Воскресенье: осталось 5 дней.
31 июля 2024 г., 22:03
Воскресенье: осталось 5 дней.
Энди приносит сегодня кофе и рогалики. Она знает, что девочки уехали, но Энди самой захотелось рогаликов, и она проводит эксперимент, чтобы выяснить, захочет ли Миранда употреблять углеводы на завтрак, если в них нет сахара. Поскольку близнецов нет дома, чтобы потребовать пароль, она открывает дверь своим ключом.
Немного странно подниматься по лестнице, зная, что они с Мирандой — единственные люди в доме. Здесь нет никаких шумных маленьких демонов, которые только и ждут, чтобы подшутить над ней или сунуть нос в ее дела. Никто не помешает им провести время вместе.
Странно. Девять дней назад Энди не могла дождаться, когда истекут ее две недели. Теперь она остро осознает, что это ее последний день в особняке. После этого у нее будет обычная рабочая неделя, и тогда не будет причин когда-либо снова мотаться в эту конкретную часть Верхнего Ист-Сайда.
Миранда, конечно, в библиотеке, но этим утром ее нет в своем кресле. Вместо этого она свернулась калачиком на диванчике у окна, одетая во что-то похожее на золотистую атласную пижаму под своим любимым серым халатом.
У Энди пересыхает во рту. «Доброе утро, ” — хрипит она.
Миранда одаривает ее еще одной из тех слабых улыбок, от которых у Энди мурашки бегут по спине. Энди хочется пнуть себя. Какое абсурдное время для того, чтобы влюбиться в своего босса.
Или, признается она себе, осознать, что влюблена в нее уже давно.
«Сюда», — говорит Миранда, жестом приглашая Энди сесть рядом с ней.
Энди подчиняется, остро ощущая несколько дюймов, отделяющих ее бедро от подошвы ноги Миранды. Она думает о том, что сказала Миранда, когда вернула Энди в свои цепкие лапы — что она ожидает от Энди профессионализма.
Если это то, чего хочет Миранда, мрачно говорит себе Энди, это то, что она получит.
Она кладет свой ноутбук на журнальный столик и переходит к таблице с квитанциями. Также на кофейном столике лежит папка, которую, как она помнит, Миранда просматривала на прошлой неделе; она открывает ее и находит аккуратные распечатки выписок по кредитной карте Миранды за почти десятилетнюю давность.
Энди начинает тщательно сопоставлять квитанции с выписками. Это не сложно, поскольку она может отсортировать квитанции по дате, но присутствие Миранды рядом с ней сильно отвлекает. Энди поймала себя на том, что затаила дыхание, когда Миранда потянулась за рогаликом Энди — именно рогаликом Энди, а не одним из трех, оставшихся в коробке, — отламывает кусочек и отправляет в рот.
Чем глубже Энди копает, тем больше она понимает, что некоторые квитанции не сходятся. Она создает новую таблицу и начинает заполнять ее только красными флажками.
«Обед, Андреа», — говорит Миранда около 13:00.
Энди качает головой. «Я почти закончила. Дай мне просто …» Ее глаза сужаются, когда она переносит еще одну квитанцию в таблицу задач.
Она едва замечает, как Миранда выходит из комнаты, или когда та убирает пустую тарелку из-под рогаликов и давно недопитый кофе Энди и заменяет их стаканом газированной воды и подносом со свежесрезанными фруктами.
«Спасибо», — рассеянно говорит Энди, откусывая дыню.
«Это действительно нечто «, — говорит Миранда.
Наступает долгая пауза. Энди делает пометку на чеке. Слова Миранды наконец доходят до нее. Моргая, чтобы прояснить затуманенные глаза, Энди смотрит на женщину, которая сейчас сидит, скрестив ноги, лицом к ней, прислонившись спиной к подлокотнику дивана. Книга лежит закрытой у нее на коленях.
«Что нечто?» — спрашивает Энди.
«Наблюдать за работой твоего подвижного ума».
У Энди перехватывает дыхание. “ Я— э—э… спасибо?».
Миранда тихо смеется. Энди никогда не слышала от нее такого звука. «А вот и красноречие начинающего репортера. Не позволяй мне отвлекать тебя, Андреа».
Пытаться не отвлекаться на Миранду, конечно, безнадежное дело. Тем не менее, Энди закончила и с перекрестными ссылками, и с вазой фруктов к 18 часам вечера. Она закрывает свой ноутбук и садится прямо, покачивая шеей, чтобы избавиться от некоторой скованности из-за слишком долгого пребывания в одном положении.
Она бросает взгляд на Миранду, которая некоторое время назад закончила читать книгу и снова погрузилась в свой роман. Почувствовав ее взгляд, Миранда опускает книгу и вопросительно поднимает бровь.
«С меня хватит», — говорит Энди. Затем, набравшись храбрости: «Что на ужин?»
Миранда встает, грациозная, как кошка, и протягивает руку, чтобы помочь Энди подняться. Это первый раз, когда она инициирует физический контакт; Энди не хочет её отпускать.
«Суши, — говорит Миранда. — Приемлемо?»
Энди думает о суши в магазине на углу, которые она время от времени покупает, и о пищевом отравлении, которое дважды приводило к этому. Почему-то она не думает, что у суши от Миранды будет такая же проблема. «Более чем приемлемо».
Внизу Миранда достает из холодильника коробки со свежими суши от Nobu. Энди, должно быть, работала когда приходил курьер; она не помнит, как позвонили в дверь. Они с Мирандой садятся на свои обычные места. Миранда наливает им обоим по бокалу саке.
«У Стивена был роман», — говорит Энди, обваляв особенно пышный рулет из лобстера в васаби.
Миранда откладывает палочки для еды, пристально глядя в лицо Энди. «Я знаю. У меня нет доказательств».
«О, нет. У тебя есть доказательства, — Энди криво усмехается. — Я отправила тебе на почту таблицу, ты захочешь переслать ее своему адвокату. Стивен не умел прятать следы. Я не знаю, зачем ему понадобилось включать в список квитанции за проведенные ночи в случайных отелях и за поездки на такси в ее квартиру и обратно, наряду со всеми остальными.»
«Мы сохраняли квитанции для списания налогов, — бормочет Миранда. — Я уверена, он думал, что у меня никогда не будет повода взглянуть на них». Она наклоняется вперед. «Ты действительно нашла доказательства супружеской неверности? Они должны быть неоспоримыми».
«Он позволил ей подписать для него квитанции, когда они уходили», — говорит Энди. «На большинстве подсчетов чаевых почерк Стивена другой. А на двух квитанциях она подписалась своим именем. Наоми Шмидт.»
Миранда вздыхает. «Ты не представляешь, Андреа, какое это облегчение — думать, что я, возможно, смогу закрыть этот вопрос».
«Мне жаль, что тебе приходится иметь с этим дело», — говорит Энди. «Я не думаю, что Стивен захочет бороться с тобой, когда увидит доказательства. Особенно, если эти квитанции использовались для списания с бизнес-счета — там есть покупка Cartier за 5000 долларов. Я уверена, что Налоговое управление с удовольствием ознакомилось бы с этими записями».
Миранда качает головой, поджав губы. «Я была так слепа». Она накалывает ролл кончиками палочек.
«Ищи плюсы, — предлагает Энди. — Ты собираешься избавиться от него навсегда. И я погуглила Наоми Шмидт и могу с уверенностью сказать, что она тебе и в подметки не годится. Стивен — придурок».
Щеки Миранды розовеют, а ресницы трепещут. Энди, внезапно согревшись, делает большой глоток саке.
Они продолжают трапезу в тишине, которая почти дружеская. Возможно, именно саке придает Энди смелости, когда они заканчивают.
«Это настоящая причина, по которой вы хотели, чтобы я вернулась на две недели? — спрашивает она. — Чтобы кто-то, кому бы ты доверяла, проверил бы эти расходы?»
Подумай, чего ты надеешься добиться за эти две недели, сказала Миранда.
Миранда хмурится. «Не будь смешной. Дрессированная обезьяна могла бы разобраться с этими квитанциями».
Энди стискивает зубы, чтобы удержаться от грубого ответа. Миранда может говорить все, что хочет, но она бы не пригласила дрессированную обезьяну в свою библиотеку. Она бы не подарила дрессированной обезьяне компьютер. И она, конечно, не стала бы ужинать наедине с дрессированной обезьяной два вечера подряд.
Она бы также не стала делать ничего из этого с Эмили, и они обе это знают.
«Что ж, — говорит Энди, вытирая рот салфеткой, — пора этой дрессированной обезьянке отправляться домой». Она начинает собирать грязную посуду.
«Оставь, — говорит Миранда. — Ты гость».
Энди бросает на нее взгляд, который ясно говорит: так я гость или дрессированная обезьяна?
«Пожалуйста», — добавляет Миранда.
Энди с улыбкой убирает посуду. «Спасибо за ужин».
«Мм. Завтра в 6 утра, Андреа. Не опаздывай».
Энди закатывает глаза в ответ на ставшее привычным предостережение.