Глава 7. Равновесие
4 августа 2024 г., 16:22
– Экстренные новости! Государственный служащий лорд Деспар обвиняется в убийстве!
Далекий голос мальчика-глашатая эхом отдавался в моей камере, в то время как скудный свет, проникавший через щель, освещал заплесневелые стены и ржавое железо.
Несколько дней назад суд приговорил меня к смертной казни. Казнь будет приведена в исполнение, как только для меня освободится место, поскольку очереди в этом городе выстраивались в длинные шеренги даже на смерть. У меня не было недостатка в еде или воде — я должен был добраться до виселицы живым и невредимым. В конце концов, ревущей толпе не доставило бы никакого удовольствия видеть такого известного человека как я на пороге смерти и без всяких сил, неспособного дрыгать ногами во время повешения для их развлечения.
Я посмотрел на тарелку, лежащую на полу, с остатками каши, которых было достаточно, чтобы привлечь внимание крыс, искавших что-нибудь съестное, и тут мои мысли вернулись к той ночи. Ночи, когда Касадор пустил кровь крысы в рот Астариона, и мой разум навсегда погрузился в царство безумия. Я так легко вспомнил это и снова почувствовал теплое покалывание в промежности, несмотря на холод, заполнивший камеру. Мне захотелось облегчиться. Я хотел бы трахнуть бледного эльфа в последний раз, прежде чем петля убьет меня и оставит мой отвратительный труп с эрекцией висеть на глазах у всего плебса.
Меня никто не навещал, либо потому, что им не разрешалось, либо потому, что я на самом деле был никому не нужен, кроме Галлена. Возможно, я никогда не был по-настоящему важен. Я жил в таком хрупком пузыре реальности, что уход одного единственного человека полностью разорвал его. Меня обвинили в его убийстве, и я счел ироничным, что меня осудили за единственное преступление, которого я не совершал. Многие люди могли бы защитить меня, поскольку все они знали, что у меня было алиби, ибо на момент преступления я был в Ласке Шарресс. Но для любого признание, что он видел меня там, означало бы, что даже Кулак был вовлечен в этот акт похоти и разврата, поэтому на этот раз им не хотелось поступать правильно.
Я сел и расстегнул штаны, чтобы помочиться в ведро, которое оставили здесь в качестве отхожего места, и которое выносили раз в день. Черт возьми, мой член был в плачевном состоянии. Мне предоставили немного мыла и воды, но этого было недостаточно. От меня ужасно пахло, и все мое тело было покрыто грязью. Странно, что я до сих пор не подхватил никакой болезни в этом грязном месте. По правде сказать, если уж мне суждено было умереть, то я хотел бы сделать это чистым и одетым в свою лучшую одежду.
Накануне моей казни кто-то пришел ко мне. Это была маленькая фигурка в капюшоне, которая подкупила охранника мешком золота и заставила его открыть мою камеру.
– Мой хозяин полюбил вас, мистер Деспар, – сказал незнакомец.
Конечно. Это был он. Даже моя смерть не была моей: Касадор Зарр контролировал все и вся в этом городе. Он мог легко потянуть за необходимые ниточки, чтобы меня признали невиновным и я мог вернуться к прежней жизни. Жизни, которой я, вероятно, был бы тогда обязан ему полностью.
Я знал, что это безумие, но ничего не мог с собой поделать. Меня больше ничего не волновало. Мысль о смерти на виселице была менее привлекательной, чем мысль о том, чтобы увидеть Астариона в последний раз, если бы мне представилась такая возможность. Итак, я молча последовал за слугой на улицу, где меня ждал роскошный экипаж.
Что за сукин сын, — подумал я. Он даже постарался вселить в меня надежду.
Когда я прибыл во дворец Зарра, пара слуг отвела меня в комнату для гостей, где была приготовлена горячая ванна. Астарион был там, одетый только в рубашку, и сидел у ванны, подливая в воду масла́ и ароматизаторы, наполнявшие комнату экзотическим ароматом. Он улыбнулся, когда увидел меня, но ничего не сказал. Затем слуги начали медленно раздевать меня, снимая вонючую одежду, которую я носил неделями, обнажая мое грязное и исхудавшее тело.
Я подошел к ванне и опустил в нее одну ногу. Соприкосновение с горячей водой вызвало прилив наслаждения, которого я не испытывал уже много дней. Я посмотрел на мальчика, и мне внезапно показалось, что все, произошедшее недавно, было сном. Что Галлен все еще жив и что бледный эльф все еще в моем распоряжении. Видеть его здесь, на расстоянии вытянутой руки, было невыносимо. Как всегда, его скромное присутствие пробудило мою злую сторону фантазиями о том, чтобы изнасиловать его прямо здесь, даже не потрудившись помыться. Но я сдержался, боясь вызвать гнев его хозяина, и, когда я медленно погрузился всем телом в воду, испустив долгий удовлетворенный выдох, я сполна ощутил свое болезненно-ослабленное состояние. Я даже подумал, не угостит ли меня ужином хозяин(а теперь и спаситель)?
Затем Астарион стал ловко расчесывать намыленными пальцами мои спутанные волосы, уделяя особое внимание тому, чтобы распутать все узлы, не повредив кожу головы. Потом он провел ароматизированным мылом по моему телу, пока не добрался до гениталий. Он нежно массировал меня, и то ли от его ласк, то ли от моего желания, а возможно, и от того, и от другого, его умелые пальцы вызвали у меня эрекцию. О смыл все следы скопившейся грязи и смегмы, и вскоре мое тело было не только чистым и надушенным, но и возбужденным. Некоторое время мы были в таком положении: он нежно дрочил мне, а я извивался от удовольствия, поражаясь тому, как сильно мне хотелось чего-то более мягкого и спокойного в этот раз, поскольку дни, проведенные в тюрьме, обессилили меня.
Наконец, накопившаяся во мне сперма была выпущена в теплую воду, смешавшись с мылом и маслом, и мое тело расслабилось, как уже не расслаблялось неделями. Семяизвержение, усилившее мой голод, почти лишило меня сил. Затем эльф подвел меня к кровати и, все еще мокрого, заставил лечь на нее спиной. Он переполз через меня и провел руками и языком по моему телу, глядя на меня, как мы оба знали, с притворным желанием. Добравшись до моего члена он с фальшивой похотью стал массировать его с помощью сильно пахнущего лавандового масла. Я закрыл глаза и позволил себе расслабиться. Он умело играл с моим телом, и вскоре я снова возбудился, несмотря изможденность. Мой член вопил о том, чтобы его использовали должным образом, а эльф потворствовал этому и полностью вобрал его в рот так, как это умел делать только он.
Я издал протяжный стон и зарылся пальцами в светлые кудри, направляя его движения, двигая бедрами в нестройном ритме для большей стимуляции. Астарион расположил руки по обе стороны от моей талии, чтобы сохранить осанку. Я снова почувствовал этот голод, это темное желание вцепиться ему в горло, но у меня просто не было сил сделать все, что я хотел. Мне удалось заставить его несколько раз подавиться. Я приподнял его голову и, сунув большой палец ему в рот, разжал челюсти, обнажив заостренные клыки. Я ласкал их, восхищенный опасностью, которую они таили в себе, и вскоре мной снова овладело болезненное чувство.
Я схватил его сзади за шею и насадил на всю свою длину, не сдержав стона наслаждения, когда он вобрал меня, уткнувшись носом глубоко в мой лобок. Время от времени мои мысли невольно возвращались к неприятной встрече с существами, похожими на собак, и из-за этого мне было трудно поддерживать эрекцию. Астарион, явно хорошо разбиравшийся в чтении мужского тела и не нуждавшийся в словах ободрения или командах, отстранился от меня. Он сменил позу, раздвинул ноги и сел верхом на мои бедра, обхватив мой подергивающийся член ягодицами. Затем он задрал рубашку до ключиц, к моему полному восторгу обнажая свою наготу и показывая мне свои розовые соски. Он стал подготавливать себя, протолкнув пару пальцев в свой вход, и, хотя я по-прежнему предпочитал его неподготовленным, в этот момент я решил позволить ему сделать это по-своему.
Издаваемые им звуки, вид того, как он распутничает ради меня, удержали меня от потери эрекции, и вскоре эльф был готов принять меня в себя. Он положил руку мне на грудь, придерживая другой мою затвердевшую длину, а сам расположился на кончике моего члена и стал потихоньку насаживаться. Я бездумно схватил его за колени, еще шире раздвинув ноги, и безжалостно толкнулся внутрь, вызвав крик у нас обоих. Мой член набухал внутри него, выступая очертаниями на его безволосом лобке. Несмотря на агрессивность проникновения, сам факт того, что я пронзил его вот так и оставался неподвижным, спровоцировал его маленький эльфийский член пульсировать и подниматься без помощи рук. Я вонзился еще глубже, прижимая его к своим бедрам и отодвигая его колени назад, отчего мышцы его бедер напряглись, а стенки внутри него сжали меня еще сильнее.
Затем Астарион немного откинулся назад, расположив руки на моих бедрах, чтобы сохранить позу, и начал двигать бедрами. Я пытался задать темп, но был таким уставшим, что на этот раз отдал бразды правления в руки эльфа. Его поза была в равной степени непристойной и провокационной, и хотя обычно я не предпочитал такое положение, я все же позволил себе увлечься ситуацией, просто желая снова насладиться восхитительным телом этого эльфа. Его поза была идеальной: он широко раздвинул бедра и откинулся назад. Я легко мог видеть и чувствовать, как его тугие внутренности и еще более тугая дырочка ласкают меня. Я стонал от ненасытного желания при виде выпуклости, появлявшейся на его животе каждый раз, когда он опускался на мою налившуюся длину.
Но, когда ситуация почти достигла апогея, кто-то ворвался в комнату. К моему ужасу, это был не кто иной, как лорд Зарр, и все мое вожделение мгновенно испарилось. У меня полностью пропала эрекция, что Астарион должен был заметить, но его внимание было сосредоточено исключительно на своем хозяине, как и должно быть в его присутствии.
Касадор небрежно подошел к нам, крепко и нежно обхватил Астариона за шею, чтобы поцеловать в губы. Казалось, эльф хотел этого поцелуя больше, чем когда-либо хотел меня. Затем Астарион перекатился на край кровати, обнажив мой позор. Мистер Зарр взглянул на это с отвращением, а затем перевел взгляд на своего раба.
– Значит, ты не доставляешь должного удовольствия моему гостю, отродье? – проворчал он. – Я накажу тебя за это... подожди меня в питомнике.
Эльф даже не пытался защищаться, несмотря на то, что мгновением раньше я был тверд как скала. Вместо этого он просто кивнул, принимая свою судьбу, и, одетый только в рубашку, вышел из комнаты. Касадор перевел свои красные глаза на меня, и я обнаружил, что застыл, все еще лежа ничком на кровати и неспособный ни на малейшее движение, не говоря уже о том, чтобы издать звук.
– И вы, милорд, я вижу, умеете принимать взвешенные решения.
Он наклонился ко мне, и его холодная рука легла мне на грудь, где совсем недавно был Астарион. Я почувствовал величайший ужас, который когда-либо испытывал в своей жизни. Я не собирался умирать на виселице: я собирался умереть от рук вампира. И я не знал, что было хуже.
– Пожалуйста, мистер Деспар, не делайте такое лицо, – сказал Казадор. – Я великодушно спас вас от публичной казни, не так ли? Я ожидал, что мужчина, даже такого низкого происхождения, как вы, поймет, что проявить немного благодарности не повредит.
Его длинные пальцы коснулись моей шеи, и он с чрезвычайной деликатностью убрал мои волосы и обнажил яремную вену.
– Я готов поделиться с вами своим даром, милорд, – предложил он.
Даром? С каких это пор быть кровопийцей в ночи стало даром? С каких это пор невозможность снова увидеть солнечный свет стало даром?…
– Подумайте о том, насколько эфемерна и мимолетна человеческая жизнь, – продолжил он. – Вы бы могли наслаждаться Астарионом и его прелестями вечно.
Я понимал, что он пытался соблазнить меня, и хуже всего было то, что это возымело эффект. За одну ночь моя жизнь полетела в тартарары. Я потерял все свои права в этом городе и был приговорен к смертной казни. От меня не осталось ничего, что можно было спасти, даже мой разум был разрушен.
– Вам не обязательно решать сейчас, мой друг, – пояснил он. – Но подумайте об этом. А пока наслаждайтесь моим гостеприимством и не покидайте этих стен.
Иными словами, теперь я его пленник. Я не думал, что лорда Зарра в принципе волновало чье-либо согласие. Если бы он хотел иссушить меня или сделать своим рабом, это бы уже давно случилось. Поэтому это предложение вселило в меня уверенность, что я все еще пользуюсь его привилегиями.
Я зарычал. Казадор убрал от меня руку, и я почувствовал, как лед, пробежавший по моему телу, исчез, а мышцы снова оживились. Я сел на кровати, накрылся простыней и, чувствуя себя несчастнее, чем когда-либо, посмотрел на него.
– И... и вы говорите, что я смогу трахать Астариона столько, сколько захочу?
Мои слова прозвучали нелепо, но мне было уже все равно. Если уж я все равно был обречен, я бы предпочел проложить себе путь в Аверно, наслаждаясь мальчиком, которым стал одержим.
– Все, что пожелаете, милорд, – ответил он с улыбкой.
Я сжал простыни в кулаках и произнес слова, о которых мог бы пожалеть:
– Я подумаю об этом.
Довольный, лорд Зарр вышел из комнаты, оставив меня наедине со своими мыслями в атмосфере, пропитанной ароматами масел и секса.
***
Следующие дни были похожи на водоворот похоти, греха и разврата, что заставило меня окончательно растерять остатки здравомыслия. Покуда я уважал границы между «истинным мастером» и Астарионом, мне разрешалось делать с ним все, что я захочу, как и было оговорено. Однажды Касадор предоставил мне несколько экзотических инструментов (которые состояли в основном из предметов, предназначенных для доставления удовольствия и боли одновременно), и я испытал на практике, насколько фантазия может разгуляться с телом, гораздо более стойким, чем у любого другого человека, и которое регенерировало, когда ему позволяли пить кровь животных.
Мне также было позволено стать свидетелем некоторых наказаний, которым скелетоподобное существо подвергло эльфа по приказу лорда Зарра, и, хотя это зрелище было слишком экстремальным даже для меня, мой разум теперь был совершенно невменяем, и я часто мастурбировал, любуясь представлением. Помимо того, иногда его избитое тело оставляли в моем распоряжении, чтобы я мог осквернить его, пока эльф еще был в сознании. Мне не раз удавалось наслаждаться им, доводя его почти до потери сознания, и я предавался своим худшим побуждениям, которые можно было осуществить не встретив сопротивления. Одним из самых садистских моментов был, когда я впервые протолкнул в него кулак, узрев, как глубоко я могу проникнуть, разрушая его изнутри. Мои потребности становились все более развратными, и вскоре я уже наслаждался его криками, слезами и мольбами о пощаде. Он отчаянно держался руками за мой локоть, а его живот выпирал из-под моего кулака, растягивающего нежные, согретые спермой и судорожно сжимающиеся стенки.
Оргии также повторялись. Поскольку меня официально казнили, было особенно важно присутствовать на них, полностью замаскировавшись и изменив голос, чтобы никто не смог меня узнать. Не сказать, что мужчины, посещавшие эти мероприятия, заводили там знакомства, поскольку их интересы были сосредоточены на другом, а Касадор позаботился о том, чтобы они были обеспечены вином, но я все равно должен был быть осторожен. Я выбирал только Астариона и позволял своей порочности вырваться на волю, как зверю, сорвавшемуся с цепи. Я наслаждался тем, что душил его, трахал кулаком на глазах у всех, демонстрируя его как тряпичную куклу, которую нужно сломать. Некоторые из моих товарищей были напуганы моей дикостью, поскольку такое было слишком даже для них. Но большинство из них окунулись в свои темные желания, о которых и не подозревали, и присоединились ко мне в развращении, желая подвергнуть это замечательное тело самым болезненным и экстремальным пыткам, и избавленные от каких-либо последствий.
Самое лучшее заключалось в том, что Астарион был настолько покорен своему хозяину, что не мог ослушаться ни в малейшей степени. Что бы мы с ним ни делали, ему приходилось мириться с этим. Должно быть, неоднократные изнасилования он переносил легко на фоне того, чему подвергал его хозяин и о чем из всех присутствующих мужчин знал только я.
Я потерял счет встречам с бледным эльфом. И чем больше я его трахал, тем больше хотел и тем больше склонялся к предложению Касадора. Возможность продолжать заниматься этим вне рамок преходящей человеческой жизни подстегивала меня смириться с такой участью. Я мог бы просто оставаться здесь в качестве пленника, но это меня не устраивало, и не раз я порывался попросить хозяина обратить меня.
Шли дни, недели и месяцы. Я потерял счет времени, а также то немногое человеческое, что у меня осталось. Я подвел всех, включая самого себя. Все мои попытки подняться по социальной лестнице и добиться успеха были сведены на нет просто потому, что я оказался озабоченным сексуальным маньяком без шанса на искупление. Я не просто мстил Астариону, но какова была цена всего этого?
Среди всего этого безумия, однажды, когда все отдыхали при дневном свете, я увидел среди бумаг в маленькой комнате, которую хозяин приготовил для моего пребывания, портфель Галлена. Касадор, несомненно, принес его мне в подарок, когда убил моего помощника и пытал меня, но я даже не испытал к нему ненависти. Я открыл его и достал бумаги, которые однажды зачитал мистеру Зарру, когда хотел предупредить его о финансовых проблемах. Я в равной степени проклял и благословил нашу встречу. Я оставил бумаги разбросанными на столе и сунул руку в штаны, чтобы помастурбировать, в то время как мои мысли перенеслись в день, когда я впервые насладился Астарионом. Хотел бы я снова вернуться в момент, когда передо мной открылась новая реальность, и я не знал о природе хозяина.
Я потерся яичками о край стола и с отвращением, но в то же время и с возбуждением, спустил на эти отчеты, испытывая болезненное удовольствие от того, что они теперь ничего не стоят. Моя жемчужная сперма, пропитавшая чернила, доказала это.
Ничего из моей прошлой жизни больше не имело никакой ценности. И все же прошлое продолжало преследовать меня.
Однажды ночью, когда голова эльфа была у меня между ног и он снова делал мне минет, я решил поднять эту тему:
– Какая ирония. Я думал, что только избалованные богачи вроде тебя заканчивают так, но вот я здесь, во власти твоего хозяина. Как переменчива власть... чего мне стоило подняться на вершину, когда у меня ничего не было...
Эльф сначала ничего не ответил, и я, вцепившись в его белые кудри, медленно извлек свой член из глубин его горла, заставив его слегка подавиться. И, когда стало ясно, что я жду ответа, он вытер рот тыльной стороной ладони и посмотрел на меня изогнув бровь.
Не знаю, чего я ожидал. Почтения? Раболепия? Вместо этого я встретился с настоящим Астарионом, который всегда присутствовал за идеальной маской раба.
– Ты всерьез собираешься рассказать мне о своей семейной мелодраме? – он ухмыльнулся. – Не смеши меня. Сейчас ты скажешь мне, что твой отец жестоко обращался с тобой, и именно поэтому ты стал беспринципным развратным дворянином, получающим удовольствие от насилования тех, кто не может сказать "нет" твоим жалким садистским желаниям?
После всего, что я с ним сделал, Астарион по-прежнему оставался упрямым игроком. Это было в его характере (особенно, когда Касадора не было рядом) — вести себя вызывающе. Это раздражало. Я хотел бы поставить его на место раз и навсегда, но понимал, что это не так просто сделать.
– Много лет назад, – продолжил я, – во дворце Рэйвенгардов ты унизил меня. Моя история не имеет ничего общего с моими папой или мамой. Она имеет отношение к тебе. И тебе придется заплатить за эту дерзость.
Его реакция застала меня врасплох. Эльф расхохотался.
– Если бы я еще помнил всех придурков, с которыми трахался...
Невероятно. Он даже не помнил меня.
– Кроме того, – продолжил он, – не сравнивай публичное издевательство со всем, что ты делал со мной все это время, сукин ты сын.
Охваченный гневом, я схватил его за волосы и ударил головой о ковер. Я хотел кричать, я хотел разорвать его на части, но я мог выплеснуть свою ярость, только тщетно насилуя его снова и снова. Я хотел убедиться, что он никогда не забудет того, что я собираюсь с ним сделать в следующие несколько часов. Несмотря на все его крики и слезные мольбы, я поймал себя на мысли, что мечтаю о том, чтобы он однажды пожалел о содеянном. Но в глубине души я знал, что этому не бывать. Если он даже не мог вспомнить меня, как я мог рассчитывать на что-то большее, чем пустые извинения?...
Однажды вечером я зашел в кабинет лорда Зарра и согласился на его предложение, движимый отчаянием и надеждой на то, что благодаря дару я мог бы иметь такое же влияние на Астариона. Он улыбнулся и пригласил меня занять место, на котором я восседал в тот день, когда мы заключили соглашение. К своему удивлению я обнаружил портфель Галлена на столе... и бумаги, которые я несколько дней назад испачкал. Это было... извращенно и отвратительно. И это был еще один пример полного контроля, который Касадор имел над всеми на своей территории. Маленькие напоминания о нашем месте под его умелым руководством.
– Не волнуйтесь, милорд, – сказал он.– Я обещаю, что не причиню вам вреда.
Это была ложь. Как только он набросился на меня, его клыки впились в мою шею с невыносимой болью, и с каждой каплей моей убывающей крови я все больше и больше погружался в забытье. Я внезапно пожалел об этом и стал умолять его остановиться, но он этого не сделал. Напротив: он обездвижил меня, управлял мной, как какой-то марионеткой, и вкушал меня так неистово, что мое сердце стало быстро слабеть и замедляться. Свет становился тусклее с каждым его ослабевающим ударом... пока, в конце концов, все не погрузилось во тьму.
