Уведомление за две недели/Two Weeks' Notice

Понедельник: осталось 4 дня. В 6:15 утра Энди и ночной уборщик Сэм устраивают мини-танцевальную вечеринку. Он только что закончил натирать воском полы в конференц-зале Подиума, и полированная поверхность идеально подходит для вращения и скольжения под «Mamma Mia». Смеясь, Энди позволяет ему вертеть ее, когда песня заканчивается. «I could never let you go.», — поют они вместе, Энди на клавишных, а Сэм так далеко, что с таким же успехом мог бы петь другую песню. Кто-то откашливается. Энди откидывает голову назад достаточно далеко, чтобы видеть кабинет, и ахает. «Миранда! Э-э… я не ожидала тебя так рано». «Ясно», — холодно говорит Миранда. После минутной паузы она говорит: «Ну?» Одновременно Энди и Сэм понимают, что застыли в пародии на объятия. Они отпрыгивают друг от друга. «Извините, мисс Пристли», — говорит Сэм, одергивая свою небесно-голубую форму. «Я разочарована, узнав, что именно так проводит свое время наш ночной уборщик, — зловеще говорит Миранда. — Возможно, нам нужно пересмотреть эту позицию». Энди хочется схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть. Она хочет спросить, почему каждый раз, когда Миранде Пристли предлагается взглянуть на обычных людей, она должна следовать за ними с такой ненужной жестокостью. «Официальные часы Сэма начинаются в 6, Миранда, — быстро говорит Энди. — Он проработал больше этого времени, до 6:05, и собирался идти домой, когда я затащила его сюда танцевать. Это не его вина». Миранда фыркает. «Принеси мне кофе, Андреа. Затем я хочу, чтобы распечатки с фотосессии D&C доставили в мой офис, а также объяснение, почему половина этих снимков не в фокусе. Неужели здесь никто не может выполнить свою работу? Перенеси дневной показ на 9 и перенеси просмотр в Сиднее Веллингтоне на 5 — после этого я сразу пойду домой. Это все». Энди и Сэм ждут, пока Миранда скроется из виду, чтобы расслабиться, обмениваясь улыбками облегчения моряков, которые только что избежали столкновения с айсбергом. «Увидимся завтра, Энди, — говорит Сэм. — И спасибо». Энди достает телефон и отправляет заказ на кофе, затем пишет Эмили и Найджелу «S.O.S.». Они знают, что это означает, что им придется тащить свои задницы в офис намного раньше обычного. Позже, после того, как было потушено несколько пожаров, Энди оставляет Эмили разбираться с телефонами и выскальзывает на свой 15-минутный обеденный перерыв. Обычно она проводит это время в кафетерии Элиас-Кларк. Сегодня она договорилась встретиться с несколькими друзьями — или дружелюбными знакомыми — в местном кафе «Суп». Остальные уже были там, когда она приехала. Роджер, ассистент Ирва, широко улыбается Энди и обнимает ее за плечи. «Я не мог поверить, когда получил твое электронное письмо. Я думал, ты давно ушла, подруга!» Энди ухмыляется. «Поверь мне, ради того, чтобы отвлечься от твоих еженедельных шуток, стоило бы остаться безработным». «Она права, — говорит Кэрри Леннокс, ассистент главного редактора «Мира авто». — Напомни, что, черт возьми, было на этой неделе? Это буквально заставило меня съежиться». «Что может быть глупее студента колледжа?» Это Фатима Мохамед, которая руководит стойкой регистрации в «Хаунд энд Филд», журнале Элиаса-Кларка «Уличные занятия для джентльменов». «Двое студентов колледжа!» — хором восклицают они, охая. Роджер бросает на них обиженный взгляд, которому никто не верит ни на секунду. «Никто не заставляет вас, ребята, читать мои электронные письма». Все семеро садятся за маленький столик и набрасываются на супы. Энди практически слышит укоризненный голос Найджела в своей голове, когда она ест суп из креветок. К счастью, журналистский шик — более снисходительный стиль, чем стиль Подиума. Несколько лишних углеводов не повредят. «Так почему ты хотела встретиться, Энди?» Элли, тоже из офиса Ирва, спрашивает. Энди должна вести себя непринужденно. «Я скучала по вам, ребята. И это моя последняя неделя в Элиас-Кларк, поэтому я не хотела упускать шанс собраться вместе в последний раз». «Ого, — говорит Роджер. — Энди Сакс становится сентиментальной». Возможно, среди коллег-ассистентов и низших сотрудников у нее репутация чересчур одержимой своей работой. Она толкает его локтем. «Вряд ли. Мне все же интересно, …кто-нибудь из вас недавно встречался с HR?» Они качают головами. «А что? — спрашивает Элли. — Что-то происходит?» Энди пожимает плечами и делает еще один глоток супа, тщательно подбирая слова. «Есть кое-что, о чем я хочу спросить вас всех …»

***

В тот вечер Энди относит Книгу в особняк сразу после 8 часов вечера, это почти рекорд по срокам доставки за всю историю. Она как раз вешает вещи из химчистки, когда раздается тихий вздох. «Андреа». Она высовывает голову из шкафа, готовясь одарить Миранду своей самой искренней улыбкой, но чувствует себя так, словно ее ударили в солнечное сплетение. На Миранде тот серый халат, и больше ничего. Энди пристально смотрит. Миранда краснеет. Соблазнительный румянец заканчивается на ее щеках, но начинается гораздо ниже, где-то там, где складки халата сходятся на груди. «Ах, я не ждала тебя так рано», — говорит Миранда, приходя в себя первой и одергивая халат, как будто боясь, что он распахнется. Энди отводит глаза, смущенная собственной реакцией. Она не хочет, чтобы Миранда чувствовала себя объективированной или застенчивой. Профессионализм, строго напоминает она себе и задается вопросом, какова на вкус кожа Миранды. «Отдел верстки закончил быстрее, чем обычно», — хрипло говорит Энди, протягивая Книгу. Миранда машет Энди, чтобы та оставила ее на столе. Ее румянец не проходит. «Хочешь чего-нибудь выпить?» На этот вопрос возможен только один ответ. «Конечно». Губы Миранды кривятся. Она перестает так сильно кутаться в халат. «В библиотеку. Ты знаешь дорогу». Энди сглатывает и кивает. Ее сердце колотится, когда она поднимается по лестнице; возможно, ей нужно больше заниматься спортом. Оказавшись в библиотеке, она колеблется, рассматривая различные варианты рассадки. Наконец, собравшись с духом, она выбирает диванчик. Она разглаживает морщинку на своей шикарной блузке от Донны Каран 2002 года, когда входит Миранда с бутылкой вина и двумя бокалами. К сожалению, она сняла халат, но эта знакомая атласная пижама, хотя и более скрывающая, все еще заставляет щеки Энди гореть. Миранда устраивается рядом с ней на диванчике, достаточно близко, чтобы их бедра соприкасались, и наливает два бокала. Она протягивает один Энди, затем поднимает свой для тоста. «За избавление от бесполезных мужчин». Энди смеется. «Я выпью за это». Она чокается их бокалами и делает глоток. «Лукас Хастингс провел день, просматривая твое исследование, — говорит Миранда, имея в виду своего личного адвоката. — Позже на этой неделе он договарится о встрече с адвокатом Стивена, чтобы обсудить урегулирование. Лукас попросил меня передать его признательность за твой тяжелый труд— он думает, что это все изменит». Энди снова отпивает вина и беспечно произносит: «Неплохо для дрессированной обезьяны, а?» Миранда кладет ноги на оттоманку и откидывается назад, что, кстати, немного сильнее прижимает ее бедро к бедру Энди. Наступает головокружительный момент, когда Энди представляет это как свою новую реальность. Она напоминает себе, что не стоит слишком расслабляться. «Сегодня я разговаривала с Чарльзом Этуотером из «Times«», — говорит Миранда. Энди выпрямляется. Чарльз Этуотер — босс босса человека, который брал у нее интервью две недели назад. «О?» Она старается казаться непринужденной. Тихий смешок Миранды говорит ей, что она потерпела неудачу. «Я объяснила ему, что произошло недопонимание относительно твоего предыдущего собеседования. Он не понимал, что моей единственной заботой было требование, чтобы ты завершила свою работу в Подиуме без внешних отвлекающих факторов. Я заверила его, что после этой пятницы ты станешь безработной». Энди потягивает вино и пытается не ухмыляться, как идиотка. Какая-то часть ее все еще думала, что Миранда может облапошить ее после того, как пройдут эти две недели. По крайней мере, она ожидала, что Миранда заставит ее попотеть до того момента, как истечет срок ее контракта с Элиасом-Кларком. Вместо этого, за четыре дня до конца, Миранда преподнесла Энди её мечту на блюдечке с голубой каемочкой. «Вау», — глупо говорит Энди. Миранда глубже погружается в кресло. Даже в таком положении, которое на Энди выглядело бы неуклюжей сутулостью, она элегантна и грациозна. «Тебе, конечно, нужно будет пройти у них еще одно собеседование. И не на ту должность копирайтера, на которую ты претендовала. Ты будешь проходить собеседование, чтобы стать репортером». Энди дергается, чуть не выплескивая вино через край на единственный в своем роде берберский ковер. Она осторожно ставит бокал на стол. «Миранда …» Миранда, которую ничто не пугает, смотрит ей прямо в глаза. «Ты не дрессированная обезьянка, Андреа. Ты готова двигаться дальше и совершать великие дела. Я никогда в этом не сомневалась. Речь шла о способах твоего ухода, а не о твоих способностях». В этот момент Энди жалеет, что не может ответить на комплимент. Что она не может сказать, что ее отъезд в Париж был побегом с работы, а не от Миранды. Но это неправда. В тот день на площади Согласия она бежала от Миранды, а не от Подиума. Потому что Миранда заставила ее чувствовать вещи, думать о вещах, которые не способствовали тому, чтобы Энди прожила долгую и счастливую жизнь. На самом деле, примерно так же, как она делает прямо сейчас. «Спасибо тебе, Миранда, — говорит Энди. — Правда, спасибо. Я должна идти.» Она неуверенно поднимается на ноги, как какая-нибудь пьяница, хотя выпила меньше половины бокала. Миранда открывает рот. Энди предупреждает знакомые инструкции: «В 6 утра я не опоздаю». Миранда закрывает рот. Она долго изучает Энди. Наконец, она кивает. «Спокойной ночи, Андреа».