Уведомление за две недели/Two Weeks' Notice

Воскресенье: осталось 12 дней. Как её и просили, Энди не приносит пончики. Вместо этого она появляется с залитыми сиропом французскими тостами из закусочной на углу 61й и 3й, которые близнецы радостно принимают как справедливую плату за то, что Энди зашла их в дом. Без подсказки Энди возвращается в библиотеку, радуясь, что ее сердце колотится немного меньше от перспективы на этот раз подняться по запретной лестнице. Сегодня на Миранде другая полуофициальная комбинация брюк и блузки с добавлением красивой шали из шерсти альпаки. Она поглощена чем-то на своем компьютере, когда входит Энди, но в этот раз она поднимает глаза, чтобы окинуть Энди обычным взглядом. Ее губы поджаты. «Нет». Энди смотрит на себя сверху вниз. «Нет, что?» «Хотя я могу неохотно уважать твое решение, — Миранда корчит гримасу, — найти свой собственный стиль, нет такого сценария, при котором этой блузке место в твоем гардеробе». Ладно, она висит на фигуре Энди немного неуклюже, а светло-зеленый цвет делает ее кожу бледной. Это все еще блузка от Donna Karan, и Энди купила ее за бесценок. «Мне нравится эта рубашка». «Эта блузка совершенно неподходящего покроя и цвета для тебя». Она смущенно скрещивает руки на груди. «Ну, мне больше нечего надеть». Миранда долго хмурится, прежде чем исчезнуть за дверью. Пожав плечами, Энди возвращается к своей систематизации квитанций. Пять минут спустя она отшатывается, когда ей в лицо тычут чем-то винно-красного оттенка. Энди изумленно смотрит на Миранду, которая снова протягивает ей блузку, как какой-то ненормальный матадор. Энди принимает ее, наслаждаясь ощущением шелка, когда он струится по ее рукам. «Что—» «Я не хочу, чтобы ты ее возвращала, — сообщает ей Миранда о новой блузке от Оскара де ла Рента. — Она не подходит к моему гардеробу, но она должна подходить к твоему… — она машет рукой вверх и вниз в сторону Энди, — образу просто отлично». Энди нервно облизывает губы, поднимаясь со стула, стараясь не помять блузку за 500 долларов, из-за которой ее только что оскорбили. «Я просто… тогда пойду переоденусь». Миранда фыркает. Конечно, блузка четвертого размера сидит идеально, и, конечно же, она прекрасно сочетается с джинсами True Religion и со вкусом подобранными серьгами-обручами. Возможно, Энди использует оставшиеся две недели, чтобы опробовать на Миранде свой шикарный журналистский гардероб, чтобы не опозориться на новой работе, которую она, возможно, получит после того, как Миранда закончит эти восхитительные две недели издевательств. Вернувшись в библиотеку, Энди запихивает свою старую блузку в сумку, усаживается в кресло и принимается за работу. Остаток дня проходит почти так же, как и накануне. На обед на этот раз подают невероятную пасту карбонара. Энди рассортировала добрых три четверти чеков к 6 часам вечера. «Увидимся завтра, Миранда», — говорит Энди, перекидывая сумку через плечо. Миранда снова свернулась калачиком в своем кресле; на этот раз она читает Vogue с легким выражением отвращения. «Ты закончишь с квитанциями в следующую субботу», — говорит Миранда, закрывая журнал одним пальцем, чтобы отметить место, на котором она остановилась, и смотрит на неловко топчущуюся Энди. Взглянув на коробку с квитанциями, которая теперь в основном разложена по стопкам, Энди качает головой. «Да, я думаю, что так». «Убедись, что информация, которую ты узнала, останется при тебе». Энди почти смеется над этим. Как будто Эмили или кого-то еще в Подиуме, интересуют какие-то обыденные дела, которые Энди выполняет для Миранды. Все они знают, что она наказана; подробности упомянутого наказания не имеют значения. «Да, Миранда». Тем не менее, Миранда не отпускает ее. Она постукивает пальцами свободной руки по глянцевой обложке журнала. Наконец, она говорит: «Почему «Зеркало»?» Энди озадачена вопросом. В конце концов, за последние пару недель она прошла много собеседований. «Зеркало» было первым. Ее выбор номер один. «Что ж, …Мне нравятся журналистские расследования, которые они проводят». Миранда пренебрежительно машет рукой. «В Нью-Йорке есть множество изданий, которые проводят те же журналистские расследования, но с большим мастерством и щегольством». Энди пристально смотрит на Миранду, задаваясь вопросом, действительно ли она подразумевает, что Энди обладает собственным мастерством или щегольством. «Ну да. Но все эти места слишком престижны. Сначала мне нужно переступить порог какого-нибудь издания поменьше. Я подумала, что Зеркало отлично подойдет». Губы Миранды сжимаются так сильно, что белеют. Ее глаза голубые и холодные, как айсберг. «Андреа, по истечении этих двух недель, если я получу еще один звонок с просьбой дать ссылку от такого скромного издания, как «Зеркало Нью-Йорка», я снова внесу тебя в черный список. Это понятно?» Нет, хочет сказать Энди. Нет, она ничего не понимает, ни капельки. Ей хочется прокричать о своем разочаровании Миранде, которая могла просто позволить ей уйти. Черт возьми, к настоящему времени Энди, вероятно, уже могла бы написать несколько статей для Зеркала. Но что она выдавливает из себя, так это «Да, Миранда».