The Pearlescent Contract

      На столе Галлена громоздилась гора документов. Прошли недели с начала кампании по сбору налогов, и скоро монетный двор должен будет покончить со всей этой бюрократией и узнать, как ограбить всех своих налогоплательщиков или же выплатить им компенсацию. Я всегда щедро делился заработком со своим секретарем, обеспечивая себе полную конфиденциальность и держа его рот на замке. Не сказать, чтобы Галлен был заинтересован во вмешательстве в теневой бизнес во Вратах Балдура, а я же был заинтересован в том, чтобы он был счастлив. На всякий случай. Мальчик выступал в роли слуги и управляющего и не раз спасал мою задницу, когда я попадал в компрометирующую ситуацию.       Что касается моих отношений с Заррами, то я не заходил к ним с момента нашей последней встречи, а с тех пор минуло несколько дней. Я не мог сказать, был ли это страх, стыд или смесь того и другого, но каким-то образом мне удалось обуздать свои инстинкты и довольствоваться мастурбацией, позволяя своему воображению разгуляться.       Однажды ночью я решил уладить дела в Ласке Шаресс. Самое приятное в статусе богатого дворянина в городе — это то, что тебе многое сходит с рук. Мадам приняла меня с удовольствием и даже пообещала компенсировать неприятности, доставленные мне рыжеволосым эльфом.       – Мальчик новенький, милорд, – извинялась она. – Вы первый клиент, с которым он поссорился, но я обещаю вам, что и он, и я всегда будем стараться удовлетворить вас по полной программе.       Вот что значит власть: когда все добровольно готовы отдать тебе все. Похожее чувство я испытывал к лорду Зарру. Пока мой разум блуждал между реальностью и фантазиями о бледном эльфе, я намерился решить проблему наиболее известным мне способом.       – Приведите его ко мне, – попросил я мадам.       Кланявшаяся мне в этот момент, она подняла голову и удивленно посмотрела на меня.       – Милорд, он сейчас отдыхает...       – Приведи его ко мне, я сказал, – повторил я.       В помещении воцарилась жуткая тишина. Пара Кулаков, которые были здесь, осмелились взглянуть на нас, но, будь они прокляты, если посмеют вмешаться.       Не говоря ни слова, мадам позвала одну из девушек и дала ей распоряжения. Вскоре она вернулась с рыжеволосым эльфом. Он был одет в длинную ночную рубашку и шел, пошатываясь, явно поддатый. Между его огненных кудрей я увидел его изможденное и сильно исхудавшее лицо.       Когда он заметил меня, его лицо исказил ужас, и он было бросился бежать обратно тем же путем, которым пришел, но Мадам, гораздо более энергичная и крупная, чем он, крепко схватила его за запястье и притянула ко мне.       – Пожалуйста, миледи, только не он! – закричал он.       Она посмотрела на него с виноватым выражением лица, но не стала его защищать. Никто этого не сделал. Никто не мог.       Я положил руку на лицо мальчика и убрал грязные волосы с его лица. Он был непрезентабельным, грязным, от него разило потом и алкоголем. Наверняка он не работал с момента нашей встречи и, судя по его виду, не слишком часто приводил себя в порядок. Я с отвращением вздохнул, а затем мои пальцы скользнули к его шее, как в ту ночь, когда я сжимал его в своих руках. Он слегка вздрогнул и посмотрел на свою хозяйку, прося о помощи, которую он никогда не получит.       Моя рука скользнула ему на грудь, где я осторожно, но настойчиво расстегнул его ночную рубашку. Поскольку она была на несколько размеров больше, чем его маленькое и молодое тело, она распахнулась и упала на пол, открывая его наготу прямо перед всеми. Тишина стояла ошеломляющая, и я мог бы поклясться, что слышал биение сердца мальчика. Он прикрыл свою промежность свободной рукой, но я быстро убрал ее и раздвинул его ноги своим бедром.       – Я вижу, он в идеальном состоянии, чтобы загладить свою ошибку. Не так ли, миледи? – спросил я.       Все еще держа эльфа одной рукой, она вздохнула в знак одобрения.       – Прости, малыш...       – Нет, пожалуйста, миледи! – умолял мальчик.       Я грубо развернул его, прижав лицом к стойке бара.       Контроль. Вот что это значило: иметь возможность подчинять кого-то против его воли. Я понимал Касадора лучше, чем когда-либо. Иметь власть над людьми было здорово, но получить контроль над кем-то силой — настоящее удовольствие. Никто, абсолютно никто, не собирался помогать этому мальчику, потому что в том месте единственным, кто обладал властью и контролем, был я.       Я с яростью толкнулся в парня без всякой подготовки, если не считать немного моей слюны. В тот момент это было даже не столько плотское желание, сколько желание подчинить его. Сначала он звал на помощь, на что люди отводили глаза или даже покидали помещение. Другие посетители, заинтригованные, просто оставались смотреть.       Я крепко схватил мальчика за бедра и притянул к себе его ягодицы, которые с восхитительным звуком шлепнулись о мой пах. Мои ногти оставляли на его коже следы, которые не исчезали. В отличие от Астариона, этот мальчик выздоравливал не так быстро. «Какой бесполезный», — подумал я про себя. Этот посредственный человек не продержался бы и пяти минут в руках лорда Зарра.       Без всякой причины я вышел из него и перевернул, приподняв его ноги. Я заметил, что у него не было ни малейшей эрекции. Не то чтобы меня это волновало, но это просто напомнило мне, насколько ценным и уникальным был бледный эльф, вольно или невольно положительно реагировавший на любое насилие.       Затем я сжал его шею и снова вонзился в него, не добившись особой реакции. Его вялый член выглядел как розовая и инертная масса, которая безжизненно двигалась туда-сюда в такт моим толчкам. Даже его лицо, искаженное болью, ничего не давало. Я разжал пальцы, чтобы посмотреть, улучшат ли ситуацию его стоны и вопли, но все по-прежнему было невыносимо скучно.       Я огляделся вокруг и был удивлен, увидев, что всем плевать на происходящее. Мадам осталась за прилавком, молча и печально наблюдая, но не вмешиваясь, некоторые клиенты все еще смотрели, возможно, сунув одну руку в штаны, а другие решили подняться в номера со своими компаньонами раньше, чем планировали.       Желая сыграть на пределе возможностей, я подозвал одного из кулаков, но эти парни были настолько поглощены своим долгом, что так просто не сдали бы позиции. Я грубо оторвался от покрасневшей дырочки мальчика, заставил его встать, схватив сзади за шею, и подтащил к охраннику.       – Эй, ты, – позвал я снова. – Тебе не хочется его трахнуть?       – Сэр, сохраняйте самообладание, – ответил его спутник.       Я с негодованием посмотрел на него. Какими скучными они были. Они играли в моралистов, но по факту они являлись соучастниками, потому что не останавливали преступление (если изнасилование проститутки считалось таковым). Разочарованно застонав, я начал оттаскивать мальчика назад, но затем низкий голос остановил меня.       – Стойте.       На моих губах появилась улыбка, и я обернулся. Кулак снял шлем и начал расшнуровывать броню.       – Какого хрена ты творишь, Адлон? – упрекнул его другой.       – О, заткнись, – ответил он. – Мне надоело каждый день смотреть и слышать, как люди здесь трахаются, в то время как я месяцами не могу даже помыться из-за большого количества работы.       Коррупция. Власть и контроль приводят к этому неизбежному результату. Упадок, который они приносят, является естественным порядком вещей, но как общество, мы действуем не столько из моральных побуждений, сколько из страха наказания. Однако, когда мы чувствуем себя абсолютно неуязвимыми, мы можем позволить раскрыться своему истинному я.       Адлон, наконец, снял свои доспехи и бросил их на пол. Словно желая вознаградить охранника за его участие, я приподнял парня за подколенные сухожилия, развел его ноги настолько широко, насколько позволяли бедра, и без усилий вошел в него сзади. Охранник ахнул и принялся неистово массировать себя под слоями одежды и кольчуги, наслаждаясь зрелищем, пока, наконец, не присоединился ко мне, и оба члена не оказались глубоко внутри мальчика.       Он давно перестал просить о помощи и сопротивляться, что отчасти подпортило мне удовольствие, но это не было серьезной проблемой, поскольку мольбы мальчика о пощаде, возможно, дали бы охраннику повод не принимать участия в том, что я предлагал. Злодеяние, совершенное благородным Кулаком, открыло мне глаза: Врата Балдура прогнили. И так и должно было быть.       Член солдата был намного больше моего, и я даже немного испугался, когда он, скользнув по моей плоти, протолкнул его в мальчика. Затем он обхватил его за колени, разведя ноги настолько широко, насколько это было возможно, вероятно, сделав ему больно, и вошел в него с такой силой, что даже я на мгновение испугался за свою безопасность. Его руки, все еще облаченные в железные перчатки, царапали нежную кожу эльфа. Мы толкались вместе, наполняя и растягивая внутренности мальчика, не заботясь о его удовольствии, только о своем собственном.       Я едва успел привыкнуть к этому ощущению, когда мой партнер кончил и залил все своей спермой. Я не мог сказать, сколько зарядов вышло, но, должно быть, их было много, потому что жидкость брызнула и перелилась через край, образовав небольшую лужицу на полу, прежде чем он выскользнул из судорожно сжимающейся дырочки. Парень прислонил голову к моему плечу, высунув язык, а все его тело дрожало. Он больше не был безвольным. Эту шлюху возбудило это большое и жаждущее тело. Все еще держа его, Адлон посмотрел на своего товарища, который не мог отвести от нас взгляда, и, к моему удивлению, тот поднялся.       – Тебе лучше помалкивать об этом, Адлон, – сказал он, подходя ближе.       Он пристроился к мальчику, в то время как другие посетители, отринув свое прежнее нежелание и глядя на авторитет, решили присоединиться, сформировав очередь.       День разврата только начинался. И там, в маленьком логове извращений, которое я создал, я чувствовал, что контролирую мир больше, чем это было на самом деле. ***       Было далеко за полночь, когда моя импровизированная частная вечеринка закончилась. Пусть только кто-нибудь скажет, что я не был щедр. Я отдал мадам крупную сумму денег, чтобы компенсировать причиненный ущерб, хотя она не сказала ни слова. Я готов поклясться, что она пыталась сдержать слезы, поскольку эта ситуация, должно быть, стала ударом и для нее: если даже Кулак не смог защитить своих работников, то никто не сможет. Но, несмотря на это, она с вожделением взглянула на мешок с золотом, яростно схватила его и поспешила на помощь рыжеволосому эльфу, который остался в жалком состоянии после того, как половина местных жителей кончила в него.       Довольный, я вышел в ночную прохладу. Мне не нужен был Касадор, мне не нужен был Астарион. По крайней мере, так я думал, пока не вернулся домой.       Комната была наполнена сильным металлическим запахом. Я быстро зажег масляную лампу и увидел то, отчего тотчас же рухнул на пол. Тело. И, что хуже всего, это было хорошо знакомое мне тело. Разбитые очки валялись на полу, вокруг лежала куча мокрых бумаг, а шея была заляпана давно свернувшейся кровью.       – Галлен, нет...       В тусклом лунном свете на меня взирало пустыми глазами с расширенными зрачками лицо моего секретаря. Он был холоден, и в нем не осталось ни грамма жизни. Мой друг, мое доверенное лицо ушло.        ***       Двери дворца широко распахнулись, чтобы поприветствовать меня в моем состоянии ужаса и ярости.       – Лорд Зарр! – Крикнул я. – Вылезай из своей гребаной пещеры и покажись, трус!       В месте, где тишина была священна, такое акустическое насилие заставило стайку летучих мышей встрепенуться и пролететь передо мной, царапая меня крыльями и лапками. Некоторые из марионеточных слуг, казалось, пытались остановить меня, но я оттолкнул их в сторону и направился в дом в поисках патриарха.       Я добрался до большого зала, готовый отправиться прямиком в офис Касадора, но мои планы снова были полностью разрушены, когда я наткнулся на самое злое и бесчеловечное зрелище, которое я когда-либо видел.       Дюжина больших пушистых существ сгрудилась вокруг чего-то, лежащего на столе. Комната, пропахшая кровью и внутренностями, была наполнена всевозможными трупами преимущественно мелких животных, а на полу были разбросаны еда и столовые приборы. Уставившись на стол, я увидел, шевелящееся тело в наручниках. Белоснежное и красивое тело, которое я хорошо знал, было осквернено гротескными существами, которые лизали его, кусали его... и проникали в него.       Рядом с ними я увидел очень странную фигуру, облаченную в доспехи и держащую всех этих существ, больше похожих на гигантских собак, чем на людей, за цепи на шеях. Фигура безостановочно и маниакально хохотала. Я слышал этот голос той ночью, когда стал свидетелем пыток Касадора над Астарионом в подземельях.       Заметив мое присутствие, фигура повернулась ко мне, и я в ужасе отшатнулся. На ней не было лица, не было даже глаз. Это был скелет без кожи, и его наполовину беззубый череп, казалось, улыбался.       – Мастер! Мастер! К вам в гости! – позвал он между смехом.       Я хотел убежать, но двери за мной захлопнулись, и я оказался заперт в этой комнате наедине с этими существами и моим нарастающим бредом. Астарион стонал, пока монстры насиловали его. Хоть я и почувствовал отвращение, я также нашел сцену захватывающей. Было приятно видеть, как Астариона опустошают и жестоко трахают на моих глазах.       Я не понял, откуда он взялся, но Касадор появился как ни в чем не бывало, словно эта сцена была самой обычной на свете вещью. Он подошел ко мне с улыбкой и элегантно поприветствовал.       – Мы скучали по вам, милорд, – сказал он. – Вы пришли очень вовремя. Вы в порядке? Вы как-то побледнели... пойдемте, я налью вам бокальчик.       Неожиданно очнувшись, я напомнил себе, зачем я здесь. Каждое мое слово было пропитано желчью.       – Держись от меня подальше! Монстр!       Я попытался отступить от него, но поскользнулся на чем-то и упал на ковер. Когда я попытался встать, Казадор присел передо мной на корточки. Казалось, его мало заботила моя вспышка гнева.       – Нет никакой необходимости быть таким грубым, мистер Деспар, – прокомментировал он, все еще улыбаясь.       Тот факт, что он обращался со мной как с идиотом, только усиливал мое беспокойство. Я схватился руками за голову и закричал, надеясь, что все это просто кошмарный сон и что в любой момент я проснусь в своем доме, с каким-нибудь молодым человеком между ног. Но этого не произошло. Это был настоящий кошмар, от которого я никогда не проснусь.       – Ты убил его! – крикнул я. – Ты убил Галлена!       Касадор шикнул и приложил палец к моим губам. И, по какой-то причине, я замолчал.       – Это очень некрасивое обвинение, милорд, – сказал он, – На каких доказательствах вы основываете свои слова?       Скелет не переставал смеяться и подбадривал существ продолжать насиловать Астариона, и я почувствовал тошноту. Эти звуки мешали мне сосредоточиться и связно говорить. Я лепетал, пускал слюни и плакал, но не мог произнести ничего вразумительного. Я знал только, что это был Касадор, но не мог найти даже достойной причины, чтобы обвинить его.       Лорд Зарр несколько мгновений терпел мой бред, а потом встал и с невероятной легкостью поднял меня за руку на ноги. Словно я ничего не весил. Затем он встал позади меня, твердо положил руки мне на плечи и повел меня к столу. Казалось, мои ноги двигались сами по себе, и я никак не мог сопротивляться.       – Я хотел бы, чтобы наши отношения оставались дружескими, мистер Деспар, – прошептал он мне на ухо, – Я готов забыть эту грубость, если вы... будете сотрудничать.       Скелет возбужденно захихикал, а затем дернул за цепи, заставив тварей отступить. Затем Касадор толкнул меня к Астариону, и я неуклюже упал на него сверху. Именно в этот момент я полностью осознал, что с ним сделали, и мне снова стало дурно от того, что ситуация показалась мне возбуждающей и в то же время отвратительной. Его безупречная кожа была вся в царапинах, синяках и укусах, а так же ее покрывали пот, кровь и другие выделения. Лорд Зарр был безумен. Все в этом месте были безумны.       – Давай. Трахни его.       Его приглашение словно было приказом, которому нельзя было противится. Я расположился между уже раздвинутых ног мальчика и заметил на его гениталиях тугой пояс верности. Замок был закрыт и кто знал, где мог быть ключ?       Как и было приказано, я вошел в него. Он был липким, и я не хотел думать о природе этих жидкостей, которые уже полностью смазали его. Меня чуть не вырвало. Скелет хлопал в свои костлявые ладони и прыгал от радости, все еще препятствуя вмешательству монстров и натягивая их за цепи.       Я чувствовал, что теряю зрение, контроль и сознание. Я наклонился над Астарионом, поцеловал его в губы, укусил за ухо, покрутил соски, хотя он был не очень восприимчив. Я боялся, мне было противно, но я продолжал лапать его, чрезвычайно возбужденный, с нездоровым вожделением. Касадор встал передо мной за головой мальчика и, прокусив крысу, сжал ее и позволил ее крови стечь в рот своего раба.       Самым удивительным было то, что эльф отреагировал и начал извиваться от боли и удовольствия, напрягая мышцы, обхватывая меня ногами и увлекая за собой в глубины ада.       Мое сознание помрачилось, я перестал видеть, слышать и запоминать хоть что-то.