Светопреставление

      Скиннер был в полной растерянности. Оказавшись среди неисчисляемых охапок ярких и ароматных букетов, он задавался вопросом, когда это выбор цветов стал таким политизированным.       Скиннер и раньше покупал женщинам цветы, особенно Шэрон. Когда-то это было настолько часто, что он сбился со счёта. Она любила жёлтые розы, поэтому именно их он обычно дарил ей по особым случаям. Или, когда просто хотел компенсировать то, что был эмоционально отстранённым, закрытым супругом.       В цветочном магазине, когда оставалось всего десять минут до того, как ему нужно было вернуться на важную встречу, заместитель директора ФБР почувствовал, что начинает нервничать.       – Могу ли я вам помочь, сэр?       К нему подошла продавщица, явно узнав этот полный замешательства и беспомощности взгляд.       Мужчина хотел бы принять решение самостоятельно, но из-за подступающей паники решил, что помощь не помешает.       – Мне нужно заказать доставку цветов.       – Конечно. Они для женщины?       – Да.       – Вашей жены?       Скиннер повернулся лицом к хрупкой блондинке и обнаружил, что она с интересом за ним наблюдает.       – Нет, не для жены, – заключил он, и его воображение зажило собственной жизнью, пока продавщица продолжала его опрашивать.       – Значит, для вашей девушки?       – Нет, она не моя девушка.       – Понятно. Вы знаете, что она предпочитает?       – Нет, – честно признал Скиннер, обнаружив, что женщина теперь кажется ещё более внимательной. Её улыбка была испытующей и чуточку лукавой.       – Ну, у нас есть много нейтральных букетов, которые обязательно понравятся вашей подруге.       Скиннер придирчиво оглядел композиции, которые ему показывали. Все они показались чересчур пёстрыми и ненатуральными. Ему же хотелось найти для Скалли что-то классическое, сдержанное и безукоризненное. Цветы, которые были бы такими же потрясающими и непринужденно изящными, как она сама.       Он понял, что не сможет поведать об этом продавщице, и решил действовать осторожно, по наитию. Скиннер попробовал предположить, какой бы букет она себе составила сама.       – Я не уверен насчет этих, – ответил он, пренебрежительно покачав головой.       Уолтер решил, что это слишком важное решение, чтобы с ним торопиться (хотя времени у него почти уже не оставалось).       – Если у вас недостаточно времени, чтобы выбрать, мы могли бы организовать что-то только для неё?       – Нет, я предпочитаю сделать выбор сам. Спасибо.       – Хорошо, тогда подумайте, чтобы вы хотели сказать человеку с помощью этой композиции?       У Скиннера в голове помутилось. Ему было, что сказать ей, но сейчас явно был не тот момент. Дана вряд ли бы захотела услышать, что творится в его голове и сердце, с чем он годами боролся.       Он снова огляделся вокруг, дотошно рассматривая все цвета на предмет сочетаемости. Красные розы он исключил сразу – они были чересчур клишированы, эдакий вариант для влюблённых. Орхидеи были великолепны, но слишком дороги и в качестве подарка от бывшего руководителя выглядели бы странно. Не так давно Скиннер вручил Малдеру стандартный букет из больничного сувенирного магазина, и сейчас федеральному чиновнику следовало хотя бы попытаться соблюсти приличия.       Вот лилии вполне могли бы подойти. Их в магазине было представлено несколько сортов и Уолтер задался вопросом, какой из них лучше всего скажет: «Я безумно люблю тебя, Дана Скалли».       И вдруг он заметил контейнер, полный крупных ирисов: они были восхитительны, а глубокий синий цвет напомнил ему о глазах Даны.       – Я возьму их. Мне нужно, чтобы их доставили их в больницу сегодня днём.       – Да, я всё сделаю. Хотите, чтобы я составила из них композицию? Мы могли бы добавить тюльпаны, гипсофилы или немного гвоздик...       – Нет, спасибо. Только эти.       – Сколько вы хотите цветов?       – Все.       – Ох, конечно! Приложить к букету готовую открытку?       – Нет, я сам подпишу.       Получив стандартную открытку цвета пергамента, Скиннер снова растерялся. Написать что-то оригинальное на этих маленьких карточках само по себе было сложно. К тому же, особые отношения с Даной не позволяли ему быть кратким. «Я люблю тебя безумно» было бы совершенно неуместно (это было бы равносильно признанию, что он всегда о ней мечтал). А «Навсегда твой» её наверняка бы ужаснуло.       Он боролся с желанием написать что-то тонко завуалированное. В итоге Скиннер решил, что если он когда-нибудь признается Скалли во всём, то лучше сделает это напрямую. Открытка не была идеальным средством, и сейчас не время зацикливаться на своих невысказанных чувствах, поэтому он остановился на нейтральном варианте.       «Выздоравливайте скорее. С наилучшими пожеланиями, Скиннер».

***

      Он едва успел на совещание, но он определённо не присутствовал на нём. Всё, о чём он мог думать, это о том, насколько быстро сможет восстановиться в больнице Дана. Ему было интересно, была она там сейчас одна или вместе со своей семьёй…       Он сам не так давно выписался из больницы, когда Дану поставили в пару с Риттером, в результате чего она чуть не погибла. Подстреленная при исполнении служебных обязанностей Дана была одним из самых больших страхов Скиннера. Осознание того, что это сделал не кто-то, а её коллега-напарник, привело Уолтера в состояние всепоглощающей ярости.       Малдер позвонил Скиннеру из больницы, сказав, что не хочет, чтобы тот услышал об этом от кого-то ещё. Уолтер тогда тоже был на совещании. Этот звонок на один короткий миг заставил его сердце остановиться.       Помощница Скиннера прервала заседание, чтобы сказать об агенте Малдере на первой линии. И прежде, чем он успел приказать ей принять сообщение, она доложила, что Скалли в больнице.       Он был в ужасе от того, что, возможно, у неё рецидив рака. Известие о том, что Дана получила пулю в живот, не слишком его успокоило. Переварить эту новость в комнате, полной коллег, было неимоверно сложно; никогда ещё заместителю директора ФБР не приходилось так стараться, чтобы сохранить самообладание.       Прошло всего две недели с тех пор, как Скиннер вернулся на работу. Столкнувшись со своей смертностью, он был близок к тому, чтобы рассказать Дане о своих чувствах к ней. Но что-то удержало его тогда, и он никогда не упоминал, что его величайшее желание – быть для Скалли больше, чем другом и союзником. Уолтер задавался разумным вопросом, на сколько вторых шансов он ещё может рассчитывать в жизни.       Почти снова потеряв её, он задумался: возможно, пришло время преодолеть все страхи, которые только и делали, что сдерживали его.       Малдер отчитался ему, что Дана чувствует себя хорошо и восстанавливается быстрее, чем когда-либо видели врачи. Операция ей не потребовалась, и медики надеялись выписать её через три-пять дней после тщательного наблюдения.       Поспешив в больницу сразу после планёрки, Скиннер обнаружил её напарника, выходящего из палаты Скалли.       – Как она себя чувствует? – Сдержанно поинтересовался Скиннер, глядя в окно как Дана что-то обсуждает со своей матерью.       – У неё всё в порядке, сэр. Думаю, она немного злится, что я позвонил миссис Скалли. Она сказала, что это заставило её волноваться понапрасну, но я подумал...       – Нет, ты поступил правильно. – Успокоил его Скиннер.       – Зайдите к ней, она будет рада вас повидать.       – Конечно, вы со мной? – С деланной непринуждённостью произнёс Скиннер.       Столкнувшись с перспективой поговорить с Даной, его сердце колотилось изо всех сил. Так не быть должно. Вместо этого он будет спокоен и рационален. Лишь бы справиться с собой…       – Нет, сэр, я вернусь в офис и дам ей побыть наедине с семьей. К тому же её брат уже на полдороге сюда, а он меня терпеть не может.       – Ладно, – согласился Скиннер, наблюдая, как Малдер уходит.       Изо всех сил стараясь держать лицо, он деликатно постучал в дверь и вошёл.       – Мистер Скиннер, – официально поприветствовала его Маргарет Скалли, прежде чем объявить, что ей нужен кофе.       – Я рада, что это ты. А то я вообразила, что это Кёрш ищет мой отчёт. С него станется… – Заметила Дана, улыбаясь, когда он подошёл к ней.       Скиннер тихо рассмеялся. Она улыбалась, но выглядела уставшей и слабой. Знание того, что Дана будет жить, было всем, что имело для Уолтера значение. Но несмотря на это, он так многого желал в этот момент. Больше, чем когда-либо, он сейчас был смелым, чтобы сказать о том, что у него на сердце.       – Спасибо за цветы. Моя мать ими восхищена.       – Хорошо. Это не проблема. Это... – Скиннер неловко замялся. Повернувшись и убедившись, что они одни, он поцеловал её руку.       – Я в порядке, – успокоила она своего любовника, находя обезоруживающим то, как сильно подействовал на него этот несчастный случай. Даже когда Уолтер смотрел смерти в лицо, он не выглядел таким перепуганным.       – Знаю. Просто – слышать, что ты ранена… Моё сердце...       – У тебя снова те же симптомы? – Торопливо спросила она, выглядя обеспокоенной.       – Нет. Я не это имел в виду.       Их глаза встретились, и они уставились друг на друга. Слова, не произнесённые вслух, витали в воздухе, отчего тот стал густым от напряжения.       – Дана?       Увидев Билла Скалли в дверях, они оба вздрогнули. Застав Скиннера, держащего за руку его сестру, мужчина смотрел на них с сомнением. Откашлявшись, Уолтер снова принял свой профессиональный вид.       – Надеюсь, вы скоро снова вернётесь в офис, агент Скалли.       – Спасибо, что заглянули ко мне, сэр, –слабо улыбнулась она и Скиннер нежно сжал её руку, прежде чем отстраниться.       – Билл, это Уолтер Скиннер. Он мой начальник – извините, был моим начальником, – поправила она себя.       Билл с удивлением посмотрел на Скиннера, пожимая ему руку.       – Я помню вас ещё с того раза, когда Дана болела. Не каждый босс придёт проведать своих сотрудников посреди дня. И уж точно не каждый бывший босс.       – Это было самое меньшее, что я мог сделать. – Честно ответил Скиннер.

***

      На всякий случай Скалли продержали в больнице целых пять дней. Это были самые длинные дни в жизни Скиннера. Он звонил каждый вечер, чтобы узнать, как у неё дела. Накануне выписки Дана шепнула, что он может навестить её следующим вечером дома, если захочет.       Примерно в семь вечера Дана, укутанная в мягкий халат, открыла дверь своей квартиры и увидела Скиннера. Обеими руками он держал большую жаропрочную форму, накрытую фольгой и вид у него был взволнованный.       – Добрый вечер. –  Хоть она и была измотана, но, увидев мужчину, приободрилась.       – Скалли, – уважительно и немного чопорно кивнул он ей, так как мимо прошли некоторые из её соседей, с интересом наблюдая за происходящим.       Поскольку руки Скиннера были заняты, ему не нужно было беспокоиться о том, как её поприветствовать. Но учитывая её состояние, он знал, что обнимать её в любом случае было бы неуместно.       – Спасибо, что заглянул ко мне. Что у тебя там? – Спросила Дана, отступая в сторону и впуская его в квартиру.       – Это лазанья. Я не был уверен, что ты поела.       Она выглядела ошеломлённой и призналась, что пока не особо задумывалась о еде.       – Уолтер, неужели ты сам её сделал? – Сдавленно спросила она, закрывая за ним дверь.       – Конечно, я умею готовить. Ну, у меня есть три довольно сносных блюда.       – Сносных, говоришь? – Улыбнулась Скалли, когда он покраснел под её пристальным взглядом, а затем прошёл на кухню, чтобы разогреть духовку.       – Лазанья была самой сносной, – заверил её Скиннер, тоже улыбаясь. Он наклонился, чтобы поцеловать Дану.       – Знаешь, это так странно… – заметила она, когда он отыскал тарелки и начал накрывать на стол.       – Почему ты так говоришь?       – Наверное, я просто не привыкла, чтобы для меня готовили мужчины.       – Ну, не каждый же день тебя подстреливают, не так ли? – Рассудил он, на что Скалли кивнула.       – К счастью, нет. Могу ли я чем-то помочь?       – Ни в коем случае. Это противоречило бы цели моего визита, разве нет?       – Ух, какой ты строгий!       – Да, я строгий. А теперь вон из кухни!       – Знаешь, я вообще-то ещё нахожусь в процессе выздоровления, – смеясь напомнила ему Скалли, пока ковыляла в гостиную.       – До меня только что дошло, что я говорю точь-в-точь как моя мать. Никогда бы не подумал… Но в целом я согласен: мою манеру поведения у постели больного можно было бы немного усовершенствовать. Я прихватил бутылку вина по дороге сюда. Она в машине. Хочешь, я её принесу?       – К сожалению, я пока вынуждена принимать лекарства. И думаю, сейчас как раз самое время для очередной таблетки.       – О, без проблем. Принести тебе воды?       – Спасибо, не мог бы ты их тоже принести?       Скиннер посмотрел на часы, прежде чем поставить лазанью в духовку и вернуться к Скалли со стаканом воды и прописанными ей лекарствами.       – Я, наверное, тебя здорово напугала, – заключила Дана, когда мужчина закончил читать инструкцию и протянул ей несколько таблеток.       – Что ты имеешь в виду? – Нахмурился Уолтер.       Начав усаживаться на диване, Дана сморщилась от боли. Увидев это, Скиннер взял её за руку, помогая ей медленно устроиться. Наблюдая за её борьбой, он словно онемел от напряжения.       – Тебе вовсе не нужно прилагать столько усилий. Я в порядке.       – Я знаю, что ты в порядке. В любом случае я о тебе не беспокоился, – объявил он, протягивая ей стакан воды.       Дана нахмурилась от удивления, прежде чем проглотить свои таблетки:       – Правда?       – Конечно, ты вообще никогда не умрёшь, поэтому я знал, что никакого реального риска нет.       – Теперь понятно, – тихо рассмеялась Дана, прежде чем схватиться за живот, так как даже небольшие движения причиняли ей боль.       Вскоре после ужина Дана оказалась полностью измотанной. Скиннер предложил уложить её в постель.       – Хочешь остаться? – Спросила она, показывая дорогу в спальню.       – Конечно хочу.       – Мама сказала, что придёт завтра к восьми.       – Я успею уйти до этого времени, – рассудил Уолтер, помогая ей опуститься в кровать.       – Не думаю, что сегодня вечером я на что-то способна, – мягко предупредила его Дана.       Услышав это заявление, Скиннер нахмурился.       – Тогда полагаю, мне лучше уйти, – саркастически заявил он, закатив глаза. А потом аккуратно затворил дверь спальни, развязывая галстук. Когда он разделся до нижнего белья и осторожно устроился рядом с Даной, та лишь сонно улыбнулась. Скиннер видел, как быстро она заснула.       Теперь он точно мог сказать, что это было. Он находился в реальной опасности, Уолтер знал об этом ещё с прошлого Рождества. Те воспоминания всё ещё согревали его в холодные ночи, которые они проводили порознь. Белоснежное Рождество закончилось тем, что он усадил Скалли рядом с гудящим от жара камином. В ранние часы Дня подарков они разделили холодный рождественский пудинг и бренди на двоих, а затем уснули тут же, на полу, завернувшись друг в друга.       Наблюдая, как она засыпает, Скиннер понял, что никогда не знал такого счастья.       Ему было приятно от того, что он был приглашён в её дом. Но довольство от того, что он был полезен своей женщине было несравнимо ни с чем. Прежде чем устроиться рядом с Даной, чтобы заснуть, Уолтер нежно погладил её по лицу. Заметив на её тумбочке ирис он загадочно улыбнулся и тоже провалился в сон.