карточный дом

Мерзкая трель будильника разнеслась по комнате, оповещая о начале нового дня. Стас, не сводя глаз с потолка, который мозолил взглядом всю ночь напролет, ткнул пальцем по кнопке отключения звука и рывком поднялся с кровати. Поганое предчувствие чего-то необратимо страшного не отпускало. С самого вечера он так и не смог сомкнуть глаз. Проваливался в беспокойную дрему на пару минут, но из раза в раз подскакивал с подушки, стоило тревоге опутать уставший мозг.  Плеснув в лицо ледяной воды из крана, он наспех собрался, выбрасывая себя в дорассветную серость города, грустно усмехнувшись наручным часам, которые с издевкой показывали безбожные шесть утра.  Добравшись до здания студии, с настроением мрачнее тучи, но с твердолобой верой в лучшее (а именно, в связи Матвиенко) за пазухой, он вставил ключ в замочную скважину офиса. Ключ не поддался, не желая проворачиваться в нужную сторону. Дернув за ручку, он понял, что замок ни при чем – кабинет был не заперт. Неужели настолько вчера тупил, что не замкнул? Никогда такого не было. Пройдя к рабочему столу, он бросил бесполезные ключи на диван и принялся неохотно разгребать бумаги в поисках материалов одного из новых проектов, который предстояло занести на утверждение руководству канала ближе к обеду. Ощущать себя лицемерной тварью, которая беспокоится о работе больше, чем о благосостоянии сотрудников, он запретил себе еще вчера по приезде домой, громко прооравшись на свое отражение в зеркале. Он знал, что это не было правдой. У каждого свой уникальных механизм борьбы со стрессом. Кому-то проще закрыться в себе и колошматить руками по стенам, ему – натянуть рабочую улыбку, зарыться по самую макушку в рутину и тихо надеяться, что пронесет. Не пронесло. Оксана влетела в кабинет без стука, что было для нее не свойственно совершенно. На плече – рюкзачок (видимо, сама только-только добралась до офиса), а в глазах – паника. – Стас, – сбивчиво начала она, оглядываясь в сторону коридора.  – Занят, – Стас раздраженно отмахивается, продолжая поиск бумаг на столе. И когда только его рабочее место успело превратиться в такой бардак? Замечает, что девушка не собирается уходить, спрашивает: – Окси, половина седьмого, что за срочность? – Там… Там полиция приехала, Стас, – в голосе Сурковой послышались жалобные нотки. – Так впусти их, они же, видимо, очередные показания брать приехали, – тряхнул головой Шеминов, не понимая, почему девушка, которой было более чем известно о нападении, так переживает по поводу рядовых процедур. Добавляет чуть тише, намереваясь заглянуть в ящик стола: – Как будто мало вопросами нервы потрепали. – Они не за показаниями, – голос Сурковой дрогнул. – Стас, скажи, что это неправда, прошу тебя. Шеминов, обернувшись к ней, увидел в глазах девушки искренний страх и… презрение? Однако времени на то, чтобы искать этому объяснения, у него не нашлось. Объяснения влетели в офис сами, в полной экипировке, сгребая Оксану в сторону от дверного прохода. Двое в масках, третий – с красной корочкой в руке, на которой золотился государственный герб, и огромной овчаркой на поводке, которая ростом доходила полицейскому почти по пояс. – Руки за голову, не двигаться, – громко произнес он, глядя на Стаса, знаком указывая двоим подчиненным вглубь кабинета. Собака двинулась следом за ними, тщательно обнюхивая каждый сантиметр помещения. – Какого черта тут происходит? – Возмущению Шеминова не было предела. – Вы не имеете права! – Права я здесь буду зачитывать, – гаркнул полицейский. Один из масочников прошел к рабочему столу, пока другой вышвыривал из настенного шкафа папки с документами, и принялся рыться в ящиках. – Пока производится обыск, я посоветовал бы вам заткнуться. – Обыск? Что вы хотите тут найти? Вы с ума там все сошли! – От напряженной злости на лбу Стаса выступила пульсирующая вена. – Где ваш ордер, в конце концов?! – Это вы нам лучше скажите, что мы должны здесь найти! – Губы полицейского скривило усмешкой. Мол, видали мы таких – ничего не знаю, ничего не скажу. Оксана, вжавшись спиной в стену рядом с распахнутой дверью, покусывала ноготь на большом пальце. В глазах ее стояли слезы. – Вы можете по-человечески мне сказать, зачем вы производите обыск? – Шеминов изо всех сил хотел держать себя в руках, но руки были подняты над головой, а самообладание терялось с каждым произнесенным словом. – А вы можете по-человечески объяснить, зачем травить своих же сотрудников? – Вопросом на вопрос отвечает тот, плюя на формальности. – Доброжелатели ваши позвонили, обеспокоенные своей жизнью. Сказали, что мы все это время не там искали. А вот оправдания свои оставьте для присяги, – прерывая попытку Стаса открыть рот, посоветовал он. – Что за бред вы несете! – Шеминов все-таки перешел на крик. – Кого вы не там искали? Я бы никогда не… Овчарка, остановившись в паре метров от него, принюхалась к офисному столу и остановилась, громко гавкнув. – Есть, товарищ подполковник, – искаженным маской голосом произносит один из ищеек, рукой указывая на раскуроченный ящик, у которого присела собака. Запустив руку вглубь ящика, он, предварительно надев перчатки, извлек оттуда маленький квадратный пакетик из полиэтилена размером не больше пары сантиметров, на котором была выведена эмблема городской химической лаборатории. Внутри отчетливо просматривались следы белого порошка.  Сердце Шеминова пропустило удар и рухнуло куда-то вниз. Во рту пересохло. Он буквально не верил своим глазам. Смысл происходящего доходил долго, и единственная мысль затрепетала на подкорке сознания. Меня подставили. С ужасом взглянув на находку, он перевел взгляд на Оксану и хотел было что-то сказать, но почувствовал, как его руки, до того поднятые над головой, с силой тянут вниз за спину. Дважды щелкнул металлический замок, и холод наручников обжег кисти. – Станислав Шеминов, вы задержаны по подозрению в покушении на убийство. Вы имеете право хранить молчание, все, что вы скажете, может быть и будет использовано против вас в суде... И все в этом духе, – со злорадным торжеством в голосе произнес подполковник полиции, передавая оцепеневшего Стаса в руки своих подчиненных. – Увозите его. Суркова поспешно отпрыгнула в сторону, пропуская полицейских, ведущих Шеминова из кабинета. Проходя мимо, он бросил на нее взгляд, полный отчаяния. – Окси, я бы никогда… Но она не ответила. Лишь смотрела ему вслед со скорбью в глазах. *** – Заводите следующего свидетеля, – черкнув что-то в блокноте, Дедищев кивнул Арсению, давая понять, что тот может быть свободен. Выйдя из кабинета, он легко коснулся плеча Антона, сидевшего тут же в коридоре с пустым лицом, и кивнул в сторону кабинета. Дождавшись, пока дверь за ним закроется, он обратился к одному из сотрудников, сопровождавших их по коридорам следственного комитета. – Мы имеем право лично поговорить с подозреваемым? – Только при сотрудниках органов, разумеется, – кивнул тот. Проведя Арсения в соседнее крыло здания, где находились камеры допросов, и, кивнув охране, прошел в месте с ним в комнату с небольшим стеклянным окошком и массивной железной дверью. В серых стенах за пустым столом сидел Стас. Его адвокат, наклонившись над столом, что-то торопливо шептал тому на ухо, активно жестикулируя. По лицу Стаса невозможно было понять, поглощен ли он пламенными речами своего защитника, или же мысли его где-то далеко. Заметив вошедших, адвокат умолкает, одергивая пиджак костюма. Стас тоже поворачивает голову на звук хлопнувшей металлической двери, и во взгляде его мелькает надежда, когда он видит вошедшего Попова. – У вас пять минут, – предупреждает сотрудник, жестом прося адвоката подойти к нему. Оставшись наедине с Шеминовым (насколько это было вообще возможно с сотрудником полиции и адвокатом у двери в другом конце комнаты), Попов придвинул к себе стул и с тяжелым вздохом облокотился о спинку, не желая садиться напротив. – Арсений, я надеюсь, ты рассказал им все, что видел, – Шеминов старался говорить тихо, и дыхание его сбивалось. – Стас, я ничего не видел, – глядя ему прямо в глаза произнес Попов. – Я был с Антоном в курилке, а когда вернулся – нашел Позова с бутылкой воды.  Тело прошибло холодным потом. Шеминов не верил своим ушам. До последнего надеясь на поддержку, на минимальное сочувствие со стороны коллеги, он попытался снова: – Арс, пожалуйста! Ты же понимаешь, что у меня не было не единой причины навредить Позу! Я бы никогда в жизни не поступил так, ты знаешь меня много лет, ну же! – Позу – нет, но ты ведь и не в него целился, – холодный тон Арсения заставлял сердце сжиматься.  – Ты думаешь, я настолько бешусь из-за вас с Антоном, что пошел бы на такое? Ты в своем уме? – Прошипел Шеминов. – А после тура? Я ведь не нападал на тебя, я был в автобусе с остальными! Арс, скажи хоть что-нибудь! – Мне нечего больше тебе сказать, Стас, – лицо Арсения все еще не выдавало никаких эмоций, кроме усталости. Казалось, он видел Шеминова впервые, говоря с ним, как с незнакомцем на улице. – Я не хотел до последнего верить, что это был ты. Но на камерах видеонаблюдения у химлаборатории отчетливо виден твой силуэт, а по телефону в их приемной ты представился своим именем. Не знаю уж, как ты умудрился туда проникнуть, но это теперь неважно.  – Арс, не неси херню, меня там не было, и ты это знаешь! – Повышая голос, совершенно отчаявшийся, Шеминов с усилием потер глаза. – Я не знаю, кто мог это сделать, но меня подлейшим образом подставили! – В суде разберутся, – покачал головой Попов. – А твоим словам я не верю. Тем более после твоих через на кухне прошлой ночью. – Арсений, это тут вообще ни при чем, – злость с каждой секундой заполняла голову, путая мысли. Ладони вспотели. Его последняя надежда на оправдание, главный свидетель его невиновности (по крайней мере, по делу о ножевом ранении) стоял теперь перед ним с непроницаемым лицом и отказывался его слышать. – Если тебе плевать на мои слова, зачем ты вообще пришел?! Губы Попова дрогнули, скрывая грустную ухмылку. – Хотел увидеть тебя в наручниках. И убедиться.  – Убедиться в чем? – Крепко сжав зубы, Шеминов ожидал ответа как удара.  – Хотел убедиться, что теперь ты точно оставишь меня и Антона в покое, – не пытаясь больше сдержать улыбки, произнес Арсений. – В следующий раз будешь осторожен со своими желаниями.  Перестав сверлить Шеминова взглядом, Арс развернулся и направился к выходу из комнаты. Открыв перед ним дверь, сотрудник сообщил кому-то в рацию, что встреча окончена.  Заметив в коридоре Антона, подошедшего только что в поисках Попова, Стас хотел было сказать ему хоть что-то, хоть пару слов, чтобы убедиться, что Антон не поверил всему этому бреду следствия, но не решился издать ни звука. Однако ожидаемой дозы отвращения он в нем не разглядел. Глаза Шаста наполнились болью и жалостью, стоило ему заметить Шеминова в глубине камеры. И это вселяло в сердце Стаса бестолковую маленькую надежду. Встретив Арса, Антон взял его за руку и молча утянул за собой в сторону выхода, ни разу не обернувшись. *** Солнце неумолимо клонилось к горизонту, окрашивая небо в цвета пожара. Красным пламенем горели облака, крыши домов отражали оранжевые блики последних лучей, и свет, словно прощаясь с городом до лучших времен, делился остатками своего тепла с каждым, кто ненароком его касался – забирай, это все тебе, я вернусь завтра с новыми лучами и новой радостью, обещаю. Наблюдая за закатным солнцем, Антон настежь распахнул окно и закурил прямо на кухне, опершись локтями о подоконник. На душе было пусто. В голове крутились сотни вопросов, от самых глупых в стиле «как он мог» до совершенно невыносимых «что делать дальше». Арсений тихо подошел к нему сдачи, перехватывая пальцами сигарету, и с удовольствием затянулся.  – Вот и все, – только и произнес он, глядя на пылающие окна напротив. Антон шумно выдохнул, закусывая щеку. Не может все быть так… просто. – Арс, это не он, – медленно проговорил он, забирая обратно сигарету, роняя дым на улицу. – Я никогда в жизни не поверю, что он способен на подобное. – Никогда не знаешь, какую змею пригреешь на шее, – задумчиво пожал плечами Попов. Равнодушие в его голосе граничило с презрением. – Но ведь не он по тебе ножом прошелся, – продолжает настаивать Антон. – Я уверен, что найдут доказательства, покопают глубже… Матвиенко звонит, – прервал он поток своих мыслей, отвлекаясь на вибрацию телефона в кармане. – Поставь на громкую, – просит Арсений. Антон ответил на входящий вызов, включая громкую связь. – Серег, ты уже в курсе? – спрашивает вместо приветствия Шастун. – Это не он, – громкий голос Сергея врывается в тишину квартиры.  – Я тоже хочу так думать, Серег, но рицин же нашли в его кабинете, – тускло отвечает Антон. Арсений, стоя в полуметре от него и внимательно вслушиваясь в разговор, пока молчал. – Я не хочу думать, я знаю! – Победно заорал в трубку Матвиенко. Судя по звукам, он торопливо куда-то собирался, звонко роняя на пол связку ключей. – Славка позвонил, я сейчас еду к нему! – Кто такой Славка? Ты можешь нормально объяснить, что происходит?  Голова шла кругом. Шаст окончательно утонул в потоке догадок и событий последних дней. Хотелось ясности. Только что мелькнувшая лисьим хвостом надежда на спокойное существование злобно рассмеялась в лицо, скрываясь за поворотом. Если убийца – не Шеминов, то значит ли это, что они все еще в опасности? – Славка из ФСБ, долго объяснять, – отмахивается Сергей. – Он по моей просьбе сегодня все утро провел в поиске связей между двумя нападениями, но нашел кое-что получше. – И что же он нашел? – Раздраженно спросил Антон, мельком бросая взгляд на Арса, который, по всей видимости, тоже прибывал в оцепенении. По крайней мере, он не двигался с места и молча сверлил взглядом трубку в руках Шастуна. – Другие записи с камер, взломал пару аккаунтов с переписками, он в подробности не вдавался. Сказал, не телефонный разговор, – Матвиенко захлопнул за собой дверь, вызывая кнопкой лифт. – Я у него часа через два буду, если на Успенском в пробку не встану, а потом позвоню, когда узнаю подробности. Но он сказал, что, скорее всего, вышел на настоящего убийцу. Шаст, это один человек! – Когда узнаешь, что за хрень происходит, набери меня. А лучше – сразу Дедищеву звони. Я могу быть недоступен. – С чего вдруг? – С недоумением спрашивает Матвиенко. – С того, что я, скорее всего, к этому моменту дам по съебам, – расплывчато отвечает Шаст.  – Решил бежать? – Усмехается Матвиенко. – И тебе советую, Серег. Наигрались в сыщиков, хватит. Не гоняй по трассе и отпишись, как будешь на месте, – бросает на прощание Антон, сбрасывая вызов. Арсений, отмерев наконец, поднимает глаза на Шастуна. Тот, с раздражением бросив телефон на стол, садится к открытому ноутбуку, оставленному пару часов назад на кухне, и открывает последнюю висевшую вкладку. – Давай свой паспорт. С собой же у тебя? Я беру ближайшие билеты до Мадрида, оттуда на машине до Аликанте часа четыре, – командует Шаст, продолжая вводить свои данные на сайт. – Паспорт с собой, но мне нужно съездить в отель, вещи там оставил, – подает наконец голос Попов, нервно сглатывая. – Антон, ты уверен, что готов бежать со мной? – Да я ни в чем уже, блять, не уверен! – Вскрикивает Шаст, с силой ударяя рукой по столу. Приходит в себя спустя мгновение, замечая в глазах Арсения искренний страх. – Прости, пожалуйста. У нас нет другого выхода. Я не могу позволить тебе оставаться тут. Даже если убийцу посадят, я не усну, пока ты не уберешься отсюда как можно дальше. И одного я тебя тоже не отпущу. – Антон… – Арс, это не обсуждается! – Антон тяжело дышит, стараясь сохранять остатки самообладания. Сознание перешло в автономный режим «бей или беги», и долго разговаривать на тему верности принятого решения он был не в состоянии. Он чувствовал, что, если помедлит, задержится хотя бы на день, то всему конец. И жизни Арса, и собственной психике. Паника душила, цепкими пальцами обхватив сердце. Последняя надежда на то, что ситуация как-нибудь разрешится сама по себе, угасла в секунду, когда он услышал голос Матвиенко в трубке. Оставить его разбираться со всем этим в одиночку? Антон тряхнул головой, отгоняя сомнения. Толку от него в Москве будет не больше, чем было от полицейских в том богом забытом городке. А вот пока Арсений не пропадет с радаров, никто из них не сможет спать спокойно. Этот сумасшедший не полетит за нами в Испанию. Так не бывает. Разве что в тупых сериалах про серийных убийц. Не полетит же?..  – Я не собирался тебя переубеждать, – прерывая накрывающую волну тревоги, Арс осторожно коснулся его руки, которая замерла над клавиатурой. – Я лишь хотел сказать тебе спасибо. – Тебе не за что меня благодарить. Я идиот, что позволил продолжаться этому так долго. Нужно было валить еще тогда, когда этот отморозок на тебя в ДК напал. – Теперь у нас все точно будет хорошо, – невпопад улыбается Попов, мягко касаясь губами виска Антона. – Я люблю тебя, Антон. Шаст притягивает его к себе за талию, ловит губами поцелуй. Он подумает обо всем потом. Когда вокруг не останется поводов для беспокойства. Когда человек, который с болезненной привязанностью следует за ним по пятам, благодаря за каждое слово и поцелуй, окажется в безопасности. – Вернусь через час, – принеся паспорт из кармана ветровки, что валялась в прихожей, Арсений кладет его перед Шастуном на стол. – Может, нахер вещи? Все, что надо, там возьмем, – с беспокойством оглянулся на него Антон. – Тут до отеля минут двадцать всего, да и все мои деньги там. – Может, я с тобой поеду? – Антон нервно покусывает губу. – Я буду предельно осторожен. Обещаю, – успокаивающе улыбается Арсений в ответ и быстро выходит из квартиры, прихватив ключи от машины.  ***  Вывернув с парковки, Матвиенко проложил дорогу до офиса Дусмухаметова, вбивая адрес в навигатор. Карты выдавали великолепные «ноль» баллов касательно пробок, и Сергей облегченно выдохнул, хоть и слегка обескураженный таким благом сверху. Хоть по Успенке быстро проскочу! Вдавливая педаль газа в пол, он выжал допустимые девяносто на спидометре и свернул на выезд из города, ведущий к шоссе. На улице смеркалось. Несмотря на многообещающий прогноз погоды, облака в небе над городом явно не сулили сухой ночи. Дождь пока не начался, но неприятная влажность покрывала асфальт, отражая свет фонарей. Врубив дальний свет, ибо слепить на пустой дороге было некого, Матвиенко сделал радио погромче. Заглушить тревожные мысли было необходимостью.  Он думал о Стасе. Вспоминал его взволнованный голос, молящий о помощи, когда тот звонил ему воскресным вечером. Думал, что с миллионом доказательств и улик не сможет поверить в то, что Стас – убийца. Настоящий, жестокий, расчетливый, подбрасывающий записки в офис и выбирающий такой неочевидный и одновременно холодный способ убийства – яд. Я бы поверил в то, что он кому-то морду разбил. Но яд… Он не змеюка, он бы не… – Ты ебанулся, чертяка?! Вопрос был риторический, адресованный черному мерседесу, который пронесся мимо него по трассе, подрезая через две сплошные и уносясь в темноту впереди. – Ты б хоть фары включил, гонщик хренов! – вдогонку прикрикнул на лихача Сергей, стараясь отдышаться. Сердце глухо стучало в груди, сбавляя ритм и радуясь, что обошлось. Думать больше не хотелось. Слух резал до неприличия бодрый голос диктора радиостанции. – Овны: завтра грядут перемены! Но будьте бдительны и не бросайтесь в омут с головой – взвешенное решение будет гораздо полезнее для ваших и так расшатанных нервов, – смеясь, тараторил он. – Или как там говорят? Доверяй, но проверяй? В общем, все в ваших руках, овны! У нас остались скорпионы! Скорпионы, за…шний день выйдет до…о абр… Не ловит, что ли? Радио захрипело, выдавая что-то совершенно нечленораздельное. Придерживая руль одной рукой, Матвиенко глупо стукнул по приборной панели пару раз и наклонился к приемнику, пытаясь настроить нужную волну. Попытки успехом не увенчались, и он, подключив колонки к телефону, начал листать свой плейлист, поглядывая на трассу. А в следующую секунду, в очередной раз подняв взгляд на дорогу, он увидел автомобиль с выключенными фарами, который гнал прямо по встречке ему навстречу. Полностью уйти от столкновения не вышло бы ни при каком раскладе. Резко дернув руль вправо, он услышал скрежет металла. Машину повело, и он, теряя управление на влажном асфальте, успел заметить, как тот другой, выровнявшись, пронесся мимо и исчез в темноте дороги позади него.  Окончательно потеряв сцепление с дорогой и выписав полукруг на мокром асфальте, машина Матвиенко полетела в кювет. Последнее, что он запомнил, – глухой удар подушек безопасности. А дальше была лишь чернота.