчет Гриши? Он был поваром или что-то вроде того? – Да, Гриша Верзин был подмастерьем у нашего повара в таверне. Из-за своего обучения и практики стал немного полноватым. Своей светлой бородой, как мне иногда кажется, скрывает съедобную заначку. Бреется налысо, чтобы волосы не попадали в еду, но вот бороду он, видимо, не учел, хоть и старается её чистить. За его периодическое похрюкивание мы дали ему погоняло «Хряк», от которого он сперва открещивался, но потом смирился – мы же не высмеиваем его. Стараемся. – А что насчет тебя? Почему ты «Ворон»? – Меня зовут Виктор Омин, и я очень люблю черный цвет. И мои волосы, как ты могла заметить, тоже черные. Сначала у меня была кличка «Вороной», но потом сократили до «Ворона». В Болосине работал подмастерьем кузнеца, но не так много, чтобы перенять достаточно знаний в этом ремесле, увы. Бороду не ношу, волосы стараюсь не отращивать сильно, но и не стригу, как Гришка с Эшли. – И это все? – А что тебе ещё надо? – Ну, про характер расскажи, какой ты человек… – Характер скромный, не женат, великолепен весь из себя со всех сторон. – Ха-ха. У вашего Великолепия сапог в углях. – Кивнула Анна в сторону костра. Я слишком увлекся и не заметил, как поставил сапог прямо на край костра. Резко одернув свою ногу, я сердечно поблагодарил свою подругу за наблюдательность и продолжил ковырять угли веткой. – Ты слишком скрытный, если сравнивать с другими. – Продолжила Анна. – Ты куда-то уходишь один, приходишь задумчивый и побитый. По ночам тебе снятся кошмары, а тогда в трактире тебе хотели что-то передать, верно? – Ты действительно очень наблюдательна. – Отметил я, повернувшись к ней. – У тебя есть какие-то мысли, которые ты пытаешься от нас скрыть? – Не переживай, за вас всех я жизнь отдам. Братва – это все, что у меня осталось. – Я не хотел делиться некоторыми вещами, которые могут лечь бременем на остальных. – Может ты все-таки поделишься? Думаю, мы имеем право знать. – Обязательно. Когда все проснутся. – Решил я отложить этот вопрос в надежде, что она забудет. Анна лишь цокнула языком и тоже уставилась на танцующий огонь. – Удивительно, что вы не стали обычными кровожадными разбойниками. У вас произошла трагедия, и вы ушли выживать в леса, став подобием стаи волков… – Нет, у волчьей стаи есть вожак, а у нас его нет. – Но ты же зачастую даешь какие-то команды и планируешь что-то… – Да, я беру на себя инициативу, но никогда не ставлю себя выше остальных. У нас все равны, и каждый может что-то предложить. Большинство вопросов мы решаем советом, и решение о твоем вступлении тому подтверждение. – Ладно. Но все-равно, я удивлена, что вы не стали жестокими. – Не переживай, завтра мы это исправим. А пока иди спать, тебе следует отдохнуть перед погромом. – Спасибо за разговор. Доброй ночи. – Анна встала из-за костра и отправилась спать. Не знаю, какие мысли у нее тогда были в голове, я даже не мог определиться с тем, что у меня самого там. Она только день в нашем коллективе официально, а уже ведет себя так, словно мы знакомы с детства. Мне нравится её настойчивость и наблюдательность. Как я уже говорил, уныние – это грех, а упорство и настойчивость – те добродетели, которые позволяют нам двигаться вперед, перепрыгивая все любезно выкопанные для нас судьбой могилы. Наблюдательность идет рука об руку с её прыткостью, ведь только так она смогла сбежать и быстро адаптироваться к стремительно изменяющимся условиям. Она очень была похожа нас, а значит из неё выйдет хороший член коллектива. А помимо этого, она ещё и жутко красивая. С рассветом я разбудил Генри и улегся спать на его место, проспав таким образом до самого утра, а затем, когда мы собрались дальше в путь, я позавтракал и лег досыпать в телегу. – Тихо ты, не смейся… – Шепотом говорил женский голос. – Да не смеюсь я… – Ответил кто-то, едва сдерживая свой смех. – А может мы ему ещё чеснока засунем? Ну, чтобы как волк был зубастый… – Разобрал я голос Гриши. Проснулся окончательно я от того, что кто-то щекотал мне чем-то под носом. Открыв глаза, я увидел улыбающегося Итана, Гриша и Анну, которая водила мне чем-то над губой. Я резко подскочил, а те уже начали хохотать во весь голос. Я протер ладонью у себя под носом и увидел черную сажу на пальцах. Бросив недоуменный взгляд на завалившуюся от смеха Анну, я заметил у нее в руках кусочек угля. – Мисье Виктор, ха-ха, разрешите доложить, хи-хи, ваши средства для укладки кончились… и м-мы принесли вам сало, ха-ха… – Захохотал Гриша, держа сало в руке. – Чья идея? – Спросил я, не желая даже дотрагиваться до своих волос, страшась правды. Анна, все ещё держась за живот от хохота, пальцем указала на Итана, который враз закачал головой. – Ах ты мерзавец… – Я разом поднялся, схватил его за грудки и повалил на спину. Пробуждение свое я бы не назвал приятным, но оно было довольно веселым. Свои нарисованные углем усы я стер черным плащом. Волосы, как оказалось, салом никто не смазывал, но перепугали меня здорово. Так мы, смеясь, и держали путь дорогу. По моему примерному расчету, до перекрестка мы должны будем добраться к вечеру, там минуем Култрик и к темноте уже будем у трактира. А пока – обед! Мы съехали с тракта и решили уйти в лес в сторону границы. Также найдя небольшую поляну, мы решили развести костер, а за хворостом отправили, как всегда, Одрика, вооруженного топором. Гриша собирался готовить суп и припахал к чистке картошки Анну и Генри. Эшли в это время фехтовал с деревом, за что Итан пригрозил ему, что клинок тому точить не будет, если он продолжит тупить его. А мы с Зорей, вооруженные арбалетами на всякий случай, решили немного углубиться в лес, где я решил обсудить с ним наш план атаки. – Охрана у трактира примерно человек пять-шесть. Мы с ними на раз справимся, просто обстреляв их арбалетом. – Начал Итан, медленно передвигаясь вместо со мной по лесу, переступая мшелые бревна и ямы. – Думаешь, что они будут без арбалетов? – А зачем им арбалеты? Они ж только пьянь всякую прогонять научены. Не думаю даже, что они смогут отбить разбойничий налет. – И все же, я предлагаю начать с конюшен и сторожкой. Задний двор будет проще зачистить тихо… – Что-то тут не так… – Итан резко остановился. – Что не так? Думаешь, двор будет тяжело занять? – Также остановился я. Итан в ответ лишь приложил палец к губам и начал всматриваться куда-то, немного присев. Я тоже оглянулся, но ничего такого не видел. Было много кустарников, гнилых мшелых бревен и где-то даже большие булыжники. Однако Итан, похоже, видел чуть больше меня, и поднял арбалет, целясь куда-то в сторону кустов около дерева. Он на секунду замер, а затем выстрелил. Жуткий вой раздался из кустов, заставив колыхаться ветви деревьев. Я быстро взвел арбалет и выстрелил тоже в ту сторону, лишь усилив этот ужасающий вой. Итан сразу бросился вперед высматривать свою добычу, я же молча кинулся за ним. Добежав до куста, я увидел какое-то уродливое серое существо, похожее на человека, но только куда крупнее, а вместо лица у него была клыкастая морда. Один арбалет торчал у него из груди в области шеи, а второй попал прямо в бок. Существо было одето в некое подобие дублета, состоящей из обрывков ткани и кожи. По описанию он напоминал мне орка из рассказов Фреда: крупный, похожий на человека, жутко уродливый, клыкастый, длинные уши, одет в хер пойми что. Мое внимание также привлекла зеленая тряпка у него на руке, на которой был изображен белый крест. Точно такие же повязки мы как-то сняли с двух типов, которые куда-то везли людей. – Одрик. – Со страхом в глазах сказал Итан, и мы бегом ринулись в ту сторону, куда он пошел. – Это орки! – Уже на бегу сообщил я Итану. Мы бежали быстро, чудом ни разу не поскользнувшись и не упав. Я пытался вспомнить ещё какие-нибудь детали об этих тварях, и в голову мне сразу въелась фраза «всегда ходят стаей, или табуном, или толпой – хер их, уродов, разберешь», и я ускорился ещё быстрее. Через какое-то мгновение мы увидели огромную фигуру нашего Одрика, идущего с охапкой палок. Мы начали ему кричать и предупреждать об орках, но он даже не ускорился, а просто развернулся в нашу сторону и тихонько шел к нам. Подбежав ближе, мы заметили, что он весь был в красно-черной крови. В одной руке у него была охапка хвороста, а в другой – окровавленный топор. – Одрик, ты как? Что произошло? – Уродцы напали на меня, когда я палки собирал, ну я и порубился с ними. – Хмыкнул Одрик. – Меня пару раз задели, правда, а один даже укусил… Я ведь теперь не превращусь в эту чепуху? – На его лице появилась небольшая тень страха. – Не должен, наверное… Давай скорее в лагерь, там тебя подлатаем. – Ответил я, кивнув в сторону. Мы вернулись обратно, где сильно напугали наших товарищей. У Анны и Лео резко пропал аппетит, Гриша рассуждал на тему съедобности орков, Эшли капризничал, что опять все веселье пропустил, а Генри молча ворочал угли в костре. Я поделился своими знаниями об орках, полученных от старика Фреда. Все завороженно слушали меня, хлебая суп из деревянных тарелок, кроме Анны и Эшли, которые неохотно грызли хлеб, чтобы не быть голодным. Одрика мы потом отмыли водой из фляг, рассчитывая пополнить запасы в трактире, а Гриша перевязал ему раны. Покончив с едой, мы отправились дальше в путь. Сначала все ехали молча, переваривая произошедшее в лесу, затем мы начали проверять наше снаряжение. Лео был одним из тех людей, которые просто не выносят тишины, а потому он взял лютню, пару раз ударил по струнам, а затем запел: – Проверь, друг мой, одё-ёжку, Все ножны на застё-ёжках, Пограбим мы немно-ожко И трактир к чертям сожжем! Надеюсь, что в этот раз он постесняется при дамах скатиться снова в пошлятину. Хотя про какое стеснение у Лео я говорю? – А-а как войдем мы вну-утрь Так Гришка-а за мину-уту Смерчом сметет всю ку-ухню - И в котелок насре-ет! – Не буду я ни в какой котелок срать! – Крикнул Гриша. –… И радостно всплакнет! – Так лучше. – А Эшли наш несно-осный Возьмет кинжальчик о-острый С Медведем нашим гро-озным Лишит охранников башки! – Ну наконец-то что-то хорошее про меня поешь! – Вставил тут же Эшли. – А Ворон вместе с А-Анкой Сломает ноги Марку-у, И, выбив зубы па-алкой, Зенки выколит ему! Анна лишь злобно улыбнулась, глядя на меня, и тихонько похлопала в ладоши. Итан захохотал, а Генри лишь маниакально улыбнулся. – И будем словно де-ети За ручки взявшись вме-сте, Свершив наше возмездие, На пепелище мы плясать! Примерно в таком вот в таком настроении мы встречали сумерки, миновав перекресток. Култрик решили объехать стороной и оставить телегу в подлеске, не доезжая до самого трактира. Нет, можно было бы пафосно влететь прям телегой внутрь, выбив при этом двери, но лошадку жалко. Ещё, из соображений безопасности и ведомые чувством самосохранения, мы предпочли напасть скрытно, из темного леса. Крадясь по кустам практически в полной темноте, ориентируясь только на свет трактира, мы наткнулись на очень неприятную неожиданность: у трактира стояла целая группа вооруженных бандитов. – Это че такое? – Спросил Эшли. – Очевидно бандиты, Эшли. – Саркастично ответил ему Генри. – А че они тут забыли? – Может отмечают чего? Или просто у них сегодня сходка? – Предположил Гриша. – Тогда они бы бухали внутри, а не караулили снаружи. – Ответил Итан. – Думаешь, подстава? – Думаю, что им кто-то шепнул о наших планах. – Подозреваешь кого-то из нас? – Эшли повернулся к Итану. – Типы из таверны в Кальгарде узнали Аннку. Мы одного там и оставили, вот он то и разболтал остальным про наши планы. – Успокоил я Эшли. – Так и че делать то? – Задал хороший вопрос Одрик. – Можем обстрелять их, а потом пойди врукопашную! – Предложил Эшли. – Они поднимут тревогу и обстреляют тогда нас. Слишком рискованно. – Возразил Итан. – У меня есть идея… – Я удержался, чтобы злобно не захихикать. – Им, скорее всего, нужна Аня. Собственно, она может заманить их сюда – в лес, и тут то мы их и перережем. – А что, мысль толковая. – Согласился Гриша. – Тогда давайте рассосемся по кустам. – Аня, подойди к трактиру со стороны тракта, а потом беги сюда. – Сказал я ей, на что она кивнул в ответ и пошла к дороге. – Вышел ежик из тумана, вынул ножик из кармана… – Напевал себе под нос Генри, углубляясь во тьму леса вместе с остальными. Я пошел искать себе какую-нибудь канаву, где можно незаметно схорониться. И мне повезло случайно провалиться в такую. Тихо выругавшись, я вынул кинжал и немного приподнялся, чтобы видеть ситуацию. Братва вся оперативно скрылась, и я уже никого не видел. Бандиты тоже все ещё стояли около трактира, их было человек десять-одиннадцать навскидку. Через какое-то время я услышал переполох, а затем бегущую к нам Анну. – Лови её! – Кричал кто-то ей вслед. Я пригнулся и затаился, ожидая подходящего момента, вынув из ножен кинжал. Сердце быстро колотилось в то время, как мимо меня проходили бандиты, вооруженные мечами. – Аннабель, ау, выходи! Тебя твой папаша потерял! Тут один из них провалился ко мне в канаву. Мы посмотрели друг на друга, а затем я резко вонзил ему в горло кинжал, закрыв при этом другой рукой рот. – Карл, ты куда там подевался? – К моей канаве подошел ещё один, и я, недолго думая, подрезал ему ступню, а затем затянул к себе и начал колоть. – Атас, пацаны! – Крикнул кто-то из бандитов, а затем раздался чей-то истошный вой и звон клинков. Закончив колоть еще одного, я поднялся и побежал помогать остальным, которым не удалось разом расправиться с противником. Во тьме было сложно ориентироваться, и я старался различать противника по силуэту, пронзая его своим кинжалом. Визжащего Лео я узнал по голосу, когда он активно отступал от противника, и, не медля ни секунды, быстро направился ему на подмогу. К моменту, когда я добежал до них, Лео уже прижался к дереву и храбро, хоть и неумело, отражал атаки бандита. Я несколько раз ударил противника кинжалом в бок, а затем, когда тот уже упал на колени, добил его ударом в шею. Оттолкнув обмякшего бандита от себя, я заметил, что все вокруг затихло. – Все целы? Никого не задело? – Крикнул я. – Вроде да. – Ответил мне Генри. Остальные промолчали. – Чудно. Тогда атакуем задний двор. Вперед, братцы! – Я махнул рукой и направился в обход к трактиру, все также держась леса. Дойдя аккурат до бани, мы затаились в кустах. Конюшни охраняли всего двое громил, которых мы тихо сняли арбалетами. Я только сейчас начинал осознавать, что против нас выставили целый отряд бойцов, хотя репутации жестоких и непобедимых воинов у нас не было. Неужели нас так боятся? Не удивлюсь, если ещё и внутри самого трактира окажется целая группа латников. Из бани дым не шел, значит там никого нет, остается только сторожка и сам трактир. Эшли и Одрика я отправил в сторожку, а я с Итаном отправился на разведку, заглядывая в окна трактира. Аккуратно подобравшись к углу, я заглянул в окно, стараясь не сильно светить своей харей: в зале сидело за столом три человека и ещё двое о чем-то беседовали с Марком. Итого пять тел в трактире. Я услышал приглушенные стоны из сторожки – значит наши ребята кого-то там настигли. Эшли вышел с огромной улыбкой на лице, вытирая свой меч о штанину, а Одрик, выходя вслед за ним, нежно прикрыл за собой дверь. – Братва, предлагаю следующий план. – Начал Итан, когда мы все собрались в кучку. – В трактире сейчас пять человек. Троих мы снимаем арбалетами. Эшли и Одрик вламываются через дверь, а мы в окна, окружив оставшихся в живых. Дальше рубим их в капусту. Идет? Все кивнули головой и отправились на позиции. Когда ударная группа в лице Эшли и Одрика встала у дверей, Анна дала отмашку, мы выбили окна и начали стрелять по сидящим и ничего не подозревающим бандитам. Следом резко открылась дверь, и Эшли с Одриком, истошно вопя, вступил в схватку с оставшимися двумя. Мы мигом перемахнули через небольшие оконца, доломав кулаками остатки стекла, и ринулись к ним на подмогу, однако они и сами справились. В трактире наступила тишина. Кроме нас и трупов никого больше не было. Должно быть, они все это время ждали нас и никого не впускали, а может обычные посетители обходили стороной, заметив целую кучу вооруженных людей у входа. – Марк! Выходи! – Крикнул я. Одрик подошел к барной стойке, заглянул за нее и вытащил за шкирку съежившегося и трясущегося трактирщика. – Нет… Не надо… не убивайте! – Залепетал он. Братва в это время начала расходиться: Гриша направился на кухню собирать еду, Лео сел прямо на стол, предвкушая кровавое возмездие Анны, а остальные отправились осматривать комнаты и здание в целом – вдруг ещё притаились враги? – Он весь твой. – Я махнул рукой Анне и немного отступил, осматривая залу. – Достаточно ты мне жизнь травил, отец. Достаточно ты меня держал здесь взаперти. – Анна дала сильную пощечину Марку. – Я же все делал на благо, дочка! Ты бы женилась на бароне, а я бы получил землю… – Хватит с меня уже этого! Сколько раз я это слышала! – Я услышал сзади пинок. – Ты мне всю жизнь испортил, гнида! Лео в это время радостно хлопал в ладоши, периодически отвлекая Анну от своей мести, словно смотрел театральное представление. Не удивлюсь, если он потом ещё очередную песню сочинит по этому поводу. – Вроде все чисто. – Доложил сверху Итан, спускаясь вниз. – Мы пойдем пока костер собирать, хе-хе. – Что вы задумали? – Испуганно взглянул на меня трактирщик. – Шашлык. – Не оборачиваясь ответил я, а затем присел рядом на стул. – Закончилась твоя тирания, отец. – Она вынула нож. – Я подарю тебе быструю смерть, хоть ты её и не заслуживаешь. Я услышал грохот откуда-то сверху и радостный вопль Эшли. За ним последовал хохот Генри. Кажется, они там начали просто крушить все подряд – пусть веселятся, пока трактир ещё стоит. Мой взгляд упал на обезглавленный Эшли труп. – Погоди. – Я встал со стула и схватил её за руку. – Откуда тут столько наемников? – Обратился я уже к Марку. – Они ещё утром примчались. Говорили, что видели Аннку в компании каких-то разбойников, желающих моей смерти. – Понятно. – Я махнул рукой, снова отдавая Марка в руки нашей Ани с искрящими от злости глазами. Как только я отвернулся обратно к стулу, позади меня раздался стон. Обернувшись, я увидел Анну, держащую в руке окровавленный нож, и Марка, держащегося за грудь. Она почему-то не торопилась его добивать, а удар словно отрезвил её. – В чем дело? – Я подошел к ней, заглядывая в её глаза, в которых читалась некоторая неуверенность. – Все хорошо, просто… Сложно это объяснить. – Ты передумала? Аннабель отрицательно покачала головой. Марк все ещё сидел около стойки, постанывая и придерживая рукой кровоточащую рану. – Не мучай себя. Просто добей его. – Я похлопал её по плечу и отошел. Анна мне в ответ кивнула, затем снова подошла к трактирщику. – Прощай, отец. – Она, зажмурившись, перерезала ему горло, и Марк упал набок замертво. – Вот и все! – Хлопнул радостно в ладоши Лео и спрыгнул со стола. – Подходим к финалу нашей кровавой истории! – Вот и все. – Тихо повторила Анна, глядя на мертвого отца. – Мы нашли масло, много масла! Полыхать будет ярче звезд! – Вылез с кухни радостный Генри. С кухни, при поддержке Одрика, Гриша выносил все возможные запасы еды. Я предложил потом выпить за наш удачный налет, и никто не был против. Эшли продолжал громить мебель, ломать стекла, и все это сопровождалось его злобным смехом. Пока они продолжали веселиться, я нашел бутылку вина и сел её распивать за стол. – Не думала, что так все получится. – Села рядом Анна, положив на стол окровавленный нож. – Я наконец-то свободна. – И что теперь будешь делать? – Я хлебнул из кружки. – Как что? Разбойничать, вместе с тобой… с вами. – Смутившись поправилась она. – Я рад это слышать. – На душе стало тепло, наверное, от вина. –Ты даже представить не можешь, какое это облегчение. Я безумно рада и счастлива сейчас, спустя столько лет… Я даже не помню, когда в последний раз была так счастлива. – Она задумчиво качала головой, с легкой улыбкой на лице. – А ведь знаешь, я была когда-то – очень давно, в детстве. Он ведь не был таким всегда. Марк когда-то любил меня, учил топить баню, готовить, возил меня в Кальгард и покупал мне новую одежду. А потом к нам пришел Август… – Жалеешь о том, что убила его? – Это… сложно объяснить. Я хотела его убить, но он все-таки был моим отцом. Только алчность настигла его раньше, чем мой нож. Для меня он уже был мертв, так что жалеть тут не о чем. Просто… немного грустно. – А почему он не отдал тебя раньше Августу? – Он хотел гарантий. Я в ответ лишь понятливо покивал головой. Одрик, Гриша и Лео вынесли все припасы, а Итан, Генри и Эшли старательно поливали все маслом, несколько раз поскальзываясь на нем. Закончив с делами внутри, мы вышли на улицу, встали прямо перед домом и подожгли его. Пока огонь разгорался, Гриша и Лео быстро сообразили всем по стакану с вином, и мы, чокнувшись, стали наблюдать за тем, как трактир охватывает пламя. На довольных физиономиях братвы весело плясали тени, только у Анны по лицу тихо текли слезы.