The Pearlescent Contract

      − Ах, черт! Да! Да! Сильнее!       Парень двигал бедрами в ритме моих толчков, обеспечивая максимально возможную физическую стимуляцию. Я выбрал самую молодую проститутку в Ласке Шаресс — огненного эльфа с зелеными глазами и рыжими волосами, работавшего там всего несколько недель. Его порекомендовала мадам, знающая о моих пристрастиях к эльфам и желающая «оказать честь» одному из своих самых щедрых покровителей, дав испробовать молодого эльфа, пока он еще был новичком в этом бизнесе. Этот жест, несомненно, понравился бы Люциану раньше. Но теперь я был другим человеком, с пробудившимися, более темными вкусами, которым требовалось нечто большее, чем то, что когда-то удовлетворяло меня.       Для того, кто только что попробовал высококачественную элитную говядину, было невозможно даже отдаленно насытиться чем-то, являвшимся эквивалентом дешевой курицы, несмотря на усилия. С каждым мгновением, проведенным между бедер этого парня, я все более остро осознавал свои завышенные нужды. Он был профессионалом, знающим свое дело и, безусловно, он наслаждался проникновением моего толстого члена, но именно это по большей части портило мне впечатление. Я пытался пребывать в настоящем моменте, но мой разум раз за разом возвращал меня к тому, что произошло с Астарионом, которого я просто не мог выбросить из головы. Его стоны, его холодное тело, его слезы. Рыжий эльф, содрогающийся подо мной, издавал все нужные звуки, свидетельствующие о желании и страсти от того, что я с ним делал. Но я все равно чувствовал пустоту, и эта нарастающая проблема, по правде говоря, не имела ничего общего с ним.       Что еще хуже, он кончил слишком рано, задолго до того, как я даже успел приблизиться к своей собственной разрядке. Это убило мое либидо, и я отстранился от него с разочарованным ворчанием. Рыжик на мгновение растерялся, но тотчас же игриво схватил меня за руки и обхватил ногами, не давая мне отодвинуться.       − Куда же ты, мой господин? − сказал он. − Я кончил всего раз, но не волнуйся, я могу это сделать снова.       Его дразнящий взгляд и вызывающие покачивания бедрами могли бы привлечь меня раньше, но я потерял всякий интерес. Желание и потребность трахаться быстро ускользали, и у меня начала пропадать эрекция. Эльфийский мальчик больше не вызывал во мне никакой похоти.       − Ты хочешь, чтобы я снова отсосал тебе? − спросил он. − Я сделаю его большим и твердым, как у жеребца, которым ты, несомненно, и являешься.       − Прекрати! − проворчал я, выказывая свое раздражение им и ситуацией.       Красивые зеленые глаза мальчика и наклон головы выдали его замешательство, когда я грубо распутал его ноги у себя на талии и стал омываться в стоящем рядом тазу с чистой тряпкой, предназначенной как раз для этой цели. Это не заняло много времени, учитывая, что я даже не потрудился раздеться. Мне просто нужно было вымыть член, прежде убраться отсюда.       Эльф быстро встал на четвереньки на кровати, осторожно потянувшись к моей руке, которую я и инстинктивно отдернул, снова раздраженно зарычав и бросив предупреждающий взгляд. Он заговорил снова.       − Если я могу что-то сделать, чтобы пробудить твою похоть, милорд, ты должен сказать мне, − продолжал он настаивать. − Мадам очень хорошо отзывалась о тебе, и я бы не хотел, чтобы ты ушел неудовлетворенным. Ты знаешь, что здесь, в Ласке Шаресс, мы всегда стремимся предлагать лучшие услуги для наших самых лояльных и требовательных клиентов.       Я бросил использованную тряпку в таз и стал молча зашнуровывать свою одежду. Отвечать мальчику не было смысла. Проблема была не в нем, и, честно говоря, эльф ничего не мог сделать, чтобы доставить мне удовольствие. Разочарованный и разгневанный, я просто хотел убраться отсюда как можно скорее.       − Ты хочешь, чтобы я взял тебя? − услышал я его голос снова.       Я взглянул на него, неуверенный, что правильно его расслышал, и увидел озорную улыбку на его лице, демонстрирующую его волнение от того, что он снова привлек мое внимание. Его стройные эльфийские бедра задвигались в воздухе — он изображал, как хватает меня за бедра и толкается, показывая, что ему нравится идея поменяться ролями. Он показался мне в этот момент одновременно очаровательным и жалким.       − Смелее, милорд. Не нужно стесняться своих желаний. Ты знаешь, мы здесь никого не осуждаем, и то, что происходит в этой комнате, остается в этой комнате.       Он попытался соблазнить меня, проведя рукой по своему гибкому животу, привлекая мой взгляд к намеку на мускулы под гладкой кожей, которого было бы достаточно, чтобы разжечь во мне чистую похоть. Я попытался почувствовать себя так, как чувствовал когда-то, и насладиться видом того, как он обхватывает и ласкает себя. Он явно обрадовался возможности помастурбировать для моего визуального удовольствия.       Я действительно начал чувствовать что-то, чего не мог выразить словами, но это была не похоть; это было что-то более дикое. Это была та растущая во мне тьма, которую мне нужно было выпустить на волю, и я бросился на него, повалив его обратно на кровать и придавив своим крупным телом. Выражение его лица моментально сменило удивление на похоть, и, казалось, он наслаждался победой, заманив меня обратно в постель. Но я не желал его удовольствия. Я не хотел видеть, как он улыбается и выражает восторг от моих рук на нем. Нет. Мне нужно было то, что я испытал прошлой ночью. Я жаждал увидеть, как он страдает, как страдал тот бледный эльф от моих рук, и тогда я схватил его за тонкое горло. Мои руки были достаточно большими, чтобы обхватить его почти полностью, и, не задумываясь, я начал медленно сдавливать пальцы.       Поначалу он не выглядел испуганным.       − Понимаю, − прохрипел он и даже приподнял подбородок, прося большего. − За это тебе придется доплатить, милорд.       Его сдавленные звуки становились интенсивнее, когда я позволил этой темной потребности взять верх и начал сжимать сильнее, лишая его способности дышать, наслаждаясь контролем, когда только от моего желания зависело, сможет ли эльф вдохнуть еще раз.       Я наклонился и зарычал ему в нежное заостренное ухо.       − Ты действительно так жаждешь предложить себя для изнасилования и пыток за деньги, сопляк?       Его лицо начало краснеть, а затем я увидел в его глазах именно то, чего действительно жаждал — то, что заставило похоть и желание снова подняться во мне: это был его страх. Его слезы. Я подчинял его, не давая возможности издать ни звука. Он был таким беспомощным. Чувство контроля и власти над другим человеком заставило мой член снова подняться. Он только доставлял мне еще больше удовольствия, когда пинался и царапал мои руки, и его красивые зеленые глаза начали закатываться.       Мне так сильно хотелось продолжать душить его, забрать его последний вздох, но я сдержался. Мои потребности и желания не контролируют меня, поэтому я обуздал эти порывы, когда он был близок к потере сознания, и дал ему передышку, отпустив его.  Он начал делать глубокие, прерывистые вдохи, прерываемые отчаянным кашлем и слюноотделением, демонстрируя, насколько близок он был к тому, чтобы умереть ради моих темных желаний.       − Пошел ты, мудак! − его голос хрипел после давления моих рук.       Я лишь улыбнулся и привел себя в порядок, прежде чем покинуть комнату с чувством огромного удовольствия от пробудившейся части меня.       Ласка Шаресс для меня уже не будет прежней. Не мказать, чтобы у меня были какие-то обязательства перед этим бизнесом, но место, не так давно казавшееся лучшим борделем в городе из-за разнообразия и уникальных предложений, с которыми, очевидно, нельзя было сравниться нигде во Вратах Балдура, теперь выглядело неполноценным и скучным. Если это было лучшее, что они могли предложить мне сегодня, то было ясно, что я уже не вернусь.       Я был все еще довольно далеко от дворца Зарра и решил отправиться на свою ежедневную встречу, совершив неторопливую прогулку по Нижнему городу. День был напряженный (Галлен остался в офисе), и я не успел подумать о моих сегодняшних планах на бледного эльфа. У меня в голове было много идей, каждая извращеннее другой, но я отказал себе в удовольствии продумать их до конца, поскольку мне хотелось импровизировать, как я делал прошлой ночью.       Город был погружен в суету: дневные предприятия закрывали свои двери, а чиновники возвращались по домам. Это заставило меня задуматься о многих вещах. Сколько людей связано необычными соглашениями с Заррами? Зачем кому-то вроде мистера Зарра заниматься проституцией, когда его доходов от торговли и так было более чем достаточно? Он занимался этим просто для удовольствия? Потому что ему нравилось использовать и подчинять этих мальчиков?       Поднимаясь в гору, я прошел мимо площади, где шуты, барды и артисты устроили раннюю пирушку, чтобы поживиться прибылью до прихода конкурентов. Феминного вида арлекин прервал меня и продемонстрировал какое-то жонглирование, за которое попросил денег, но я уже потратил изрядную сумму только для того, чтобы остаться неудовлетворенным, так что не горел желанием тратить еще больше.       Вдали уже виднелись стены дворца Зарра. Когда я добрался до них, солнце уже скрылось за горы, и рабочие зажигали первые уличные фонари. Причина, по которой мне разрешили заходить туда только после захода солнца, была мне неизвестна, но я предположил, что это во многом связано с сомнительной законностью деятельности мистера Зарра и, превыше всего, с защитой частной жизни его гостей.       И снова передо мной открылись тяжелые двери, но на этот раз все пошло по другому сценарию. Не было ни тишины, ни спокойствия. Вдалеке, за пределами зала, слышались смех и шепот, воздух был наполнен звуками мрачной скрипки, пытающейся создать праздничную атмосферу.       Слуга дрожащими руками вручил мне маску, велел надеть ее и предложил бокал вина, прежде чем проводить меня в бальный зал.       Там собралось около тридцати человек. Все они также были в масках.       Касадор тоже был здесь, восседая на троне в дальнем конце комнаты с видом превосходства. Он скрестил ноги и подпер рукой лицо с нейтральным, нечитаемым выражением. Скрипач, стоя у подножия лестницы, увенчанной троном, пытался сыграть классическую мелодию, несмотря на дрожащие пальцы, и, казалось, он был в ужасе, а заплаканные глаза словно просили о помощи, но все присутствующие его игнорировали.       Гости, все без исключения мужчины, болтали, пили и смеялись, а кто-то, уже слишком пьяный, приставал к слуге, шлепая его по ягодицам или украдкой целуя. Маски были отличной идеей, ибо благодаря им я никого не мог узнать. Сохранение анонимности казалось чрезвычайно важным в подобной ситуации, поскольку отсутствие осуждения побуждало людей быть более свободными в своих действиях.       Через некоторое время двери большого зала закрылись, и, даже не прибегая к привлечению внимания, патриарх перешел к активным действиям. Меня поразило, что само его присутствие заставило зал почтительно замолчать и ловить каждое его слово.       − Добро пожаловать в мою скромную обитель, джентльмены, − сказал он, вставая. − Сегодня я приготовил для вас сюрприз в благодарность за наши процветающие соглашения и бизнес. Я верю в ваше благоразумие и в вашу способность… − он сделал паузу, позволяя моменту усилить предвкушение запланированного на ночь мероприятия, − сохранить конфиденциальность наших дел.       Мистер Зарр потянул за одну из ближайших кисточек, и затем несколько поношенных занавесок упали на пол, обнажив клетку, в которой ютились несколько человек. Все они были полуголыми, и их лица также скрывали декоративные маски. Однако я легко узнал Астариона, ибо потребовалось бы нечто большее, чем маска, чтобы скрыть его природное очарование. Гости ахнули от изумления, и даже послышались аплодисменты и смех.       Слуга открыл дверь клетки, и заключенные начали выходить один за другим. Сначала вышел тот самый большой парень с длинными волосами, затем три женщины (одна была из тех дьяволов с рогами), бледный эльф, еще один мальчик с вьющимися волосами и гном. У некоторых так же были белые волосы. Касадор, без сомнения, «имел типаж». Их руки были связаны веревками, кольца с цепями окружали их шеи, и помимо масок, они были облачены в предметы нижнего белья, даже мужчины. Астарион был особенно привлекателен в чулках, доходивших до середины бедер и поддерживаемых поясом с подвязками на талии, и крошечном кружевном нижнем белье, которое не прикрывало, а только подчеркивало мягкие безволосые гениталии, словно приглашая к прикосновениям, как мягким, так и жестким. У меня заныла промежность, стоило только представить, как его возбужденный член упирается в эту тонкую и нежную ткань, готовый вот-вот разорвать ее.       Я был слишком восхищен и не заметил, как мистер Зарр снова заговорил.       − Каждый из вас выберет одного из моих «питомцев». Когда они будут распределены, вы соберетесь в группы и будите развлекаться с ними. Не факт, что в каждой группе будет равное количество человек, просто имейте в виду, пожалуйста, что вам придется делиться. Не жадничайте. Я обещаю вам, что у них хватит аппетита удовлетворить вас всех.       Гости перешептывались между собой, указывая на семерых «питомцев» и комментируя их физические достоинства и недостатки. Стоящий рядом мужчина слегка толкнул меня локтем, привлекая внимание.       − Девушка с рогами заводит меня, − с удовольствием говорил он мне. — Я не раз трахал ее на четвереньках, дергая за рога. Ее дырочка так восхитительно растягивается, когда ты поднимаешь хвост. Не раз кончалось тем, что я засовывал его ей в задницу.       Это, безусловно, звучало неплохо. Но я имел виды и аппетит только на Астариона. Я не хотел пробовать кого-то еще, несмотря на открывающиеся с ними возможности. Кроме того, мне не нравились женщины.       Один за другим присутствующие начали выбирать свои «игрушки» и собираться в группы. Я был поражен популярностью гнома. Но, что не удивительно, большинство выбрало Астариона, и Касадор, казалось, был очень доволен этим фактом.       В общей сложности десять человек, включая меня, выбрали бледного эльфа. Рука Касадора на мгновение легла на грудь бледного мальчика, а затем он обхватил длинными пальцами цепочку и бросил мальчика к нам. Эльф упал перед нами на колени, словно добыча, брошенная волкам на съедение, хотя никто в моей группе пока не пошевелился, чтобы прикоснуться к жертве. Остальные рабы также были распределены между гостями. Одна белокурая девушка звала на помощь, но группа мужчин быстро заткнула ей рот кляпом, и я увидел, как ее маленькое тело исчезло в куче рук и спин.       − Да начнется вечеринка, − дал разрешение Касадор.       По его команде комната быстро превратилась в логово разврата и похоти со стонами, криками и звуками всевозможных мастей. Мужчины в моей группе нетерпеливо начали раздеваться, и большинство из них уже были полностью возбуждены. Сначала мне не понравилась идея делить Астариона с другими, но вскоре я обнаружил, что было бы приятно увидеть, как его покоряет такое количество мужчин одновременно. Я даже задавался вопросом, сможет ли он держать в себе несколько членов одновременно. Что ж, скоро узнаем.       Мы впятером набросились на эльфа, подняли его и раздвинули ноги. Не теряя времени, я встал перед ним и осмотрел вход. О, да. Он был сухим, закрытым и неподготовленным, именно таким, каким я его желал при нашей последней встрече. Я наклонился, сплюнул на него и решительно ввел в него пару пальцев, чтобы начать растягивать напряженную дырочку. Астарион вздрогнул, выгнулся дугой и ахнул. Его связанные руки натянули путы, когда пара моих спутников потянулась к его чувствительным соскам и стала тереть и покусывать их, придав им красивый розовый цвет, когда они затвердели.       Затем мы положили его спиной на пол поверх ковра и подушек, заботливо разложенных хозяином, и один мой спутник начал развязывать ему руки.       − Ты уверен? − спросил другой мужчина с легким разочарованием в голосе. Вероятно, ему нравился бандаж.       − Конечно, − ответил первый, отбрасывая веревку в сторону. − Я хочу, чтобы он дрочил мне, пока в него проникают, черт возьми. У него весьма искусные руки, так зачем тратить их впустую?       Я не стал раздумывать дважды и первым открыл двери мальчика этой ночью. На этот раз все было совершенно по-другому. Мой набухший член, прижимающийся к его ягодицам, встретил непреодолимое сопротивление его неподготовленной дырочки, и этот факт разбудил во мне потребность завоевать его задницу и заявить на нее права.       Я приподнял его ноги для лучшего доступа, а мои товарищи подхватили их. Я подался вперед, но эльф отодвинул от меня задницу, вынуждая меня поработать и словно дразня. Бормотание группы ясно давало понять, что сопротивление и отрицание наших потребностей недопустимы. Я провел руками по задней поверхности его приподнятых бедер и направил большие пальцы к его анусу, захватив это тугое кольцо мышц. Я осторожно раздвинул края, растягивая его к нашему обоюдному удовольствию и демонстрируя, что моя впечатляющая длина может поместиться там, не причиняя никакого вреда.       − Ах, черт, посмотрите, как он раскрылся, − прокомментировал один из присутствующих мужчин, проводя пальцами по этому принудительно раскрытому отверстию.       − Кто-нибудь уже вставьте ему. Я тоже хочу попробовать эту задницу на вкус! − добавил другой.       Поскольку никто не возражал против моего первенства, я так и сделал. Сочащаяся головка моего члена вошла в него, но дальше дело не пошло, поскольку дырочка сжалась вокруг нее сопротивляясь проникновению. Эльф потянулся ко мне руками, но другие схватили его запястья и свели их над его головой, а я с удовольствием раздвинул его ягодицы, встречая меньшее сопротивление. Мне даже помогла другая рука, которая отодвинула в сторону его тонкое нижнее белье и еще больше раздвинула вход, чтобы облегчить мне доступ. Наконец, мой член под напором сопротивления скользнул внутрь, растягивая стенки шире и оставаясь сухим. Это было похоже на проникновение в девственную дырочку.       Мне было не очень приятно, поскольку сильное трение обжигало, но мысль о том, что чувствует он, подстегивала меня. Он переносил принудительное проникновение с удивительной стойкостью. Все его мышцы напряглись от боли, голова откинулась назад, а освободившиеся руки впились в ковер в тщетной попытке остановиться от сопротивления вторжению. Он не кричал, но все его тело готово было взорваться от того, что он этого не делал.       Я немного вышел из него и снова толкнулся, ожидая реакции, которая, наконец, пришла в виде протяжного, восхитительного стона, который я неосознанно желал слышать снова и снова. Две руки схватили его за запястья и направили к оставшимся без внимания членам моих товарищей. Еще один них разместился подле головы эльфа, наклонил ее и сунул член ему в рот.       Вид мальчика был впечатляющим. Все его тело, выставленное напоказ, его занятые руки и плотно сжатые губы представляли для меня восхитительное зрелище. Я схватил его за бедро одной рукой и прижал его к животу, в то время как другой мужчина продолжал растягивать его ягодицы, чтобы не терять из виду крупный план проникновения. Я сплюнул ему на промежность, и остальные последовали моему примеру, помогая смазать дырочку, и вскоре мальчик перестал сопротивляться, что позволило мне полностью войти, раскрыв его для наслаждения тех, кто будет после.       Я трахал его голодную дырочку, запрокинув голову и кряхтя от удовольствия, от того, как его внутренности сжимаются вокруг меня. Он был восхитительнее любой другой дырочки, рта или кулака, которыми я когда-либо наслаждался. Но прежде чем я успел перевозбудиться, я вспомнил слова Касадора и вынул свой длинный член из его судорожно сжимающейся дырочки, оставив его с зияющим входом, только для того, чтобы меня тотчас же заменил другой голодный гость и резко толкнулся, вырвав из эльфа стон боли.       − Ах, даже при том, что ты его так широко раскрыл, он все равно такой узкий, − сказал он с жестоким смехом.       − Тебе тоже стоит попробовать его рот, − добавил другой, размазывая свою сперму по губам парня.       Я знал, что моя следующая остановка была там, и мой партнер уступил мне место. Горло Астариона снова сжало мой член, и я содрогнулся в вихре удовольствия. Его рот являл собой настоящий бардак: слюна, сперма, а теперь еще и жидкости его собственного тела смешались меж его губ. И я удивлялся, как он только не задыхался от грубых и глубоких толчков в его горло.       Мое удовольствие только усиливалось, когда грубые толчки того, кто был глубоко внутри него, прижимали его лицо ко мне, помогая мне проникать в его горло глубже, и каждый стон, кряхтение и всхлипывание от того, что его так жестоко трахали, посылали вибрации по моему пульсирующему стволу, из-за чего было так трудно не кончить, как неопытному жеребцу.       Моя выносливость превосходила других. Тот, кто использовал дырочку эльфа, кончал жестко, издавая свои собственные гортанные звуки, пока полностью опустошал себя. Обычно это означало бы конец, но в тот момент, когда он отошел, все еще дрожа, его с готовностью заменил другой мужчина, который вошел с отработанной легкостью и без всякого отвращения к траху в использованную дырочку. Его не остановило и наличие все еще горячего семени другого мужчины, смягчающего проникновение, и он немедленно довел себя до предела. Астарион был на удивление послушным, обслуживая нас почти одновременно и используя все свое тело, чтобы дать нам то, чего мы жаждали.       Но я хотел большего. Я не хотел, чтобы он слишком уж наслаждался. Моя потребность в импровизации взяла верх, когда я вынул свой член из его рта и, попросив небольшой помощи, слегка приподнял тело эльфа и расположился под ним, схватив его за колени, усадив себе на талию и раздвинув его ноги. Мои спутники улыбнулись, поняв, чего я пытаюсь добиться, еще до того, как я сам это понял. Снова раздвинув пальцами его задницу, я без усилий ввел свой покрытый слюной член внутрь, вырвав у него еще один стон и заставив его откинуться на мою грудь. Контакт с флюидами других мужчин обеспокоил меня, и мимолетный момент отвращения почти отпугнул, но опять же, эта темная, дикая потребность и любопытство разгорелись, когда бледный эльф захныкал для меня, и я не собирался пресекать свои фантазии. Теперь я знал, чего хотел.       − Вперед! − подбодрил я своих товарищей. − Кто хочет со мной? Давайте посмотрим, сколько он сможет вместить в себя.       Светловолосый мужчина с тщательно причесанными волосами такой же длины, как у меня, первым принял мое приглашение. Несмотря на количество семени, которым были смазаны внутренности эльфа, все равно потребовалось усилие, чтобы добавить еще один член в дырочку, из-за нашего общего размера, и впервые я почувствовал, как другой член касается моего. Трение и семя согрели дырочку, сжимающуюся вокруг нас обоих, и, к моему изумлению, эльф все еще оставался изысканно тугим. Светловолосый мужчина схватил эльфа за плечи, не давая ему уклоняться от нашего общего жесткого и глубокого проникновения.       Инстинктивно мы координировали наши движения, чередуя их: когда я выходил, он входил, и наоборот, не давая эльфу передышки от вторжения и наполнения. Я никогда не занимался двойным проникновением или групповухой, если уж на то пошло, но теперь я хотел сделать гораздо больше с этим парнем. Другие спутники продолжали использовать его рот и руки, некоторые размазывали свое семя по его телу, его кожа сделалась жемчужной и пропиталась сильными мужскими ароматами.        Краем глаза я окинул окружение. Других рабов использовали таким же образом (или хуже), и весь зал был наполнен звуками и запахами разврата. Мистер Зарр бесстрастно наблюдал за сценой со своего трона, но его внимание, казалось, постоянно возвращалось к нашей группе, как будто он хотел иметь особый контроль над Астарионом. От этого у меня мурашки побежали по коже: как он мог просто оставаться там в качестве простого зрителя, не участвуя в оргии? Он импотент? Был ли весь этот секс-фест не более чем способом доставить сексуальное удовлетворение своим питомцам, которое он не мог им предоставить?       Я быстро выкинул эти мысли из головы, и сосредоточился на приближающемся оргазме, подгоняемом трением члена моего партнера о мой внутри этого узкого отверстия. Когда мы кончили, то оба вышли из отверстия, и моя сперма брызнула на живот и бедра мальчика, добавив еще один мазок на холст его тела, испещренного блеском спермы и пота.       Измученный, я выполз из-под него, и, дожидавшиеся своей очереди, другие гости потянули его за ошейник на цепи и подтащили к себе на четвереньках. Они раздвинули его ноги и несколько раз шлепнули по заднице, от чего она приобрела розоватый, на грани синяка оттенок. Его растраханный вход пузырился влагой и пульсировал, и я наблюдал, как чьи-то руки открыли его, позволив жидкости стечь на пол и демонстрируя, насколько сильно я и мои партнеры наполнили его. А затем в него снова проникли. И эти ребята были далеки от завершения.       Астарион послушно все принимал, и его абсолютная покорность заставила меня подумать, что эльф наконец сдался. Он был возбужден, он не плакал, и я даже мог поклясться, что иногда он просил большего между стонами. Ему это случайно не нравилось?       Удовлетворенный, я сел на пол рядом с другими гостями, которые тоже закончили с ним, и стал наслаждаться представлением в качестве простого зрителя. ****       В конце вечера некоторые слуги снабдили нас полотенцами и мылом, чтобы мы могли элементарно помыться, если пожелаем, в то время как другие отвели «питомцев» в подвал, некоторых в плачевном состоянии, едва способных ходить. Всех, кроме Астариона, которого Казадор затащил в свой кабинет. Мне было любопытно узнать, какого типа отношения их связывали. Что он намеревался теперь делать с мальчиком? Хотел ли он насладиться его использованным телом?…       Ответ не заставил себя долго ждать, когда следующей ночью мне открылся один из самых мрачных секретов этого места.