shackles of freedom

      Ава никогда не принадлежала к их числу. Не была частью дружной компании.       Теперь всё изменилось.       Руби беззастенчиво вплетал её в их беседы. Он спорил с Эреном о далеких землях за стенами, о свободе, что даже не маячила на горизонте, смеялся с Армином. И вместе с ним, почти против воли, туда втягивалась и она.       Это было… странно.       Ава не умела быть частью чего-то большего. Но Руби не знал границ. Или, что вероятнее, просто не желал их признавать. Он заставлял её отвечать, словно мир никогда не был чужим для неё, словно у неё всегда было место в этом круге.       — Ава, ты бы пошла в гарнизон? — вдруг спросил Армин. Она моргнула, не сразу понимая, что это обращение к ней.       — Что?       — Ну, если бы не разведкорпус и не военная полиция… Тебе бы подошёл гарнизон? Они не идут за стены, но защищают город, - доброта в глазах Армина иногда поражала Аву до глубины души.       — Мне не подходит армия, — отрезала она, пытаясь отвлечься от его пытливых глаз.       Руби фыркнул:       — Конечно, не подходит. Ей бы подошло что-то типа… не знаю, одиночного фермерства.       — Очень смешно, — пробормотала Ава, скрестив руки.       — Неужели? — в разговор неожиданно влез Эрен, скептически прищурившись. — Значит, ты просто будешь сидеть за стенами и смотреть, как титаны сжирают других?       Ава стиснула зубы.       — Ты правда думаешь, что твои пафосные речи делают тебя героем?       — А ты правда думаешь, что сидеть сложа руки это выход?       В их голосах уже слышался накал.       Армин вздохнул, бросив на них усталый взгляд:       — Может, хотя бы один день без перепалок?       — Это не перепалка, — проворчала Ава, но тут же осеклась, когда поймала на себе пристальный взгляд Микасы.       Микаса не говорила попусту. Она взвешивала каждое слово, которое вылетало с её уст. И смотрела так, словно знает о тебе всё. Неуютное чувство.       Ава не привыкла быть в центре чужого внимания. Не привыкла к тому, что её слова встречают ответом, что её вовлекают в разговоры, что её существование замечают.       Раньше она думала, что безразличие — лучший панцирь. Но теперь, когда рядом появлялись люди, которым было не всё равно, мир вдруг наполнился звуками.       Между ней и Микасой повисло странное напряжение. Ни враждебность, ни дружелюбие, а что-то зыбкое, хрупкое, готовое порваться при малейшем движении. Ава не отвела взгляд.       Что она хотела этим сказать? Что не уступит? Что не боится? Что не намерена подстраиваться?       Микаса тоже не отвела взгляд.       Вокруг всё шло своим чередом. Руби что-то с жаром объяснял Армину, Эрен ворчал о недостатке решимости, и мир жил, говорил, двигался. Но для Авы и Микасы в этот миг всё сузилось до тонкой, натянутой нити взгляда. Первая отвела глаза Микаса. Будто эта немая схватка завершилась так, как ей и нужно было завершиться. Будто она получила ответ, который искала.       Ава не знала, что это значило, и устала искать смысл в вещах, которые лишь сильнее запутывали её. Весь мир давно казался ей непонятным сам по себе.       Руби видел в Эрене храбрость. Почти что героизм. Ава — лишь безрассудство. В её глазах он был мальчишкой, который не просто бросался на смерть, а будто сам звал её к танцу. Как будто хотел, чтобы титаны сожрали его с приправами и благодарностью за подачу. Его пылающая ненависть жгла всё вокруг, ослепляя не только его самого, но и тех, кто был рядом. Что им движет? Желание мести или страх умереть в одиночестве?       Руби хотел в армию ради другого. Он стремился к крыше над головой, к куску хлеба, к уверенности, что его жизнь имеет смысл. Что он, пусть и маленькой искрой, но поможет человечеству.       Ава же?       Она не была искрой. И не хотела быть. Ей плевать на человечество, на его борьбу, на его страдания. Она не герой, не спасительница, не та, кто бросится защищать слабых.       Армин и Микаса тоже собирались в армию, сжимая в руках мечту «посвятить сердце человечеству». Но в глазах Авы всё это было лишь красивыми словами. На деле они шли туда лишь для того, чтобы держаться ближе к Эрену. Он был их центром, казалось даже смыслом жизни.       Искреннее желание Руби изменить свою жизнь казалось ей таким же наивным, как и его вера в храбрость Эрена. Это рвение в погоне за чем-то большим, чем просто выживание пугало её. Она не хотела терять его. Не хотела, чтобы ещё кто-то из её мира уходил туда, откуда не возвращаются.       Эрен видел себя спасителем. Он искренне верил, что сможет уничтожить титанов, будто одно его упрямство и ярость способны перевернуть историю человечества, оставив за спиной столетие поражений. Будто он один сможет сделать то, чего человечество не может достичь больше сотни лет. В его глазах горел огонь, когда он, почти захлёбываясь словами, кричал, что освободит человечество. Что принесёт свободу.       Но человечество никогда не будет свободным. Ава знала это с горькой уверенностью.       Свобода — это иллюзия. Всегда найдётся что-то, что удержит людей в рамках: законы, мораль, страхи, ценности. Даже если титанам придёт конец, придут другие цепи. Быть свободным по-настоящему значит существовать в хаосе, где каждый сам за себя.       Ава уже видела, что такое свобода. Видела, что происходит, когда люди избавляются от всех условностей, от любых рамок. Подземный город был словно олицетворением этого. Место, где правит только сила, где каждый сам за себя, где нет ничего, кроме серой грязи и влажного камня вокруг. Даже там, в этой мнимой свободе, люди оставались пленниками своих тел, своей среды, своего страха.       Свобода, которую так яростно проповедовал Эрен, не казалась Аве светлым идеалом.       Её дни были заняты борьбой за выживание в условиях, которые и не снились военным тренировкам. Особенно благодаря Шмелю — жеребёнку, чья жизненная цель, казалось, заключалась в том, чтобы раздавить её в пыль.       Сжимая в руках мешок, Ава быстро перелезла через ограду загона. Вокруг царила почти идиллия: лёгкий ветерок трепал стебли травы, где-то далеко раздавался лай собак.       — Только быстро, — пробормотала она, стараясь не смотреть на жеребёнка, который подозрительно крутился неподалёку.       Она бросила в кормушку немного сена и зерна, удовлетворённая, уже сделала шаг назад, но заметила, как жеребёнок поднял голову. Большие любопытные глаза впились в неё, словно говорили: «Играть? Сейчас будем играть!»       — Спокойно… — прошептала она, пятясь назад. Но спокойствие не входило в планы Шмеля. Он сорвался с места и понёсся прямо к ней. — Нет, нет, нет! — крикнула Ава, роняя мешок с кормом и бросаясь к ограде.       — Что это за шум? — послышался знакомый голос Эрена. Он вышел из-за угла конюшни, замер на секунду, а потом разразился громким смехом, увидев, как Ава бегает кругами, удирая от жеребёнка.       — Что он тебе сделает? — выдохнул он, держась за бок от смеха. — Это же ребёнок!       — Это ребёнок с копытами и зубами! — огрызнулась она, перепрыгивая через корягу. Шмель весело фыркнул, будто подначивая её на новую игру. Ава, тяжело дыша, добралась до ограды и принялась карабкаться наверх, но жеребёнок тут же ткнулся ей в бок носом, едва не скидывая обратно. — Да хватит уже! — выкрикнула она, стараясь отпихнуть настырное животное.       Эрен наконец соизволил подойти ближе. Он протянул руку, и Шмель сразу замер, с интересом обнюхивая его ладонь.       — Видишь? Всё просто, — сказал он, поглаживая жеребёнка по шее, как будто это была самая лёгкая задача на свете.       Ава, отдышавшись, спрыгнула на землю и одарила его сердитым взглядом.       — Если ты такой умный, сам и носи ему корм, — бросила она, отряхивая одежду.       — С радостью, — ответил Эрен.       Шмель, победно фыркнув, снова ткнулся носом в ладонь Эрена.       Ава не ладила с Эреном, и это чувство было взаимным. Однако, как бы ей ни хотелось отрицать, у Эрена был один неоспоримый талант. Животные тянулись к нему. Казалось, они видели в нём что-то, ускользающее от людских глаз. Может, его бешеную решимость, может, честность, простую и неприкрытую. Именно поэтому уход за конюшней был в его руках.       Сегодня было особенно жарко, и духота накрыла ферму плотным одеялом. Ава, исполняя свою часть обязанностей, перебирала сено у загона, то и дело поглядывая в сторону конюшни, где Эрен хлопотал с упряжью.       — Неужели так трудно хоть раз выполнять свою работу молча? — проворчала она, уловив его негромкий напев, доносившийся из-за угла.       Эрен, разумеется, услышал. Он выглянул из конюшни, лениво облокотившись на упряжку. В его позе читалось привычное дерзкое самодовольство, точно весь мир существовал исключительно для того, чтобы бросать ему вызовы.       — Если тебя это раздражает, значит, я всё делаю правильно, — парировал он.       Ава только фыркнула. Их вечное противостояние было неразрывной частью этой фермы, таким же естественным, как пыль в стойлах или запах свежего сена.       Руби называл её неприязнь необоснованной. Может быть. Но Ава знала: дело было не просто в раздражающем характере Эрена. В нём самом было что-то… невыносимое. Как тихое, назойливое жужжание, от которого невозможно избавиться. Как бесконечный, неудержимый порыв ветра. Жизнь бурлила в зелени его взгляда — настоящая, необузданная, первозданная.       Ава никогда не видела такой яркости в глазах матери. Зелёные глаза Джии были глубокие, почти чёрные в тусклом свете, вечно пустые, словно в них зияла бездна, поглотившая всякое желание жить. Она была тенью, слабым отголоском чего-то когда-то важного, но давно утратившего форму. Мать словно никогда и не принадлежала их миру.       А Эрен… он был её полной противоположностью. В нём не было пустоты, только неистовая, безграничная жажда жить, двигаться вперёд, сражаться. Это невыносимо бесило Аву.       Как можно так цепляться за жизнь и в то же время нестись навстречу смерти?       Эрен был словно живой огонь. Яркий, стремительный, непокорный. Он плясал на ветру, вспыхивал, когда его задевали, жёг без предупреждения. Такой огонь мог согреть, но так же легко превращал в пепел всё, что оказывалось слишком близко.       Его громкость, его неукротимость раздражали Аву, словно он намеренно размахивал своим пламенем, заставляя всех вокруг плясать под его ритм. Она привыкла к тишине, к осторожным шагам, к взвешенным движениям.       Как можно быть таким безрассудным?       Эрен изо всех сил тянул на себя тяжёлый тюк сена. Ноги скользнули по мокрой траве, равновесие пропало, и через секунду он уже лежал в грязи. Сено разлетелось вокруг.       Ава, стоявшая рядом, хмыкнула. Скрывать ухмылку она даже не пыталась. Скрестив руки на груди, она несколько секунд молча смотрела на него, а потом спокойно сказала:       — Ну что, герой, может, в следующий раз попробуешь думать, прежде чем лезть в бой?       Эрен поднялся, грязный и раздражённый, стряхивая с себя комки земли. Он зыркнул на неё с недовольством, но поспешил оправдаться:        — Зато я хоть что-то делаю, в отличие от некоторых. Ответить она не успела. Одна из коров, испугавшись шума, рванула из загона и понеслась через двор. Эрен замер, растерянно глядя на бегущую корову, но уже через мгновение нашёл виноватую.        — Это всё ты! Напугала её своим взглядом! — выкрикнул он, указывая на Аву.       — Если бы ты не оставил ворота открытыми, она бы никуда не убежала! — огрызнулась она, пнув его по ноге.       Эрен резко рванул ворота, слишком резко, и Ава рухнула в грязь. Земля хлюпнула под её ладонями, сено липло к одежде, а в голове звенело от внезапности. Она ошарашенно уставилась на испачканные руки, пока Эрен, заметив последствия своего порыва, не застыл.       — Эрен... — её голос был тихий, но в нём сквозила такая угроза, что Эрен даже поджал губы.       — Прости, — пробормотал он, но тут же скривился в ухмылке.       Ава вспыхнула, будто он плеснул ей в лицо ледяной водой. Её взгляд мог бы испепелить, если бы Эрен хоть немного верил в магию. Она развернулась к забору, отряхивая штаны.       — Отлично. Раз ты только мешаешь, сама поймаю.       — Лучше я! — поспешно воскликнул Эрен, но Ава уже шагала прочь, полностью игнорируя его. Корова, будто почуяв их намерения, рванула вперёд с такой прытью, что за ней только пыль столбом. — Эй! Может, как-то согласуем действия, а? — крикнул Эрен, пытаясь обогнуть двор с другой стороны.       — Лучше просто не мешай! — Ава махнула рукой, будто пытаясь отвязаться от надоедливой мухи.       Эрен сжал кулаки. Да кто она вообще такая, чтобы его вот так отчитывать?!       Эрен и Ава замерли по разные стороны двора. Между ними стояла корова, переступая с ноги на ногу, дёргая ушами и лениво размахивая хвостом, словно выбирая, кого из них вывести из равновесия первым.       Ава прекрасно знала, что коровы не способны на иронию. Но эта вела себя так, будто тянула момент намеренно.       Ветер поднял сено, запах сырой земли ударил в нос. Солома запуталась в волосах и неприятно коснулась щеки. Ава быстро стряхнула её, не отводя взгляда от животного.       — Так, — наконец заговорил Эрен, сдвинувшись с места. Грязь под его ботинками издала чмокающий звук. — У меня есть план.       Ава медленно подняла бровь.       — План? Правда? — она скрестила руки. — Он случаем не включает ещё одно падение в грязь?       Эрен дёрнул щекой, но промолчал. Сделал шаг вперёд. Корова мигом вскинула голову. Замерла. А потом рванула с места.       — Гениально, — протянула Ава, лениво облокачиваясь на забор.       — Да пошла ты, — рыкнул Эрен. — Раз такая умная, давай сама её лови!       — Что я и делаю! Ты-то какого хрена лезешь? Корова шагнула назад, хлестнула хвостом по боку и ударила копытом о землю, словно предупреждая. Ветер снова поднял пыль. Солнце на миг прорвалось сквозь серые облака и осветило двор. Два человека, вымазанные в грязи с ног до головы, и корова. Ава и Эрен начали обходить её с разных сторон, пытаясь загнать в угол. Эрен подобрался сбоку и уже почти дотянулся до рогов, но корова резко дёрнулась и боднула его в плечо. Он взмахнул руками и снова оказался в грязи.       — Ты мастер падений, — не удержалась Ава, задыхаясь от смеха.       — Смешно, да? — огрызнулся Эрен, вытирая лицо.       Тем временем корова, похоже, решила, что это отличная игра. Она начала ходить кругами вокруг Авы, загоняя её к забору.       В итоге они оба побежали за коровой, каждый со своей стороны. Ава попыталась схватить её за хвост, но животное сделало резкий рывок, заставив её упасть на колени.       — Ага, мастер ловли коров. Кто вообще дёргает коров за хвост? — отозвался Эрен, поддразнивая её.       — Замолчи и хватай её! — огрызнулась она, пытаясь подняться.       В конце концов, корова вернулась в загон, видимо, устав от их попыток её поймать.       — Вы двое, — раздался строгий голос Сэма. Он стоял, опираясь на вилы, и смотрел на них так, будто оценивал двух нерадивых учеников. Оба оказались покрытыми грязью и сеном. — Это была худшая работа, что я видел за всю жизнь.       Эрен попытался оправдаться:       — У вас корова слишком умная!       — И наглая, — добавила Ава, кивая.       Фермер вздохнул, покачал головой и сурово произнёс:       — Штраф за испорченный день. Вы чистите загон. Вместе.       Эрен и Ава переглянулись, синхронно закатив глаза.       — Отлично, — пробормотал Эрен.       — Просто прекрасно, — отозвалась Ава, стряхивая грязь с одежды.       Испачканная одежда противно липла к коже, казалось, каждая складка ткани вбирала в себя грязь и пот. Ава с досадой провела рукой по лбу, оставив на коже развод из пыли и грязи. Загон, который они с Эреном должны были привести в порядок, напоминал поле боя. Солома, смешанная с навозом и грязью, покрывала землю толстым слоем, а запах стоял такой, что хотелось заткнуть нос и забыть о существовании этого места.       Корова, виновница их наказания, спокойно стояла в углу загона и жевала сено, глядя на них с выражением абсолютного превосходства. Ава почувствовала, как внутри закипает злость. Она с силой погрузила вилы в гнилую солому, подняла ком и с раздражением швырнула его в сторону. Часть мусора пролетела мимо и упала рядом с Эреном.       — Осторожнее! — воскликнул он, подпрыгнув на месте, чтобы избежать удара.       Но вместо ответа Ава лишь упрямо сжала губы, делая вид, что ничего не заметила.       Эрен, не будь он Эреном, не мог оставить это безнаказанным. Он наклонился, схватил комок грязной соломы и, целясь, швырнул его в Аву. Она услышала, как ком пролетел в воздухе, но обернуться не успела. Стукнувшись ей в плечо, солома рассыпалась по волосам и одежде.       Ава медленно обернулась, смерив его взглядом, от которого у любого могло бы похолодеть внутри. Эрен, будто подначивая её, невинно пожал плечами и продолжил ковырять землю вилами.       — Это было случайно, — бросил он, но уголки его губ выдали скрытую усмешку.       Ава, не раздумывая, запустила грязный комок в его сторону. На этот раз она не промахнулась — грязь приземлилась прямо на спину Эрена, оставив коричневый след на его рубашке.       — Случайно, — издевательски повторила она, возвращаясь к работе.       С этого момента их уборка превратилась в неофициальное сражение. Они оба делали вид, что сосредоточены на работе, но каждый выпад другого тут же встречался ответным. То ком грязи летел через загон, то кто-то «случайно» задевал другого вилами.       Когда Эрен, увлёкшись очередной шуткой, споткнулся о ведро и упал прямо в свежий навоз, Ава не смогла сдержать смеха. Она буквально согнулась пополам, прижимая к животу грязные руки, пока Эрен сидел на земле, глядя на неё исподлобья.       — Очень смешно, — пробурчал он, вытирая грязные ладони о рубашку.       — Да уж, это лучший момент за весь день, — отозвалась Ава, стряхивая с себя остатки соломы.       Солнце скрылось за горизонтом, растушевав небо в мягкие оттенки розового и фиолетового. Ветер шелестел в листве, неся с собой прохладу, смывавшую усталость прожитого дня. В этот час мир замирал, словно набирая дыхание перед ночью.       Ава сидела на перевёрнутом ведре, тяжело опустив плечи. Грязные рукава липли к коже, а пальцы, только что омытые холодной водой, казались чужими. Всё вокруг пахло сеном, потом и далёкими остатками закатного тепла.       Эрен стоял у стены загона, спиной к грубым доскам, и украдкой бросал на неё быстрые, недовольные взгляды. Тишину разорвали шаги. Ава повернула голову. Руби, Армин и Микаса приближались неторопливо. У каждого в руках было что-то своё: Руби нёс корзину с хлебом, Микаса - небольшой глиняный горшок, от которого веяло ароматом тушёных овощей, а Армин сжимал простую металлическую кружку с водой.       От сострадания, нарисованного на их лицах, Ава поморщилась.       — Решили вытащить вас из этой грязной ямы, — Руби поставил корзину на перевёрнутый ящик. — Вам нужно поесть.       Ава молча посмотрела на еду. Желудок скрутило. Запах ударил в нос так резко, что захотелось просто вцепиться в хлеб. Эрен не стал думать и уже протягивал руку, но Руби дёрнул корзину.       — Нет уж, сначала помой руки, — строго покачал головой. — Вы оба выглядите так, будто дрались с коровами.       — Не совсем драка, — проворчала Ава, поднося кружку с водой к губам. — Скорее, Эрен решил устроить соревнование, кто кому сильнее испортит жизнь.       Эрен фыркнул, вытирая ладони о брюки.       — Да если кто-то и устроил проблемы, то это ты! — прищурился. — Напугала корову своим жутким выражением.       — Напугала?! — Ава развернулась так резко, что вода чуть не плеснула из кружки. — Это ты ворота оставил открытыми, идиот!       — Я?! Да я всегда их закрываю!       — Конечно, всегда, — язвительно протянула она. — С твоей-то внимательностью.       — Может, уже хватит? — устало бросил Армин, опуская горшок на землю. В голосе раздражённость, прорывающаяся сквозь привычную мягкость. — Вы просто невыносимы.       Руби, покачав головой, добавил:       — Серьёзно, ребята, вы спорите, как старики на рынке.       — Ава, Эрен, — стоило Микасе заговорить, как всё вокруг испуганно затихло. — Вы оба виноваты. Один оставил ворота открытыми, другая не удосужилась проверить. Могли бы просто сказать спасибо за еду и помириться.       Эрен хмыкнул, глядя в сторону, но ничего не ответил. Ава терпеть не могла, когда её учили жизни. Когда пытались втиснуть в рамки, навязать правила, сделать «как правильно». Но всё же в груди кольнуло лёгкое чувство вины.       Перед Руби, конечно. Только перед ним.       — Спасибо, — тихо произнесла она.       — Вот и славно, — пробормотал Руби. — Может, теперь хоть немного успокоимся.       Да, Эрен был живым. Без остатка, без сомнений, до кончиков пальцев. Он горел, жил в движении, в битвах. Он был тем, кем она никогда не была. Тем, кем она даже не пыталась стать.       Разговор незаметно свернул к кадетскому корпусу. Стоило прозвучать этой теме, как Эрен и Руби оживились, заговорили быстрее и громче, с почти жадным энтузиазмом. Ава же замолчала, отстранилась и ушла в собственные мысли.       Их наивность вызывала у неё горькую усмешку. Глупые мальчишки искренне упивались идеей «отдать сердца» человечеству, будто бы оно действительно нуждалось в подобных жертвах.       Словно их жертвы имели хоть какое-то значение.       Человечеству было плевать на их сердца так же, как лошади на пятое копыто.       Ава не понимала их.       Леви уже посвятил своё сердце человечеству, отдал его без колебаний, словно это нечто само собой разумеющееся. Сердце, которое когда-то билось в тесных переулках Подземного города, теперь принадлежало бессмысленной идее. Он выбрал борьбу, не думая о том, что останется после него.       Ава останется сиротой, вот что. А может, она уже сирота. Просто остатки её отца несёт Эрвин Смит, завернув в зелёный плащ, пропахший кровью и ветром.       Руби нашёл в армии смысл. Он хотел быть частью чего-то большего, защищать, служить, доказывать, что может быть полезным. Армин мечтал о землях за стенами, о бескрайних просторах, которые обещали неизвестное, манящее будущее. Эрен горел свободой, его желание изменить мир вспыхивало ослепительно, как костёр на ветру. Ава так и не поняла что движет Микасой. Вероятно банальная привязанность к придурковатому Эрену.       У Авы не было ни мечты, ни цели. Она не стремилась стать частью чего-то большего, не горела желанием открыть новые горизонты, не искала свободы.       Она просто ждала.       Ждала новостей от Леви, цепляясь за его короткие, скупые слова, надеясь, что они были не последние. Ждала просто потому, что очередная могила была бы для неё грузом. Всё остальное было пустым фоном.              Медленно, но неумолимо, до фермы дошли первые потери. Ужасающие известия достигли их через несколько дней — Марк, маленький восьмилетний мальчик, потерял всю свою семью. Его родители, старший брат погибли в «бою».       Бойня длилась уже месяц. Самый длинный месяц, который человечество проводило за стенами. Сколько людей ушло никто уже не считал. Каждый день приносил новую потерю.

***

      Поздно ночью их разбудили стуком в дверь и криками, что куры сбежали. Полусонные, раздражённые, они натягивали сапоги и спешили во двор. Ава зевнула так широко, что слёзы навернулись на глаза, но её недовольство только росло.       — Почему на этой ферме вечно кто-то сбегает? — пробормотала она, едва не споткнувшись о порог барака. В темноте она толкнула идущего впереди Эрена, от чего тот резко остановился. Ава фыркнула, пытаясь скрыть усмешку, но эта попытка быстро исчезла, когда Руби, проходя мимо, толкнул её в бок.       Ава двигалась позади остальных, машинально переставляя ноги и ощущая, как земля под ботинками кажется холодной и липкой. Густая тьма обволакивала всё вокруг, заставляя напряжённо всматриваться в едва заметные очертания телеги и невысокие силуэты товарищей впереди. Лунный свет едва пробивался через редкие облака, мерцая так, что пространство вокруг казалось зыбким. Нормальные куры сидят в курятнике и боятся темноты, а не устраивают побеги посреди ночи.       — Они точно стоят того, чтобы нас вытолкали сюда в такое время? — бурчал Эрен, наклоняясь, чтобы заглянуть под телегу. Холодный ночной воздух был пропитан запахом сырости, и он, казалось, проникал даже в кожу.       — Это наша работа, — заметил Армин, потирая руки от холода.       Все двигались медленно, нехотя. Никто не торопился искать птиц, предпочитая лениво оглядываться по сторонам и зевать на каждом шагу. Лишь редкий шорох в кустах нарушал ночную тишину.       — А ты что, боишься темноты? — протянула Ава, специально задевая Эрена плечом. Она наслаждалась возможностью его задеть, ведь он так легко поддавался на провокации.       Эрен резко выпрямился, его глаза сузились, а ноздри раздулись, будто он вот-вот собирался её атаковать, но в этот момент между ними оказался Армин. Его лицо, обычно спокойное, теперь выглядело так, словно он собирался разнести их обоих на куски.       — Вы что, опять?! — вскрикнул он, резко взмахнув руками. — Вы не понимаете, как это раздражает?! — Его голос дрожал от злости, что само по себе было редким зрелищем. Настолько редким, что Ава впервые видела его злым.       Руби, стоявший рядом, прищурился, внимательно осматривая обоих. Он сложил руки на груди и, казалось, готовился читать нотацию.       — Сколько можно? Вы ссоритесь из-за ерунды, — протянул он, подражая Армину. — Каждый раз, как вы открываете рот, я начинаю молиться, чтобы кто-то из вас потерял голос, — добавил Руби, громко вздохнув и демонстративно прикрывая уши.       — Спасибо, Руби, — холодно сказала Ава, сверля его взглядом. — Очень поддерживающе.       — Это и есть поддержка, — сухо ответил он.       Армин, тяжело вздохнув, сделал шаг вперёд, глядя попеременно на обоих.       — Так вот, вы оба немедленно извинитесь друг перед другом. Иначе мы не уйдём, — твёрдо сказал он. Его легко можно представить в будущем командиром отряда. Может, армия для него и вправду подходит.       — Армин, это смешно, — возразил Эрен, морща лицо.       — Нет, Эрен, это справедливо.       Руби, не выдержав, добавил, сверля обоих глазами:       — И вы будете это делать прямо сейчас.       Тишина застыла в воздухе, натянутая, как тугая струна, готовая порваться от малейшего движения. Взгляды сплелись в безмолвном противостоянии. Ава не спешила отводить глаз. Они метали искры, сверлили Руби с таким пылающим упрямством, что, казалось, в следующий миг с небес обрушится гроза. Но и Руби не отступал.       — Ладно-ладно, черт возьми! Иногда я, наверное, перегибаю, — наконец сдалась Ава, когда Руби в очередной раз ткнул её пальцем.       — Спасибо, — пробормотал Эрен с явным раздражением, закатив глаза, — Ава… ты бываешь полезной. Когда молчишь.       Ава недовольно скривилась, направив указательный палец в сторону Эренa.       — Слышь, придурок… — её пальцы так близко пронзили воздух, точно вот-вот мыкнут его по глазам.       — Ты что творишь, психованная?! — возмутился Эрен, буквально отпрыгнув от неё. Армин, стоявший сбоку, решительно поднял руку, перебивая их.       — Стоп, — сказал он, чувствуя, как напряжение растёт. — Это не считается. Попробуйте ещё раз, и серьёзно.       Тот момент, когда все замерли, длился дольше, чем казалось. И вот наконец Эрен, смягчившись, нарушил тишину.       — Ава, — его голос был гораздо спокойнее, — Извини.       Руби не сдержал пакостливой улыбки.       — Скажите друг другу что-то хорошее, — сказал он с нахальной уверенностью.       — Ты издеваешься?! — выкрикнули они оба одновременно. Ава и Эрен снова зло переглянулись.       — Живо! — холодно вмешалась Микаса.       Когда издался голос, что куриц нашли, они не сразу смогли отреагировать.       — Ладно! Ава… ты сильная, — это было сказано с таким усилием, что Эрен, казалось, еле-еле удержался от того, чтобы не вырвать эти слова из себя. Он откашлялся, но не выдержал и сдержанно добавил, — Правда.       Ава подняла брови, немного удивлённая, но ответила:       — Эрен… ты упрямый, как осёл, — Микаса стрельнула в неё глазами и Ава всё же добавила: — но… я думаю, это не всегда плохо.       Армин и Руби переглянулись, и, казалось, оба едва сдерживали облегчённый вздох.       — Вот так лучше, — заключил Руби, кивнув с удовлетворением и развернувшись, чтобы уйти.       — Не смейте больше ссориться из-за ерунды, — добавил Армин.       Когда шум затих, и их шаги уже не было слышно, Ава и Эрен одновременно фыркнули.       — Это было… унизительно, — сказал Эрен с заметной иронией, хотя в его голосе всё ещё оставалась лёгкая доля раздражения.       — Заткнись.

***

      Время до призыва исчезло быстрее, чем они успели осознать его приближение. Всё казалось неизбежным, как смена дня и ночи.       В бараке стоял тяжёлый запах сырости и несвежей ткани. Ребята говорили одновременно, перебивая друг друга. Их слова — разведка, человечество, будущее — звучали уверенно, но Ава слышала в них не только решимость, но и страх.       Она сидела в углу, подтянув колени к груди. Её взгляд скользил по лицам. Она не разделяла их энтузиазма, не верила в красивые речи и не видела в этом смысла.       Голоса то нарастали, то спадали, сливаясь в беспорядочный гул. Кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то, казалось, уже видел себя в сияющих доспехах героя, что спасёт человечество. Они горели, говорили, строили планы. У них были мечты, надежды, страхи, но даже их страх был живым, настоящим.       Ава откинулась назад, всем телом ощущая, как спина касается стены. Грубая, шершавая древесина царапала кожу через ткань рубашки.       Руки сами нашли друг друга, скрестились на груди, прижались, словно могли стать преградой между ней и всем этим. Как будто если держать себя крепче, можно не дать этим словам проникнуть внутрь, не позволить заразиться их слепой верой в будущее. Им было важно. Им было нужно.       А ей? Ей — нет.       Герои умирают первыми.       Почему я не могу быть как они?       — Я буду бороться! Ради нас самих, ради всех! — зелёные глаза полыхали. Одержимость рвалась наружу, пронизывала воздух, цепляла, требовала внимания.       Ава отвернулась, стиснув зубы. Неудивительно, что он так её бесил.       Я бы тоже хотела так уметь.       Мысль вспыхнула и тут же обожгла, оставляя за собой неприятный осадок. Она раздражённо вздохнула, стряхивая её, как прилипшую паутину.       О чём вообще речь?       Но тишина ночи оказалась безжалостной. Ава ворочалась, то стягивая, то снова натягивая на себя простынь. Жар. Холод. Раздражение. Мысли, что лезли в голову, даже когда она не звала их.       Она сжала зубы, уставившись в потолок. Речи Эрена продолжали играть в голове.       Вот же гад.       Время текло, но внутри неё всё оставалось неподвижным.       Она наблюдала, как вокруг кипит жизнь. Завязываются узлы, застёгиваются сумки, перекликаются знакомые голоса. Эрен спорил с Руби, уверяя, что его узел не поддастся даже титану. Микаса складывала вещи с пугающей аккуратностью. Армин, склонившись над газетой, улыбался рассеянно.       Ава с неожиданной ясностью поняла, насколько привыкла к этому. К смеху, спорам, к ощущению присутствия других, даже когда они раздражали.       Через несколько часов всё исчезнет. Они уедут, а она останется       — Кислое у тебя лицо, девочка.       Ава вздрогнула, не сразу поняв, что голос рядом не в её голове. Подняла взгляд. Госпожа Ханна стояла, вытирая руки о фартук, и смотрела внимательно, как будто видела её насквозь.       — Не хочется, чтобы уехали?       Ава хмыкнула.       — Да без разницы. Пусть делают, что хотят.       — Не ври себе. — Ханна бесцеремонно опустилась рядом. — Я знаю, каково это, когда дорога зовёт, а ты остаёшься.       Что за чушь? Ава поморщилась.       — Говорите, как будто сами в кадеты рвались.       — Нет. — Ханна отвела взгляд, кивнула сама себе. — Я мечтала о другом. О тишине и мире. Но мой сын…, - она умолкла, будто проглотила слова. — Он ушёл в разведку. Сказал, хочет увидеть, что за стенами. И не вернулся. Даже на собственные похороны.       Ава стиснула зубы так, что в висках запульсировало. Она словно вновь оказалась на тех похоронах. Вдруг запахло влажной землёй и гнилью.       Леви должен вернуться. Хоть раз. Хоть на похороны. Пусть даже на свои.       Мысль была уродливой, жестокой. Но странно утешала. Ава бы похоронила его, если бы пришлось. Хоть кто-то из её родителей лежал бы в могиле. Может, она даже навещала бы его. Раз в месяц.       Как он когда-то делал.       — Не всем суждено вернуться, это правда, — продолжила Ханна. — Но армия — это не только легион разведки и смерть. Это гарнизон и их служба стенам, это полиция и их верность королю. Не все живут только мечтой выйти за пределы. Некоторые находят своё место здесь, защищая нас.       Ава промолчала.       — Я уговаривала Эрена, — Ханна чуть наклонила голову, глядя на парня. Тот размахивал руками, споря с Армином. Вечно. — Бесполезно. Он слишком упрям. Может, это и хорошо. Такие, как он, порой добиваются большего, чем те, кто боится, — она поднялась, отряхнула фартук. Остановилась. Бросила через плечо: — Они уедут. А ты? Ты что будешь делать?       Она не сдержалась и всё же вскочила с места. Действительно, ей что - пасти овец на ферме, пока Эрен зарабатывает все лавры? Герой, храбрый солдат, а на деле самый обычный тупица.       Она писала быстро, но мысли упрямо путались, не желая складываться в правильные слова. Листы мялись, строки перечёркивались, и с каждой новой попыткой внутри разрасталось раздражение.       Ава чувствовала, как её охватывает дрожь, но не могла остановиться.       Ава обещала. Маме, Брану. Жить тихо, спокойно. Не лезть, не рваться, не бросаться в омут. Но она могла бы заработать себе место за стеной Сина, шаг за шагом прокладывать дорогу к жизни, где страха не было бы и вовсе. Прыгнуть выше головы. Или хотя бы попытаться.       Леви больше не нужен.       Повозка нехотя покатилась вперёд, её колёса тянули за собой скрип.       Ава стояла на крыльце, мешок с одеждой горел в пальцах, а ноги будто приросли к дереву. Всё внутри неё сжалось, сдавило грудь, не давая вдохнуть. Она смотрела, как медленно, но неумолимо повозка уходит.       Повозка набирала скорость, её деревянные колёса отрывисто скрипели по дороге. Ава чувствовала, как её собственное тело не может двигаться. Но вдруг что-то щёлкнуло внутри, и она сама себе не поверила, когда вдруг отбросила мешок за спину и рванула за повозкой. Ноги, как чужие, не подчинялись, но её тело не могло остановиться. Дорога рассыпалась пылью под ногами, в горле стояла жгучая сухость, а живот скручивала тошнота.       Ава едва зацепилась за край борта, пальцы скользнули по шершавому дереву, но она сжала их до боли, не давая себе сорваться. Ветер хлестал по лицу, резал кожу, гнал пыль в глаза, но ей было всё равно. В груди пульсировал огонь, в висках грохотало сердце.       Она резко подтянулась, ноги соскользнули, ударившись о доски. Кто-то ахнул. Кто-то крикнул её имя. Ава, не отвечая, швырнула мешок внутрь, и, стиснув зубы, с последним усилием перебросила себя через борт. Она рухнула на твёрдые доски, вцепившись в край, пока дыхание не выровнялось.       Она не думала. Просто лежала, чувствуя, как дрожат руки, как с груди постепенно сползает тяжесть.       — Ты серьёзно? — Эрен во все глаза уставился на неё.       — Заткнись, — выдохнула Ава, стиснув зубы.       Руби в дальнем углу повозки выглядел так, будто вот-вот начнёт щипать себя за руку.       Ава зажмурилась, чувствуя, как горло сдавливает тошнота. Воздух резал лёгкие, и даже глубокий вдох не давал облегчения. Она только что подписала себе приговор.       Леви… он с ума сойдёт, когда вернется. Если вернётся вообще.