shackles of freedom

      Такой паники Ава ещё не испытывала. Не у других — чужой страх давно въелся в её память, как старая рана, что ноет даже спустя годы, напоминая о себе в самые тихие часы ночи. А у себя — никогда. Дыхание сбилось, превратившись в рваный, неровный ритм, будто внутри что-то сломалось. Холодный металлический обруч безжалостно сдавил грудь, с каждым мгновением сжимаясь всё туже, заставляя каждый вдох превращаться в мучительную борьбу. Сердце вдруг перестало биться.       Мир вокруг вдруг потерял свою чёткость и определённость, растворяясь, размытый, как акварельный рисунок, по которому безжалостно провели мокрой кистью. Очертания предметов дрожали и плыли, лица окружающих превратились в бледные маски без выражения. Голоса вокруг слились в однородный глухой шум.       Но сквозь этот непроницаемый звуковой туман внезапно прорвался один голос:       — Кадет Хейден. Отряд снабжения и тылового обеспечения.       Она моргнула несколько раз, словно пытаясь стряхнуть с глаз невидимую пелену, пытаясь осмыслить сказанное, вернуть словам их истинное значение. Когда, наконец, смысл услышанного прорвался сквозь густой туман оцепенения и достиг сознания, возмущение вспыхнуло в груди.       Прятаться в тылу? Прятаться? Как последняя трусиха?       Нет. Никогда.       Три года. Три бесконечных, выматывающих душу и тело года она методично втаптывала себя в грязь полигонов, стирала ладони в кровь на тренировках до появления мозолей на мозолях, выжимала из измученных мышц последние капли энергии, засыпая в полумёртвом состоянии только для того, чтобы через несколько часов снова подняться и продолжить.       И всё это ради чего? Ради того, чтобы теперь держаться за газовые баллоны и ящики с клинками, пока другие — может, менее подготовленные, менее преданные, менее достойные — будут сражаться на передовой? Чтобы потом, если выживет, слушать их истории о подвигах, и прятать глаза, потому что ей нечего будет рассказать?       — От меня больше пользы будет в…       — Отряд снабжения! — голос офицера внезапно стал жёстче, превратившись из холодного в откровенно враждебный. — В личном деле чётко указано, что у тебя есть навыки работы с техникой. Ты останешься в тылу, это не обсуждается. Это приказ.       Офицер подчеркнул последнее слово с такой силой, что его смысл повис в воздухе тяжелым, непреодолимым барьером.       Гнев душил её изнутри, огненным комком поднимался от живота к горлу, требовал сопротивляться, кричать, ломать правила. Но въевшаяся за годы тренировок дисциплина держала её на месте. Приказ есть приказ. Священный, нерушимый, абсолютный. Даже если он разрушает все её мечты и надежды, перечеркивает все жертвы.       Может, так и лучше. Нечего мне лезть в титаньи пасти добровольно. Смерть не так романтична, как кажется издалека.       Но это рациональное осознание не приносило ни капли облегчения. Дышать стало невыносимо тяжело, словно воздух вокруг внезапно загустел, превратился в вязкую, удушающую массу, не пропускающую кислород. В животе поднималась мутная волна тошноты, подступая к самому горлу. В глазах непрошено вспыхивали тёмные пятна, мешая видеть, размывая окружающую реальность. Ноги внезапно стали ватными, подкашивались, будто земля под ними превратилась в зыбучий песок, готовый поглотить её целиком.       Трусиха. Самая настоящая трусиха.       Ава поймала свое отражение в отполированной поверхности металлического ящика — бледное лицо с огромными, расширенными от страха глазами. Лицо человека, который боится не смерти, а жизни с осознанием собственной никчемности.       Вокруг бурлила, кипела жизнь: кто-то сосредоточенно пополнял запасы газа для УПМ, кто-то методично проверял остроту лезвий, пробуя их на специальных блоках. Звуки работы заполняли пространство: лязг металла, шипение газа, приглушённые голоса, отдающие и принимающие команды. Все при деле, все двигаются, готовятся, сливаясь в единый механизм, готовящийся к смертельной схватке. Все, кроме неё.       Ещё немного — всего день или два — и её бы наконец увезли отсюда. Внутренние земли. Стены Сины — незыблемые, надёжные, защищающие от кошмаров внешнего мира. Спокойная, размеренная жизнь, о которой она никогда не мечтала, но которая теперь казалась недостижимой роскошью. Тёплая постель. Горячая пища. Простые радости, о которых здесь можно только грезить.       А теперь? Теперь хрен его знает, что будет. Будущее стало туманным, зыбким, пугающе неопределённым. Помрёт она или нет — вопрос, зависший в воздухе. Если помрёт, то хоть в чём-то будет утешение: прославится. Пусть ненадолго, пусть на короткий миг, но станет героем. Защитницей человечества. И могилы у неё не будет, если титаны доберутся. Прямо как у мамы. Только имя, выцарапанное острым резцом на холодном сером камне мемориала среди сотен таких же имён, стирающихся под дождями и ветрами. Кости, если от них вообще что-то останется после титаньих челюстей, соберут вместе с останками других и сожгут в общем погребальном костре. Пепел развеют над полями, чтобы стать частью земли, за которую они отдали жизни. Красивая поэзия смерти, которая совсем не греет и не привлекает.       Будь он неладен, этот Шадис, со своими идиотскими наказаниями.       Стоило ей один раз открыть рот не там, где нужно, и вот результат — три года пахоты в оружейной. Теперь она знала кадетов не по лицам, а по их УПМ. Марко, например, вечно мучился с курками. То ли нажимал не так, то ли просто был невероятно неудачлив. То газ отказывался подаваться, то троссы выстреливали вяло, будто ленились. А Нина… Нина каким-то магическим образом умудрялась спутывать троссы так, что даже Ава, перебравшая сотни этих механизмов, не понимала, как ей это удавалось.       Год за годом Ава чинила, разбирала, чистила, снова чинила, снова разбирала. Запоминала каждую деталь, каждую царапину на корпусах УПМ. Она могла бы с закрытыми глазами разобрать их и собрать обратно. Она знала, как звучит исправный механизм, как пахнет изношенный газовый баллон, как по лёгкому щелчку понять, что курок вот-вот подведёт. Её пальцы давно огрубели, ладони покрылись мелкими шрамами от затупленных инструментов и неудачных попыток вытащить заевшую деталь. Три года пахоты, три года борьбы — и вот теперь, благодаря всему этому, её отправляют в тыл. Прятаться. Как трусиха. Как последняя трусиха.       Но если она не трусиха… То почему её так трясёт? Идиотка.       Она пару раз стукнула себя по голове рукоятью клинков. Раз, два… три… Ещё раз. Нужно собраться. Дышать ровно. Перестать трястись, перестать думать, перестать…       На четвёртом ударе её руку резко перехватили. Кисть болезненно сжали, останавливая движение.       — Ты что творишь, психованная?!       Этот голос она бы узнала из тысячи.       Эрен-блядский-Йегер. Он так сильно надоел ей за эти три года, что порой казалось, что его голос преследует её даже во сне. Человечество то, титаны сё… Бесконечные разговоры о борьбе, о свободе, о том, что нельзя сдаваться. Ну-ну. Пусть катится к своим титанам, раз так рвётся.       Ава попыталась дёрнуть рукой, но он держал крепко.       — Ты дрожишь? — он нахмурился, всматриваясь в неё, будто впервые видел. Она не ответила. Только сжала зубы, чувствуя, как внутри вспыхивает раздражение.       — Отвали! — резко дёрнувшись, она вырвала руку и с силой оттолкнула Эрена. Он не удержался на месте и отлетел на пару метров, но тут же выровнялся, уставившись на неё с каким-то непонятным выражением. — Чего лезешь?! Делать больше нечего?!       — Тебе страшно, — вдруг сказал он с удивлением. Будто сам не верил в то, что говорил.              Ава замерла. А потом фыркнула. Скривила губы в улыбке. И расхохоталась.       Она смеялась громко, почти надрывно. В животе кольнуло от напряжения, но она не могла остановиться. Смех вырывался наружу, будто из неё вынули какой-то внутренний ограничитель. Ей было не страшно. Ни капли. Нихрена! Она хохотала, запрокинув голову назад, пока не потекли слёзы. Её трясло, дыхание сбивалось, но остановиться было невозможно. Всё вокруг казалось таким нелепым, таким абсурдным, что оставалось только смеяться.       Пока Эрен не схватил её за волосы. Он сжал основание её хвоста на затылке и дёрнул голову вверх, заставляя посмотреть прямо на него.       — Соберись.       — Да пошёл ты… — выдохнула Ава, пытаясь вырваться.       — Оглянись вокруг, — его голос звучал резко. Почти зло. — Ты вообще видишь, что творишь?       Он развернул её голову, заставляя посмотреть в сторону. И только тогда Ава поняла, что вокруг наступила тишина. На них смотрели. Почти все. Кадеты, что носились туда-сюда минуту назад, проверяя газ и запас лезвий, теперь замерли. Кто-то остановился в движении, кто-то затаил дыхание. Она видела взгляды. Кто-то шептался, кто-то просто стоял, не зная, что сказать. Ну и что? Что она должна была увидеть? Перепуганные лица? Будто она их раньше не видела.       Ава отмахнулась от рук Эрена, отшатываясь, но этого было недостаточно. Он всё ещё был слишком близко, слишком навязчиво лез в её личное пространство. Внутри разгоралась странная, неуютная смесь ощущений. Не злость или раздражение, а что-то другое. Словно её загнали в угол, словно она перестала контролировать даже собственное тело. Нельзя так.       Она перехватила равновесие и замахнулась ногой, намереваясь впечатать ботинок ему в живот. Пусть хоть немного почувствует на себе, каково это. Но прежде чем удар достиг цели, Йегер среагировал: схватил её за ногу и сжал так крепко, что пальцы вдавились в кожу, перекрывая любое движение. Ава замерла.       — Слышишь? — голос Эрена звучал низко, ровно, но с той едва заметной дрожью, которую он всегда скрывал под шумной бравадой. — Только и шепчутся: если даже Ава боится, то что будет с нами?       Она моргнула. Ава не вслушивалась в слова, но могла представить их: шёпот, быстрые перешёптывания, украдкой брошенные взгляды.       «Ава боится…»       Бред.       — Да похуй мне, что с ними будет! — резко бросила она, рванув ногу. Эрен отпустил её неожиданно быстро. Она не успела среагировать, и потому рухнула на землю, больно ударившись боком. Она тут же опёрлась на ладонь, приподнимаясь, готовая продолжить, готовая сказать всё, что она думает обо всей этой ситуации, о нём, о себе… — Пусть передох… — она не успела договорить.       Рывок, и ладонь накрыла её рот, приглушая голос. Тепло кожи, грубая, шершавая поверхность пальцев, запах металла и пота. Всё это ударило в сознание раньше, чем Ава успела осознать происходящее. Инстинкт сработал быстрее разума: она резко рванулась вперёд и вцепилась зубами в его руку. Кожа поддалась легко, слишком легко. Вкус соли и железа разлился по языку. Эрен вздрогнул, тихо выругался и тут же отдёрнул ладонь. Её отпустило. От его болезненного шика на душе стало чуть легче, как если бы она ненадолго восстановила контроль над ситуацией.       — Хватит, — его голос был тихим, но в нём звучала твёрдая уверенность. Ха, да он приказывал ей! — Ты выживешь, слышишь? — Йегер был слишком близко. Слишком. Дыхание касалось её лица, в глазах вспыхивали искры. — Ты выживешь, потому что ты сильная, — он наклонил голову, будто пытаясь поймать её взгляд, прочесть, что у неё на душе. Она дышала неровно, прерывисто. — И… так уж и быть, можешь прийти на мои похороны. Лет так через пятьдесят.       Он улыбнулся далеко не весело.       Ава смотрела на него во все глаза, пытаясь понять: он серьёзно? Это его способ подбодрить её? Сердце, которое до этого словно застыло, вдруг ожило. Один удар. Второй. Глухо, резко, с такой силой, что ей показалось, что оно вот-вот пробьёт рёбра. В висках загудело. Мир, казалось, качнулся, будто на секунду потерял устойчивость.       — Опять твои пафосные речи? — пробормотала она, отворачиваясь, словно отмахиваясь не только от него, но и от странных ощущений, которые тот вызывал. Чёртов Эрен Йегер с его проклятой уверенностью, с его безапелляционной верой в то, что всё будет так, как он сказал. Даже когда весь мир рушится, даже когда у неё внутри всё выворачивается наизнанку.       Ощущения были странными. Не то чтобы неприятными… но такими, от которых хотелось убежать.       — Нет, — ответил Эрен просто. — Ты и вправду сильная.       А потом развернулся и ушёл. Всё! Ава смотрела ему вслед, кусая щёку изнутри. Вот же… Гад.       Хрена с два она придёт на его похороны!       Стоило уйти Эрену, как неприятное ощущение взглядов вновь вернулось к ней. Кто-то украдкой переглядывался, кто-то смотрел прямо, будто ждал… чего? Что она рухнет, разрыдавшись?              Тошно стало от одной только мысли, что она только что устроила грандиозную истерику на глазах у всех. Как героиня дешёвого романа. Как самая настоящая идиотка. И почему? Потому что стена пробита? Да и чёрт с ней, с этой стеной! В первый раз, что ли? Будто пять лет назад не было того же самого.       Но тогда она не плакала. А сейчас? Сейчас она устроила сцену. В тылу и безопасности на всеобщее обозрение, будто специально, чтобы все запомнили.       Ава с трудом сглотнула, чувствуя, как внутри всё переворачивается от омерзения. Этот позор она с себя никогда не смоет. Ей очень сильно захотелось заорать.       Ава машинально взялась за работу: заполнять запасные баллоны газом. Движения были быстрыми, отточенными за годы практики. Проверить клапан, закрепить шланг, открыть подачу. Руки знали, что делать, без участия сознания, словно жили отдельной жизнью. Запах газа мгновенно наполнил пространство. Он цеплялся за волосы, одежду, кожу, пропитывал воздух вокруг. Странное дело, раньше он её раздражал, а сейчас внезапно стал спасением. Чем сильнее он забивал собой все остальное, тем меньше места оставалось для мыслей.       Пальцы двигались быстрее, чем разум успевал осознать. Подключить баллон. Следить за уровнем давления. Перекрыть, затянуть, передать дальше. Раз за разом, снова и снова. Что-то внутри медленно, но верно приходило в порядок.       Она солдат.       У солдата есть приказ. И она его выполнит. Пусть кровь заливает улицы, а небо разрывают крики. Пусть даже через минуту кто-то прорвётся сюда. Она будет делать свою работу. Заполнять баллоны. Готовить снаряжение. Как трусиха, да. Но трусих в армии нет.       Как только первые баллоны были готовы, Ава забросила их через плечо, чувствуя, как ремни болезненно врезаются в кожу. Вес газа тянул вниз, слегка нарушая баланс, но ей было не впервой таскать тяжелое снаряжение. Всё тело помнило, как правильно распределять нагрузку, чтобы не потерять скорость.       Крики, беготня, звон металла. Кадеты, офицеры, механики сновали туда-сюда, пополняя запасы, проверяя лезвия, пытаясь хоть как-то сдержать беспорядок. Ава не стала задерживаться. Скользнув между ящиками с патронами, она пересекла двор, прыжком взлетела на крышу и вонзила крюки в ближайший фасад. УПМ рывком потянул её вверх.       Те, у кого ещё был газ, улетали к пробоине в стене, а те, кто застрял, остались внизу, на крышах зданий, беспомощно следя за тем, как их товарищи исчезают в небе. Их шансы упали почти до нуля. Ава резко сорвалась вниз, приземлившись рядом с группой застрявших бойцов.       — Баллоны! — крикнула она, сбрасывая груз. Один из них, худой кадет с обескураженным лицом, замер.       Она не герой. Но она даст этим людям шанс выжить.       Ава никогда не думала, что увидит титанов так близко.       Всё детство мама твердила, что они живут далеко, за высокими стенами, что о них не стоит беспокоиться. «Они к нам не имеют никакого отношения, — говорила она. — И тебе бояться нечего». А потом её сожрали. Тогда Ава поняла, что бояться нужно было всегда.       Титаны были мерзкими. Огромными, безобразными, с несуразными и непропорциональными телами, как ожившие детские каракули, нарисованные неровной, дрожащей рукой. Их тела источали жар, вонь, от которой сводило желудок. Каждый шаг этих чудовищ сотрясал землю, каждый взмах неуклюжей руки сметал остатки зданий. Инструкторы говорили, что они глупы, что их можно предсказать, что они просто животные, движимые голодом. Но ни один учебник, ни один чертёж или каракуля на листе бумаги не могли передать истинный ужас их присутствия.       И ещё, повсюду были трупы. Слишком много. Тела валялись, как брошенные игрушки, обломки костей, окровавленные клочки ткани, груды мяса, которые ещё утром были людьми. Глаза, лишённые жизни, смотрели в пустоту. Воздух был густым от вони смерти, и Аве казалось, что она чувствует её на языке, словно горький привкус металла. Она знала, что убитых титанов можно пересчитать по пальцам. А погибших солдат не вместит ни один список. В какой-то момент она перестала различать, кто есть кто. Кровь была повсюду. Человеческая. Титанья. Разница уже не имела значения.       Где-то впереди раздался крик. Дикий, пронзительный, наполненный болью. Он оборвался так же резко, как начался, и в наступившей тишине Ава вдруг поняла, что вжимается в стену, вцепившись в рукоять клинков так сильно, что побелели пальцы. Она вздохнула, заставляя себя двигаться. Одним прыжком взлетела на крышу, запуская крюки УПМ в ближайшую опору. Но едва она оказалась выше, как замерла.       Перед ней, в нескольких десятках метров, шатаясь и тяжело двигаясь, шагал титан. Он был низкорослым для своих, всего метров пять, но это не делало его менее отвратительным. Узкое лицо, криво сросшиеся зубы, неестественно вытянутые конечности. Он напоминал ожившую куклу, сломанную и уродливую, но самое жуткое — это выражение его лица. Он улыбался. Сквозь хаос, сквозь крики, сквозь всю эту бойню он шёл, словно танцуя, шевеля пальцами, разминая их, как будто наслаждаясь моментом. Ава сжала зубы, разрывая оцепенение. Тросы выстрелили, подхватывая её в воздух, но титан будто почувствовал движение. Его пустые, бездонные глаза метнулись в её сторону.       Ава резко развернулась, обходя его сзади. Удары клинков пришлись точно по шее — один, другой, третий. Она вложила в них всю силу, ярость, страх и усталость. Лезвия с хрустом вошли в плоть, и титан пошатнулся, его улыбка дёрнулась и исчезла. Ещё секунда, и он рухнул, оставляя после себя только клубы пара.       Ава стояла над трупом, тяжело дыша, ощущая, как колотится сердце. Она убила его. Первый убитый ею титан.       Отряду снабжения был отдан чёткий приказ: не вступать в схватки с титанами. Их задача была другой. Поставка оружия, пополнение запасов газа, эвакуация раненых, если позволит ситуация. Они не были воинами, им отводилась роль грёбаных санитаров на поле боя. Но оставаться в стороне было невозможно. Титаны появлялись внезапно, словно вырастали из земли, прорываясь сквозь дым и хаос. Неуклюжие и медлительные на первый взгляд, они двигались с пугающей резкостью, ловко преодолевая расстояния, разрывая людей пополам, не давая времени на реакцию. Мелкие были самыми опасными. Их подвижность и быстрота делали их в разы смертоноснее громоздких великанов. Убить их было не так просто, как на учениях. Там мишени стояли неподвижно, без этих вонючих, тянущихся рук, без хищной, порывистой гибкости. Манекены не тянулись к тебе в попытке схватить, не скалили зубы в жутких, нелепых ухмылках.       А здесь было иначе. Ошибка означала смерть. Вес баллонов тянул вниз, запасные лезвия мешали двигаться, оружие было неповоротливым, а каждый манёвр слишком рискованным.       Смерть от зубов титана - сомнительная участь. Жалкая, уродливая, почти животная. Даже если в теории можно было бы назвать её героической, кого это вообще волновало? Кто оценит? Кто вспомнит?       Будь она обычным солдатом на передовой, её имя, может, и попало бы в список героев. А так, максимум выбьют на холодном мемориальном камне, да и то, если хоть что-то от неё останется. Если её не разорвут на куски, если не сожрут подчистую. Нет, так умирать она не собиралась. Лучше выбраться с этого поля боя и больше никогда не приближаться к этим тварям. Пусть внутренние стены и отвратительны в своей чистоте и правильности, пусть там пахнет тухлой уверенностью в безопасности. Зато там тепло. Там тихо. Там можно спокойно жить, не оглядываясь через плечо. Там нет титанов.       А ещё, она не видела Руби. Нигде. С самого начала хаоса он исчез из её поля зрения, и теперь Ава изо всех сил пыталась убедить себя, что это ничего не значит. Что он жив. Что просто затерялся в общей суматохе, а не оказался раздавлен или проглочен за свой идиотский, неоправданный героизм.       Роза, по крайней мере, осталась в штабе, заполняя баллоны газом. Её определили на относительно безопасную работу, и это хоть немного облегчало тяжесть на душе. А вот Аве повезло меньше. Ей досталась роль доставщика — она была быстрее, манёвреннее, могла прорваться сквозь разрушенные улицы, пронестись по крышам, уворачиваясь от обломков и чужих тел. Она таскала на себе газовые баллоны, отдавала последние лезвия тем, кто ещё мог сражаться.       Ава протянула баллон одному из солдат гарнизона. Тот схватил его так, будто это было спасение, будто именно этот резервуар мог продлить его жизнь ещё хоть на пару минут. Торопливо защёлкнул крепления, пальцы дрожали, губы шевелились, словно он что-то бормотал себе под нос.       — Чёртова резня… — выдохнул он, судорожно сжимая рукоять оружия. — И что ты забыла в армии, девочка? Тут уже всё…       — Газ тебе дать или лекцию послушать? — огрызнулась Ава, протягивая руку, требуя вернуть пустой баллон. Солдат хрипло усмехнулся, собираясь что-то ответить. Но не успел.       Глухой удар. Треск. Его тело дёрнулось вверх с таким резким рывком, словно его просто вырвали из реальности. Как рваную страницу из книги. Ава не сразу поняла, что произошло. Всё случилось слишком быстро. В следующую секунду верхняя половина его тела исчезла в пасти титана. Кровь брызнула ей на лицо — горячая, липкая, густым потоком заливая щёки и подбородок. Резкий запах железа ударил в нос. Нижняя часть его тела всё ещё стояла на крыше. На секунду. Всего на секунду. Покачнулась, словно сама не понимая, что её больше не держит. Потом рухнула       Маму так же сожрали?        Она тоже не успела ничего осознать? Или, наоборот, видела, как её поглощают по кусочкам? Слышала ли хруст собственных костей, чувствовала, как чудовище рвёт её плоть? Кричала ли она? От боли, от ужаса, от осознания, что её жертва оказалась напрасной? А может, не успела ничего почувствовать? Всё случилось так быстро, что боль даже не догнала её, не накрыла с головой?       Тварь дёрнулась, и Ава едва успела отлететь в сторону, уходя в манёвр. Сердце колотилось, пальцы сжались на рукоятях клинков. Сейчас. Нужно атаковать. Ещё секунда, и она была готова рвануть вперёд, вонзить лезвия в эту уродливую плоть. Но титан сделал невозможное: прыгнул.       Мать его, он прыгнул!       Ава рванулась в сторону, с трудом спасаясь от удара. Воздух рядом с ней сгустился от чудовищной силы, с которой девиант обрушился на крышу. Черепица разлетелась во все стороны, а здание содрогнулось, оседая в сторону. Она не знала, как выбралась. Дёрнула рычаг, ушла в бок, почти вслепую зацепилась за ближайшую стену, влетела на другую крышу, только чудом не сверзившись вниз. В ушах звенело, перед глазами всё плыло, руки мелко дрожали. Надо к штабу.       Ава судорожно вдохнула, развернулась и понеслась в сторону штаба. Баллоны с газом за спиной оттягивали вниз, но сейчас не было времени сбрасывать груз. Когда здание штаба показалось впереди, сердце дрогнуло. Титаны. Много. Они окружили штаб плотной стеной, медленно, но неотвратимо двигаясь вперёд. Некоторые тянули руки, другие просто стояли, будто ждали чего-то.       Чёрт. Чёрт. Чёрт!       Но тут раздался свист рассекаемого воздуха, и в следующий миг рядом с ней приземлился солдат.       — Эвакуация завершена! — прокричал он, хватая её за плечо, чтобы привлечь внимание. — Приказано отступать!       — Что?.. — Ава моргнула, переваривая услышанное.       — Повторяю, всем кадетам отходить! — солдат уже снова активировал УПМ, готовый сорваться с места. — Штаб бросили, все уходим к стене!       Ава снова взглянула на штаб. Нина осталась внутри. Внутри здания, окружённого титанами. Кадеты уже разлетались в стороны, послушно следуя приказу на отступление. Кто-то кричал, кто-то молча уносился прочь, оставляя позади дым, пыль и смерть. Но что с отрядом снабжения? Их просто… бросили? Оставили на закуску этим чудовищам?       — Гребаные ублюдки… — процедила она сквозь зубы.       Ава неслась вперёд, лавируя между крышами, вжимаемая в упряжь натяжением тросов, ощущая, как ветер рвёт волосы и жжёт кожу. Внизу мелькали уродливые и громоздкие силуэты. Кто-то из титанов вскинул голову, следя за ней пустыми глазами, другой рванулся вперёд, хватая воздух. Резкий крик слева — короткий, болезненный, обрывающийся хрустом костей. Кто-то не успел. Она гнала себя дальше, пока не заметила ещё одну группу. Кадеты. Скопление людей на крыше здания. Знакомые и блеклые от страха лица. В ушах зазвенел голос отца, когда-то сказавшего, что титанов привлекает скопление людей. Отдан же приказ к отступлению, чего они стоят?       Ава скорректировала траекторию, резко затормозила, сжала рукояти манёврового устройства так, что побелели пальцы, и приземлилась прямо в центр группы. Кадеты стояли, растерянные, подавленные, с застывшими лицами, на которых читалась смесь ужаса и бессилия. Кто-то стискивал клинки, кто-то тяжело дышал, словно не мог втянуть в себя достаточно воздуха. Взгляд одного из них метался, другой же просто уставился в землю, будто надеясь, что, если не поднимать глаз, кошмар рассеется сам собой.       — Что вы стоите? Ждёте, пока вас сожрут?! — несколько человек вздрогнули, словно её слова вырвали их из оцепенения.       — Ава?! — чей-то голос прорвался сквозь гул в голове. — Ты же снабженец, да? Где остальные? У нас кончился газ!       Газ. Как будто у неё он не кончается.       — Штаб окруже… — её прервал вскрик Армина.       — … Эрен Йегер! Все пятеро, при исполнении своего долга, пали смертью храбрых!       Она застыла. Ей послышалось. Конечно, это просто игра разгорячённого сознания, обман слуха, вызванный адреналином. Но вот Микаса вскрикнула что-то в духе Эрена, голос её сорвался от злости и чего-то ещё, чего Ава даже не хотела пытаться понять. Обозвала их всех слабаками, трусами, и исчезла, сорвавшись с крыши. Идиотка.       Её сердце бухнуло где-то в горле. Запоздало вспомнилось, что она забыла вдохнуть.       Этот идиот… умер. Сожран. Всё тело свело, как от удара током. В ушах зазвенело, кровь бросилась в голову, дёрнулась так резко, что перед глазами вспыхнули пятна.       Эрен… мёртв? Эрен? Упрямый, орущий, вечно лезущий вперёд псих? Который с детства пытался спасти мир, как герой из жалкой детской сказки? Который никогда не затыкался про свободу, про стены, про то, что нельзя бояться? Он просто взял и умер?       Какого чёрта?!       Ава сглотнула, но сухость во рту только усилилась. Всё вокруг сдавило невидимыми тисками, но в следующую секунду её затопила раскалённая до бела ярость. Гребанный придурок! Какого хрена?!       Затащил их всех в армию: Армина, Микасу, Руби, даже её, чёрт возьми! Прожужжал уши своими речами, вдохновлял, заставлял верить, что всё не зря, что они смогут изменить мир, что они прорвутся! И теперь просто взял и сдох?! Вот так, сразу?!       Ава стиснула зубы так, что заболела челюсть.       — Да чтоб тебя, Эрен, — выдохнула она, не замечая, что руки сжаты в кулаки, а ногти впиваются в ладони.              Как она теперь пойдёт на его похороны?       Голоса множились, сплетаясь в какофонию шагов, лязга металла, резких, сбивчивых вздохов. Кто-то отчаянно выкрикивал команды, кто-то пытался вдохновить остальных, но в голосе слышался страх. Другие уже сжимали рукояти клинков, ссутулившись, готовые рвануться вперёд, пусть даже без шансов на победу. Кто-то едва держался на ногах, но всё равно изо всех сил пытался выглядеть смелым. И вдруг сквозь гул пронзительно разнёсся чей-то голос:       — Эй! Разве вас учили отправлять товарищей сражаться в одиночку?!       Ава вздрогнула, моргнула, с трудом возвращая взгляд в реальность. Жан. Он стоял и смотрел на остальных так, будто готов был растормошить каждого. Заразился от Эрена, что ли? Но прежде чем она успела осмыслить это, за ним уже рванула Саша. За ней Конни. Ава медленно подняла голову, оглядывая оставшихся. Тех, у кого газа больше не было. Тех, кто просто стоял, не в силах двинуться.       Соберись, тряпка! Разве могло быть иначе? Такие, как он, умирают первыми. С самого начала она только об этом ему и твердила. Только это пыталась вбить в его упрямую голову. И вот теперь… Ава стояла и не могла даже пошевелиться. Не могла заставить себя двинуться с места, чтобы проверить, правда ли этот Смертник наконец сделал то, что ему предрекали.       — У меня осталось немного газа, — коротко сказала она. Несколько человек переглянулись, в их глазах мелькнуло что-то похожее на надежду.       — Этого на всех не хватит, — пробормотал кто-то. Ава резко развернулась, отследила голос и, не повышая тона, отрезала:       — Тогда берите у мёртвых.       Кто-то охнул. Кто-то побледнел.       — Что?..       — Берите у тех, кто уже не дышит, — повторила медленно, словно объясняя очевидное. — Они всё равно им не воспользуются. Те у кого ещё остался газ, пусть летят за этими придурками в штаб. Повезёт - прорвётесь. Остальные, ищите трупы, снимайте снаряжение со своих товарищей и летите к стене!       Да простят её мёртвые за эти слова. Но лучше она заберёт ненужный им газ, чем титаны заберут у неё жизнь. Ава стиснула зубы, подавляя дрожь, которую вызывало не отвращение — нет, она за сегодня уже привыкла к виду мёртвых, — а сама необходимость делать это. Холодная, безжалостная необходимость. Где-то внизу раздался гулкий топот, тяжёлый, вязкий. Титаны продолжали бродить по улицам, вынюхивая, высматривая, выжидая.       Затем раздались первые крики. Ава не стала смотреть на их лица. Если смотреть, становится сложнее. Если смотреть, приходится видеть, осознавать, понимать, чувствовать. Но даже не глядя, она слышала. Слышала, как кто-то тяжело сглотнул, прежде чем шагнуть к ближайшему телу. Слышала, как рукоять меча выскользнула из ослабевшей руки павшего кадета, звонко ударившись о каменную кладку. Слышала, как кто-то выругался шёпотом. Слышала, как не успевших сбежать рвали на части, чавкали и глотали.       Без колебаний Ава двигалась вперёд. Тросы цеплялись за стены, натягивались, увлекая её за собой. Она парила в воздухе, уверенно и точно, словно по давно отработанной схеме. Короткий захват. Резкий поворот. Мощный удар. Очередной титан оседал на землю, его бездумные глаза едва успевали сфокусироваться на ней. Ава не отвлекалась, не тратила лишних движений. Она не задумывалась о том, кого устраняет. Не задумывалась о тех, кто уже не вернётся. Её единственной целью было обеспечить другим возможность. Возможность дойти до безопасной зоны. Возможность пополнить запасы. Возможность подготовить оружие. Ей приказали.       А она — солдат.       Тело Авы двигалось само собой, словно сознание отступило на задний план, оставив лишь отточенный набор рефлексов. Вот впереди тварь терзает кого-то — человек ещё дёргается, беззвучно открывая рот в попытке закричать, но уже поздно. Ава вбивает тросы в стену, взмывает вверх и наносит удар. Она не думает о том, кто это был, возможно, всего несколько дней назад они сидели за одним столом или работали бок о бок. Не думает она и о тех, кто успел это увидеть. Следующий. Газ уходит быстрее, чем ей хотелось бы, а лезвия уже не так остры. Каждое движение даётся всё труднее. Ей следовало уйти, пока ещё был шанс, сэкономить газ, чтобы добраться до Нины. Хоть бы Руби был жив. Но тут раздаётся крик. Металл хрустит. И кто-то срывается вниз.       Ощущение тошноты подкатывало к горлу, вызывая дрожь в пальцах и спазм в желудке. Все эти смерти лежали на её совести. Не напрямую, конечно. Она не толкала их в пасти чудовищ, не наносила смертельных ударов. Но без неё они, возможно, остались бы живы. Может быть. Если бы она тогда промолчала. Если бы не произнесла ни слова, не предложила свой план. Она тогда не раздумывала, просто выдала то, что казалось единственным разумным решением — дать шанс выжить хоть кому-то.       А что, если бы она ничего не сказала? Сколько бы погибло тогда? Ещё больше? Или, наоборот, кто-то из тех, кто остался бы без ресурсов, смог бы спастись? Ава не знала. Именно поэтому она никогда не стремилась к командованию. Слишком тяжёлый груз ответственности. Слишком много решений, которые преследуют тебя по ночам.              Густой, тошнотворно свежий запах крови пронзил воздух. Тела вокруг ещё сохраняли тепло. Любое промедление было непозволительно, ведь каждый вдох отмерял время, а время это было равно жизням. Неподалёку раздавалось глухое бормотание и возня — кто-то бился над курком УПМ, пытаясь оживить заклинивший механизм. Время. Время. Время.       — Хватит, — сказала Ава, припадая к земле рядом. Парень вздрогнул, его глаза, затравленные и расширенные, метались от неё к бесполезному курку. Руки тряслись. Ава без слов выдернула УПМ, быстро оценив повреждение. Ремонт займёт слишком много времени. Её взгляд скользнул по окружению. В десяти метрах лежал только что растерзанный труп. Ава это знала. Ощущала. Она слышала хруст костей, заглушенный хрип и последний судорожный вздох, но не было слышно крика. Как будто мозг специально вычеркнул этот звук, оставив лишь влажные, липкие шлепки, с которыми на землю оседали багровые ошмётки. Запах крови, смешиваясь с гарью, запахом пота и влажной ткани, казался удушающим. Смерть пахла теплом.       Её бы вырвало, если бы было время.       Ава шагнула вперёд, присела, и её пальцы привычно расстегнули крепления. Газовые баллоны были целы, исправны. Жаль, что их владелец уже не воспользуется ими. Тело, ещё недавно полное жизни, теперь лежало недвижимо и бесполезно.       — Прости, — пробормотала она, хотя знала, что не получит ответа. Потом выдохнула и, не поднимая глаз, вернулась назад. — Держи, — всучила парню. Тот сглотнул. Поколебался. — Держи! — рявкнула она, и он, наконец, схватил ремни.       Вдалеке кто-то пронзительно закричал. Рывок. Разворот. Ава видела, как титаны давят людей в своих ладонях, как кто-то проваливается в их бездонные глотки, как обрывается ещё одна нить жизни, чтобы они смогли сражаться дальше. У неё не было ни секунды на скорбь. Она зажмурилась. На одно-единственное мгновение. Потом сделала резкий, глубокий вдох. И сорвалась с места.       Оставаться больше нельзя. Газа почти нет, последние баллоны и клинки отданы. В руках лишь одна пара, и она тупится с каждым взмахом. Время к стене. Но сначала - Нина. Ава оттолкнулась от крыши, взмывая вверх, заглушая в себе всё, кроме отчаянного призыва: успеть. Короткий взгляд назад - просто чтобы убедиться, что её жертва была не напрасной. Несколько фигур уже отступали, поднимаясь выше, двигаясь к безопасности. Ещё чуть-чуть, и они будут спасены...       Парень, получивший от неё снаряжение, стоял на крыше. Его глаза были широко распахнуты, лицо застыло, словно за миг до понимания. Тень выросла за его спиной. Хруст. Ава не успела. Фонтан крови, брызги в воздухе. Они ударили ей в лицо, на руки, смешались с потом, грязью, кровью чужой — и её собственными слезами. Титаньи челюсти сомкнулись. От парня остались лишь ничтожные ошмётки ткани, падающие в бездну. Ава стиснула рукояти до спазма в пальцах. Отвернулась. И рванула прочь, к штабу.       Ава летела, чувствуя, как с каждым рывком уходит последняя капля газа. Скоро её манёвр станет слишком медленным, слишком предсказуемым. Ошибка - и она окажется там же, где тот парень.       Наверное, она окончательно сошла с ума. Потому что… этого просто не может быть. Никто никогда не говорил им, что титаны могут драться между собой. Что они способны разрывать друг друга в клочья, ломать кости, вырывать куски плоти с яростью, которую обычно видишь только у людей. Ава резко затормозила, позволяя тросам подтянуть её вверх, и тяжело приземлилась на крышу, задыхаясь.       Прямо перед ней, посреди улицы, возвышался титан. Он был не такой, как другие. Не бесформенный кусок мяса на двух ногах, не нелепая кукла с выпученными глазами, а хорошо сложенный, будто вылепленный из камня. Противовес всем этим уродливым чудовищам. Его мышцы напоминали натянутые канаты, вены проступали под кожей, а рельеф был чётким, как у самых тренированных солдат, которых Ава когда-либо видела. Этот титан двигался иначе. Уверенно. Разумно.       Ава застыла, заворожённо наблюдая, как он рванулся вперёд, аномально быстрый для своих размеров, и врезался в другого титана, сбивая его с ног. Тот издал визг. Первый титан не дал ему подняться. Горло с хрустом смялось в его ладони. Ава моргнула, чувствуя, как холодный ужас медленно пропитывает её изнутри.       Как же она задолбалась. Три года беспрерывной муштры, три года зубрёжки, три года, вбитые в их головы как непреложная истина: титаны — это безмозглые твари. И вот теперь она стоит здесь, среди обломков, крови и вывалившихся внутренностей, и наблюдает, как одно чудовище с явным намерением убивает другое. Ава не могла пошевелиться. Она была слишком измотана, слишком ошарашена, слишком офигела от происходящего. Титан рванулся вперёд. Каждая клеточка её тела кричала: "Он идёт за тобой, беги!", но тело не слушалось.       Замах.       В последний момент она зацепилась тросами за штаб, буквально влетела в проломленную стену, чудом не разбив себе голову. Запоздало выдохнула, повернулась. И только тогда поняла: он направлялся не к ней. За её спиной стоял другой титан. Ава сглотнула, чувствуя, как ледяной озноб пробежал по позвоночнику.       Идиотка. Какая же она дура. Если бы не этот девиант...       Девиант схватил другого титана за шею и разорвал её, словно точно зная, где их слабое место.       ...она бы погибла. Здесь и сейчас, когда была так близка к цели. Когда оставалось всего несколько рывков до стены. До спасения.       Тишина наверху казалась оглушительной. Лишь снизу, как сквозь толщу воды, пробивались радостные, полные облегчения голоса. Ава медленно, с трудом, ступенька за ступенькой, спускалась вниз, каждый шаг давался с усилием.       Она бы разорвала Эрена. За его пышные, фальшивые речи, из-за которых они все оказались здесь. За то, что ей пришлось быть свидетелем того, как люди превращаются в мясо, как их тела рвутся на куски, как взгляд ужаса застывает в глазах тех, кто ещё секунду назад был живой плотью. За то, что ей пришлось лицом к лицу столкнуться со своей беспомощностью.       Конечно… сделала бы это, будь этот кретин жив. В горле застрял сухой, тягучий ком. «Ты справишься», — сказал он. Назвал её сильной. А сам… сам оказался ничтожеством.       Она едва ступила на пол первого этажа, как на её шею набросились, чуть не свернув голову.       — Ава! Ты жива! — заорали так громко, что у неё зазвенело в ушах. Саша.       Ава застыла, едва не пошатнувшись от нахлынувшего оцепенения. Она моргнула, пытаясь собрать взгляд. Вокруг толпились кадеты. На лицах читался страх, но сквозь него пробивалось что-то неуместно радостное, почти ликующее. Они не выглядели так, как люди, только что потерявшие товарищей.       Саша всхлипнула и вцепилась в неё ещё сильнее.       — Мы думали, что ты умерла! Что осталась там, на крыше!       Ава резко оттолкнула её, не заботясь о том, что Саша пошатнулась. Чужое прикосновение, это непривычное тепло на её коже — всё это было невыносимо, почти неправильно. Отталкивающе и смущающее.       — Ты сдурела, Картофельная?!       Саша моргнула, вытирая нос.       — Но ты же…       — Живая, как видишь! — выдохнула Ава, обрывая её.       Она попятилась, чувствуя на себе десятки взглядов. Слишком много людей, слишком много эмоций. Радость, облегчение, шок — всё это слилось в гуле голосов, в чьих-то криках, в прерывистых вздохах. Кто-то даже попытался похлопать её по плечу, но Ава отпрянула, сжимая кулаки до боли.       Чего они ждали? Слез? Объятий? В груди что-то неприятно заныло, но она не дала себе времени даже на секунду задуматься, что это за чувство.       — Я в порядке, — резко бросила она, заставляя себя держаться ровно. — Хватит на меня таращиться.       Горячий след чужих рук всё ещё горел на коже, ощущаясь до отвращения непривычно. Их радость резала слух, а их выдох облегчения казался направленным куда угодно, только не на неё. Почему они так реагировали? Почему смотрели так? На поле боя не бывает возвращений. Если кто-то не пришёл - значит мёртв. И внезапно, глядя на их живые, дышащие лица, Аву пронзила мысль: может быть, это она мертва, а не те, кто остался гнить под обломками?       Только-только переведя дыхание, она оказалась заключена в следующие объятия. Нина. Без единого звука, но с такой силой, что Ава ощутила, как сжимаются её собственные рёбра. И потом долгий, судорожный выдох Нины, полный невысказанного облегчения. Ава почувствовала, как дрожь покидает тело подруги, сменяясь чем-то… неуловимым. Непонятным. Она отстранилась, внимательно глядя на неё — на дрожащие кисти, на глубокие тени под глазами, на губы, стиснутые до бледности.       — Не видела Руби? — первым делом спросила Ава.       — Бертольд был с ним в одном отряде. Сказал, что Руби поранился и отступил ещё в начале, — Ава с облегчением выдохнула. Живой. Слава чертовым Богиням, живой.       — Ты сама-то как? — голос Авы прозвучал неестественно, почти чуждо. Нина моргнула. Казалось, этот простой вопрос выбил её из оцепенения.       — Жива. — Она выдавила слабую улыбку. — А ты?       Ава отвела взгляд, пожала плечами.       — Наверное, тоже.       Она действительно не знала. Её сердце всё ещё бешено колотилось, а в голове звучали чужие предсмертные крики, которые она пыталась игнорировать. Она не знала, жива ли.       Вот до чего они докатились. Сидели в грязном, полуразрушенном здании, насквозь пропитанные потом и кровью, разбитые, усталые, живые, но с каким-то горьким привкусом этого «живые».       — Что у вас тут? — спросила Ава, наконец осмотревшись.       — Радуемся, что уцелели, — глухо отозвался Жан без капли радости. Ава тяжело опустилась рядом с ними, вытянула ноги, позволила телу на секунду расслабиться. Отдохнуть бы хоть немного, дать себе пару минут. Но титаны не давали отдыха.       — Что-то ты не слишком радостный для человека, который выжил, — хмыкнула она.       — Жаль, что не успели в Военную Полицию, — пробормотал Кирштейн. Ава вздохнула. Ей не нужно было пояснений. Она знала.       Жаль, что умерли их товарищи. Жаль, что пришлось пожертвовать одними, чтобы спасти других. Жаль, что они видели эти смерти. Если бы тот подонок сразу принял их документы… они бы сейчас просто слушали новости о прорыве стены. С ужасом, да, но не участвовали.       — Успеется, — выдохнула она. Оглянулась на Марко. Тот слабо улыбнулся, и в этой улыбке было столько понимания, что от неё защемило в груди. — Жаль, что ты не попал в десятку, — сказала Ава. — Вот уж кто горел желанием выслужиться перед королём.       — А мне уже не так жаль, — ответил Марко без намёка на зависть. Жан скептически покосился.       — И почему же?       — Я не смогу жить в тепле и уюте, зная, что за стенами титаны. Зная, что в любой момент они могут снова прийти, сломать стены и сожрать нас, — Марко выдержал паузу. — Я поступлю в Разведкорпус.       Наступила тишина. Жан уставился на него, как на умалишённого.       — Ты спятил?! — Жан резко сел прямо, пристально вглядываясь в лицо Марко, будто пытался понять, шутит тот или нет. Ава тоже посмотрела на него внимательнее. И если сначала в словах Марко ей слышалась просто усталость, теперь в его глазах было непоколебимое решение.       — Я серьёзно, — спокойно ответил он.       — Чёрт возьми, Марко, ты видел, что там творилось?! Ты видел, как они умирали?!       — Видел, — просто сказал Марко.       — И после этого ты хочешь… — Жан осёкся, его голос сорвался. Он сжал кулаки и в отчаянии хлопнул ладонью по полу. — Да какого хрена?!       — Потому что если мы не будем сражаться — они снова придут, — ответил Марко. Ни грамма легкомыслия или признаков сумасшествия в нём не было. — И тогда погибнут ещё больше людей.       — Какой чуши ты начитался?! — Жан буквально метался между злостью и непониманием. — Это ты от Смертника заразился, да? Подонок, даже после смерти продолжает ставить палки в колеса!       — Если думать так, зачем мы вообще здесь? — Марко посмотрел ему прямо в глаза. — Если всё, что нам остаётся — это просто жить за стенами и ждать своей очереди, то зачем вообще вся эта армия?       Жан отвернулся, стиснув зубы. Ава молчаливо следила за разгорающимся спором. Она была на пределе. Устала от мыслей, от бесконечных прений, от… любых чувств. Она понятия не имела, кто из них прав: Марко с его нерушимой верой в людей, или Жан с его измученной, циничной логикой. Одно она знала точно — в Разведкорпус она не пойдёт. Она пережила этот день не для того, чтобы погибнуть в следующий раз.       Роза протянула ей запасные газовые баллоны и новую пару клинков. Ладони Авы подрагивали то ли от изнеможения, то ли от осознания: вот он, проклятый шанс на спасение. Пальцы привычно проверили крепления. Всё было на месте. Теперь можно было выдохнуть чуть свободнее.       — Осталось только выбраться, — бросил Жан, перебрасывая ремень УПМ через плечо.       Ава кивнула, поправляя ремни на бедрах. Слова окружающих доносились словно сквозь толщу воды, будто она всё ещё витала там, на улицах, где кровь смешивалась с пылью. Они осторожно выбрались наверх, готовые в любой момент снова броситься прочь. Мимо промелькнул Армин, почти не касаясь ногами крыши. Его движения были резки, плечи сжаты, взгляд устремлен прямо вперёд. Ава почувствовала, как её сердце сжалось. Как он вообще держится?       — Эй, Армин… — она сделала шаг вперёд, но он даже не оглянулся. Он спешил к Микасе. Ава видела, как они замерли рядом, ошарашенные, потерянные, будто перед ними только что перевернулся весь мир.       — Ава, ты идёшь? — Пальцы не сомкнулись, будто какая-то невидимая преграда мешала Розе ухватиться, как раньше, в детстве. Нет, не преграда. Бездна.       Потому что в детстве её за руку держала Нина, а не Роза. Потому что тогда Ава не знала, что значит терять. Тогда их мир был иным. Трудным, да, но не разбитым.       В тот момент, когда она стояла посреди руин, среди тел, среди криков, запаха крови и смерти, её мозг занимала лишь одна мысль: добраться до штаба. Потому что там была Нина. Только Нина.       — Да, я… — Ава осеклась, огляделась, наткнулась взглядом на Марко. Быстро сделала шаг вперёд, цапнула его за руку и резко притянула к ним. — Марко, можешь проследить, чтобы Роза благополучно добралась до стены? — голос её был хриплым, пересохшим. Она и не помнила, когда последний раз пила воду.       — Конечно! — Марко не спросил, почему она сама не идёт. Не стал расспрашивать, что ей так срочно нужно сделать. Он просто кивнул, подбадривающе улыбнулся, и веснушки на его лице, казалось, взметнулись выше. Будто это вообще возможно.       — Но… Ава? — Роза сделала шаг к ней, растерянно замерла. Но Ава уже не слушала. Она развернулась и рванула к Армину с Микасой, перепрыгивая через разрушенные крыши и скользя между остовами зданий. Роза доберётся до стены.              Стоило Аве присоединиться к ним на крыше, как её тело будто окаменело. Открывшийся вид был просто чудовищен. В паре десятков метров, почти там же, где Ава видела его в последний раз, обессилевший девиант тяжело привалился к стене. Спину его облепили мелкие титаны, беспощадно разрывая плоть и вгрызаясь в мышцы. Один из них с громким чавканьем вырвал кусок плеча и принялся пережёвывать.       — Что за?.. — Ава замерла на полуслове.       За ней на крышу перелезли Жан, Райнер, Бертольд и Энни. Они молчали, широко раскрытые глаза не отрывались от происходящего внизу.       На их глазах разворачивалось нечто совершенно невообразимое, то, о чём они никогда не слышали и даже не могли представить. Вон он — Прыгающий девиант, от которого Ава еле спаслась. А напротив — тот, кого она тут же прозвала Дерущимся. Иначе как ещё это объяснить? Он словно вспыхнул новой силой, оттолкнулся от земли с неистовой яростью, вцепился зубами в шею Прыгающего и сомкнул челюсти до отвратительного хруста.       Это был кошмар наяву. Чудовища, которые жрут не только людей, но и друг друга. Неужели это раздел территории? Или же у них тоже есть какая-то своя, безумная иерархия?       Ава даже не заметила, как её пальцы крепче сжали рукояти клинков. Дыхание выровнялось, сердце билось ровно, как в самые напряжённые моменты боя. Убить. Нужно убить этого девианта, пока не произошло непоправимое. Если он такой же опасный, как Колоссальный и Бронированный? Если вдруг пробьёт ворота? Если приведёт за собой новых титанов? Они больше не смогут сдерживать их натиск. Повторится та же бойня, тот же кошмар, что пять лет назад. Стены падут. Люди будут метаться в панике, пытаясь спастись, но не спасётся никто. Снова.       Ава дёрнулась, собираясь сорваться вниз и закончить это. Но в следующий миг кто-то крепко схватил её за локоть.       — Ты что, не слышишь нас?! — неожиданно громко выпалил Бертольд, пальцы судорожно сжались на её руке. — Титан может быть полезным!       — Да он перебьёт нас всех! Какая польза?! — рявкнула Ава, резко дёрнувшись. Локоть она выдернула, но клинки всё же спрятала. Бертольд смотрел на неё широко раскрытыми глазами, словно хотел сказать что-то ещё, но не решался. За его спиной Райнер, нахмурившись, наблюдал за происходящим.       — Что ты думаешь об этом титане, Ава? — вдруг спросил он, будто нарочно переключаясь с темы их спора. Ава резко вскинула брови. О чём ещё тут можно думать? Убить. Уничтожить. Пока ещё есть возможность. Но она так и не успела ответить.       Резкий порыв ветра донёс до неё удушливый запах испаряющейся плоти. Пар, поднимающийся от разлагающегося тела титана, начал рассеиваться, обнажая что-то внутри. Что-то… нет. Кого-то. В её голове словно что-то щёлкнуло. Сквозь вязкий, липкий туман она увидела силуэт в затылке титана.       Человеческий силуэт.       Ава резко вдохнула, а в следующий миг Микаса уже сорвалась вниз.       

***

      Чему их только учили в кадетском корпусе? Лекции, изнурительные тренировки, полевые учения, и что в итоге? Никто — ни один инструктор, ни один старший офицер — никогда даже не заикался о том, что титаны могут сражаться между собой. Что они не просто куски плоти с жаждой пожирать людей, а существа, знающие свои слабости и умеющие ими пользоваться. Что некоторые из них обладают навыками боя, двигаются не хаотично, а осознанно. И уж тем более никто не говорил, что внутри этих вонючих, громоздких туш может находиться человек. Не в желудке. Не перемолотый в кашу, не растянутый по стенкам, как несчастные, которых они находили в отвратительных мешках плоти.       В затылке. В том самом месте, куда они били клинками, чтобы убить чудовище.       Эрен-блядский-Йегер. Почему, ну вот почему он не мог просто умереть, как все нормальные люди? Почему ему нужно было выдать что-то такое, от чего в себя будешь приходить месяцами? Ава почти смирилась с его смертью. Она бы, может, даже помолилась за его покой богиням. А потом, в назидание остальным, рассказывала бы сотни раз истории об идиоте, который думал, что может свернуть горы. Но нет. Этот идиот не просто выжил. Он оказался внутри титана.       А теперь что?       Теперь ей приказали держать рот на замке и не болтать об увиденном. Как будто можно было просто взять и забыть, будто этого никогда не происходило. Ава сидела рядом с раненым Руби, смотрела, как его грудь поднимается и опускается в неровном ритме, но по-настоящему волноваться за него не могла. Не потому, что не хотела. Просто все её мысли занимал идиот, который, почему-то после смерти вылез из затылка титана. Сколько раз за этот день она видела, как людей сжирали? Сколько раз смотрела, как зубы сминают тела, ломают кости? Как кровь фонтаном хлещет на камни, смешиваясь с грязью и плотью? Но никто. Никто. Не выбирался из трупа титана. Кроме Эрена.       Внезапно раздался взрыв. Нет, скорее оглушительный грохот, от которого затряслись стены, а в воздух взметнулось огромное облако пыли. Пол под ногами дрогнул, крыши шатких строений угрожающе заскрипели. Кто-то вскрикнул. Кто-то, наоборот, застыл в полной тишине, словно пытаясь осознать происходящее.       Руби дёрнулся и с трудом открыл глаза. Он пытался поспать, но никак не мог. Даже здесь, в относительной безопасности, всё тело ныло, голова гудела, а мысли путались. Он лежал прямо на земле, свернув куртку под голову вместо подушки, рядом с переполненным лазаретом, куда уже не влезало ни одного раненого.       — Что это было? — прохрипел он, приподнимаясь на локтях.       В одно мгновение Ава оказалась на ногах, бездумно, инстинктивно. Каждый звук, каждый шорох пронзал её слух, а взгляд буравил завесу пыли, пытаясь различить мелькающие вдалеке силуэты. В груди отчаянно колотилось сердце.       Всполошённые грохотом, птицы разом взлетели с ближайших деревьев, разлетаясь в панике.       — Кого убили? — пробормотала она одними губами, не сводя взгляда с источника грохота. Эрена? Эта мысль пронзила её словно клинок.       Он был у военных. Они должны были что-то с ним делать — допрашивать, изучать, разбираться. Могли ли они его убить? Или… или он снова сделал что-то, что не укладывается в рамки здравого смысла? Она резко встряхнула головой, прогоняя тревожные догадки.       — Лежи, — коротко бросила она Руби. — Я посмотрю.       И прежде чем он успел что-то возразить, Ава уже рванула вперёд, перепрыгивая через лежащие на земле тела и шаткие доски. Её дыхание участилось, но она не замедлилась. Нужно было увидеть самой.       Только вот кто позволил бы ей увидеть всё собственными глазами? Их держали в неведении, запирали в этой гнетущей неизвестности, которая давила, будто небо готовилось рухнуть прямо на головы. Ей оставалось лишь одно — прибежать к Райнеру, который видел столько же, сколько и она, и, возможно, знал хоть что-то.       — Эй, Райнер!       Он резко обернулся, а вместе с ним голову повернул и Бертольд.       — Что происходит? — Ава замерла перед ними, с трудом удерживаясь от того, чтобы не вскинуть руки в раздражении.       — Не знаю, — Райнер нахмурился. — Кажется, это был выстрел. Из пушки.       — Думаете, его убили? — Ава прищурилась, всматриваясь в завесу пыли, клубившуюся над ними через несколько улиц. Райнер промолчал, будто взвешивая ответ. Бертольд качнул головой.       — Понятия не имею, — вздохнул Браун.       — А ты что думаешь? — спросил Бертольд после короткой паузы.       Ава тяжело вздохнула и села напротив них, скрестив руки. Её мышцы всё ещё были напряжены, слишком долго она сдерживала себя, чтобы не сорваться. Сложно было сидеть рядом с Руби, который не знал ни о чём, и не позволять своим мыслям вырваться наружу.       — Не знаю, — наконец сказала она, покачав головой. — Может, его спрячут где-то. Может, начнут пытать.       От собственных слов по спине пробежал неприятный холодок. Она поёжилась, представив, как его, окровавленного, бросают в тёмную камеру, как допрашивают, вытягивая из него признания, как пытаются понять, что он такое.       — Интересно… кого он съел? — вдруг пробормотала она, скорее себе, чем им.       Где-то внутри зашевелилась гадкая мысль, холодным змеем свернулась в груди. Скольких он убил, пока притворялся одним из них? С каким восхищением он говорил о свободе. С какой страстью он кричал, что уничтожит всех титанов. Как мастерски лгал. Говорил, будто верит в свои слова, будто для него нет цели важнее. А в итоге оказался врагом.       — Ты… Ты когда-нибудь слышала о подобном? О том, что люди могут быть титанами?       Ава скептически покосилась на Бертольда. С чего это его вдруг потянуло на такие вопросы? Просто пытается прощупать её реакцию? А может… нет. Чёрт, не хватало ещё, чтобы он к ней клеился. Слова Руби о том, что Гувер в неё влюблён, всплыли в голове неприятным осадком. Она едва заметно отодвинулась, а затем и вовсе переместилась чуть ближе к Райнеру. Пусть уж лучше он сядет между ними.       К счастью, спасение пришло откуда не ждали — Жан плюхнулся между ней и Бертольдом, шумно выдохнув.       — Да, Бертольд, слышала, — лениво ответил он вместо неё, криво усмехнувшись. — В детских страшилках, — Жан хлопнул ладонью по колену, будто только сейчас осознал весь абсурд ситуации. — Чёрт, я убью Эрена! Только пусть попадётся мне!       Ава, прислонившись плечом к холодной стене, закатила глаза. Она чувствовала, как в воздухе витает металлический запах крови, прочно въевшийся в кожу и одежду. Перед глазами всё ещё маячили образы растерзанных тел, а в ушах звучали предсмертные крики. Ей нужно было что-то другое, что-то простое, чтобы отвлечься. И Жан, как обычно, стал удобной мишенью.       — В очередь встань, морда лошадиная       Жан, уже готовый во весь голос разглагольствовать о своей праведной ярости, резко замер. Он медленно повернулся к ней, недоверчиво моргая, словно не мог поверить, что услышал.       — Чего?!       — Чего слышал, — Ава позволила себе чуть более широкую ухмылку.       Жан сузил глаза, прищурившись на неё, словно только сейчас обратил внимание на её измотанный, но всё ещё вызывающий вид.       — Да ты вообще кто такая, чтобы очередь занимать?       — Твоя страшная детская сказка, Жанчик, — усмешка стала шире, в глазах мелькнуло нечто похожее на веселье.       — Эй!.. — Жан вскочил, и, прежде чем он успел сказать что-то ещё, рядом с Авой вновь оказался Бертольд. Черт.       Ава была слишком поглощена перепалкой, чтобы задумываться о присутствии кого-то ещё. В этом было что-то почти освежающее. Простые слова, простые поддразнивания. Не кровь, не смерть, не Эрен, который всё ещё не выходил у неё из головы. Ей нужно было забыться, хотя бы на мгновение.       — Ээ… Ребята? — подала голос Саша. Девушка переминалась с ноги на ногу, выглядя бледной и болезненной, как будто в любую секунду могла рухнуть. — Не хочу вас прерывать, но у нас вроде как общий сбор.       Повисла тишина, пропитанная усталостью и гнетущими мыслями, от которых даже короткая словесная перепалка не могла спасти. Ава вздохнула и отвела взгляд, возвращаясь к реальности, от которой она так отчаянно пыталась убежать.       Им втирали полную чушь про некий «эксперимент» от правительства — мол, с помощью Эрена они смогут залатать дыру в стене. Громкие слова, пышные обещания. Бла-бла-бла. Ава молча сверлила взглядом Эрена, который стоял, гордо выпрямив спину, будто уже спас всё человечество. Лицо его светилось решимостью, и это бесило. Когда-нибудь она его прибьёт. Да так сильно, что у него все зубы вылетят. Ну и что? Он же титан, верно? Отрастут.       Она хмыкнула себе под нос, скрестив руки на груди. Кто вообще поверит в этот бред? Будто можно взять и просто залатать дыру в стене, словно щель в крыше. Как будто всё так просто. Как будто титаны — это обычные вредители, которых можно выкурить, заделав их лазейку. В глубине души её терзало другое — страх. Страх того, что они действительно возлагают последнюю надежду на мальчишку, о способностях превращаться в титана которого узнали пару часов назад. Титана, который мог оказаться таким же непредсказуемым и опасным, как и те, что жаждали их плоти за стенами.       Пока остальные кадеты внимали каждому слову командования, Ава мысленно прикидывала пути отступления. Если план провалится, если Эрен не справится или, хуже того, потеряет контроль… им всем конец. А она не собиралась становиться закуской для титанов из-за чьей-то самонадеянности.       Задумка была проста — висеть на стене живой приманкой, и пока титаны отвлекутся на добычу, что сама жаждет упасть им в пасти, Эрен поднимет исполинский валун и запечатает брешь в воротах. Гениально! И настолько же безрассудно, что если Эрен не сумеет совладать с тем чудовищным камнем, то, во-первых, его неминуемо сожрут, а во-вторых — та же участь постигнет всех остальных.       Ава с привычной болью натянула на себя снаряжение, чувствуя, как воспалённая, израненная ремнями кожа отзывается тупой, ноющей болью. Будто не прошло всех этих лет, будто она снова стоит на плацу в первый день тренировок — с тем же невыносимым зудом, с тем же раздражающим трением, с той же мучительной неудобностью, словно само тело отказывалось принимать эти оковы. Она скривилась, проверяя ремни, и вдруг с удивлением осознала: куртка всё ещё при ней. Более того, даже эти надоедливые рукава, которые вечно мешались под рукой, теперь не казались такой уж проблемой. Она опустила взгляд на свою форму, словно видела её впервые. Долго, задумчиво провела рукой по тканевой нашивке на плече. Что, приняла солдатскую ношу? Смирилась? Когда?       — Ава, — голос Армина настиг её, когда она уже направлялась к своему посту у восточного угла стены. Девушка обернулась. Армин стоял согнувшись, упираясь ладонями в колени, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Его светлые волосы прилипли ко лбу от пота, а глаза лихорадочно блестели.       — Тебя… перебросили в третью группу защиты Эрена, — выдохнул он, наконец справившись с дыханием.       — Что? Неужели у них настолько не хватает солдат? — Ава недоверчиво нахмурилась, но по выразительному взгляду Армина поняла — да, катастрофически не хватает. Она медленно выдохнула сквозь стиснутые зубы, почувствовав, как внутри нарастает горечь. Отлично, снова она — солдат на побегушках.       Ава заняла позицию в третьей группе защиты, балансируя на узком выступе полуразрушенной крыши дома. Отсюда открывался вид на весь город и на титанов, бродящих между зданиями словно голодные звери в поисках добычи. Ветер трепал её волосы, пока она проверяла газ в своем УПМ.       — Держать позиции! — прозвучал приказ командира. — Не атаковать без команды!       Рядом с ней расположились ещё четверо солдат. Первые десять минут операции прошли в напряженном ожидании. Эрен должен был трансформироваться, поднять огромный валун и заблокировать пролом в стене. Простой план. Слишком простой для мира, где всё идёт наперекосяк.       Внезапно внизу раздался взрыв, и золотистая молния ударила в землю. Ава напряглась, готовая в любой момент сорваться с места. Но что-то пошло не так. Титан, в которого превратился Эрен, не двигался. Он просто стоял на месте, сгорбившись, будто каменное изваяние. Команда внизу засуетилась, пытаясь разобраться, что происходит.       — Что за… — процедила Ава, вглядываясь в происходящее.       Вдруг титан Эрена издал оглушительный рык и ударил кулаком по земле. Потерял контроль. Отлично! Команда внизу дрогнула. Титаны в окрестностях, услышав рёв, начали стягиваться к источнику звука, игнорируя развешанных на стенах людей-приманок.       — Третья группа, приготовиться! — раздался приказ. — Возможно, придётся его извлекать!       Ава проверила лезвия — острые, готовые к бою. Мысленно она уже представляла, как придётся вырезать Эрена из шеи титана. Всё же её предчувствия не обманули. Операция провалилась, даже не начавшись.       Титан Эрена взревел с такой силой, что задрожали стены окрестных домов. На глазах у всех произошло немыслимое — огромный кулак устремился не к вражеским титанам, а к Микасе, стоявшей ближе всех. Её лицо исказилось от шока и недоверия, когда она увидела, как тот, кого она поклялась защищать любой ценой, занёс над ней смертоносную руку. Та отлетела на пару метров.       — Микаса! — крик Авы потонул в грохоте разрушений. Но идиотка даже не слушала приказов, повисла на титане Эрена, точно смертница.       Не раздумывая ни секунды, Ава рванулась, наплевав на приказ оставаться на позиции. Газ в УПМ зашипел на предельной мощности, тросы со свистом рассекли воздух. Время словно замедлилось. Она видела, как кулак титана Эрена стремительно движется к Микасе, как та застыла на месте от потрясения, неспособная поверить, что Эрен нанесёт ей удар. Ава врезалась в Микасу за долю секунды до второго удара, сбивая её с траектории атаки. Они покатились по черепице крыши, едва не сорвавшись вниз. Кулак титана Эрена пробил собственное лицо.       — Пусти меня! — Микаса яростно вырывалась. — Я должна… должна достучаться до него!       Ава крепко обхватила её руками, удерживая на месте. Никогда прежде она не видела в глазах Микасы такого отчаяния. Всегда сдержанная, всегда собранная, сейчас она была на грани безумия.       — Он убьёт тебя! — Ава не ослабляла хватку. — Он не контролирует себя!       Внизу Армин карабкался на титана, рискуя жизнью. Его фигурка казалась такой крошечной на фоне огромного тела. Добравшись до плеча, он что-то кричал в сторону затылка, где находился настоящий Эрен. Слов было не разобрать, но Ава видела отчаянную решимость на лице Армина.       — Отпусти меня, Ава!       — Посмотри на него! — Ава грубо развернула лицо Микасы в сторону безумного титана. — Это не Эрен сейчас. Это титан, который жаждет нас убить!       Титан снова замахнулся, целясь по выступу, где они находились. Ава дёрнула Микасу за руку, и они перелетели на соседнюю крышу. Ноги Микасы подкосились при приземлении — невиданное прежде зрелище. Внизу Армин продолжал что-то кричать, буквально всовывая слова в Эрена. Ава различила обрывки фраз о мире за стенами, о море, о том, как они мечтали его увидеть. И вдруг глаза, объятые безумием секунду назад, как будто прояснились. В них появилось осознание.       — Смотри, — прошептала Ава, ослабляя хватку. — Армин достучался до него.       Титан Эрена медленно, словно пробуждаясь от кошмара, поднялся к валуну. Каждое его движение теперь было наполнено целеустремлённостью. Он подошёл к гигантской каменной глыбе, расставил ноги для устойчивости и погрузил пальцы под её основание. С первой попытки камень не сдвинулся с места. Эрен напрягся сильнее, мышцы титана вздулись от чудовищного усилия. Под натиском его силы валун медленно оторвался от земли. Эрен поднял его над головой, шатаясь под немыслимой тяжестью.       — Кадет Хейден! — голос командира прорезал звенящую тишину. — Живо на позицию!       Ава вздрогнула. Прямо над ними завис командир её отряда, его лицо исказилось от ярости.       Вопреки распространенному мнению, солдаты гарнизона, окружавшие её, проявляли истинную храбрость. Не показную, как у военной полиции, а настоящую, рожденную в момент смертельной опасности.       Титаны появились внезапно. Первый прорвался через угловое здание, за ним второй. Несмотря на ужас ситуации, гарнизонцы держались стойко. Да, они не были элитными бойцами разведкорпуса, но сражались с достоинством. Один за другим её товарищи погибали. Командир был схвачен первым. Титан подхватил его одним движением, даже не дав возможности использовать УПМ. Когда семиметровый титан двинулся прямо к позиции Эрена, Ава среагировала мгновенно.       — Эй, вонючая громадина! — заорала она, едва осознавая свою глупость. Какого хрена она творит?       Титан замер. Его пустые глаза сфокусировались на ней, а не на Эрене. На мгновение она пересеклась взглядом с зелёными глазами Эрена-титана и показалось, что он закатил глаза. Да, конечно. Наверняка смотрит на неё, как на назойливую мошку. Ха! Вот только выберись из титана, Эрен Йегер…       Манёвр сработал. Титан медленно повернулся в её сторону. Не теряя ни секунды, Ава бросилась прочь, уводя угрозу от Йегера. Каждое движение давалось с трудом, адреналин гнал её вперёд. Она знала: каждый метр, что разделяет титана и Эрена, приближает их миссию к успеху. В этот момент ей было плевать на славу или признание. Она просто делала свою работу — так же, как десятки солдат гарнизона, чьи имена никогда не попадут в хроники. Но именно их действия спасали человечество.       Как пафосно! Ава никогда не думала, что однажды ринется в бой с мыслями о спасении человечества. Болезнь Эрена Йегера заразна? Нет, конечно. Просто в голове всё ещё звучал голос Пиксиса, его хриплые, давящие на сознание слова: если они не сразятся сегодня, то завтра погибнут их близкие.       Мысли о героизме были чужды Аве. Ей редко приходило в голову, кем она кажется окружающим. Её близкие все были военными, точно такими же, как она. Однако Пиксис говорил не только о них. Умрут не только облачённые в форму. Погибнут дети, женщины, старики. Их сожрут бездумно, без всякой причины, не давая даже шанса на сопротивление. Просто потому, что они были. От этой мысли всё внутри сжималось в тугой узел. Ей было невдомёк, насколько её вообще волнует судьба человечества в целом, но сейчас это было неважно. Она не могла просто стоять и смотреть, как других пожирают живьём. Да, её собственная жизнь не имела большой ценности, солдат всегда ходит по краю. Но если её гибель поможет выжить хотя бы кому-то — значит, так тому и быть..       Да и это, в некоторой степени, тоже красивая смерть. Нет, не кишки, не кровь, не чавканье собственных органов в пасти титана. А сам факт — что она умерла за свои идеи. За свои цели. За защиту человечества.       Чушь полная. Ава скривилась, отгоняя мерзкую мысль. Умирать — это просто умирать. Неважно, за что. Хоть за правду, хоть за короля, хоть за людей за стенами — конец у всех одинаковый. Тебя жрут, тебя разрывают, тебя забывают. И что в этом красивого?       Громкий удар камня ознаменовал конец. Брешь в стене окончательно сомкнулась, и земля содрогнулась в ответ, словно облегчённый вздох самой стены, более не открытой для врага. Звук раскатился по улицам, многократно отбиваясь от развалин. Кое-где ещё доносились крики — последние эхо битвы, кто-то добивал остатки титанов, кто-то взывал к раненым, но в этот момент Ава слышала только одно: брешь закрыта.       Плечи её мелко подрагивали. Тело было налито невероятной усталостью, мышцы горели, лёгкие отчаянно пытались набрать воздух. Но сквозь эту измождённость по спине пробежал холодок. Словно ледяная волна прошла по ней, унося остатки страха и нервного напряжения. Она просто смотрела на закрытые ворота, неспособная отвести взгляд. И внезапно внутри что-то сжалось — накатило желание зарыдать. Бессмысленно. Не время для слёз, не время для чувств.       Получилось.       Они сделали это. Они защитили свою землю. Отвоевали свою территорию. Стена Роза не пробита. События пятилетней давности не повторятся. В этот раз им удалось выстоять. В этот раз им удалось победить.              Ава тяжело дышала, когда её внимание внезапно привлекло движение впереди — резкое, неестественное, заставившее её инстинкты взвыть тревогой. Она резко вскинула голову, и кровь застыла в жилах.       Два титана неотвратимо приближались к Эрену. Один из них двигался неуклюже, заваливаясь на бок, с непропорционально длинными руками. Второй, с раздутым животом и неестественно маленькой головой, улыбался жуткой пародией на человеческую улыбку, обнажая ряды зубов, способных перемолоть кости.       Обессиленный Эрен рухнул на колени, не в силах даже пошевелиться. Рядом с ним сомкнули защитное кольцо Микаса, Армин и элитный солдат гарнизона Они стояли, расправив плечи, но Ава видела, что они такие же измотанные, с оружием наготове, но с почти пустыми баллонами газа и затупившимися лезвиями. Против двух здоровенных чудовищ шансов у них не было никаких.       Ава не раздумывала.       Стиснув зубы так, что захрустела челюсть, она молниеносно активировала УПМ и выстрелила стальными тросами, вонзая их в обветшалые стены ближайших зданий. Механизм отозвался, и она рванула вперёд с такой скоростью, что воздух превратился в плотную стену, бьющую в лицо. Свист в ушах превратился в оглушительный вой, сердце бешено колотилось, грозя проломить рёбра. Она чувствовала, как перехватывает дыхание от напряжения и скорости, но не замедлялась ни на мгновение, балансируя на грани своих возможностей и способностей механизма.       Надо спешить. Надо убить их, пока не стало слишком поздно.       Аве казалось, что время растянулось, каждая секунда стала бесконечной. Она видела, как титаны приближаются, как Микаса вскидывает клинки в отчаянной готовности, как рот Армина открывается в беззвучном для неё крике. Она видела каждую деталь с болезненной ясностью — и знала, что не успевает. При всей скорости, при всём её мастерстве, расстояние было слишком велико. Она опоздает на несколько фатальных секунд.       Но прежде чем отчаяние овладело ею, прежде чем она успела окончательно приблизиться к месту схватки, перед ней кто-то молниеносно пронёсся — размытая тень, настолько быстрая, что Ава едва успела уловить движение периферийным зрением. Её глаза расширились от изумления, а разум отказывался верить увиденному.       Он двигался, будто сам ветер воплотился в человеческую форму.       Зелёный плащ развевался подобно крыльям, чёрная фигура промелькнула перед её глазами с такой скоростью, что казалась нечеткой, расплывчатой, почти нереальной. А следом — оглушительные всплески кипящей крови и клубы пара, затуманившие пространство. Сверкающие, смертоносно-острые лезвия с хирургической точностью отсекли слабые места титанов — глубокие, решительные разрезы на затылках, вспарывающие плоть там, где спрятаны их уязвимые точки.       Атака была настолько молниеносной и точной, что титаны даже не успели осознать, что уже мертвы. Оба монстра замерли в своём движении, застыли в нелепых позах. Ава видела, как их мутные глаза ещё горели первобытным голодом, как их массивные конечности по инерции тянулись вперёд, к своим жертвам… но в следующую секунду их гигантские тела уже оседали, разваливаясь на куски, будто сломанные изнутри куклы, лишённые опоры. Плоть начала испаряться, поднимаясь в воздух клубами горячего пара, обнажая массивные скелеты, которые тоже вскоре рассыплются в прах.       Ава приземлилась на край ближайшей покосившейся черепичной крыши, чудом сохраняя равновесие, и замерла, пытаясь осмыслить произошедшее. Глаза её невольно метнулись туда, где остановился их неожиданный спаситель. Зелёный плащ Разведкорпуса развевался за его спиной, трепеща на ветру, словно крылья свободы. Солнечные лучи отражались от кровавых паров, окутывающих его фигуру.       Она уже знала, кого увидит, ещё до того, как различила черты его лица.