The Pearlescent Contract

      Минуло всего три дня после начала моего делового соглашения с мистером Зарром, и с тех пор многие мои фантазии были реализованы. Эльф невероятно эффективно удовлетворял мои потребности, и тот факт, что он мог оправиться от всего нанесенного ущерба за ночь, давал мне бесконечные возможности для утоления моего растущего голода. Мне все еще было необходимо продолжать унижать его, я жаждал сломать его, и эта жажда стала сильнее теперь, когда я понял, что был не единственным, кто трахал его. Я должен был выделиться из всех этих мужчин и заставить его запомнить именно меня, а не их.       Но на четвертую ночь, когда я переступил порог дворца Зарра, мои планы начали рушиться из-за непредвиденных обстоятельств.       Меня вынудили прождать больше часа, и мое терпение достигло предела. Я так жаждал попасть сюда с тех пор, как проснулся этим утром. Мое нетерпение и предвкушение превратились в навязчивую идею, поэтому было невыносимо наконец попасть сюда и ждать еще дольше, когда то, о чем я думал весь день, было у меня под самым носом.       Мое терпение лопнуло, и, когда я уже не мог больше ждать, я схватил первого попавшегося слугу, требуя сообщить, сколько еще лорд Зарр намерен заставлять меня ждать. Слуга ответил лишь, что он ничего не знает, и что ему было велено не беспокоить хозяина ни при каких обстоятельствах. Он так же добавил, что сожалеет о задержке и что я, конечно, могу вернуться в другой день, если не хочу больше ждать.       Перспектива уйти сейчас, когда мне так необходимо было вернуться сюда, была невозможна. Я не хотел уходить. Я хотел только трахнуть Астариона. Один. Сейчас.       Во время моего часового ожидания мне предложили бокал вина, который я, конечно же, принял. Затем второй, третий... И теперь я был недостаточно пьян, чтобы не осознавать своих действий, но достаточно, чтобы осмелился сделать то, чего по трезвости не сделал бы, а именно оттолкнуть локтем слугу и широкими шагами спуститься по лестнице. Никто не пытался меня остановить (краем глаза я видел, как занервничали слуги, но однако не двинулись с места). Я направился в знакомую гостевую комнату, полный решимости взять то, за чем я сюда пришел, и больше я не потерплю отказа.       Но внезапно послышался крик. Он доносился из-за одной из деревянных дверей. Наверху у нее было окошко с решеткой, а голос принадлежал не кому иному, как бледному эльфу. Заинтригованный, я решил заглянуть внутрь. Мое сердце екнуло, когда я увидел, что это место было похоже на какую-то тюрьму, а Астарион, совершенно обнаженный, был прикован к потолку. Никаких признаков соблазнительного нижнего белья, которое было на нем прошлой ночью. Его спина представляла собой кровавое месиво, кровь стекала по ягодицам и бедрам, капая на пол. Перед ним, спиной ко мне, стоял патриарх с шипастым кнутом в руках со следами крови и плоти.       – Перережь ему горло, мастер! – воскликнул нетерпеливый голос. Однако владельца я не увидел.       – Тише, Гоуди, – приказал Казадор.       Астарион плакал и дрожал. Его раны сильно кровоточили, и я готов был поклясться, что он был еще бледнее, чем обычно. Мистер Зарр наблюдал за ним, слегка склонив голову. Я не видел его лица, но не сомневался, что он улыбался. Он приподнял голову мальчика одной рукой, и даже на расстоянии я смог оценить красоту его лица, искаженного болью и страхом.       – Мастер, пожалуйста... Я... мне жаль…       – Шшш, – прервал его Касадор, – Твои извинения бессмысленны, сын мой. Мои приказы были четкими. Тебе не позволено получать удовольствие, если только я того не пожелаю.       – Все не так... Я не хотел... – мальчик запнулся.       – Меня это не волнует. Ты всего лишь инструмент. Твои тело и разум принадлежат только мне, и я делаю все возможное, чтобы помочь тебе использовать их по максимуму. И мне кажется, что тебя волнуют только твои чувства... Какой... неблагодарный.       Касадор медленно обошел Астариона и встал позади него. Тогда, к своему удивлению, я увидел, что он не улыбается. Казалось, ему это даже не нравится. Его лицо, нейтральное, как всегда, выражало только холод и спокойствие.       С опытом и мастерством эксперта он отбросил хлыст назад и нанес бледному эльфу сильный удар, от которого в воздух брызнула кровь. Крик Астариона вонзился в мои уши, как гвозди, и все мое тело содрогнулось. На землю закапало еще больше крови, ноги мальчика подкосились, и его крики превратились в вопли отчаяния и боли.       – Мастер, пожалуйста! Остановись!       Но Касадор снова безжалостно набросился на него. Еще два, три, четыре, пять раз. Честно говоря, я сбился со счета, потому что мое внимание переключилось на искаженное мукой лицо Астариона. Моим первым ощущением от того, чему я стал свидетелем, было отвращение. Это самое отвратительное, что я когда-либо видел в своей жизни. И все же, к своему удивлению, я нашел эльфа еще более красивым, чем когда-либо, с его кудрями, спадающими на влажный от крови и пота лоб.       Затем патриарх встал перед ним и поднял его лицо, словно желая продемонстрировать его мне. На секунду я увидел, как красные глаза эльфа остановились на мне. Заметил ли он меня? Мгновение спустя его веки снова опустились, выпустив еще больше слез.       Рука Касадора мягко скользнула к его шее.       – Я делаю это для тебя, дитя мое, – прошептал он в заостренное ухо, касаясь носом его кудрей, – Потому что я люблю тебя. Потому что я должен воспитать тебя идеальным.       Астарион не ответил. Он закусил губу, чтобы заглушить стоны, которые вскоре превратились в болезненные вздохи. Его спина, должно быть, безумно болела. Я наблюдал, как Касадор зарылся лицом в его волосы и глубоко вздохнул, словно желая впитать их аромат. Его рука начала сжиматься на шее эльфа в молчаливом предупреждении.       – Что скажешь, отродье?       Слабый голос мальчика звучал совершенно разбито.       – С-спасибо... мастер...       Казадор удовлетворенно улыбнулся и отпустил его. Он снова обошел Астариона и затем снял кандалы с его запястий. Его тело рухнуло бы, если бы хозяин не держал его за подмышки в объятиях.       – Держись, мальчик, – приказал он, – Не заставляй меня нести тебя.       Бледный эльф попытался повиноваться, но потеря крови лишила его тех немногих сил, которые у него были, и я завороженно наблюдал, как его ноги дрожали от усилий, но из-за истощения силы его быстро иссякли, и он снова соскользнул по телу мистера Зарра в мольбе. Он почти упал на колени, но патриарх вынудил его остаться на ногах.       Его кровь собиралась в лужу у их ног. Вялый член дрожал подобно всему его телу, и мою голову предательски захлестнула нечестивая фантазия о том, чтобы помастурбировать ему прямо там. И проникнуть в него, поскольку я был уверен, что боль сделала его восхитительно тугим.       Как только темные мысли вырвались на свободу, за ними последовали более рациональные. О чем, черт возьми, я думаю?... Я только что стал свидетелем пыток над человеком... и нашел это захватывающим. Даже возбуждающим? С каких это пор мои фантазии настолько деградировали?... Я положил руку на промежность и, конечно же, обнаружил свой член наполовину затвердевшим и подтвердившим эти желания и голод до того, как они достигли до моего разума.       Я наблюдал, как Касадор достал из кармана камзола носовой платок и вытер слезы мальчика. Словно взбунтовавшись, он отвернулся в знак отказа, но патриарх с силой ударил Астариона, рассеча его губу и вырвав из него стон боли. Изо рта у него потекла струйка крови. Касадор грубо схватил его за челюсть и заставил посмотреть на себя. Несмотря на провокацию, мистер Зарр сохранил самообладание. Он приблизил свое лицо к нему, и со своего ракурса я не мог разглядеть, поцеловал ли он его или просто облизал губы.       Это, казалось, принесло мальчику некоторое облегчение, он закрыл глаза и перестал всхлипывать.       – Я больше не буду этого делать, мастер...       Касадор безмолвно призвал к тишине, приложив один из своих длинных пальцев к окровавленным губам.       – Я знаю.       А затем, схватив мальчика за волосы, он наклонил его голову и укусил в шею так сильно, что даже у крепкого мужчины пошла бы кровь. Астарион даже не вскрикнул; его тело слабо содрогнулось, и он, наконец, потерял сознание. Мистер Зарр тяжело вздохнул и бросил мальчика как сломанную игрушку на окровавленный пол.       – Гоуди! – позвал он. – Он весь твой. Но не переусердствуй. Сегодня его очередь работать с нашим особым гостем.       Невидимый мною владелец голоса, который я слышал ранее, издал пронзительный смешок и рассыпался в комплиментах «своему хозяину», в то время как я приложил руку к груди и отпрянул от окошка, в панике прислонившись спиной к двери. Мой затуманенный вином разум пытался собрать воедино кусочки всего, что я видел с момента первого приезда в поместье Зарра. В первую ночь я, должно быть, почувствовал что-то, увидев длинные клыки мальчика, но я был так взволнован, что мне не пришло в голову подумать об этом снова.       Кусочки, наконец, сложились вместе, собравшись в устрашающий вывод. Это было обиталище вампиров. Гребаное логово кровососов.       Внезапно этот дом, который до недавнего времени был для меня почти храмом, стал ужасающим. Я оказался на территории свирепых существ, которые питались такими, как я. Я попался в их ловушку, как идиот, увлеченный своими желаниями и похотью.       В слепой панике я побежал по коридору и покинул это место, едва осознавая, что делаю. Когда я пришел в себя, было уже за полночь, а избавленный от дневной суеты город погрузился в сон. Ночная тьма, которой у меня не было причин бояться раньше, теперь вселяла в меня первобытный страх.       Я решил выпить, чтобы успокоить нервы, и бродил по тавернам, пытаясь найти хоть каплю здравого смысла среди всего того безумия, свидетелем которого я стал. Все, что произошло за эти дни, теперь казалось мне сном, как будто ничего не было на самом деле. Что мне теперь делать? Должен ли я сообщить об этом в соответствующие органы?       Пока я тонул в бурном море пьяных мыслей, а мой разум едва ли подчинялся мне, незнакомый парень, вне всякого сомнения соблазненный моим кошельком, предложил мне свои услуги в темном переулке, в который я забрел. Но когда я посмотрел на его губы, то вспомнил клыки Астариона, и страх снова охватил меня. Что, если этот мальчик тоже вампир и он осушит меня прямо здесь?       – Хотите провести незабываемую ночь, милорд?...       Его рука уже потянулась к моим штанам, чтобы схватить мой член. И хотя я был в ужасе, мой разум не хотел освобождаться от мыслей об Астарионе. Я видел перед собой только его, и прежнее возбуждение нахлынуло вновь, слившись со страхом, чертовски возбудившим меня.       Движимый своими импульсами, я заткнул мальчику рот одной рукой, вмял лицом в стену и проник в него без какой-либо подготовки. Все произошло как-то интуитивно, запутанно, дико и бессознательно, словно в грязном тумане.       Я даже не обратил внимания на его реакцию, поскольку видел под собой только Астариона. Я толкался в него неконтролируемо, неуклюже, даже как-то абсурдно. Трение без слюны в качестве смазки было неудобным, но я не возражал. Даже если мои грубые толчки разрывали его, мне было все равно. В какой-то момент он попытался сбежать, но я ему не позволил. Думаю, я причинил ему боль. Или нет. Должно быть, я изнасиловал его. Я был лишен каких-либо рациональных и трезвых мыслей даже после того, как наконец спустил в него и неуклюже отшатнулся, позволив ему соскользнуть на пол. Он был не в силах даже ходить.. Я опустошил свой кошелек, отдав ему все, что у меня было с собой, бросив монету на землю рядом с его измученным телом, и ушел, все еще погруженный в состояние болезненного ступора.       В конце концов, я просто блуждал, не зная, куда идти.       Кто-нибудь в городе вообще был в безопасности? Ноги привели меня в порт, место моего детства, где я обрел комфорт и счастье, но теперь я потерялся в водовороте смятения и страха. В итоге я рухнул ничком рядом с какими-то бочонками с рыбой и забылся.        ***       – Неважно выглядите, мистер Деспар.       Галлен осторожно потряс меня, пытаясь разбудить. Я открыл глаза, голова раскалывалась, зрение было размытым и чувствительным к свету, и мне потребовалось много времени, чтобы осознать, где и в каком плачевном состоянии я нахожусь. Первые лучи рассвета отражались на влажных досках доков. От меня разило алкоголем, рвотой и рыбой.       – Вы должны прекратить эти кутежи, сэр, – снова заговорил мой секретарь. – Сегодня идите домой и отдохните.       Я встал, спотыкаясь, и почувствовал прилив тошноты. Жестокое напоминание о разрушительном действии алкоголя. Моргая, сквозь дымку я увидел рассвет, и все казалось таким... нормальным. Как обычно.       Это был кошмар?       – Я должен вернуться... – Пробормотал я. – Мистер Зарр... Зарры...       – Сэр, с вами все в порядке?       – Галлен, ты не понимаешь...       На лице секретаря отразилось нечто среднее между скукой и замешательством. Нет, я не мог ничего рассказать ему о Зарре... Если бы я это сделал, то, скорее всего, никогда бы больше не увидел эльфа. Теперь, когда я освободился от влияния алкоголя и мой ум снова заработал, мне пришлось взвесить риски. Я не достиг того, к чему инстинктивно стремился. Стоило ли сохранить сделку с вампирами, чтобы подчинить мальчика себе еще несколько раз? Казалось пыткой пытаться принять такое важное решение с такими огромными последствиями: Благодаря Касадору я не только смог отомстить этому мерзкому эльфу, но и пробудить в себе темные желания, которые я ощущал на каком-то уровне, но никогда не смел выразить. Тот факт, что они были вампирами, только придавал ситуации больше болезненного желания. В моем распоряжении было смертоносное существо, подчиненное мне настолько, насколько это было возможно. Он не мог напасть на меня, ибо, я полагаю, хозяин наказал бы его за это или даже убил бы, поскольку я был важной персоной, и мое исчезновение, несомненно, подняло бы на уши весь город, что, безусловно, не пошло бы на руку Касадору. Если бы эти кровососы хотели меня съесть, они бы уже сделали это. Верно?...       Со всем этим потоком чувств, бушевавшем внутри меня, я позволил Галлену проводить меня домой. Он немного прибрался в комнате, помог мне раздеться, наполнил ванну водой и приготовил для меня чистую одежду. Ему даже в голову не пришло совать нос в чужие дела, поскольку он, казалось, был доволен тем, что мое состояние было вызвано просто чрезмерным кутежом.       – Отдыхайте, милорд, – сказал он.       Затем он оставил меня одного, и я залез в ванну. Вода не была горячей, но тем не менее помогла мне очистить голову от похмельного тумана в мозгах. Я наконец избавился от зловонного запаха рвоты и рыбы, пропитавшего мою кожу через одежду, и, когда я омывал свои гениталии, я не мог не потакать себе и не мастурбировать, вспоминая красивое лицо, залитое потом, кровью и слезами. Мой член был немного раздражен, что подтвердило реальность моих смутных проблесков воспоминаний о проститутке из переулка. Но это не помешало мне наслаждаться воспоминаниями о бледном эльфе. Я был полон решимости вернуться туда. Чтобы еще раз завладеть этим бледным эльфом. Мои движения рукой стали быстрее и настойчивее, когда я вспомнил его прошлой ночью. Его глаза были полуприкрыты от боли и страданий, и я зашел еще дальше, представив себе его, насаживающегося на мой член по самое основание с точно таким же выражением лица и изо всех сил старающегося вобрать каждый мой дюйм в свою неподготовленную дырочку. Собственническое желание быть причиной его всхлипываний и дрожи разожгло пламя в моем нутре, моем разуме и моих чреслах, и вскоре я облегчился на свою волосатую грудь и живот. Я застонал от глубоко затаенного удовольствия, лаская свои ноющие и только что опустошенные яички.       Теперь я знал, кем он был, и самое главное, я знал, что он не мог отказать ни в чем, что я хотел с ним сделать, и ему просто придется терпеть мои удовольствия, как он терпел удары кнута своего хозяина по спине. Я был волен выражать все свои развратные желания, и, быть может, этот высокомерный эльф тоже называл бы меня Хозяином.