The Pearlescent Contract

      – Вы не представляете, как я сожалею о том, что ваша встреча не смогла состояться прошлой ночью, милорд.       Этой ночью лорд Зарр вышел из своего логова, встретив меня в холле дворца. Он был одет немного более официально, чем обычно. На нем был роскошный наряд, отделанный вышивкой на черной ткани, и накидка с длинными плечами, волочившаяся по полу. В руке у него был тот странный посох, который я увидел при нашей первой встрече. Обычно такое зрелище не вызвало бы ничего, кроме необходимости проявлять уважение из-за его положения и титула, но теперь, когда я знал правду, я почувствовал себя очень глупо. Я не мог понять, как мне раньше не пришло в голову, что он вампир, потому что все в нем буквально кричало об этом.       Он протянул руку, приглашая меня присесть в комнате ожидания. Его движения, как всегда, были медленными и грациозными, и хотя теперь у меня внутри все сжалось от ужаса, учитывая, кем он являлся, я все же не мог отрицать, что он был весьма харизматичен.       – Никаких проблем, – сказал я, немного нервничая. Наш разговор напомнил мне небольшую сцену в подземелье, и мое сердце бешено заколотилось, когда мой разум снова затопили воспоминания о бледном эльфе. Как изумительно цвет крови сочетался с его белоснежной кожей!       Касадор сел в кресло напротив меня, прислонив посох к спинке. Затем он взмахнул рукой, и, словно ожидая этого, из тени появился слуга. Он велел ему подать нам вина, но я отказался, ибо не хотел снова напиваться. Мне нужно было, чтобы все, что произойдет с этого момента, я пережил в состоянии полной осознанности, не теряя бдительности. Хозяин бросил в мою сторону полуприкрытый взгляд, давая понять, что удивлен моей реакцией, но настаивать не стал. Вместо этого он просто взял бутылку и налил себе бокал легким движением руки, демонстрируя деликатность и ловкость, редко встречающиеся на Фаэруне. Затем он устроился в кресле, скрестил ноги и стал спокойно пить.       – Жаль, что вы потеряли вкус к моему вину, но я надеюсь, что вам хотя бы понравился тот особенный вечер, – продолжил он. – Я очень стараюсь хорошо обучить своих детей, и хотя они не всегда справляются со своей работой, я горжусь ими.       – Особенно Астарионом, я так понимаю?       Казадор уставился на меня. Если бы взглядом можно было убить, он бы это сделал. Возможно, это длилось всего мгновение, но тем не менее. Он быстро расслабил лицо, закрыл глаза и продолжил пить.       – Особенно Астарионом, – подтвердил он. – Мальчик быстро учится, хотя иногда его бунтарский дух может быть проблемой. Он хорошо ведет себя с вами или... мне нужно быть с ним строже?       Я ответил не сразу. Как мистер Зарр вообще мог говорить, что мальчику нужно еще больше стимулов для подчинения? Этот эльф дал мне гораздо больше, чем любой, с кем я трахался во Вратах Балдура, и, вдобавок ко всему, я получал все это бесплатно. Я получил огромную выгоду от этого соглашения (если, конечно, не обращать внимания на небольшое «неудобство» в виде вампиров). Мне позволили делать с ним все, что я захочу, независимо от его согласия, и я только сейчас понял почему: ничто из того, что я с ним сделаю, не будет хуже того, что делает с ним его хозяин. Если только я не поддамся темным желаниям и не переступлю черту, сравнявшись с Касадором. Эта мысль соблазнила и ужаснула меня одновременно.       – Мальчик восхитителен, – сказал я. – Но я бы хотел... «расширить» свой опыт общения с ним.       Лорд Зарр приподнял бровь в идеальном изгибе.       – Вот как? Поделитесь со мной.       Я кашлянул, и, набравшись смелости смелости, продолжил.       – Вы сказали, что эльф... регенерирует. Я хочу... попробовать не только то, что я обычно делаю с мужчинами, с которыми делю постель. – Я колебался, мое сердце колотилось от смеси волнения и дурного предчувствия. – Не знаю, понимаете ли вы, что я имею в виду…       Касадор усмехнулся в свой бокал. Я не мог сказать, смеялся ли он надо мной или это был просто искренний смех. В любом случае, когда он сделал глоток, улыбка его стала шире и хищнее, обнажив клыки. От этого вида вида у меня мурашки побежали по коже, но я постарался скрыть свой дискомфорт и поерзал на стуле.       Ему нравилось наблюдать, как я ерзаю и пытаюсь взять себя в руки. Он заговорил снова:       – Я не собираюсь ограничивать ваш творческий потенциал, но, судя по тому, что я о вас знаю, у вас не самые утонченные потребности.       Я нашел его комментарий несколько обидным, даже элитарным. Было ясно, что этот мужчина не считал меня себе ровней, и что я был для него кем-то вульгарным и похотливым, сосредоточенным на своих сексуальных желаниях, а не тем, кто получал удовольствие другими, менее традиционными способами.       – Однако, – продолжил он, – я могу ошибаться, и вы, возможно, из тех, кто способен оценить другие формы эротических удовольствий.       Легким взмахом руки он снова подозвал слугу, что-то прошептал ему на ухо, и тот поклонился и ушел.       – Пройдемте со мной, – сказал хозяин, вставая и приглашая меня следовать за ним.       Он отвел меня в хорошо знакомую комнату для гостей, где уже был Астарион в сопровождении слуги, которому Касадор за несколько минут до этого дал инструкции. По приказу хозяина слуга быстро покинул комнату, сгорбившись и не поднимая глаз.       Я мог бы восхититься тем, как лорд Зарр без усилий управлял своими домочадцами, и тем послушанием и уважением, которые проявляли к нему все вокруг, но все мое внимание было сосредоточено на Астарионе.       Полностью обнаженный бледный эльф стоял у кровати с вызывающим взглядом, говорящим о его нежелании находиться здесь, но он не смел пошевелиться. На его теле больше не было следов пыток прошлой ночи. Его кожа, как всегда блестящая и белоснежная, казалось, излучала естественное сияние в свете свечей и горящего камина.       Рядом с ним, на одеяле, лежал набор тонких красных веревок и неиспользованные свечи того же цвета, которые, должно быть, приготовил слуга после того, как привел эльфа. Голова кружилась от мыслей о том, для чего они будут использоваться, и я, естественно, начал фантазировать о бесчисленных вариантах. Мои ноги хотели подвести меня к нему, но, к моему удивлению, Касадор остановил меня, положив руку мне на плечо.       – Мне понятно ваше рвение, лорд Деспар, однако я не могу позволить вашим грубым животным желаниям запятнать священные традиции моих предков.       Священные традиции? Что, черт возьми, это значило?       – Я хотел бы, чтобы сегодня вечером вы испытали, как вы выразились, «нечто новое», – добавил он, заметив мое замешательство.       Он пригласил меня присесть у винной полки, а затем оказался в опасной близости от Астариона, который инстинктивно опустил голову и сгорбился, словно пытаясь скрыть выражение своего лица. Рефлекторное действие в попытке стать меньше и не представлять из себя мишень.       – Я велел тебе стоять прямо, мальчик, – голос Казадора звучал насмешливо и жестоко. – Неужели ты не способен на такую ерунду?       Астарион ничего не сказал, но немного выпрямился. Однако этого было недостаточно, чтобы удовлетворению его хозяина, который раздосадованно прищелкнул языком. Было ясно, что ему не нравится, когда его авторитет подвергают сомнению в чьем-либо присутствии.       – Я сказал прямо, – снова приказал он. Его голос не был низким, но звучал громоподобно.       И тут мальчик резко подчинился, как будто внезапно понял приказ. Касадор погладил его подбородок указательным пальцем и нежно обхватил его рукой, рассматривая лицо.       – Астарион не новичок в этом деле. Верно, дитя мое?…       Тело мальчика напряглось, и им начал овладевать страх. Это непроизвольное подчинение было вызвано ужасом, который вселял в него хозяин.       Затем лорд Зарр начал изучать его. Сначала он вяло провел рукой по его шее, плечам, груди, словно любуясь драгоценным предметом. Скользнул к бедрам, едва касаясь пальцами мягкой идеальной кожи. Затем кончиками пальцев провел вдоль линий мышц, исследуя и лаская изгиб его спины, проследовал по ягодицам до бедер, а потом развернул ладонь и скользнул тыльной стороной пальцев немного вверх, прежде чем позволить руке исследовать обнаженный живот, спускаясь ниже. Словно в отвращении, он проигнорировал промежность, всего лишь слегка пройдясь по ней ногтями, что вызвало у мальчика легкий спазм. Увидев такую реакцию, Касадор улыбнулся и продолжил ласкать его с деликатностью, которую я никогда бы не заподозрил в человеке такой жестокости.       Сидя на своем месте, я сходил с ума от шоу, так как жаждал броситься на Астариона и трахнуть его без всяких подобных нежностей. Моя эрекция была очевидна, и мне нужно было любой ценой освободить ее от давления одежды, но, учитывая, что это могло не понравиться хозяину, я сдерживался, так как ни в малейшей степени не хотел его провоцировать.       – На колени, – Касадору нужно было лишь прошептать команду, учитывая, сколько контроля он имел над эльфом.       Мальчик подчинился, а его хозяин надавил концом своего посоха ему на затылок, заставляя опустить лицо в ковер.       – Хороший мальчик, – похвалил мистер Зарр, – Веди себя хорошо, и будешь вознагражден.        Он убрал посох, и по шее Астариона потекла струйка крови. Когда он прислонил посох к кровати, я заметил, что нижний его конец не был гладким или закругленным, но заканчивался крючком.       Затем Касадор дотянулся до одной из веревок и начал развязывать ее. Он был так поглощен, что на мгновение я подумал, будто он забыл обо мне. Затем он завел обе руки бледного эльфа назад, просунул свой посох между ними и его спиной и крепко привязал его за локти к посоху, обездвижив. Потом он взял еще одну из веревок и сделал мальчику жест приподнять торс, чему тот снова беспрекословно повиновался.       Изящными узлами и бантиками, которых я никогда в жизни не видел, он обвязал ему шею, как собачим ошейником, и, словно желая показать мне, для чего это нужно, потянул за веревку, заставляя эльфа снова припасть к полу.       – «Бондаж», как вы называете это здесь, на Фаэруне, – сказал лорд Зарр, не отрывая глаз от своего питомца, – Но это не имеет никакого отношения к бондажу, который мы практикуем в Козакуране. У вас это примитивная вульгарщина, созданная с простым намерением обездвижить, чтобы тело объекта можно было использовать по вкусу хозяина. Но там… это искусство. Это должно быть сделано на совесть, со вкусом, так, чтобы веревки стали продолжением тела, которое они подчиняют.       Я посмотрел вниз и увидел, что мальчик не поднимал головы от пола, как будто ожидая приказов. Затем его хозяин потянул за веревку и заставил его встать. Он развернул его лицом ко мне, встал у него за спиной и протянул руку, взяв его за челюсть, дабы он не сводил с меня глаз. Красные переплетения веревок и полностью одетый Касадор подчеркивали бледность и наготу мальчика, и обе фигуры, казалось, идеально дополняли друг друга. Это было самой красивой картиной, которую я когда-либо видел. Кроме того, член Астариона начал положительно реагировать на обращение хозяина.       Лорд Зарр потянулся к одной из красных свечей на кровати, зажег ее с помощью той, что уже горела на прикроватном столике, и поднял над мальчиком. Не потребовалось много времени, чтобы первая капля воска очень удачно капнула на один из обнаженных сосков. Астарион застонал и вздрогнул, отчего его наполовину твердый член задрожал. Воск быстро высыхал на холодной плоти мальчика и едва ли стекал вниз, а Касадор повторял процесс до тех пор, пока толстый красный слой воска не покрыл всю ареолу мальчика. Сосок торчал сквозь новообразовавшуюся массу вокруг него, а кожа рядом покраснела.       Касадор повторил процедуру с другим соском, продолжив рисовать красными мазками на груди эльфа. Восхищенный, я был не в силах отвести взгляд и словно наблюдал, как известный художник наносит первые мазки на чистый холст, чтобы превратить его в шедевр.       – Прошу, милорд, – лорд Зарр пригласил меня присоединиться к нему.       Я был очень взволнован, но также и боялся, учитывая, что я находился в логове вампиров, а Касадор даже сейчас излучал ауру опасного хищника. Тем не менее из простого болезненного любопытства ко всему этому делу, я встал и подошел к ним. Касадор осторожно протянул мне зажженную свечу: пришло мое время использовать ее как кисточку. Я посмотрел на лицо Астариона, склонившегося над головой своего лорда, тяжело дышащего и прищурившегося, и я понял, что ситуация нуждается в небольшой «мотивации». Я направил свечу к его животу, капнув воском несколько раз, пока не достиг самого уязвимого места. Я остановился, а затем посмотрел на лорда Зарра, ища его одобрения. Или, скорее, просто разрешения. Он кивнул, и я смог продолжить. Красный воск попал сначала на низ живота Астариона, затем на его мягкий лобок, а затем на всю его длину, отреагировавшую на тепло. Крик, который он издал, был восхитительным, и хозяин, казалось, тоже был доволен.       Очень осторожно я держал член мальчика горизонтально, продолжая медленно капать на него воском, словно украшая маленький торт. Его кожа, и без того розовая, начала краснеть, хотя это не вызвало ожогов. Отсутствие волос было очень кстати, так как это давало прямой контакт с кожей, и воск можно было без проблем удалить при необходимости.       Я позволил себе удовольствие капнуть на вход его уже сочащегося кончика, как будто хотел лишить его возможности выпускать преякулят, и на это действие он, наконец, отреагировал, слезами.       Черт. Звуки, всхлипы, все это было так возбуждающе. Слишком возбуждающе, чтобы я мог сдерживать свои порывы. Мои инстинкты побуждали меня сорвать с себя штаны и наброситься на него, но я должен был сопротивляться и сосредоточиться на том, чтобы делать все, о чем просил мой хозяин, дабы заслужить его одобрение и сохранить наши более чем дружеские отношения.       Лорд Зарр не произнес ни слова. Он только наблюдал, наверняка оценивая каждое мое действие, внимательный к любой ошибке, которую я мог совершить. Или, может быть, мне так казалось?…       Поскольку разговора не последовало, я продолжил свою работу и нанес еще больше воска на бедра и пах Астариона. Касадор держал своим коленом его ноги раздвинутыми, частично поддерживая его вес, и я был осторожен, чтобы ни в малейшей степени не забрызгать его. Я немного отступил назад, любуясь результатом, и привел себя в порядок, поскольку мой член стал таким твердым, что было уже трудно сдерживать его одеждой: белое тело Астариона, теперь покрытое красными пятнами от ожогов и следов свечей, было открыто для использования, пожирания и уничтожения. Свободной рукой я потянулся чтобы расстегнуть брюки, но Казадор немедленно остановил меня приказом:       – Не сейчас.       Я смутился. Что значит «не сейчас»? Неужели для него это было только начало? Неужели мы оба должны были мучиться ради удовольствия Касадора?       – Не торопитесь, спешить некуда, – сказал он, – Не впадайте так легко в непристойность. Наслаждайтесь тем, что вы еще можете сделать.       Я кивнул. Необходимо было пошевелить мозгами, поэтому, стараясь сохранять спокойствие, я снова приблизился к мальчику и подумал о том, каким может быть мой следующий шаг. В итоге я остановился на сосках эльфа. Даже покрытые воском, они оставались напряженными, вероятно, из-за возбуждения, охватившего все его тело. Я поднес свечу поближе к одному из них и позволил теплу огня почти коснуться этого маленького розового выступа. Астарион пошевелился, стиснув зубы, когда пламя добралось до его кожи и лизнуло ее, а жар быстро растопил остатки воска, обнажив его раздраженную ареолу. Затем я убрал свечу, чтобы подразнить его пальцами и ощутил тепло под их кончиками. Все тело мальчика содрогнулось, и из его глаз потекло еще больше слез, сопровождаемых стонами. Не в силах сдержаться, я наклонился над соском и пососал, и, к моей радости, Касадор не остановил меня. Сосок был очень горячим, но вскоре остыл после контакта с моей слюной. Я провел языком и прикусил его, смакуя и всасывая, так что он набух, а нежная, очищенная часть кожи осталась мокрой и раздраженной.       Когда я отстранился, струйка слюны протянулась между моим ртом и его соском, и вскоре растаяла. Затем я проделал то же самое с другим его соском, стимулируя его теплом расплавленного воска и причиняя эльфу восхитительную кратковременную боль. Это была маленькая, но интенсивная пытка. К тому времени, как я закончил, его кожа начала восстанавливаться, но я не мог этого допустить и поэтому повторил то же самое еще пару раз на каждом соске под бдительным, но бесстрастным взглядом хозяина.       Решив, что этого достаточно, Касадор потянулся за другой веревкой и перекинул ее через шею бледного эльфа, свесив оба конца на его обнаженный торс. Он завязал еще один изысканный узел в районе ключиц и завел концы веревки назад, пропустив их через подмышки. Давление веревок на грудные мышцы заставило его истерзанные соски выделиться двумя острыми красными бугорками. Астарион, казалось, сдерживался, тяжело дыша и стараясь не реагировать. Его член давил мне на живот, и я заметил, что его уретра освободилась от воска, и теперь из нее выделялась жидкость, пачкая мою рубашку.       Касадор продолжил работу над своим «произведением искусства», обвязывая тело мальчика веревкой, пока не закончил вырисовывать сеть узлов, образующих зигзагообразные формы. Затем он протянул мне оставшиеся концы веревки и жестом велел связать ими эрекцию мальчика. Вспомнив, что накануне вечером я слышал, как хозяин говорил, что «ему нельзя получать удовольствие», я решил, что смысл заключался в том, чтобы не дать ему кончить. Я туго завязал веревку у основания его члена, стараясь сделать узел более изящным, имитируя художественные завязки на его торсе, хотя я ничего не мог противопоставить мастерству его хозяина. К моему облегчению, он, казалось, остался доволен моей работой.       Он немного повернул посох в сторону, заставив тело мальчика изогнуться, а затем приподнял одно его бедро, чтобы завести его за инструмент и показать его наготу во всей красе. Завязывать его не было необходимости: вынужденная поза сама по себе делала его уязвимым и беззащитным. Я на мгновение взглянул на Касадора, снова ища его одобрения, и легкий наклон его головы дал мне понять, что оно у меня есть.       Приподняв связанные гениталии мальчика, я держал свечу над его безволосой промежностью, пока воск не капнул на нее и не проскользнул в задний проход, скапливаясь там. Астарион снова задрожал и издал крик со смесью удовольствия и боли, а его хозяин крепче прижал его к себе, чтобы унять спазмы.       Я немного раздвинул его ягодицы, дабы воск смог проникнуть глубже внутрь, но я был осторожен, стараясь не вызвать внутренних ожогов. Независимо от того, насколько быстро он регенерировал, я хотел, чтобы его неповрежденная полость была для меня такой же мягкой и чистой, как всегда.       Свеча догорала, поэтому Касадор предложил мне другую. У меня заканчивались идеи. Ситуация все еще была захватывающей, но моя промежность требовала особого внимания, иначе я мог кончить прямо в штаны, что казалось унизительным в присутствии хозяина. Я слегка помассировал одежду, чтобы немного ослабить давление, а затем поднес пламя под возбужденный член мальчика, вызвав пульсацию и оставив воск таять и слегка обжигать кожу. Я уделил особое внимание головке, совершенно не прикрытой и, без сомнения, чувствительной. Огонь, которому я позволил коснуться его уздечки, снова заставил раба корчиться от болезненного удовольствия.       Тогда я понял, почему лорду Зарру нравилось подчинять Астариона таким способом. Это не было сексуальной одержимостью: это было нечто вроде полного контроля, абсолютного господства над телом, которое положительно реагировало на боль и словно приглашало совершать над ним жестокости.       Осознав это, я больше не мог сдерживаться, задул свечу и бросил ее на пол. Затем я отчаянно высвободил свой член, и моя длина показалась во всем своем великолепии, уже истекая предэякулятом. Я убрал пальцами остатки воска, скопившиеся между ягодицами мальчика, и обнажил его красный, опухший вход. Я сплюнул на пальцы, желая немного смазать его, но когда я потянулся, чтобы вставить их, Касадор остановил меня и покачал головой.       – Нет. Без слюны.       Этого я не ожидал. Я не хотел переусердствовать с Астарионом в присутствии его хозяина, опасаясь спровоцировать его, но было ясно, что он тоже был заинтересован в причинении боли своему рабу. Я вытер пальцы о штаны и направил свой затвердевший, налившийся кровью член к дырочке парня и начал проталкиваться внутрь. Он вздрогнул, и я слегка вздрогнул. Мой член все еще был немного раздражен моей необузданной встречей с тем парнем в переулке, но, нисколько не заботясь о своем дискомфорте или дискомфорте Астариона, я с усилием стал проникать в него, ломая его стенки, и боль от насильственного вторжения заставила его сжаться вокруг меня.       Лорд Зарр себе не изменял и безмолвно наблюдал, склонив голову к уху Астариона и нежно сжимая его челюсть, чтобы держать его лицо приподнятым, а шею открытой, из-за чего его стоны были обращены к потолку.       Мои жидкости стали выполнять роль естественной смазки, и вскоре я почувствовал, как вся моя длина вошла в полость мальчика. Я откинулся назад, чтобы увидеть, каким стал его сфинктер из-за сильного трения и сухости. В этот момент я не хотел разорвать его, поэтому я медленно склонился к нему и ждал, пока он мало-помалу примет меня. На это ушла вся моя решимость, поскольку мой стиль всегда был более... неистовым, животным и неконтролируемым. И, конечно, я предпочитал большое количество смазки.       Касадор нежно целовал и ласкал его плечо, но, казалось, его ни в малейшей степени не интересовали его нижние части тела. Астарион был уже полностью возбужден к тому времени, когда я снова вытащил из него свой член, и увидел, что он, наконец, уступил, так как его вход стал более расслабленным. Чего нельзя было сказать о свободной ноге, державшей почти весь его вес: мышцы бедра напряглись, а колено задрожало, грозя падением.       Я выпрямился и с силой толкнулся в него, вырвав и его груди стон. Я повторил это еще пару раз, но затем лорд Зарр остановил меня взглядом.       – Нет, – сказал он. – Медленно.       У меня екнуло сердце. Я был несколько разочарован, но обнаружил, что, как и все в его доме, не смею ослушаться его. В конце концов, мне иногда нравилось делать что-то спокойно, даже если это было не в моем стиле. Итак, я снова взял себя и свое вожделенное желание под контроль, медленно двигая бедрами, чувствуя, как член нежно скользит внутрь и наружу, и мои руки, непривычные к подобным действиям, начали ласкать белоснежную кожу мальчика. Сначала бедра, затем соски. Вздохи Астариона теперь были спокойными и полными удовольствия, поскольку его тело, ранее испытывавшее боль, теперь получало наилучшую терапию от его хозяина и моих попыток доставить ему удовольствие.       Мы оставались в таком положении некоторое время, пока нога Астариона наконец не подкосилась, и я отреагировал, подняв ее вровень другой. В этой позиции проникновение было намного проще (и глубже), поэтому я продолжал медленно трахать его, пытаясь сохранить заданный темп. Но это казалось мне чересчур... нормальным, слишком скучным.       Словно услышав мои мысли, Касадор схватил Астариона за волосы и резко дернул его голову назад, чтобы сжать пальцами обнаженную шею. Стоны мальчика превратились в приглушенные звуки, его тело напряглось, а ягодицы обхватили мой член, что сделало все намного интереснее. Застенчиво обхватив его руками, я ввел четыре своих пальца одновременно с членом, расширив его и причинив ему еще больший дискомфорт. Нижняя часть его живота со следами от ожогов, стала выпирать из-за глубокого проникновения и давить на веревку, связывавшую его промежность. Из его члена начала вытекать жидкость, но пока он был связан, ему было трудно кончить. Тот факт, что он был обречен на долгую и болезненную эрекцию без возможности облегчиться, заводил меня. И хозяина тоже.       Рука Казадора сжала шею Астариона до такой степени, что ногти впились в кожу, и у него выступила кровь. Испытывая боль, бледный эльф с такой силой сжал мой член внутри, что это чуть не спровоцировало меня мгновенно кончить.       Я был настолько поглощен моментом, его нутром, сжимавшимся вокруг меня, и осознанием того, как глубоко я вхожу в него, что мое желание безотчетно сорвалось с моих губ. Я сильно толкнулся в него, добиваясь слов, которые я хотел услышать из этих уст, и сказал то, чего никогда не должен был говорить:       – Назови меня «Мастером».       Едва эти слова слетели с моих губ, как что-то сверхъестественное отбросило меня назад, и я ударился о винную полку. Некоторые бутылки были откупорены, и алкоголь пролился на меня, в то время как другие упали на пол, разбившись вдребезги. Растерянный, я не понял, что произошло, но догадался, что хозяину не понравилось то, что он услышал. Он швырнул мальчика на пол и подошел ко мне, глядя на меня красными глазами, которые, казалось, в тот момент сияли ярче обычного. Передо мной был вампир, хищник. И вот тогда я понял, что переступил черту. Касадор позволял мне делать со своим питомцем все, что я захочу, но он никогда бы не позволил ему называть кого-либо еще «Хозяином».       Я боялся за свою жизнь. Я думал, что это конец. Теперь вампир выпьет всю мою кровь и оставит меня суше изюминки, и от трупа не останется ничего, кроме мешка из плоти и костей. Я в ужасе вскинул руки, но что-то, казалось, успокоило лорда Зарра, и через мгновение он заговорил обычным тоном, в котором не было и намека на ярость, овладевшую им несколько мгновений назад:       – Дай ему закончить, отродье.       Отдав команду, он отвернулся от меня и, отвязав посох от мальчика, вышел из комнаты. Я остался наедине с бледным эльфом. Астарион лежал на полу, а я все еще не мог пошевелиться, охваченный страхом. Я в буквальном смысле играл с огнем, и это, несомненно, привело к ухудшению моих отношений с Зарром. Постепенно до меня дошло, что мне позволили жить, и это принесло с собой странное возбуждение, вызванное ощущением опасности. Кроме того, тело эльфа, как я понял, все еще было в моем распоряжении. Тяжело дыша и находясь в некотором шоке, я подполз к нему, истекая вином и потом, и, толком не осознавая, что происходит, перевернул его на спину и снова сунул в него член.       Я помню, как схватил его за волосы и шею. Раны, нанесенные рукой Касадора, испачкали мои пальцы его кровью. Не потрудившись дать ему передышку, я прижал его бедра к груди и проник глубже, отчего его мышцы напряглись, а мой низ живота ударился о его промежность и связанные гениталии. Он кричал, визжал и закатывал глаза, пока я трахал его без жалости и заботы. Я не могу сказать, сколько времени мне потребовалось, чтобы кончить, но, когда я пришел в себя, его тело неподвижно лежало подо мной, покрытое потом, вином и другими жидкостями. Его слюна и слезы стекали на пол с лица, а мое семя обильно выливалось из его растраханного входа. Он напоминал сломанную тряпичную куклу, которую мне хотелось продолжать расчленять и рвать.       Сделав глубокий вдох, я попытался восстановить остатки здравомыслия в себе и сел, прислонившись спиной к одной из ножек кровати, чтобы перевести дыхание и собраться с мыслями.       – Ты... идиот.       Скрипучий голос Астариона привел меня в чувства.       – Что ты сказал?       – Ты идиот, – повторил он.– Ты никогда не будешь им.       Я посмотрел на него с удивлением и злостью. В таких обстоятельствах он осмеливался провоцировать меня? Унижать меня?       Возможно, это было из-за эмоциональной нестабильности, овладевшей мной в эти дни, но я чувствовал себя совершенно опустошенным. Гнев охватил все мое существо, и я нанес Астариону сильный удар в челюсть, заставший его врасплох. И все же, несмотря на удар, эльф посмотрел на меня своими красными глазами и улыбнулся, когда струйка крови потекла по его подбородку.       – Ты можешь делать со мной все, что захочешь, – сказал он. - Я буду умолять тебя, буду просить остановиться, буду плакать... но я никогда не назову тебя Хозяином. Потому что ты никогда им не будешь.       В тот момент, когда моя одежда пропиталась вином, я понял, что был жертвой. Точно так же, как и в тот раз, когда он опрокинул на меня тот бокал на балу у Рэйвенгардов. И по этому унизительному запаху и своему внешнему виду, я понял, что проиграл.