спор

— до завтра, идиот.  возможно, бакуго не смог заснуть той ночью. возможно, держал всю ночь кардиган, рассматривая каждую деталь, строчку, мельком улыбаясь.   кардиган был… таким мягким и нежным. не был пышным, но и не был тонким. шерсть совсем не «кусалась», а пахло двумордным.   возможно, той ночью, впервые, лежал с закрытым окном, хотя всегда открывает его.  возможно, тодороки тоже не спал всю ночь от всей прогулки. ощущения были двоякие. с одной стороны он понимал, что скорее всего прогулка была каким-то спором, но с другой стороны - разве в споре говорится “отдай ему свою кожанку, с которой ты никогда не расстаешься и громко орешь, когда кто-то берет ее.“?     возможно, тодороки тоже испытывал что-то к бакуго. возможно.   возможно, в деталях рассматривал куртку, стряхивая “пылинки“, чувствуя тонкий запах жженой карамели. возможно.   следующий день казался странным. непонятным. казалось, все как обычно.  бакуго, как всегда, общался с киришимой, а тодороки был как всегда в своей компашке задротов. — эй, бакубро, ну, что?  — чего тебе надо, дерьмоволосый? — ты так ничего и не рассказал, а мы с каминари ждем..  огорчено высказался эйджиро, пихая в плечо блондина, на что тот недовольно прошипел. — отвали. заебись прошло.  — уууу, что-то произошло у нашего малыша бакуго? колись, родной.   радостно проговорил каминари, рассматривая блондина и щурившись от довольства. — я тебе сейчас въебу, хочешь? — нуу…, как неинтересно. а где твоя кожанка драгоценная? ты ее никогда не снимаешь же.  и не успел придумать ответ, да и в принципе ответить, как этот идиот подошел к парте бакуго с ебаной кожанкой, смотря совершенно спокойно. — спасибо за вчера и куртку. можешь отдать мой кардиган, пожалуйста?  сука. как же ты не вовремя.      оба спиногрыза залыбились и тихо проговорили “ууу~“, на что бакуго вырвал с рук свою кожанку, встряхивая и рассматривая ее на наличие грязи. сука. даже так она идеальная и словно ничего не было. остался лишь мелкий запах чужого парфюма, который перекрывает карамель.  недовольно цокнув, берясь за свою сумку и вытягивая чужой кардиган, кидая в грудь того. — подавись ею. мерзко держать ее. — заразился гейством, подержав мою кофту? обидно. — еще поплачь, пидорас. жалею, что потратил вчера свое время на тебя. — ты сам меня пригласил или быть точнее - поспорил?  в то, что это был спор - тодороки очень не хотел верить. абсолютно, хотя понимал, что так и было. хотелось думать, что бакуго решил пригласить погулять или типо того. но никак не на спор — конечно, это был спор. кто стал бы гулять с тобой? давно в зеркало смотрелся? с тобой мерзко находится. нахуй я тебе вообще отдал свою куртку,   лучше бы ты заткнул свой рот, бакуго кацуки. — о. понятно.   гетерхром сложил свою кофту и молча ушел прочь, скорее всего в коридор к своим ботаникам.  на душе стало как-то даже погано. совесть проявилась? — мужик, ты чего? нормально все было..  — завали ебало. — киришима прав, ты как-то жестко послал тодороки-ку- — завалите ебальники, блять.  бакуго аж закричал им в рожи, посылая нахуй.  в принципе, такое настроение было теперь весь день и было все, как в тумане.    после того «разговора» с двумордым, тот будто не появлялся на глазах, разве что на уроках.     на следующие дни были,примерно, одинаковые. тодороки не попадался на глазах у бакуго, а бакуго был чернее тучи.   и если первые несколько дней блондин был чернее тучи от всей ситуации, то дальше - хуже.  теперь этот ебаный деку.   ебаный деку постоянно появлялся около половинчатого, тащил куда-то, постоянно вертелся, как псина. заебало.    и сам тодороки заебал. постоянно выглядел, как побитая собака. вот она, королева драмы.   бесила эта рожа, бесил деку, бесило все. бесило, что сказал эту всю хуйню, не подумав вообще, а ведь скорее всего двумордового это задело. и задело видимо сильно, раз деку постоянно вертится вокруг.    бесило видеть, как деку гуляет во дворе школы с тодороки, проводя вдоль скамеек и деревьев, что-то активно жестикулируя.   бесит.  бесит, что мог быть на месте деку. мог бы. мог бы так же что-то рассказывать или пить с двумордым кофе.  бесит, что деку занял место, хотя сам его же и проебал.   бесит, что на куртке остались нотки парфюма, бесит понимание, что совсем недавно тодороки носил его куртку, хотя и недолго.  бесит, что такой долбоеб. бесит, что трус и идиот.  бесит, что был на шагу к двумордому и все оборвал.   блять. ——————————————  очередной день окончен, с того дня ничего не изменилось и не продвинулось, хотя никто и не пытался.  на улице уже темнело, становилось прохладнее, а сам бакуго шел домой после мини репетиции своей «банды». заскочив в излюбленную кафетерию, беря тоже самое, как и всегда.  в голове воспоминания, как шото разглядывал все и тихим голосом попросил латте.   прошло около двух недель, а этот идиот никак не выходил из головы, абсолютно. как бы бакуго не злился или бесился, хоть бился головой - абсолютно никак не выходил.  забирая свой стакан с кофе и выходя из заведения, блондин направился к парку, ибо дорога к парку вела через пару, да и к этому времени место пустовало, что не могло не радовать.   пив свой кофе, идя по освещенной улочке, резко останавливаясь.  серьезно.  на одной из пустых лавочках сидел половинчатый, видимо слушая музыку и сидел довольно раздетым. точнее, тодороки выглядел так, будто сбежал откуда-то, весь растрепанный и жалкий.   шото сидел на одиночной лавочке в что-то на подобии спортивных брюков, а поверх темная толстовка. губы разбиты, как и нос, точнее кровь из носа перестала,видимо, давно течь, остались лишь следы, руки дрожали, скорее от холода или стресса, но само лицо тодороки было никаким, точнее.. обычным.   тот просто сидел на лавочке и думал о своем, будто не в настоящем мире, а в выдуманном, только голос кацуки вытянул из «раздумий». — эй, двумордый, поздновато для пробежки. — бывает. — выглядишь дерьмово. где же твои любимые кофточки да пальтишки? — ты же считаешь их гейскими.  пиздец. бакуго действительно вспомнил, что с того момента почти не видел шото в своем любимом кардигане или в чем-то подобной одежде. — мало ли, как я считаю. не я ж ношу. — ага. — может свалишь домой, время не детское, да и не май на дворе. — разберусь.  и вот общаться с этим человеком - хрен его знает. — бакуго. — чего тебе? — тебе правда мерзко со мной находиться?  — ты еще скажи, что все это время из-за этого выглядел так несчастно. — не знаю. мидория сказал, что скорее всего твои слова задели меня. — то есть ты веришь во все, что тебе скажет этот деку? — а еще он сказал, что ты злился на него, когда мы гуляли. — что за бред? нахрен вы мне сдались. — тебе правда было противно со мной находиться и гулять? — пораскинь мозгами, если есть чем. — я думаю об этом ежедневно.   задолбал. тормоз гребанный.  — и тебе даже деку не помог в раздумьях?  бесит. задолбало все. да и сам бакуго уже порядком устал от этих бесконечных мыслей.  да, он признается в том,  ему жаль, что такое высказал. признается, что хотел бы гулять чаще с этим придурком. признается, что хотел бы быть ближе к нему. признается, что хотел бы быть близким в кругу тодороки.  смотрев на шото, тяжело выдыхая и молчал около минуты, но сняв с себя кожанку, накидывая на чужие плечи. все равно не холодно, ибо сам был в толстовке, под которой была футболка.   — пройдемся по парку, половинчатый. — на спор?   тодороки вскинул бровь в удивлении, поджимая к себе губы.  не хотелось опять попадаться на это. не хотелось чувствовать себя использованным. и так паршиво после отца.  — хочешь, чтобы я поспорил с тобой? — не хочу. — значит поднимайся и рассказывай, схерали такой избитый-побитый. выгнали из дома что-ли?    гетерхром поднялся с лавочки, шагая рядом с кацуки, придерживая кожанку в руках, дабы не слезла или не упала. — сам ушел. — ого, наша королева даже такое умеет? — что-то типо того. — и чего же сбежала? от своего принца ужасного? — от короля.   оу. дерьмово. хотя странно, ибо тодороки энджи каждый считал достойным человеком, много кто его уважал, ибо серьезная шишка, все дела. — могу ли я спросить, что произошло? твой отец, вроде бы как, достойный человек. — достойный человек до тех пор, пока не увидишь его скелеты в шкафу. шкаф не закроется от скелетов. — хуево. — ага.  дальше они не обсуждали об этом, точнее тодороки не хотел явно, зато обсуждали другое. обсуждали о том, какая репетиция была у бакуго, какие контрольные будут, какие проекты возможные будут.   обсуждали все, кроме главного.      и кацуки винил себя в том, что не обсудил главные вещи, позволив им раствориться или остаться в уголке.