shackles of freedom

      Летний ночной воздух был лёгким, почти невесомым. Прохлада мягко ложилась на разгорячённую за день кожу, кузнечики выводили свои пронзительные песни, а в небе висела юная луна, тонкая, будто вырезанная из серебра. Спать в такие ночи с распахнутыми окнами — редкое утешение после изматывающих тренировок. Ава считала звёзды и незаметно проваливалась в сон.       Но этой ночью сон был роскошью. Их выдернули из постелей, загнали в ненавистную форму и вытолкали наружу.       В летние дни жара висела над корпусом вязким, неподъёмным грузом. Днём тренировки откладывали. Вместо этого они часами торчали в душных классах, слушая бесконечные, монотонные лекции о человечестве, о титанах, о борьбе, длящейся столько, что усталость от одних только этих слов накатывала волной. Голос инструктора Бернера был ровным, усыпляющим, вязким, как мёд. Только без сладости. От него хотелось либо уснуть, либо сбежать куда-нибудь подальше.       Ночные тренировки редко приносили удовольствие. Пробираться сквозь лес, где ветви смыкались над головой, не пропуская даже слабого света луны, — задача не из лёгких. Воздух был пропитан запахом сырой земли и прелых листьев, а каждый шорох заставлял сердце отбивать неровный ритм. На поясах деревянные ножи, жалкие имитации настоящего оружия, до которого их пока не допускали.       Сто четвёртый состав разбили на команды. Но каждую ночь тренировались только шестеро из них. Дело было не в усталости или расписании, а в ограниченном количестве заброшенных строений, разбросанных по территории корпуса. Их было всего шесть. Говорили, что здания стоят на расстоянии в пятнадцать-двадцать минут ходьбы друг от друга.       Их территорией, тем, что надлежало защищать, был старый амбар на самом краю тренировочной площадки. Единственная «база», что находилась так близко к казармам. Внутри пусто, если не считать пары бочек, деревянных ящиков и въевшегося в доски запаха запустения. Единственный вход - широкие ворота, но в стене прятался узкий лаз.       К востоку, в двадцати минутах пути, стояли старые офицерские домики, некогда принадлежащие инструкторам. По слухам, зданию было не меньше пятидесяти лет. На юге высилась старая башня, а на севере, где разместилась их вражеская команда, темнел силуэт двухэтажного старого дома.       Команда собралась в полукруге, приглушённо переговариваясь. В воздухе витало напряжение. Вражеская команда уже заняла свою территорию, а они ещё не успели подумать, где прятать свой флаг. Красный, с перекрещенными мечами, потрёпанный бесконечными тренировками, он казался слишком уязвимым.       Микаса скрестив руки на груди, хмуро вглядывалась в самодельную карту, быстро начерченную Армином.       — Нужно выбрать, кто пойдёт в атаку, - хмыкнула она в свой шарф, резко вскидывая на них свои тёмные глаза..       Марко, сдвинув брови, оглядел остальных.       — И кто останется защищать, — добавил он задумчиво.       — Ты капитан, тебе решать, Аккерман, — вставил Райнер, закинув руки за голову и переводя взгляд с одного кадета на другого. Дольше всего его глаза задержались на Микасе.       — Мы втроём пойдём за флагом, — наконец сказала она, кивая на Райнера и Аву.       — Почему я? — Ава зевнула, прикрывая рот тыльной стороной ладони. В который раз за вечер. После задания её ждало дежурство на кухне, а Микасу то же самое. Отличный расклад.       — Потому что ты быстрая.       Ава только устало кивнула, изучая вместе с Армином сложенные линии и отметки на пожелтевшем листе.       — Значит, мы защищаем флаг, — произнёс Армин, отступая назад, чтобы видеть всех.       — Кто-то должен стоять на шухере, — возразил Райнер. — Армин, ты и Томас можете залезть на крышу.       — Руби, Марко и Энни будут защищать флаг, — добавила Микаса.       Энни лишь едва заметно приподняла бровь.       — А как мы собираемся туда пробраться? — Ава сузила глаза, выцепляя невидимые пока детали плана.       Микаса провела пальцем по карте, очерчивая путь, но прежде чем заговорить, позади раздался громкий, бесцеремонный зевок.       — Для начала вам бы хоть до базы добраться, — протянул Руби, лениво потирая глаза. Он пришёл сразу после дежурства и сейчас выглядел так, будто мог уснуть стоя.       Ночь окутывала лес бархатной тьмой, но воздух оставался свежим, пропитанным ароматами трав и древесной коры. В этом запахе было что-то живое, бодрящее. Легкая ночная прохлада не давала полностью поддаться сонливости, удерживая разум в настороженном напряжении.       Они двигались бесшумно, сдерживая дыхание, стараясь слиться с лесом. Мир вокруг не замирал: стрекотали кузнечики, в глубине шуршали скрытые в темноте существа, а в кронах переговаривались ночные птицы. Ава шла впереди, прокладывая путь среди спутанных корней и опавших листьев. Она чувствовала дыхание Микасы: ровное и безупречно контролируемое.       До цели оставалось всего несколько минут пути, когда они замерли, скрытые густым кустарником. Дом, к которому они шли, выглядел отвратительно. Полуразвалившаяся крыша, покосившиеся стены, рассохшаяся дверь.       — Разделимся, — вполголоса сказала Микаса, прижимаясь к прохладному камню. — Райнер, ты зайдёшь через боковой лаз. Отвлечёшь их. Мы с Авой поднимемся на крышу и войдём через чердак.       — Разделяться не лучшая идея, — пробормотал Райнер, но спорить не стал. — Если что, подниму шум. Постараюсь держать их внимание на себе.       — На это и рассчитываем, — фыркнула Ава приглушённо.       Она терпеть не могла командную работу. В одиночку всё было проще: ни лишних движений, ни ненужных рисков, ни чужих ошибок. Подстраиваться под чужой ритм, следовать не своим, а навязанным правилам — всё это вызывало у неё едва сдерживаемое раздражение.       Микаса коротко кивнула и растворилась в тенях, бесшумно скользя к дому. Ава последовала за ней, в уме перебирая возможные сценарии: что, если их заметят? Если план рухнет? Если всё пойдёт не так, как задумано? Импровизировать она умела. Главное, чтобы никто не стоял на пути.       Микаса первой взобралась на стену, легко оттолкнувшись от выступающего кирпича. Ава последовала за ней, цепляясь за трещины в кладке. Пальцы цепко скользили по шероховатой поверхности, движения были быстрыми, но почти бесшумными. Они замерли в тени крыши, вслушиваясь. Тишина. Ни голосов, ни шагов.       — Вряд ли флаг на чердаке, — Ава прищурилась, скользя взглядом по крыше. — Слишком очевидное место.       Микаса тихо согласилась, обводя взглядом тёмные силуэты вокруг.       — А если они на это и рассчитывают? Думают, что мы решим, будто это ловушка, и даже не станем проверять?       — Слишком хитро для команды Жана, — фыркнула Ава.       — Или ты их недооцениваешь.       — Тогда разделимся, — твёрдо сказала она. — Ты проверишь чердак, а я второй этаж.              Микаса исчезла в проёме чердачного окна. Ава глубоко вдохнула, шагнула к краю крыши и одним движением скользнула вниз, приземлившись на подоконник второго этажа. Внутри пахло пылью и сыростью. Половицы под её ногами жалобно скрипнули, выдавая присутствие.       Сбоку раздалось нетерпеливое движение. Едва она успела развернуться, как чей-то голос сдержанно усмехнулся во тьме:       — Попалась.       Ава закатила глаза, узнав в самоуверенном голосе Эрена. Какой идиот поставил его на шухер?       — Я так и знал, что вы попытаетесь зайти с крыши.       Она не дала ему договорить. Одним быстрым движением шагнула в сторону, резко рванула его руку вниз и ударила плечом в грудь. Эрен потерял равновесие, полетев назад, и с громким грохотом рухнул на пол.       Шум тут же привлёк внимание. Где-то снизу послышались торопливые шаги. Их приближалось больше. Ава выругалась про себя и быстро осмотрелась. В дверном проёме мелькнула высокая фигура Райнера. Он без лишних слов скользнул внутрь и быстро оценил обстановку.       — Мы уходим? — спросил Райнер, чуть тяжело дыша.       Ава уже открыла рот, собираясь ответить, но что-то заставило её замереть. В углу зрения мелькнуло движение, и взгляд сам собой выхватил флаг. Но не там, где его ожидали. Не на стене, не на лестнице, не среди ящиков, где обычно прятали трофеи. Красное полотно было плотно привязано к поясу Мины Каролины. Она стояла чуть в стороне, с прямой спиной и поднятым подбородком, наблюдая за ними с лёгкой, едва заметной улыбкой. В её глазах плескалось что-то похожее на триумф.       Ава нахмурилась.       — Умно, — пробормотала она, прищуриваясь. — Мы бы и не подумали искать его на человеке.       — Разбираемся с ними и забираем флаг, — Райнер демонстративно сжал кулаки, и костяшки глухо хрустнули. Его внушительная фигура и массивные плечи вызывали если не страх, то, как минимум, уважительное опасение.       Он шагнул вперёд, готовый вступить в схватку. Райнер был прирождённым командным игроком. Их ритмы не совпадали, движения шли вразрез друг с другом, будто они танцевали под разную музыку.       Один шаг в сторону, толчок в спину, и противник потерял равновесие, нелепо споткнувшись. Им запретили устраивать реальные бои, лишь вывести соперника из строя.       — Сосредоточься, — пробормотал Райнер, ловко перехватывая Конни и разворачивая его в обратную сторону. Тот замер, на мгновение потерявшись в пространстве.       — Полегче, друг! — вяло возмутился Конни, схватившись за голову. — Я только с дежурства, ноги не держат!       Ава фыркнула.       Микаса спрыгнула с чердачного люка, легко, почти бесшумно. Её взгляд скользнул по комнате, мгновенно выхватывая главное: алый флаг, привязанный к поясу Мины.       Мина не стала ждать. В тот же миг она сорвалась с места, перескакивая через ступеньки, лавируя между ящиками. Но ускользнуть не удалось. Микаса настигла её с пугающей лёгкостью, перехватив за плечо и резко разворачивая к себе.       — Отдай.       Мина вцепилась в флаг обеими руками, пальцы судорожно стискивали ткань. Она дёрнулась, пытаясь удержать его, но силы были неравны. Взгляд её метался, и в какой-то момент стало ясно: сопротивление бессмысленно. Флаг поддавался медленно. Узел был крепким, но Микаса всё же развязала его. Мина выдохнула и устало отступила назад, опустив руки.       Ава резко втянула воздух, а затем, не колеблясь, сорвалась с места. Флаг был у них, а значит, теперь оставалось только одно.       — Тебе бы научиться работать в команде, — заметила Микаса.       — Я быстрее, — коротко бросила Ава, напоминая, зачем её вообще взяли в эту команду. Микаса протянула ей флаг, не медля ни секунды.       — Тогда беги.              Ава схватила флаг, и в ту же секунду за спиной раздались крики. Погоня началась. Она шагнула на подоконник без колебаний и лишних мыслей. Прыжок, воздух хлестнул в лицо, ледяным лезвием прорезая дыхание. Земля встретила её не мягко, колени пружинили, гася удар, но задерживаться было некогда. Она сорвалась с места, чувствуя, как за спиной гремят тяжёлые шаги, как ночь содрогается от напряжённого дыхания преследователей.       Ветер хлестал по щекам, пробирался под одежду. Ава не сдержала усмешки. Да, она не привыкла работать в команде, подстраиваться под чужие решения, зависеть от кого-то. Да, её имя слишком часто звучало с раздражением, и всё же… Сейчас, когда сердце грохотало в рёбрах, лёгкие жгло от быстрого бега, а пальцы сжимали потрёпанную ткань, это было чем-то другим.       Тем же самым чувством, что и тогда, когда они с Руби мчались сквозь лес босые, соревнуясь в ловкости. Только теперь за её спиной гремели голоса, а топот множества ног резал тишину. Но разве это что-то меняло?       Ава прибавила скорость. Она вырвалась из леса, молнией пересекла поле и, не сбавляя хода, нырнула в амбар. Внутри пахло сухой травой и пылью, воздух стоял неподвижный, вязкий, но останавливаться было некогда. Она сразу вскинула взгляд.       На крыше, ухватившись за перекладину, сидел Марко, его силуэт четко вырисовывался на фоне ночного неба и дырявой, разрушенной крыши. Чуть дальше, затаившись на балке, Энни и Армин сливались с тенями.       — Ты опоздала, — негромко заметила Энни, не отрывая взгляда от окна.       — Не ждали? — Ава ухмыльнулась, подбрасывая флаг в руке, как перо.       — Ждали, — откликнулся Армин, быстро окинув её взглядом. — Но не толпу за тобой.       Ава скривилась, но промолчала. Их база. Их флаг. И победа была у неё в руках.       Иногда Ава вспоминала своё детство пропитанное сыростью, застоявшимся воздухом. В нём не было света, только тесные стены, пахнущие плесенью и усталостью. Запахи вонзались в память, застревали в ней, как занозы.       Но среди этих дней был один единственный пир, устроенный Колом в честь именин Нины. Скромный, почти жалкий, но в тот момент казавшийся величественным. Еда, разложенная прямо на холодном каменном полу, приглушённый свет, шёпот голосов, пытающихся не разбудить спящих за стеной. Она помнила, как Кол улыбался, как Нина смеялась, прикрывая рот ладонью, чтобы не разбудить соседей.       Тогда, в детстве, это казалось настоящим праздником.       «Нина не знала дня своего рождения. Был только день, когда мать оставила её на пороге бабушкиного дома. День, ставший для старушки ещё одной тяжёлой ношей. Но для Кола это была очередная причина проявить свою привязанность. Очередной раз, когда Нина силком утаскивала за собой Аву, лишь бы не оставаться с ним наедине.       Перед ними, на крошечном лоскуте мешковины, лежал свежий батон, его корочка казалась почти золотой в тусклом свете. Рядом ярким пятном выделялась сморщенная снаружи, но всё ещё сочная внутри морковь. Горстка орехов дополняла скудный пир. Говорили, в самой столице они считались роскошью. Ава в это не верила. Если это была правда, как такая «роскошь» оказалась в их грязной дыре?       Но главным трофеем, источающим тёплый, жирный аромат, было оно — свиное сало. Кол ухмылялся, словно выставлял перед ними сундук с драгоценностями. Он раздобыл всё это у пьяного полицейского, который захрапел прямо за столом, не закончив трапезу. Счастье, что именно Кол заметил добычу первым. Кто-то другой мог бы не суметь унести её так же ловко.       — Дамы и господа! — Кол с размахом поднимает воображаемый бокал, словно перед ним не замёрзшие дети в полутёмной комнате, а зал, полный благородных гостей. — Сегодня мы собрались здесь не просто так.       Ава скептически косится на него из-за батона, который только что переломила пополам.       — Опять эта твоя речь?       — Конечно, — гордо объявляет Кол, не сбавляя пафоса. — Сегодня особенный день.       — День, когда нам не пришлось драться за еду, — лениво подсказывает Нина, кончиками пальцев касаясь чашки с орехами, словно опасаясь, что еда растворится, стоит дотронуться слишком сильно.       — Ну, кое-кому всё же пришлось, — ухмыляется Ава, кивая на свежий синяк под глазом Кола. Тот пожимает плечами, небрежно отмахиваясь.       — Я бы не назвал это дракой.       — Ага. Просто ещё один день, когда ты, такой добрый и щедрый, снова дал кому-то ударить тебя в нос.       Кол фыркает, но не спорит.       — Но в целом, Нина права, — продолжает он, чуть посерьёзнев. — Сегодня никто не отбирал у нас еду. Никто не наступал другому на руку, лишь бы урвать последний кусочек.       — Мы всё ещё в Подземном городе, Кол.       — Да, но сегодня это неважно. Потому что сегодня день рождения самой прекрасной девочки в городе!       Нина закатывает глаза, но всё же нарезает немного сала, аккуратно выкладывая его на хлеб. Они едят медленно, будто это сон, который стоит потревожить — и он рассыплется. Каждый кусок бережно сжимается пальцами, каждое прикосновение к еде почти благоговейно.       Даже морковь не хрустит. Они жуют так тихо, будто боятся спугнуть этот редкий миг спокойствия. Каждый кусочек растворяется во рту медленно, как расплавленный воск, растягивая удовольствие до последнего.       Ава молчит, не поддаваясь общей церемониальности, но в глубине души признаёт, что для Подземного Города это действительно праздник.«       Почему Ава снова вспоминала об этом? Потому что каждый взгляд на Розу разжигал в ней ярость. Ложь, завёрнутая в шелка набожности, стекала с её губ так мягко, что от этого становилось тошно. Ава смотрела, как Роза раз за разом надевает свою безупречную, покладистую и благочестивую маску. Пусть. Пусть играет в святую, пусть молится до изнеможения, пусть улыбается так ласково, что хочется расколоть эту покорность на осколки.       Но почему, чёрт возьми, эта ложь касалась и её? Как можно так просто стереть прошлое? Будто не было тех долгих ночей, когда они, дрожа от холода, сбивались в один тёплый комок под единственным одеялом. Будто не было их смеха над глупыми, до слёз несмешными шутками Кола. Будто Кол никогда не лгал им неловко, запинаясь, но пытаясь хоть немного украсить их серые дни. Будто они не читали в полутьме измятые, перепачканные газеты, вглядываясь с завистью в описания мира, который существовал наверху.       Ава не могла этого принять. И не хотела.       Дежурство на кухне оказалось сущим проклятием. Эрен, Ава, Микаса, Энни и Саша столпились вокруг стола, а перед ними жалкие остатки провизии: картошка, репа, капуста, щепотка муки и соль. Ни намёка на мясо, ни капли масла.       Саша угрюмо пнула пустой мешок из-под зерна, будто надеялась вытрясти из него не только крошку еды, но и каплю чуда. Мешок жалобно зашуршал, но, разумеется, не подал признаков жизни.       — Ну что, господа повара? — мрачно поинтересовалась Ава, скрестив руки.       Эрен вздохнул и с вызовом ткнул пальцем в репу.       — Это можно сварить.       — Можно, — согласилась Ава. — Вопрос в другом: будет ли это съедобно?       Редко, но всё же случались моменты, когда Ава с Эреном не спорили до хрипоты. В такие мгновения он даже казался ей вполне разумным и, что удивительно, вполне сносным человеком.       Саша с подозрением осмотрела запасы, точно прикидывая, сколько именно голода сможет выдержать её организм.       — Суп из картошки? Серьёзно? Мы же умрём от голода! — Саша драматично всплеснула руками, будто уже прощалась с жизнью. Ава, перебирая ножи, даже не подняла головы.       — Если ты сожрёшь всё сама — да, несомненно, — ровным голосом отозвалась она, отложив самый острый клинок на разделочную доску. Саша вскинулась, явно готовая спорить, но её возмущение выглядело неубедительно.       — Да я всего-то одну картофелину хотела попробовать!       — Ну да. Сырую. А потом одну репку. Потом ещё кусочек капусты. И в итоге мы все будем хлебать пустой кипяток, — протянула Ава, скептически оглядев её с ног до головы.       Эрен усмехнулся, наблюдая, как Саша, как обиженный щенок, прижимает к груди злосчастную картофелину.       — Знаешь, — протянул он, склонив голову к плечу, — иногда мне кажется, что твой желудок - это отдельный организм.       Саша возмущённо фыркнула, но, заметив пристальный взгляд Авы, тут же поспешно убрала картофелину обратно на стол.       — Я займусь нарезкой, ладно? — быстро предложила она, хватая нож.       — Ладно, — наконец объявила Микаса, слегка постучав лезвием ножа по доске. — Кто-то режет, кто-то варит, кто-то следит, чтобы Саша не съела все продукты. По местам.       Негласное лидерство всегда переходило к Микасе. Особенно когда рядом не было Армина. Она не повышала голоса и не размахивала руками, но её непоколебимая решимость заставляла других невольно следовать за ней.       Аве было удобно оставаться в стороне, не брать на себя лишнего и позволять кому-то другому решать. И не только ей. Большинство кадетов привыкли следовать за тем, кто сильнее. Об этом не говорили вслух, не устанавливали правил, но стоило ситуации выйти из-под контроля, как взгляды сами собой находили Микасу. И она, едва заметно сжав губы, принимала этот груз.       Микаса быстро и аккуратно очищала репу, работая ножом с удивительной ловкостью. Кожура ровными лентами падала на деревянную доску. Энни просеивала муку, разбивая комки пальцами. Саша, напротив, напевала себе под нос что-то невнятное и бодро нарезала овощи. А их было много. Очень много. На целый кадетский корпус.       А Эрен… Ава огляделась, чтобы посмотреть куда делся придурок. Он завис перед котлом, изо всех сил стараясь выглядеть полезным, но не зная, с чего начать. Он то склонялся к печи, то поджимал губы и морщил лоб.       В воздухе смешались запахи влажных поленьев, сырой капусты и чего-то ещё… предательски знакомого, тревожного. Гарь. Ава нахмурилась и едва заметно вдохнула поглубже. Да, точно гарь. И внутренний голос тут же подсказал ей: если в комнате что-то горит раньше, чем следовало, значит, виновата Саша.       — Я капусту нарежу, — обречённо выдохнул Эрен, смирившись, что с огнём он работать не умеет, и закатал рукава. Ава провела по нему взглядом, оценивая: сколько минут он продержится, прежде чем случайно полоснёт себя по пальцу?       — Ты уверен, что не разрежешь её вместе с доской? — поинтересовалась она без особой заинтересованности, скорее лишь для того, чтобы поддразнить его.       — Я справлюсь, ладно?! — огрызнулся Эрен, с ещё большим усердием вонзая нож в капустный кочан.       Сталь прорезала зелёные листья неровными, небрежными линиями. По краям срезов выступил капустный сок, тонкими дорожками стекая на доску. Ава уже знает, как всё закончится, но из вежливости, неожиданно проснувшейся в ней, даёт событию развернуться до логического конца.        Энни нарочно тянула время. Её пальцы лениво ворошили муку, рисуя бесформенные узоры на потрёпанной поверхности стола. Микаса сдерживалась, минуту, пять, но в конце раздраженно кинула нож на доску и выдохнула:       — Может, попробуешь разок делать что-то быстрее?       — Может, ты перестанешь мной командовать? — Энни не повернула головы.       — Просто хочу, чтобы мы не торчали здесь вечность, - Аккерман стремительно напрягалась.       — А я хочу, чтобы ты перестала считать себя главной.       Костяшки пальцев Микасы побелели, когда она сжала рукоять ножа крепче. Лезвие вспыхнуло в свете лампы, будто предупреждая.       — Я хотя бы работаю, а не стою, будто мне всё равно.       — Мне действительно всё равно.       — Тогда зачем ты вообще здесь?             Энни медленно провела пальцем по столу, оставляя новый узор в муке. Она даже не сделала паузы перед ответом, будто вопрос был не то чтобы неважным, а просто недостойным раздумий.       — Не я решала, кто сегодня дежурит, — лениво пожала она плечами. — Если бы решала, выбрала бы кого-то, с кем не пришлось бы слушать чужие заскоки.       Ава, до этого молча наблюдавшая за сценой, склонилась к печи, неспешно подбрасывая внутрь новую порцию поленьев. Огонь жадно лизнул сухую древесину, взметнулся выше, золотыми бликами скользя по её лицу. Ава фыркнула недостаточно тихо, и два рассерженных лица тут же повернулись к ней       — Может, вам ножи побольше выдать? — виноватой она себя не чувствовала. — А то пока ваша дуэль слишком… мирная.       Пламя в печи вспыхнуло, забилось в стенках, потрескивая так, словно поддерживало её развлечение.       — Ава, — светлая голова Армина появилась в дверном проеме. Он едва не упал, будто кто-то толкнул его сзади. Влажный от кухонного пара воздух мгновенно облепил его лицо, но куда сильнее его смутило не это, а внезапное внимание всех, кто был в помещении. — Тебя Шадис зовёт.       Ава, которая до этого неторопливо переворачивала поленья в печи, лишь слегка приподняла голову.       — С чего бы это?       Армин неловко повел плечами.       — Не знаю.       Ава знала. Конечно, знала. Сколько шагов отделяет кухню от его кабинета, каким тоном он произнесёт её имя, как расставлены бумаги на столе, и что её куртка уже аккуратно разложена на краю. Всё это казалось выученной мелодией, которую она знала наизусть.       Она молча выдохнула. В воздухе всё ещё пахло капустным соком, углями и неудачными попытками Саши не спалить кухню, но этот уютный хаос уже остался на заднем плане. Теперь ей предстоял куда более предсказуемый спектакль.       Шадис. Его кабинет. И её рукава. Опять.       — Кадет Хейден, — голос Шадиса ударил по перепонкам ушей, едва Ава переступила порог. Она сдержалась, чтобы не закатить глаза. На столе, развернутая к ней лицом, лежала её куртка. Точнее, то, что от неё осталось.       — Это что?              Ава скользнула взглядом по аккуратно срезанным рукавам, по торчащим нитям, по плоскому, напряжённому выражению лица Шадиса. Он даже дышал слишком громко. Кадет пожала плечами.       — Куртка.       Шадис медленно выдохнул.       — Куртка, — повторил он с леденящей интонацией, вкладывая в это слово столько презрения, будто оно само по себе было личным оскорблением его предков. — Срезанные рукава. Торчащие нитки. Полное, абсолютное неуважение к форме! — голос взлетел до крика. — Ты думаешь, можешь приходить в чём угодно?! Может, завтра явишься в ночной рубашке?!             Ава неторопливо перевела взгляд с его покрасневшего лица на искалеченную куртку. Подняла руку, чуть оттянула свой укороченный рукав, неспешно рассматривая аккуратный срез ткани, будто видела его впервые и находила весьма любопытным. Затем снова пожала плечами.       — Она мне мешала, — констатировала она тоном, каким обсуждают погоду.       — Это часть униформы, Хейден! — Шадис ударил кулаком по столу с таким грохотом, что чернильница подпрыгнула. Стопки бумаг вздрогнули, одна папка чуть не соскользнула на пол, зацепившись краем за столешницу. — В ней ты должна выглядеть как солдат, а не как уличный вор из трущоб!       — Ну, — Ава слегка наклонила голову, словно задумавшись, — если вам так угодно.       Она наблюдала, как в косых солнечных лучах, пробивающихся сквозь запылённое окно, медленно кружатся частицы пыли, лениво поднимаясь и опускаясь, мерцая золотистыми искрами в воздухе. Это лёгкое, случайное, почти медитативное движение резко контрастировало с бурлящим гневом Шадиса.       Инструктор с силой провёл ладонью по лицу, стирая невидимый пот. Сжал пальцы в побелевшие кулаки и снова ударил по столу - на этот раз так, что по дереву пробежала дрожь, и чернильница жалобно звякнула. Затем резко, шумно выдохнул.       — Десять кругов вокруг лагеря, — отчеканил он, загибая пальцы. — Дополнительное дежурство на кухне. На неделю. И если я ещё раз увижу это, — он яростно ткнул пальцем в изуродованную куртку, — будешь мыть уборные до конца месяца. Зубной щёткой.       — Так может, сразу дать мне ведро и тряпку? — не удержалась Ава, и предательский хмыкнув вырвался помимо воли. — Чтобы не тратить время?       Шадис вновь шумно втянул воздух. Кажется, он всерьёз раздумывал, не добавить ли ей ещё пару наказаний. Ноздри инструктора раздувались. Он пытался удержать в себе ярость, но та вырывалась наружу сквозь каждую складку на его лице, сквозь сжатые кулаки, сквозь бешеный взгляд, который, казалось, мог прожечь дыру в её черепе.       — Ты раздражаешь меня больше, чем твой отец когда-то.       Слова ударили под дых. Глухо, резко, точно невидимый кулак в солнечное сплетение, выбивающий весь воздух из лёгких. Ава почувствовала, как сердце стянулось в ледяной, болезненный комок, а по спине пробежал холодок.       — Мой отец?       — Леви был таким же оборванцем. Но он быстро понял, что значит быть солдатом. Он подстроился под правила, научился их уважать. А ты, Хейден… — её фамилия вылетела из его рта едким плевком, — ты просто сводишь мне зубы.              По спине Авы прокатилась горячая, неприятная волна, виски запульсировали от прилива крови. Он знал. Знал и намеренно швырнул это ей в лицо, выжидая подходящий момент. Как могла не понять?       Кис Шадис - двенадцатый командор Разведкорпуса. Когда Эрвин Смит стал тринадцатым, Шадис ушёл в отставку. Первый командор в истории корпуса, чья отставка не была вызвана кончиной в пасти титана.       Но вот он стоял перед ней. Злой, измученный, запертый в стенах казарм, вечно раздражённый чужой тупостью и упрямством инструктор. И что он сделал? Сравнил её с Леви! Будто их вообще можно сравнивать. Ава могла понять, что злило её больше: его слова или то, что где-то глубоко внутри она и сама сравнивала себя с ним.       — Пришло письмо от твоего отца. Хочешь прочитать? — Ава слышала как он смаковал каждое слово, зная, что они вонзятся в неё с холодной точностью.       — Нет, — ответила она быстрее, чем следовало бы. Сердце сжалось в тисках, а в груди зашевелилось неприятное, глухое чувство, как затаённая боль от ушиба, о котором старательно пытаешься забыть.       Шадис усмехнулся.       — А я и не дам тебе его прочитать, — сказал он, и этого стоило ожидать. — Просто помни: не подчинишься порядкам - можешь собирать вещи и валить домой. Капитан отправил просьбу о твоём отстранении от службы.       Выжидающий и пылкий взгляд инструктора взбесил её намного больше письма отца. Шадис ждёт, когда она расплачется? Сдастся? Черта с два!       — И? — Ава постаралась удержать голос ровным. Одна ошибка - и её слабости станут очевидны, а армия, как известно, не терпит слабости.        Она не вернётся. Никогда. Не теперь, когда эта жизнь стала её собственной. Когда дни слились в привычный ритм: подъёмы, тренировки, ноющая боль в мышцах и едкий запах пота. Это больше не казалось кошмаром, а бесконечный вопрос «почему я здесь?» наконец замолк.       Теперь этот вопрос потерял смысл.       Ей внушили, что она - солдат. И это значило одно: никакого отступления. Она не позволит себя вышвырнуть обратно в прошлую жизнь. Не променяет всё это на затхлый воздух лесной хижины и на одиночество.       — И ты сегодня же зашьёшь рукава. Или, клянусь, я зашью твою куртку прямо к твоей коже. Ты хоть представляешь, сколько они стоят? Уродуешь свою форму, как последняя оборванка!       Шадис вибрировал от ярости. Слова удерживались с последним терпением, прежде чем вылиться в полноценный взрыв. Ава видела, как хотел швырнуть в неё эту самую куртку — или, быть может, её саму через весь кабинет.       — Не волнуйтесь, моя в порядке, — вырвалось у неё прежде, чем разум успел её остановить. Шадис замер.       — Твоя? — его голос опустился на тон ниже.       Ава пожала плечами, с невозмутимостью касаясь пальцами краёв своей жалкой, истёртой куртки.       — Мало ли кто при отъезде потерял форму. Или не сдал вовремя. Или порвал.       Она не была дурой, чтобы каждый раз сидеть с иголкой и чинить проклятые рукава. И уж точно не настолько глупа, чтобы летом удушающая ткань стягивала ей руки и шею, мешая двигаться. Не зря же Кол когда-то учил её ловко перебирать карманы и исчезать прежде, чем спохватятся.       — Хейден? — спросил инструктор после минуты перевариваний информации. Она лишь слегка склонила голову:        — М?        Шадис глубоко вдохнул, затем выдохнул сквозь стиснутые зубы.       — Убирайся, — приказал он.       Ава едва заметно улыбнулась и сделала шаг к двери. Однако задержалась на миг, бросив последний взгляд на его искаженное лицо. Стоило ли это всех её наказаний? Определенно.       К её приходу Саша успела испортить больше половины картошки. Куски горели, часть была раздавлена, а запах слегка подгоревшего масла врезался в нос. Она носилась по кухне, не замечая ни усталости, ни раздражённых взглядов остальных кадетов, которые с трудом сдерживали вздохи и едва не срывались на крики.       — Это же искусство! — с вдохновением объявила она, триумфально подняв на ладони картофельную фигурку, смутно напоминающую человечка.       Энни наблюдала за этим с откровенным скепсисом.       — Мы тут не ради развлечения, — отозвалась она, не скрывая раздражения. — Просто режь, как все.       — Да ты просто не ценишь прекрасное! — Саша закатила глаза и всплеснула руками.       — Саша, если ты продолжишь, у нас не останется картошки для супа, — раздался голос Микасы.       Саша вздохнула, бросая последний взгляд на своё творение, а затем без особого энтузиазма разрезала его на обычные кусочки.       — Ну и ну, совсем мне полёта фантазии не оставляете… — пробормотала она, возвращаясь к нарезке.       Эрен резко дёрнул котёл, пытаясь наполнить его водой, и тяжёлая конструкция едва не выскользнула у него из рук. Глухой лязг эхом разнёсся по кухне. Ава, склонившаяся над печью, вздрогнула и мгновенно обернулась. Резко выставила ладони вперёд, как будто готовясь поймать летящий котёл, но остановилась за сантиметры от него, стиснув зубы.       — Ты не можешь быть хоть немного аккуратнее? — спросила она, словно Эрен совершил величайшее преступление. Он выпрямился, вытирая мокрые ладони о штанины, и взглянул на неё исподлобья.       — Может, вместо того чтобы командовать, просто возьмёшь и поможешь? — огрызнулся он.       — Не моя вина, что у тебя руки из…       — Хватит, — жёстко перебила их Микаса, метнув строгий взгляд на обоих. - У нас нет времени на ваши споры.       Ава бесстрастно скрестила руки на груди, наблюдая за хаосом.       Саша, убедившись, что все заняты, огляделась, словно преступник, и ловко метнула в котёл пару своих «картофельных человечков». Они исчезли в воде с тихим всплеском.       — Пусть судьба будет к вам благосклонна, — торжественно прошептала она, сложив руки в подобие благословения.       Энни всё же уловила странную интонацию.       — Что ты там опять затеваешь? — спросила она с тенью подозрения.       — Ничего! — всполошилась Саша, тут же хватая следующую картофелину с чрезмерным энтузиазмом. Её нож забегал по кожуре так быстро, словно за ней гнались титаны.       Эрен, как всегда, действовал слишком рьяно — его попытка нашинковать капусту больше напоминала рубку дерева. Крупные, рваные куски падали на стол с глухим стуком, словно он готовил не еду, а строительный материал.       — Ты уверен, что это еда, а не заготовки для стены? —с искренним любопытством поинтересовалась Ава, поднимая один особенно внушительный фрагмент. Им действительно можно было заколотить окно. А то и дверь.       — Не нравится — режь сама! — рявкнул Эрен, размахивая ножом       Энни равнодушно постучала костяшками пальцев по своему хлебу - раз, другой. Глухой, зловещий звук разнёсся по кухне, словно кто-то проверял на прочность надгробную плиту. Даже она слегка нахмурилась.       — Ну, по крайней мере, им можно кого-нибудь оглушить, — заметила она со скукой.       Микаса, до этого молча выполнявшая свою часть работы, нахмурилась.       — Только не говори, что это пойдёт на общий стол…       — А кто-то против? — Энни медленно подняла взгляд, встретив её осуждающее выражение с вызывающей невозмутимостью. На кухне повисло тяжёлое молчание, нарушаемое лишь потрескиванием огня в печи. Только Саша задумчиво прошептала:       — Ну… если обмакнуть в суп и подержать минут двадцать, может, станет съедобным? — она помолчала. — В смысле, теоретически.       Микаса уже собиралась прервать назревающую баталию, но Ава, всё ещё кипевшая от раздражения на Эрена, с излишним энтузиазмом затолкала полено в печь. Огонь взметнулся вверх с торжествующим рёвом, жадно лизнув каменные стенки языками пламени. Сухой треск взорвался по кухне. Едкий запах гари мгновенно заполнил помещение, заставив всех замереть в напряжённом ожидании.       Даже обычно неугомонная Саша застыла, тревожно уставившись на печь и сжимая половник обеими руками.       Тишина длилась мучительно долго.       — Ну, — протянула Саша с неловким смешком. — Кажется, ужин будет с дымком.       — Ты что творишь?! — Эрен отшатнулся от печи, глядя на бушующее пламя с таким возмущённым ужасом, словно Ава подожгла не дрова, а его самого.       — Я? В отличие от некоторых, я хотя бы не превращаю капусту в обломки строительного мусора.       — Тебе лишь бы язвить! — Эрен стиснул зубы, сжимая нож так, будто собирался нарезать не овощи, а её голову.       — А тебе — уродовать продукты, — парировала Ава, демонстративно бросая в печь ещё одно полено. Впрочем, на этот раз куда осторожнее, краем глаза следя за огнём, который уже начал успокаиваться. Саша тем временем с довольной улыбкой помешивала суп.       — Ничего страшного, — объявила она бодро. — Теперь он будет с секретным ингредиентом!       Микаса медленно повернула голову.       — С каким... ещё?       — С душой!       Энни закрыла глаза и тяжело выдохнула.       — Я надеялась, что она говорит о чём-то более конкретном.       — Например, о специях? — осторожно уточнила Микаса.       Ава и Эрен переглянулись, возможно, впервые за вечер объединённые общим чувством. Чувством обречённости.       Ава стояла у котла, неторопливо разливая мутноватый суп по мискам. Вид у него был неприглядным: пахло варёной капустой и чем-то неуловимо странным, а среди овощей гордо покачивались картофельные фигурки. Её, как наименее задействованную в готовке, поставили на раздачу.       Рядом Саша, подозрительно довольная, энергично подавала хлеб и сильно разбавленный чай.       Ава краем глаза заметила, как Конни выловил одного картофельного человечка. Он поднял его над головой с торжествующим видом и, ухмыляясь, провозгласил:       — Чувствую себя Титаном! — после чего безжалостно откусил картофельной фигурке голову.       Микаса приняла свою порцию с привычной молчаливой серьёзностью. Энни же, взглянув на суп, скептически подцепила ложкой что-то, напоминающее расплывшееся лицо картофельного человечка.       — Саша, это вообще съедобно?       Эрен, получивший свою порцию, недоуменно смотрел на выданную ему вещь. Постучал по нему, нахмурился.       — Это что, булыжник?       — Нет. Это хлеб, - Энни небрежно откусила от своего хлеба, едва ли не хрустнув зубами.       — Ты уверена, что это можно есть, а не прибить этим?       — Ешь быстрее, пока он не стал ещё прочнее, — вздохнула Ава, передавая последнюю миску Армину.       Он взглянул на содержимое с лёгкой обречённостью. Всё же, сохраняя достоинство, он выдавил кроткую улыбку, аккуратно взял миску и, тяжело вздохнув, приготовился принять неизбежное.

***

      Ава лениво растянулась на бревне у кухни, вытянув ноги и закинув руки за голову. Обеденное время было священно. Пока остальные препирались из-за последнего куска хлеба или глотка относительно тёплого чая, она наслаждалась короткими минутами безделья. Неподалёку Саша азартно убеждала Руби, что можно насытиться воздухом при правильном дыхании, а Марко вполголоса пытался примирить двух кадетов, споривших о скорости завязывания шнурков.       Ава лишь усмехнулась, наблюдая за этой суетой со стороны, но вмешиваться не собиралась. Её вполне устраивал этот уголок покоя: солнце мягко грело лицо, а запахи хоть и сомнительного, но всё же тёплого обеда ещё витали в воздухе.       Едва она прикрыла глаза, наслаждаясь моментом, как услышала шаги. Ещё до того, как голос нарушил её покой, она знала, кому он принадлежит.       — Ну, отдыхай, отдыхай, — протянул Эрен, останавливаясь рядом. — Силы тебе сейчас очень пригодятся.       Ава приоткрыла один глаз.       — Что ты несёшь?       — Наше наказание, — с явным раздражением ответил он, скрестив руки на груди. — Таскание бревна кругами вокруг корпуса.       — Чего? - она медленно моргнула.       — Ты прекрасно слышала, — Эрен закатил глаза. — Досталось нам двоим, так что не делай вид, что это тебя не касается.       Ава шумно выдохнула, взглянув на небо, будто надеялась, что оно откроет ей какой-то иной путь, кроме бесполезного перетаскивания дерева по кругу.       — Вот чёрт.       — Вот именно, — мрачно согласился Эрен. — Так что поднимай свою задницу. У нас много кругов впереди.       Шадис, похоже, поставил себе цель выбить из неё всю дурь раз и навсегда.       — Давай, ещё немного, — выдохнула Ава, передвигая руки по шероховатой коре. Древесина цеплялась за ладони, оставляя тонкие занозы, но сейчас было не до этого.       — Говори за себя, — пробормотал Эрен, тяжело дыша. Его грудь вздымалась, плечи горели, а пальцы теряли хватку.       Бревно оказалось куда тяжелее, чем казалось вначале. Первые шаги ещё были терпимыми, но теперь руки дрожали, мышцы ныли, и каждый новый рывок давался с усилием. Ава сменила хват, плотнее прижимая бревно, и скользнула по Эрену оценивающим взглядом. Очевидно, что его наказали за очередную стычку с Жаном. Только за это его и наказывают.       — Ты всегда такой нытик?       Он резко вскинул глаза, стиснув зубы.       — Я не ною!       — Конечно. Ты просто жалуешься, — она пожала плечами, подстраиваясь под его движение, когда он попытался удобнее перехватить вес.       — Я сказал, что не ною!       — Ну да. Разница просто колоссальная.       Они двинулись дальше, но каждый шаг давался тяжелее. Бревно тянуло вниз, мышцы горели, а руки начинали неметь. Эрен морщился, стискивая зубы, но всё равно упрямо держался. Дыхание сбилось, шаги стали менее уверенными. Ава краем глаза замечала, как он едва заметно покачивается, но лишь закатила глаза.       — Если ты его уронишь, нам дадут новое, — бросила она, крепче сжимая шероховатую древесину.       — Я не уроню! — выдохнул Эрен, но голос его дрогнул.       — Тогда прекрати шататься, будто вот-вот рухнешь в грязь.       — Я не… - но в этот момент его нога соскользнула по влажной земле, и равновесие предательски ушло. Всё произошло за мгновение: бревно резко накренилось, и Ава, сжав зубы, перехватила его, чувствуя, как вся тяжесть обрушивается на её плечи. Она зло выдохнула:       — Вот же тупица…       — Я слышал! — раздражённо отозвался Эрен, судорожно выпрямляясь и снова перехватывая вес.       — А должна была шёпотом сказать?       Йегер злобно фыркнул. Они двинулись дальше, и теперь единственное, что нарушало тишину, — это хриплое, сбившееся дыхание и мерное поскрипывание древесины в ослабевших руках.       Бревно давило, тяжёлое, как набитый камнями мешок. Оно перекатывалось под ладонями, сдирая кожу. Ава шла ровно, в отличие от Эренa, который дышал так, будто за его спиной гнался Титан.       — Чем это полезнее отжиманий? — прохрипел он, передвигая руки, чтобы хоть немного сбросить нагрузку.       — Развивает силу воли, — отозвалась она, меняя хват, когда бревно угрожающе дёрнулось вниз.       — Если я ещё немного его поношу, у меня не останется ни сил, ни воли.       Шаг. Ещё шаг. Земля под ногами была утоптанной, но при каждом движении казалось, будто она проваливается под тяжестью. Ава не замедлилась, а вот Эрен с каждым шагом ссутуливался сильнее.       — Может, они просто хотят нас добить?       — С их уровнем изобретательности? Очень вероятно.       Над головой лениво плыли облака, разбавляя блеклое небо. Тяжесть в руках не становилась меньше. Мышцы ныли, а плечи горели, словно в огне. Эрен тяжело выдохнул и перевёл взгляд на Аву.       — Думаешь, если ты ещё часик поносишь это бревно, у тебя есть шанс вырасти?       Она резко дёрнулась, - бревно угрожающе скрипнуло, - но удержалась.       — Очень смешно.       — Я серьёзно. Может, стоит побегать с ним пару лишних кругов? Вдруг поможет?       Ава сузила глаза.       — Эрен.       — Что?       — Я прибью тебя.       Он хмыкнул, но держался от неё подальше. Насколько позволяло это чёртово бревно.       Несколько минут они молча шагали вперёд, синхронно перехватывая бревно затёкшими пальцами. Его вес не менялся, но с каждой секундой становился всё ощутимее — тяжесть давила не только на плечи, но и на грудь, сжимая лёгкие       — Нам вообще сказали, сколько это будет длиться? — выдохнул Эрен сквозь стиснутые зубы, прищурившись от пота, стекающего в глаза.       — Нет.       — Ну конечно.       Эрен резко дёрнул плечом, пытаясь поудобнее пристроить бревно. Оно качнулось, угрожая соскользнуть, грубая кора больно впилась в кожу. Ава мгновенно среагировала, поймав баланс напряжением мышц, но Эрен при этом выдал такой страдальческий стон, словно его пытали раскалённым железом.       — Если через десять минут нас не остановят, — простонал он, запрокидывая голову и глядя в небо с мольбой, — я его брошу.       — Можешь попробовать, — невозмутимо отозвалась Ава, переступая через камень на дороге. — Но я немедленно скажу Шадису, что ты сделал это первым.       — Ты подлая.       — Просто честная, — она пожала плечом — насколько это было возможно с бревном на нём. Повисла тягучая тишина, нарушаемая лишь скрипом их ботинок по утоптанной земле да тяжёлым дыханием Эрена.       — …Сколько прошло? — наконец не выдержал Эрен, искоса глядя на Аву.       — Минуты три.       Эрен сжал челюсть так, что заходили желваки.       — Чёрт, — прошипел он сквозь зубы, сбивая ногой мелкий камешек с дороги. — Чёрт, чёрт, чёрт.       Ава промолчала, но уголок её губ предательски дёрнулся вверх. Она лишь закатила глаза, выдохнула и отпустила брёвнышко. Тяжёлый ствол глухо ударился о землю. Эрен, застигнутый врасплох, дёрнулся, но потерял равновесие и с громким шлепком рухнул в грязь.       Ава картинно отряхнула ладони.       — Отдыхай, герой.       — Ты…! — Эрен резко приподнялся на локтях, хлопая глазами, будто не верил в происходящее. Он попытался возмутиться, но в итоге только зашипел от боли и схватился за плечо. — Ты серьёзно?!       — Абсолютно.       Её взгляд уже не был направлен на него.       Впереди возвышался корпус, безмолвный и пустой. Шадиса не было, никого. Лишь распахнутое окно, где сама судьба расставила ловушку, терпеливо ожидая, поддастся ли она искушению.       Ава прищурилась.       Там, среди бумаг и чернил, возможно, лежало письмо, написанное тем самым почерком, который она узнала бы из сотен. Леви. Она чувствовала его влияние даже на расстоянии. Даже здесь, в этих серых стенах, он находил способ вмешиваться, дёргать за невидимые нити, напоминая, что её судьба не принадлежит только ей одной.       Пальцы дрогнули. Дыхание сбилось, но не от усталости. Правила её не интересовали. Не сейчас.       — Эрен, — негромко бросила она через плечо, уже делая шаг к зданию.       — О-о нет, — он мгновенно понял всё, судорожно вскакивая на ноги и отряхивая с формы пыль. — Даже не думай!       — Уже думаю, — невозмутимо ответила Ава, ускоряя шаг. Гравий под её ботинками хрустнул предательски громко.       — Ты серьёзно?! — Эрен уставился на неё так, будто она только что объявила, что собирается в одиночку атаковать титанов голыми руками.       — Ага, — спокойно ответила Ава, скользя взглядом по стенам корпуса.       — Это ужасная идея!       — Возможно, — пожала она плечами, не останавливаясь.       — Нет, не «возможно»! Это факт! — Эрен метнулся следом, размахивая руками. — Нас выкинут отсюда к чертям собачьим, если нас поймают! И это в лучшем случае!       — Тогда, — Ава обернулась, и на её губах заиграла опасная усмешка, — лучше тебе не привлекать внимания.       Он открыл рот, чтобы возразить, но осёкся на полуслове, когда она остановилась и хитро прищурилась, наклонив голову:       — Потому что теперь ты мой сообщник.       — Ч-что?! — голос Эрена взлетел на октаву выше.       — Ты был рядом, когда я решила это сделать, — невинно пояснила Ава, отряхивая рукав и разглядывая его с показным сочувствием. — А значит, если меня поймают... — она многозначительно помолчала, — скажу, что ты меня прикрывал.       — Ты не можешь так поступить!       — Уже поступила.       Он постоял несколько секунд, переваривая услышанное, затем застонал, зажал лицо ладонями и, пробормотав что-то про «чёртову упрямую идиотку», нехотя побрёл следом, оглядываясь по сторонам, словно ожидая, что Шадис материализуется из воздуха с криком и наказанием. Ава лишь хмыкнула, плавно двинулась вперёд и, убедившись в отсутствии посторонних, бесшумно скользнула к зданию.       Окно поддалось с лёгким скрипом — звук был едва различим, но всё же заставил её замереть. Несколько секунд тишины, быстрый взгляд через плечо, и вот она уже проникает внутрь, приглушённо приземляясь на пол.       Кабинет Шадиса выглядел привычно, как и во все её невольные визиты: ничего лишнего, только массивный стол, шкафы с папками и аккуратно разложенные бумаги. Казалось, сам воздух здесь давил дисциплиной. Ава вдохнула затхлый запах бумаги и чернил, огляделась, прислушалась. Тишина. Прекрасно.       Она подошла к столу, осторожно проведя пальцами по стопкам документов. Действовала быстро, но без лишней спешки, перемещая бумаги так, чтобы через минуту их расположение не вызвало подозрений. Отчёты, списки кадетов, предписания — ничто из этого не привлекало её внимания. Время тянулось невыносимо медленно, но она упорно продолжала поиски, пока наконец её пальцы не нащупали плотный конверт.       Знакомый почерк. Глухой удар сердца о рёбра.       Леви.       Она сжала конверт, чувствуя, как тонкий край бумаги впивается в кожу.       Нашла.       Ава действовала без промедления. Её пальцы быстро открыли уже разорванный край конверта. Через несколько мгновений письмо уже лежало перед ней.

«Командиру кадетского корпуса

Шадис,

Мне неважно, как она там справляется и чего добивается. Но если она больше не сможет оставаться в корпусе, сообщи мне.

Леви.»

      Её глаза скользили по строкам снова и снова, но смысл упрямо не хотел доходить. Каждое слово будто врезалось в кожу, царапало изнутри.       Мне неважно.       Ава поморщилась. Разумеется. Ему было безразлично. Его не волновало, как она живёт, справляется ли, с кем общается или кем себя считает. Стоит ли она на ногах или падает не имело значения. Единственное, что его интересовало это возможность вернуть её, если что-то пойдёт не так. Полный контроль.       Пальцы сжали бумагу, сминая края письма.       Чего она ожидала? Заботы? Признания? Иного содержания?       Ей почти удалось вырваться на свободу. Почти. Она уже сама управляла своей судьбой, могла решать, куда двигаться. Но Леви... Леви всё ещё удерживал другой конец незримой верёвки, крепко и неумолимо. И она ненавидела себя за то, что до сих пор ощущала это напряжение.       Ава заставила себя выдохнуть. Она вцепилась в письмо, чувствуя, как оно слегка дрожит в её руках.       Мне неважно.       И всё же… Если бы было неважно, он бы вообще не писал.       Она моргнула, пытаясь собраться. Она привыкла к манере речи Леви: прямолинейной, грубой, без сантиментов. И всё же…       Если она больше не сможет оставаться в корпусе, сообщи мне.       Не «разбирайся сам». Не «мне плевать». Он хотел знать.       Ава поймала себя на том, что слишком долго рассматривает письмо. Что за глупости? Почему она вообще об этом размышляет?       Резким движением она сложила письмо и спрятала в карман. Теперь оно принадлежало ей. Подняв взгляд, она бросила взгляд в сторону окна, где маячил Эрен. Их взгляды встретились, и он замер, чуть нахмурившись. Но, заметив выражение её лица, вдруг приоткрыл рот, будто собирался что-то спросить.       Ава перевела дыхание. Пора уходить.       — Чего уставился? — холодно бросила она, перепрыгивая через подоконник.       Эрен не ответил.