Сказка о хорьке

      Когда всё началось?       Вряд ли Гарри вспомнит точную точку отсчёта. Может, это было, когда он заметил Малфоя, прогуливающегося по улочке рядом с их кофейней? Гарри не стал обращать на это излишнее внимание, но в уме для себя отметил этот факт.       В конце концов, ничего же не могло произойти. Малфой просто изучал новый для себя мир, что было даже чем-то хорошим и удивительным!       Или когда Гермиона заявила, что отыскала милую библиотеку, в которую, как знал Гарри, похаживал Малфой? Он поперхнулся латте, но решил промолчать. Похоже, Гермиона даже не заметила надоедливого слизеринца, что было на неё похоже, когда дело касалось книг. Живые люди не волновали Гермиону совсем.       Нет… Гарри помнил, когда паника чуть не накрыла его с головой. Гермиона ворвалась в кофейню в настолько скудном расположении духа, что Гарри был уверен, сейчас она расскажет ему о Малфое и его паршивом поведении по отношению к ней. Но Гермиона промямлила про какую-то записку. Он даже не сразу понял, но после небольшого расспроса строго уверовал. Малфой оставил Гермионе какое-то послание или же письмо, а она стеснялась его раскрыть.       Он вырыл могилу себе самостоятельно, потому что возомнил себя экспертом, психологом, Мерлин! Гарри посоветовал Гермионе дать Малфою шанс. Неплохой мракоборец, да и товарищ ответственный, не без язвительных комментариев, но не все в этом мире были идеальными. Гарри просто не хотел, чтобы библиотека для Гермионы очернялась прибыванием в ней Малфоя, не более.       И дальше последовало молчание. Гермиона вела себя странно, но больше не просила каких-либо советов.       Гарри раскрыл в изумлении глаза, когда однажды подруга вернулась к нему с порозовевшими скулами и блеском в глазах, сверкающими, как сотни драгоценных камней. Палочка чуть не выскользнула из его руки под столом от вида её стеснительной улыбки. Глупая привычка, помогающая справиться с нервами: Гарри любил крутить древко между пальцами, хоть маглы иногда и странно на него поглядывали.       Но, Годрик… Гермиона выглядела счастливой и такой… по-старому нежной, что желудок скрутило тугим узлом. Она выглядела заинтересованной. Кем-то.       Всё это он доложил Джинни, пока жена кормила их сына грудью. Гарри разминал её затекшую шею, параллельно тараторя все свои опасения и наблюдения за последнее время.       — Гарри, если Гермиона нашла себе какого-то сексуального мужчину, это же здорово, — выдохнула Джинни, когда Гарри задел её позвонок и приятно провёл пальцем вверх до затылка.       — Не спорю, но если дело и правда в Малфое…       — Снова Малфой? Мы, вроде как, прошли это на шестом курсе, милый. Я уверена, ты нагнетаешь. — Ему ничего не оставалось, кроме как промолчать.       Может, всё и правда было его вымыслами, и Гермиона просто заинтересовалась кем-то не из библиотеки и не из рода Малфоев? То есть не Драко Придурковичем Малфоем. Она ведь никогда не докладывала ему, куда направлялась. Гарри просто был уверен, что её маршрут не менялся уже годы.       — Ты ведь не успокоишься? Так и быть, я схожу и проверю, в чём дело.       — Ты у меня лучшая. — Гарри наклонился и поцеловал Джинни в шею, приобнимая её и Джеймса свободной рукой.       Но вот Джинни вернулась к нему без интересных новостей.       Гермиона и правда, по её словам, была кем-то увлечена, но дело было в чём-то другом. А Малфоя в библиотеки она даже не заметила, уж больно быстро Гермиона вывела её оттуда.       Гарри скептически выслушал жену, но не стал оговаривать своё неверие вслух.       Похоже, Джинни перекинулась на сторону врага и теперь играла против мужа. Или зная её, действовала скорее на два фронта сразу. Успокаивал он себя тем, что она никогда бы не пожелала вреда Гермионе и точно делала всё это ради неё. Но Гарри теперь требовалось найти себе нового помощника в его параноидальном исследовании.       — Не неси чушь, приятель. — Рон постучал пальцем по барной стойке, нервно болтая свисающей со стула ногой. — Словно наша Гермиона будет водиться с каким-то там слизеринцем. Ещё и с Малфоем, — скривился друг.       — Да не такой уж он и плохой. — Голова трещала по швам от огромного количества мыслей о Малфое и Гермионе. Боже, этот союз явно подписывал сам Дьявол.       — Вероятно, — скептически промямлил Рон, не стараясь даже спорить. — Но ни ты, ни я не хотим, чтобы этот не такой уж и плохой был с Мионой. Мы больше не допустим, чтобы ей было больно.       Они кивнули друг другу. С того дня Гарри и Рон организовали своеобразный кружок по «Защите Гермионы от змеёныша» и каждое своё наблюдение обговаривали в одном баре около дома Рона. Иногда к ним присоединялась и Падма под строгим заверением, что ни Гермиона, ни Джинни ничего не выяснят об их совещаниях.       Голос Падмы был словно здравым смыслом, когда их мысли уносились так далеко и в такие страшные дебри, что самостоятельно из них они бы не выкарабкались. Да что уж говорить, если Рон хотел сорваться с места и наведаться к Малфою после того, как Гарри привёл поникшую Гермиону к ним в квартиру. Она не желала даже присоединиться к разговору о домовиках! А ведь Гарри так старался подбодрить её.       Падма тогда шикнула на них и посоветовала просто следить за обстановкой, кардинально не вмешиваясь в личную жизнь их подруги. И её совет помог чему-то не произойти, ведь на следующий день Гермиона отправилась с ними в Нору с лёгкой и яркой улыбкой. Такого чистого смеха Гарри не слышал от неё давно.       После бала второго мая… Что ж, ни у кого, даже у коллег в Министерстве, не осталось подозрений, что Гермиона влюблена. Она светилась, как маленькое солнышко, её веснушки рисовали россыпь ярких звёзд на лице, а улыбка так часто скользила по губам, что Гарри впервые заметил, что у Гермионы ямочка возникала только на одной щеке.       Их с Роном это пугало. Джинни не вызывала никаких подозрений, Гермиона отмалчивалась, а Падма советовала им двоим сварить Умиротворяющего бальзама и перестать вести себя, как две чрезмерно заботливые курицы-наседки.       Но ведь!..       Ведь…       — Ревнует тебя к нам?! — Гарри сжал кулаки и выругался. — Кто он такой, чтобы ставить нас под сомнения? — Он обвёл рукой себя, Гермиону и Рона. — Кто он такой, чтобы тебе указывать?       — Он мой муж. — Она не спорила с ними, а констатировала лишь сухой факт. Гермиона не смотрела на них, редко когда поднимала глаза и встречалась взглядом. Гарри уже начал забывать, какого цвета её радужки.       Чего так боялась ведьма, огрызающаяся на равных со взрослыми, защищающая слабых и выступающая за справедливость? Что бесстрашно бросалась в огонь за ним, прикрывая спину и залечивая самые страшные раны, от вида которых у любого бы содержание желудка вывернулось наружу!       Гермиона сама могла напугать любого и пугала. Гарри впервые испугался её на четвёртом курсе, когда она засунула Скитер в банку, а затем и на пятом — призналась, что заколдовала их лист с именами членов Отряда Дамблдора. Проклятье, которому не было контрзаклинания и спасения. Чистейшая цена за предательство, которое всё-таки пришлось заплатить Мариэтте.       Гарри с Роном оставалось покорно верить в её выбор. Они не хотели, чтобы она думала, что в их глазах её ждало одни осуждения и разочарования.       Как же ей нужно было донести, что она была важна для них? Что они никогда не подумали бы о криках в её сторону, что ей нечего было бояться… Ведь они всегда встанут на её защиту. Всегда. Золотое трио было таким.       — Я сама всё решу.— Гермиона устало помассировала висок, отворачиваясь от них. И у Гарри сжалось сердце. Что же случилось с их подругой в руках того, кого она ласково именовала «мужем»?..       Игнорировала их встречи, посиделки, даже Министерские балы, кроме обязательных… Чтобы тот ублюдский павлин ощущал себя не жалко. А Рон хотел втоптать его наглую рожу в грязь загона для свиней, ведь там ему было и место. И Гарри полностью разделял его мнение. Они кривовато улыбались этому выродку, но только ради Гермионы. Только ради неё.       Что угодно для неё.       Однажды Джинни ушла проведать Гермиону, в то время пока Гарри разбирал старинные записи семейства Блэк на чердаке, куда они всё когда-то сгрузили. Он искал потерянные данные, пробелами обнаружившиеся в документах, такие как затерявшиеся палочки, заклинания неизвестного назначения и портреты, увезённые за границу невесть кем и зачем.       В тёмную пыльную каморку юркнул серебристый свет, и патронус Джинни испугано закричал на всю комнату.       Гарри в панике побежал, ведь не смог трансгрессировать в таком состоянии. У него упало сердце, а ноги косились в коленях, но он быстро достиг квартиры Гермионы. Светлая, уютная, солнечная…       Гарри решил, что было ошибся, ведь встретил его мрак. От раскрывшейся двери скользнул свет и в конце коридора он увидел их. Джинни обернулась к нему, в её глазах читался ужас, отражающийся в стоячих слёзах. Дрожащими руками она обнимала забившуюся в угол фигуру, которую Гарри не узнал сразу.       — Гарри! — проревела сорвавшимся голосом жена, и он упал около них на колени, пытаясь коснуться Гермионы.       — Что случилось… — В него хватило сил спросить только это. Гарри замер от обрушившегося на него разбитого, затравленного взгляда.       Она билась ногами о пол и вжималась в грудь Джинни, пока та старалась сдержать её и нашёптывала не то песню, не то сказку ей на ухо, гладя спину, волосы и голову.       — Не уходите, пожалуйста. Не оставляйте меня одну… — Это говорила не Гермиона. Не могла. Её голос был сильным и звонким, иногда даже пугающим, но не таким.       У неё он никогда не дрожал и не срывался от бесконечных всхлипов и попытки вдохнуть воздух в лёгкие. Гарри видел перед собой в истерике бьющуюся Гермиону, но не мог поверить, что это была она. Глаза у него зажгло от слёз.       Она выдержала травлю, неуважение, пренебрежение, войну и пытки для того, чтобы сломаться от собственного мужа.       Гермиона ещё прошлым вечером явилась к ним на бал с прежней улыбкой и впервые за долгое время встретилась с ним взглядом, ясно выражая свои чувства. От её слов дыхание стало таким лёгким. Она была достойна всего в этом мире, куда ни упал бы её взгляд, и Гарри ласково посмотрел на свою подругу. Гермиона заметила это и улыбнулась ему, по-детски сощурившись.       Он сейчас же пойдёт и свернёт ему шею. Он применит все известные ему истязания и Непростительные, чтобы причинить столько боли, сколько сейчас Гарри видел в мокрых глазах Гермионы. Она кричала и ревела так, словно её пытали Круцио.       Гарри возжелал убить его.       — Пожалуйста… пожалуйста… Не уходите, прошу. — Но Гарри обвил руки вокруг Гермионы и Джинни, пытаясь собраться.       — Мы не уйдём, — заверил он, чувствуя, как слёзы всё же освободились и побежали по щекам вниз. — Гермиона, мы всегда будем с тобой.       Гарри помнил, как его взбесила просьба Гермионы одолжить ей мантию-невидимку. Для Малфоя, очевидно.       Он следил за ней, и когда Гермиона пропала куда-то в обед, побежал на отдел искать Малфоя. Тот куда-то собирался. Блестяще. Они ещё и переписывались, и Гарри вышел из своего кабинета в настолько дрянном состоянии, что хотел сломать себе руку, чтобы просто закричать по, казалось бы, весомой причине.       Он сам же посоветовал Гермионе дать шанс Малфою, и теперь она собиралась нарушить правила Министерства для него. У Гарри не было времени обращаться к Рону или Падме, поэтому он накинул на себя Дезиллюминационные и отправился за парочкой вниз к архивам.       То ли прохлада нижних этажей остудила его пыл, то ли искренность Малфоя, с которой тот благодарил Гермиону за подарок на свой день рождения. Гарри даже не знал о нём, и ему стало стыдно, что ранее он ему нагрубил.       Таким Малфоя он ещё никогда не видел: таким покорным, трепетным и ласковым, но Гермиона не обращала особого внимания на эти жесты. Очевидно, для неё такой Малфой был привычен. Глубоко вздохнув, Гарри зашагал к выходу, напоследок окинув взглядом старую палочку Малфоя.       Скучал, значит?       То было его виной, и в то же время, не совсем. Хотя Гарри мог понять Малфоя, ведь сам был готов разреветься, когда его родную палочку удалось починить.       — Что значит, Гермиона отдала ему книгу из архива?! — Рон вскочил со стула с такой силой, что тот чуть не упал. Посетители в кофейне осуждающе зашептались. — Она теперь нарушает ради него правила! И всё, что ты сделал, это просто припугнул его? Гарри, мне начинает казаться, что в Министерстве может хоть Волдеморт воскреснуть, так ты и не заметишь!       — Ты не видел, как они общаются. Может… это и правда её человек? — По душе пробежал холодок от сказанного им же, что же испытал в этот момент Рон, Гарри пытался не размышлять. Он скривился от застывшего на лице друга шока. По крайней мере, его не было в кабинете Гермионы, когда Гарри почти что со свистом втянул воздух, заметив букет гардений на столе.       Это началось.       И это было ожидаемо.       — Скорее ад замёрзнет, чем я увижу между ними любовные сопли.       — Чёрт, Рон!       Гарри кинулся за ним на улицу. Судя по грузной походке и сжатым до скрипа кулакам, Рон собирался не просто любоваться. Гарри закатил глаза и вдруг с силой врезался в широкую спину. Кажется, он поломал очки. Снова!       — К троллю тебя, что ты… — Гарри застыл, быстро пробежавшись глазами по толпе. Люди вокруг них толпись и ругались, но они продолжали стоять и молча наблюдать за двумя другими остановившимися среди всей этой толкучки.       Им было всё равно на окружение. Мир замер для них и оживал только в глазах друг друга. Гермиона коснулась щеки Малфоя, и он принял этот жест. В следующее мгновение его руки потянулись к талии Гермионы, обнимая, прижимая к себе.       В аду сегодня было прохладно.       Рон развернулся и побрёл обратно в кофейню. Вечером, всё также молча, они сидели уже в баре.       Гермиона любила Малфоя, и он — её в ответ.       И они… целовались. Гарри намеренно попросил Рона наколдовать патронус и отправить того к Гермионе. Серебристый терьер Рона обладал чудной особенностью, которая раздражала вообще всех. Он рассыпался, надолго оставляя искры на любой близкой к нему поверхности, что никакой магией стереть не получалось. И Малфой пришёл на работу с парой искорок прямо на губах.       Гарри казалось, что его жизнь превратилась в ужастик без конца, в который он проваливался при пробуждении.       В доме всё было спокойным, привычным. Сонная Джинни, баюкающая Джеймса, сын, радостно тянущийся к нему в коридоре и выкрикивающий своим детским голоском «папа!» и Буян… Ну, он был вечно недоволен, когда Гарри не приносил ему письма. Поэтому он и договорился с Джорджем вести странную переписку из разряда:

«Купил себе новую сумку для работы. В ней может поместиться целая шахматная доска»

«Клёво! Подарю её Рону на Рождество, где брал??? У меня тут прокисло молоко на кухне, решил исправить всё магией, в итоге создал прожорливого кефирного монстра. Анджелина в бешенстве lol»

«Я бы тоже был, Джордж.

Что за заклинание? P.S.: Джинни

Даже не вздумай написать его… P.S.: всё ещё твой, сердитый Гарри»

      Но стоило Гарри ступить за порог Министерства… Он сталкивался с Малфоем, в голове прокручивая, что тот миловался с его лучшей подругой и был довольнее за всё то время, что ему приходилось с ним работать.       Ещё видел не менее счастливую Гермиону, начавшую запираться у себя в кабинете, не пропускающую ни одного обеда за редким исключением и всегда приходящую к нему после библиотеки так, словно встречалась со свободными эльфами, а не ворчливым слизеринцем.       Гарри было дурно, ведь он всё видел, понимал, знал причину, но был вынужден молчать. Да и что он скажет Гермионе? Падма была права: эта жизнь принадлежала только ей. Просто они с Роном посматривали за ней со стороны, чтобы Малфой знал, что за её спиной есть два верных защитника, которые поочерёдно вырвут ему каждый позвонок, если он вздумает обидеть их подругу.       И, казалось, Гермиона была самой собой впервые за долгое-долгое время. Поэтому Гарри и позволял всему этому происходить, пока она была счастлива. Это было главным. Репутация у Малфоя, конечно, оставляла желать лучшего, и Гарри в первое время переживал наравне с Роном, что так он просто с ней игрался, но этот взгляд ему был хорошо знаком.       Такой вороватый, нежный, собственнический и любящий.       Когда он держал журавлика в руках, когда видел проходящую мимо Гермиону, когда делал вид, что не близок с ней при её приближении к Гарри. Так он сам смотрел на Джинни на шестом курсе, беспокоясь о мнении Рона.       А теперь Малфой и Гермиона переживали, что о нём подумает Гарри. У него кружилась голова. Разве мог он пойти против желаний Гермионы? Она никогда ни о чём его не просила, никогда не жаловалась и не требовала большего, и Гарри должен был ей отдать не меньше собственной жизни, чтобы отплатиться хотя бы за время войны.       Ради них с Роном Гермиона отбросила свою жизнь, стёрла память родителям, исчезла из мира маглов. Гарри не мог смириться с тем, что воспоминания восстановить так и не вышло, пусть Гермиона сдалась из страха навредить, он не стал.       Рон и Джинни помогали ему найти решение этой проблемы в любое свободное время. Но с появлением в её жизни Малфоя, довольно хорошего окклюмента, которого обучала когда-то сама Беллатриса, Гарри надеялся, что они смогут найти выход. Но для начала с Малфоем нужно было наладить контакт.       — Поттер, на пару слов. — Малфой зашёл к нему в кабинет, даже не постучавшись. Гарри закатил глаза, но отложил перо в сторону. Птичка сама залетела в клетку.       — Надеюсь, это и правда «пара». — Он бросил беглый взгляд на настенные часы. — Мне скоро на дежурство. И тебе, кстати, тоже.       — Куда же нам без тебя. — Как они собирались дружно уживаться, если Малфой был ходячей саркастичной бомбой? Гарри глубоко вздохнул и мило улыбнулся, поправляя очки.       Представь Джеймса. Не думай о том, как твой кулак приятно врезается в челюсть Малфоя.       Он бросил ему на стол листы с делами некоторых сотрудников, даже не из Отдела мракоборцев. Гарри скептически осмотрел Малфоя.       — В обед в атриуме один тип из транспортного отдела словесно напал на Грейнджер. — Это Гарри было известно, но Малфой тут был как причастен? У него не было времени, а нужно было найти свидетелей происшествия, чтобы отобрать у Скитер эту «находку». — Это, — Малфой указал на листы, возвращения внимание Гарри к ним, — те, кого я помню. Они были в атриуме на тот момент и способны подтвердить. Я с ними поговорил.       — Ты им угрожал?       — Ты не невинная овца, Поттер. В жизнь не поверю, — цокнул он, сжимая челюсть. Малфой был явно напряжён из-за случившегося. — Просто предупредил, что мне нужна сухая версия событий без драматизма и романтических слухов. И подтёр им память, разумеется. Чтобы они не помнили, кто навязал им эту мысль.       Что ж.       Гарри был впечатлён. И доволен. Да, Гарри был даже благодарен Малфою, ведь собирался сам заняться этим чуть позже, когда, возможно, было бы уже поздно. Пожалуй, он закроет глаза на то, что Малфой нарушил правила и сам же в этом признался.       Самородок Отдела мракоборцев. Так Гарри сам для себя обозначал Малфоя. Талантливый окклюмент, искусно владел метлой и палочкой, пусть та иногда и искрилась, никогда не чурался допросов и грязных методов для достижения цели и преступников, всегда был на шаг впереди. Малфой был идеальным мракоборцем, за которого Гарри был готов держаться и отстаивать перед любым, кто бы высказал своё несогласие. Он стоил сотни сотрудников всего Министерства, и Кингсли явно просчитается, если его потеряет.       Гарри не раз в этом убеждался.       Но сейчас ему хотелось врезать.       Смачно, со всей дури, чтобы следил за эмоциями на своём лице.       Гермиона так резко перестала улыбаться во время танца, и Гарри принялся выискивать причину смены её настроения, которую обнаружил весьма быстро. Малфой стоял поодаль от них и смеривал их пару взглядом, да весьма агрессивно, словно Гарри отбирал её у него. Он обернул Гермиону в танце спиной к Малфою, а сам встретился с его взглядом, слегка приподняв подбородок.       Какое тот имел право ревновать её и относиться, как к… Перед глазами потемнело, но Гарри применил свои скудные знания в Окклюменции, чтобы справиться с этой ситуацией. В любом случае, Гермиона не нуждалась в таком вот защитничке, ревнующем её к любому, кто осмеливался подойти к настолько прекрасной девушке, как Гермиона. Если у того не хватало сил сделать это, то это не означало, что Гермиона должна была покорно сидеть и его дожидаться. Она не пленница дракона.       После Гермиона скрылась, и у Гарри где-то на подкорке холодком билась тревога. Он подбежал к своей жене, недавно признавшейся ему в своей осведомлённости их романом. Они оба нисколько не удивились тому, что каждый из них знал. Скорее Гарри пытался доказать своей жене, что обзывать людей «хорьками» уже не совсем чтобы актуально, а вот Джинни не видела в этом ничего плохого. Остались они при своём, но теперь Гарри мог спокойно делиться с ней своими мыслями о Малфое, не боясь, что всё пойдёт на обсуждение с Гермионой.       — И хорёк пропал. — Гарри обречённо вздохнул, но не стал поправлять жену. Если ей так нравилось, пускай. Малфоя он больше не хотел защищать, не после того, что увидел. Джинни сердито схватила его за пиджак и притянула к себе. — Даже не вздумай лезть к ним, Гарри Поттер.       — Я обещал оберегать свою лучшую подругу, Джиневра Поттер, — вторя ей, строго проговорил Гарри, но, опустившись лицом вниз, нежно поцеловал жену. — И я не из тех, кто бросает слова на ветер.       — Какой же ты безрогий единорог… — Она на миг откинула голову назад. — Ещё раз обратишься ко мне так, и второго нашего ребёнка я назову в честь своего любимого квиддичного игрока, — проговорила Джинни в его губы. Ни капли нежности и заигрывания. Только сталь и холодное предупреждение.       — Боюсь, любовь моя, если родится мальчик, имя «Джинни» ему не совсем подойдёт.       Гарри со смешком ещё раз поцеловал Джинни, а затем ринулся к Рону, выдёргивая того из танца с Падмой. И такой компанией они скользнули к балкону, за тюль которого совсем недавно нырнул Малфой. Гарри прижался к стене, медленно вышагивая и прислушиваясь к любому шороху. И от издавшегося всхлипа оторопело замер.       Гермиона плакала?       Их конспирация чуть ли не сорвалась, но в очередной раз Гарри был спасён своей женой, отдёрнувшей его за пиджак к себе. Она шикнула на него с пунцовыми щеками.       Мерлин… Они там что!..       — Гермиона, мне словами не передать, как прекрасно ты выглядишь.       Гарри смутился и взглотнул. Они не должны быть здесь и слушать всё это. Рон пусть и окрасился розоватыми красками, но по нему было прекрасно видно, как его чуть ли не рвало от количества сладости в голосе Малфоя.       — Драко, что это было? Когда я танцевала с Гарри. Он мой друг.       Он сам себе закивал, во всём соглашаясь с Гермионой. Она не должна была терпеть такое неуважение к себе!       — Да причём здесь это? Ты… ты не понимаешь, как смотрелась с ними.       Так поясни же, платиновый придурок.       — Гермиона, пойми, я не обвиняю тебя в измене. Мне кажется, что любой человек в этом мире достоин тебя, находиться подле тебя больше, чем я. Я ревную тебя к ним, потому что хочу быть на том же месте! Всегда рядом с тобой. Чтобы это выглядело не чуждо.       Ему стало просто стыдно. И, он был уверен, Рону — тоже. Паршиво от самих себя.       Все эти месяцы они шушукались за спиной Гермионы, потому что Малфой был… он был ей чужд. Смотрелся инородно и совершенно неуместно, как если бы они обсуждали элемент интерьера. И Малфой ощущал это.       Гермиона сорвалась и закричала, и Гарри резко наложил Заглушающее на балкон, чтобы никто их не услышал. Так они сами больше не могли ничего разузнать, но, кажется, получили достаточно информации, чтобы дать им шанс. Гарри и Рон переглянулись и кивнули друг другу. Клуб они не закрыли, но название сменили.       «Ассоциация принятия» или А.П.       Джинни называла их Амбициозными Придурками.       Спустя неделю Гарри подумал, что застрял в петле.       — Нужна дополнительная защита в Косом переулке. И Падение вора. — Малфой, не стесняясь проходящих мимо мракоборцев, вцепился в его рукав прямо посреди коридора.       — Падение вора? Это перебор. — Но он настаивал на своём, сверля Гарри своими серыми глазами. — В чём дело?       Они зашли в его кабинет, и Малфой наложил Заглушающее и Запирающее на дверь, нервно теребя левый рукав мантии. Редкостью для Малфоя было это состояние, которое он вовсю показывал ему сейчас. Он нервничал. В крайнем случае, на его лице можно было встретить настороженность, но не явный признак стресса и, может быть, даже паники.       — Я уверен, что видел Пожирателей.       — В Косом переулке? — Да, заверение неприятное, но не страшное. К чему была такая волнительность? — Когда?       — В эту субботу. — У Гарри замерло сердце, и он нервно взглотнул вязкую слюну.       — Джинни была там. — Мерлин, его жена была в Косом переулке, когда там рыскала террористическая группировка. Гарри провёл ледяными руками по лицу. Ей в тот день стало плохо, и она вызывала его домой. Подробностей от неё он не дождался, но, вероятно… Джинни что-то ощутила и направилась обратно в дом.       В дом. На Гриммо. Если кто-то додумался наложить чары Отслеживания на камины в Косом переулке, то нахождение их укрытия теперь знали, и что Гриммо не пустовало.       — Поттер, уймись. Я видел её и проводил до дома. Естественно, окольными путями. — Гарри потерял дар речи, остановившись взглядом на Малфое. Он был непроницаемым и безразличным, хотя только что признался в чём-то, за что Гарри готов был пожать ему руку.       Он читал письмо, что Малфой оставил на пороге его дома. Неважно то, что тот вообще пробрался к нему, сколько сам факт. Конечно, его это испугало, конечно, Гарри обратился ко всем своим знакомым, чтобы проверить защиту на доме своих жены и сына, но по итогу получил весьма краткий ответ от Андромеды, что то было её рук дело. Гарри принял извинения Малфоя, он ему поверил.       — Как она? — От вопроса он опешил. — Её состояние было малость… не отличным, — скривился Малфой, посчитав себя обязанным пояснить свой вопрос.       — Джинни нужно время, чтобы восстановить здоровье, — устало улыбнулся Гарри, заглядывая на колдографию своей огромной, в большинстве своём, рыжей семьи. Его глаза остановились на Джинни с Джеймсом на руках. Жена безостановочно целовала сына в макушку, и тот улыбался в объектив на свой первый день рождения. — После родов оно у неё не отличное, как ты выразился.       — Понятно. — Чёрт, это было смущающе и странно. У них вышел адекватный диалог, которого никогда между ними не случалось. И Малфой тоже понял это, опустив макушку и пряча порозовевшие скулы.       — А у тебя… как твоя мать? — он был готов удариться головой о стол. Малфой окинул его таким ошарашенным взглядом, что Гарри вмиг забыл собственный вопрос и сидел, молча уставившись на него и неловко постукивая пальцами друг об дружку.       — В норме. Увлекается садоводством. Вязанием.       — Это здорово. Иметь хобби действительно здорово. — Да даже с Чжоу разговор клеился гораздо легче, чем те потуги, выходившие сейчас из рта Гарри! — М-м-м, вернёмся к делу? — В глазах Малфоя промелькнула благодарность. Как же хорошо, что не один он хотел оборвать этот смущающий разговор. — Ты говорил, что…       Пожиратели.       Малфой видел не простачков и не новую группировку, он уверял его в том, что встречал этого человека раньше. Насчёт всех сказать не мог, но по поводу одного конкретного, маячившего перед его взором, Малфой был уверен. А Гарри привык доверять своим источникам и сотрудникам, особенно тем, кто ни разу не подводил его за время службы. Гарри тут же поднял защиту Косого переулка и вокзала Кингс-Кросс для своего успокоения. Активность пожирателей в самом начале учебного года к добру не вела.       Ох, Мерлин. По всей видимости, отдохнуть им дадут только после смерти.       Или не совсем… Глядя в разъярённые глаза ведьмы напротив себя, Гарри подумал, что его и из-под земли без труда достанут и заставят знакомиться с Малфоем официально. Чёрт возьми, единственный раз, когда Малфой оказался в их компашке по духу и боялся Гермиону с ними наравне.       Что угодно для неё. Что угодно…

***

      Они с Гарри не просто так бегали от Гермионы в попытке отсрочить неизбежное настолько, насколько судьба им позволяла. И с везением Рона неудивительно, что в прятки поиграли они меньше месяца. Уже давно он не заставлял Сычика так часто летать с письмами, уж тем более такими, которые словно писал и не он. Отчасти так и было, Падма помогала ему с выбором выражений, но, мягко говоря, осуждала его за побег от проблемы. Но он просил её о помощи, потому что не умел врать Гермионе. Только не ей. Ну не мог он обращаться к ней холодно даже в письме.       Рону и самому было паршиво от игнорирования явных просьб Гермионы. Но что им оставалось? Да, они знали про Малфоя, что он обхаживал их подругу и творил всякие другие телячьи нежности, но увидеть это своими глазами, или скорее услышать ушами, было как столкновение с кирпичной стеной на полной скорости. Врезаться в закрытый проход на Платформу 9¾ было не так ошарашивающе болезненно, как осознать, что всё, вообще-то, у парочки хорька и выдры было серьёзно.       И одним заветным утром матушка судьба кинула его в объятия смерти. Рон сам предоставил ей все ресурсы, ведь натурально вспылил, когда в его руки попал свежий выпуск Ежедневного пророка. Он выплеснул на колдографию Малфоя и Гринграсс сок и всё в той же ночнушке вбежал в кабинет Гарри через камин, размахивая запачканной газетой.       — Рон? Твоё перенаправление будет только через пару дней, — вопросительно заявил Гарри, изучая огромную карту Косого переулка с обозначенными на ней местами предположительных дыр защиты.       Ему надоело отсиживаться в магазинчике братьев, пока друг продолжал подставлять свою жизнь под всевозможные опасности и защищать их магический мир. Обговорив немного с Джорджем, Рон подписал документы о возвращении в Отдел по управлению мракоборцами под одобрение Гарри. Он не оставит его одного, когда дело пахло настоящими Пожирателями. Так он сможет защитить свою семью. Не опозорится перед Фредом, не осквернит его память.       Падма обещала ему побеседовать с его братом ещё раз уже наедине. Они с Джорджем хорошо понимали друг друга, и Рон не мог просить о большем.       Словами было не описать, насколько сильно он был благодарен Падме за её помощь и поддержку его семье, уже и её в равной степени. Она ласково беседовала с Джорджем в его плохие дни и утешала, когда это было необходимым. Сама имея сестру-близнеца, Падма спокойно выслушивала всё-всё, любую болтовню Джорджа, которую он отказывался говорить другим или которую все считали странной.       Рону казалось, что Падму братец любил намного больше, чем его. Ну, жаловаться на такое было эгоистично. Не каждый был способен выслушать шутки Джорджа, а в Падме он сумел отыскать хорошего слушателя.       А пока Рона беспокоил вопрос перевода. Вообще-то, задумывался он над этим уже очень и очень давно, обговаривая с Гарри все детали. И друг предложил Рону вернуться к тренировкам и малой помощи, как всё такая же часть Отдела мракоборцев, пусть и на скамейке запасных. Тяжело было скрывать это от Гермионы, выдумывая всё новые и новые причины, почему Рон появлялся в Министерстве или фантастическим образом находил Гарри даже в Румынии, чёрт возьми. Хотя Чарли навещать он вообще не планировал.       Они хотели сделать Гермионе сюрприз, но журналюги из Пророка опередили их на шагов сто, предоставив кое-что покруче.       У Рона кипела кровь от магии и ярости, которую нужно было выплеснуть. Желательно на Малфоя. Желательно так, чтобы от него не осталось и мокрого места. Он простил его ещё до того дурацкого письма с неловкими извинениями, пытался принять, когда Гарри заговорил о нём и Гермионе, но сейчас всё, что Рону хотелось, это убить Малфоя. Его трясло, кулаки не справлялись и сжатые пальцы всё равно дрожали под натиском обрушившихся на него эмоций.       Да как он посмел предать Гермиону?! Она была слишком доверчива и любезна со многими людьми, которые не заслуживали даже косых взглядов в свою сторону, что уж говорить о допуске в настолько близкий круг, что в её доме ощущалось чужое присутствие.       Перенося книги Гермионы на второй этаж, Рон случайно увидел в её шкафу чрезмерно большую для неё рубашку. Дорогую, качественную и красивую. Для тела явно выше её, больше и подтянутее. Она была мужской.       Гермиона со вспыхнувшими скулами вбежала в комнату и закрыла перед ним шкаф, неловко заправляя прядку за розовое ухо.       — Ты знаешь, что я встречаюсь кое с кем… К чему удивление?       И вот такой ведьме он изменял? Их эмоциональной, сострадательной и чуткой Гермионе?.. Она только стала светиться также солнечно, какой он помнил её в детские годы, и Малфой вздумал потушить этот свет? Рон точно готов был обеспечить ему встречу со светом после смерти, если его так к нему тянуло. Если верить словам Гарри, мир там довольно невзрачен и туманен. Самое то для напыщенного аристократа.       Весь их разговор Гарри держал руку позади, как бы предостерегая Рона не использовать древко по необходимому сейчас назначению. Рон сердито цокнул и сжал палочку в руках.       И они оплошали. Страшно и так, что от этого позора им было не оттереться. Так ещё и сдали свою конспирацию ко всем чертям!       Рон ударился лбом об обеденный стол, мучительно простонав. В голове как пластинка крутились одни и те же мысли, чтобы он не забыл главного.       Что угодно для Гермионы. Всё для неё. Всё это для Гермионы. Ты немного потерпишь Малфоя и ещё, может, немного на все праздники и Рождество. Всего-то! Расплюнуть! Ты же как-то выдерживал Перси на своих днях рождениях с его занудными речами о небезопасности свечей-хлопушек.       Ему хотелось плакать. И напиться так, чтобы превратиться в более любезную версию себя и не натворить глупостей. Но если он выпьет, то сделает всё только хуже, и Гермиона возненавидит его. Она и так сделает это, потому что у Рона был язык без костей, и он точно ляпнет что-то Малфою едкое, обидное и совершенно глупое, навроде павлинов в золоте.       Блять, ему самому от себя же было стыдно. Класс. Супер. Замечательно. ВОЛШЕБНО!       Он ещё раз смачно приложился головой о стол.       — Если ты думаешь, что память так магическим способом сотрётся, то и не мечтай, братишка. Годрик, я эту историю буду ещё внукам рассказывать.       — Хотел бы забыть, использовал бы на себе Обливиэйт, а так я надеюсь на образование в моей голове лишних нейронов. А вдруг сработает, и я начну разглагольствовать на змеином, как Гарри когда-то. В кое-то веки пойму Малфоя!       — Это просто ужин с парнем Гермионы, не больше. — Падма села рядом с ним и нежно огладила его спину. — Вы с Гарри слишком бледны. Как думаешь, Гермиона не переживает? А Драко? Никому из нас не будет просто принять это, но мы должны постараться сделать всё как можно более приятно и спокойно. Я не хочу, чтобы Гермиона ощущала себя лишней, особенно в вашей компании.       — Вы выглядите так, словно до этого неделю блевали слизнями, — выплюнула саркастично Джинни.       И ощущал Рон себя в точности также, как тогда, на втором курсе.       — Честно, не верится, что Малфой будет убиваться на этот счёт. Он из тех, кто скорее заавадится, чем покажется кому-то уязвимым.       — Он нервничает, Рональд. Всегда. — Сестра достала палочку и призвала к себе маленькую коробочку. — Что о нём подумаем мы, как примем его, не испортит ли он Гермионе общение с нами? Драко боится, что он всё разрушит, и поэтому вырывает себе запасные ходы для манёвров. И не скажу, что мешала ему в этом или не помогала. — Джинни раскрыла её и достала золотистый снитч с выгравированным именем на его рёбрышке. Между её пальцев он казался не больше крышечки от какой-нибудь бутылки из-под лимонада. — Это он подарил Джеймсу.       — Я так и знал, — фыркнул Гарри.       — И Джеймс любит этот подарок. Драко тот, кто похвалил твоего сына и пообещал ему светлое будущее в квиддиче.       — Слушай, я столько мест обрёк на замерзание или наводнение, пока сомневался в чём-то с этой парочкой, что я, пожалуй, просто не стану спорить с тобой. — Рон налил себе воду из кувшина и осушил стакан в один глоток. И ещё раз.       — Не стыдно не верить родной-то сестре?       — После того, как ты заверяла меня в том, что дно Чёрного озера пахнет шоколадом? Нет, не стыдно.       — Это было на первое апреля, так что не в счёт.       Рон не был дураком, именно поэтому, по крайней мере, пытался не лезть к Малфою. Ему всегда казалось, что такие мужчины как он просто не созданы для того, чтобы строить с девушками серьёзные отношения, а любили с ними исключительно спать. Но после августовского бала в голову Рона вдруг закралась мысль, что то не было выбором самого Малфоя. Кто захочет Пожирателя смерти себе в качестве партнёра?       И Рону стало его жаль. Чуть-чуть. Действительно искренне и как-то болезненно для самого себя. Что-то знакомое было в этом чувстве, чего Рон не собирался вспоминать. Как он довольствовался тем, что было, что давали, потому что в семье с кучей братьев великого достичь ему было не суждено. Так Рон думал, но жизнь оказалась куда интереснее, когда рядом были те, кто позволяли ему расти. Малфой был с ним на удивление схож.       Он ведь как-то совершенно случайно и Гойла встретил в Румынии, и тот его выкрикнул из толпы в местном Косом переулке. Рон хотел пройти мимо, но Гойл так радостно стал опрашивать его о жизни и прочих подробностях Великобритании, что и голова пустой стала. Как это Гойл мог хорошо к нему обращаться и самолично желать вести с ним подобие диалога?       Но затем Рону стало ясно, как Гойл скучал по родине и семье, что пошёл на сближение с бывшим врагом, лишь бы получить крохи информации. Что уехал он из страны вовсе не по личной прихоти, а потому, что не смог отпустить прошлое и поэтому сбежал. Жил он вполне счастливо: нашёл жену и новых друзей, но свою старую личность выкинуть так и не смог, как и простить себя.       Рон внезапно зауважал Малфоя. Как бы тот ни отпирался и не огрызался на свою работу, всё равно цеплялся зубами за Великобританию и любой способ в ней остаться, неважно, как тяжело ему в ней было. Заслуженно, но факт оставался фактом. И после появления Гермионы в его жизни он точно не опустит руки.       Рон не хотел забивать себе голову, что случится с Малфоем после вынужденного увольнения, и оправдывал всё тем, что получал тот по заслугам. А как ему было реагировать? В его представлении хорёк изменил Гермионе.       — Они делают друг для друга многое. Я не верю, что вы не видите этого. Как меняется Гермиона, как старается. А Малфой? — Джинни заглянула им в глаза с мольбой. — В газете был не первый случай посещения Драко Косого переулка после войны. Он попросил меня сходить с ним туда, и всё для Гермионы. — Его отчитывали как маленького ребёнка. Рон посчитал нужным просто промолчать. — И когда он заметил слежку, тут же потащил меня в безопасное место, хотя мог исследовать всё вдоль и поперёк. Это настолько другой человек, что я удивлена, как это удалось заметить мне раньше, чем тебе, Гарри. Ты работал с ним четыре с лишним года!       Гарри напряжённо свёл брови и опустил плечи, принимая поражение. Рон сдался вместе с ним. Хотя в пору было выговориться и пойти против Джинни, сказать, что всё было совсем не так, что Гарри вообще-то иногда считал нужным вставать на защиту Малфоя в их диалогах, но это Рон был глух. Через его непробиваемый череп не проникали здравые замечания лучшего друга и невесты.       — И если Драко от любви к Гермионе постоянно переступает через себя, то и вы сможете сделать то же самое. — Её голос смягчился, и она ещё раз оглядела снитч. — Всякая любовь заслуживает шанса.       Карие глаза юркнули к Гарри, и тот тепло улыбнулся ей, соединяя их руки под столом. Для признания своих ошибок тоже нужна была смелость, и, кажется, Малфой был не таким уж и слизеринцем с этой точки зрения. И чем же они были хуже тогда? Рон ухмыльнулся и повернулся к своей невесте, оставляя невесомый поцелуй на её виске.       — Всякая, кроме любви Филча к Амбридж, — добавил он.       Столовая разразилась громким хохотом. И всё волнение покинуло тело Рона, когда они с Гарри отдались смеху и молчаливо приняли происходящее. Они проведут этот вечер с Малфоем и не испортят его Гермионе. Для этого они, видимо, и прожили своё детство в постоянной опасности и на грани жизни и смерти. Всё это ради этого самого момента, как подготовка перед настоящим испытанием.       Во входную дверь постучались, и Рону бы хотелось, чтобы это были разносчики газет. Да, поздно вечером. Любители почитать всякий бред в новостях часов не наблюдают! Или хотя бы чёртовы соседи, просящие что-то одолжить или посидеть с их ребёнком. Джинни вскочила и побежала открывать дверь.       Рон откинулся на спинку стула и слегка сполз вниз. Он зарылся подбородком в свой огромный красный свитер, желая в нём и исчезнуть, очутиться в Норе, чем пряжа и пахла. Но что уж было поделать, если он слишком любил Гермиону и был вынужден находиться прямо здесь и сейчас? Его глаза поймали взгляд Гарри, и они оба состроили такие мученические выражения, за которые в своё время Снейп вечно колотил их учебником. И почему-то всегда самым огромным и тяжёлым.       В коридоре послышались голоса, а Падма слегка стукнула Рона по плечу, чтобы тот выпрямился. Хорошо, он был готов вытерпеть компанию Малфоя, но не строить из себя какого-то пижона или светского льва! Хотя был он точно львом, тут с самим собой споров не возникало.       В столовую вернулась Джинни, и Рон поначалу бросил на неё незаинтересованный, скучающий взгляд, но затем вернул его и пошатнулся на стуле. Его сестра стояла в проходе с хитрющей ухмылкой и с огромным букетом её любимых ромашек. Она подмигнула ему с Гарри и замаршировала к буфету в поисках вазы. Рон проверил Гарри, и его и так вечно бледный друг был почти прозрачен, провожая жену шокированным взглядом.       И тут в проходе появилась Гермиона. Рон даже выдохнул с облегчением, ведь она всё ещё была их, в хорошем смысле, простой старой-доброй Гермионой. В её уже повидавших жизнь широких джинсах и свитере с огромной буквой «Г» по центру. Рон был не уверен, хотела ли так она сгладить углы сегодняшней встречи, но жест однозначно оценил и по-тёплому улыбнулся подруге.       Она не должна была так переживать, ей ничего не угрожало среди них, но вот её спутнику… Малфой стоял позади Гермионы и так дико смотрелся в маленькой квартирке Гарри, среди всех них, да ещё и в каком-то дорогущем костюме, Годрик! Неужели он думал, что они устраивали для него бал, а не собрание в кругу семьи? Одновременно Рон ощутил себя и униженным, и выше Малфоя, и не понимая, что главенствовало и как это вообще произошло, он решил просто просверлить в нём дыру прямо между его чёртовых, пристально следящих глаз.       Малфой ступил вперёд Гермионы, и неловко направился прямо к нему. Рона это насторожило, и он вытянулся в прямую струну. Все его мышцы напряглись, когда позади Малфоя он разглядел ещё один букет.       Первой мыслью было то, что это предназначалось ему, и Рон несколько побледнел, уставившись словно на приближающуюся смерть, но Малфой обошёл его и лучше бы этот грёбаный жасмин был для него. Потому что хорёк протянул букет его невесте. Падма восторженно ахнула и с улыбкой приняла цветы, благодаря за это Малфоя. Он что, решил подкупить их девушек?!       Рон сердито заворчал, когда Падма удалилась к Джинни для подмоги и поиска ещё одной вазы. Гарри закатил глаза и поднялся со стула, поправляя торчащую из джемпера рубашку.       — Гермиона, ваше место посередине, — мягко сказал он их подруге, приобнимая её за плечи. Гарри явно что-то прошептал ей на ухо, что Гермиона тихо засмеялась и кивнула. — Малфой, — обращение вышло довольно жёстким и поломанным, если сравнивать тон Гарри к Гермионе и этот. Он протянул руку, и Малфой пожал её.       — Твой злобный план, Малфой? Всё это ради того, чтобы Гарри наконец-то ответил на твоё рукопожатие? — ухмыльнулся Рон, приподнимаясь.       Он скептически окинул взглядом ладонь Малфоя, но всё-таки пожал её чуть сильнее, чем требовалось. Или, может, не чуть. Малфой не выразил никакого недовольства, очевидно, что Гарри уже провернул с ним эту процедуру, поэтому просто проигнорировал.       — Разумеется, я же слизеринец, а мы только гадости творить и умеем.       Рон решил ничего не говорить на это, предпочитая поприветствовать Гермиону вместо того, чтобы пререкаться с Малфоем и дальше. И ему стало теплее на душе, когда подруга сама подошла к нему, раскрывая руки для объятия. Рон с радостью ответил на них.       — Честно, я думал, что ты его под Империусом притащишь, — тихо-тихо прошептал он.       Гермиона фыркнула.       — Гарри сказал мне то же самое, — улыбнулась она, когда Рон отпустил её.       Он постарался передать своим взглядом всё то, что вертелась в его голове, доказывал им защиту, выражал поддержку. И она ласково улыбнулась ему, прочитав это. Ярчайшая и умнейшая как-никак.       Они расселись за столом, а Джинни умудрилась додуматься притащить и поставить вазу с ромашками прямо по центру, чтобы все видели презент Малфоя. Рон брезгливо проигнорировал её восторженную улыбку, когда она обратилась к Малфою с ещё одной благодарностью, а тот промямлил что-то про этикет.       Одно держало Рона в руках, что Падма обрадовалась своему подарку и больше не замечала каких-то кривляний с его стороны. Хоть кто-то получал здесь удовольствие. Счастье всё равно было недолгим, ведь усадили его прямо между Джинни и Падмой, чтобы, казалось, он и шагу ступить не смог без подзатыльника или укора в свою сторону.       Но, по сравнению с Гарри, он был словно в раю. Друг сидел между женой и Малфоем, и ему это так чертовски нравилось, что он весь потемнел и то сжимал, то разжимал кулаки, выполняя дыхательные упражнения. Счастье на лицо. Даже очки его покрылись какой-то дымкой, из-за которой Рон не мог рассмотреть настроение в глазах. Очевидно, в них была радость, что же ещё?       — За всё же осуществившийся сбор? — Рон взял бокал с вином, к которому ему наконец-то разрешили прикоснуться, и поднял его вверх. — Не верится, что мы реально собрались такой компанией, и на нас не упал какой-нибудь метеорит или что похуже.       — Рональд… — угрожающе протянула Падма.       — Я не думал, что вчерашний день переживу... Так что да, за сбор. — Гарри поднял свой бокал и чокнулся с Роном. Его голос звучал мертвецки устало, но довольно.       — Я бы вас просто так не отпустила, — Гермиона стала третьей, звякнув бокалом об их и слегка облив Рону руки вылившимся вином. — Мне всё ещё интересно, с каких пор вам всё известно?       — Тебе не понравится ответ. — Гарри покачал головой.       Джинни с Падмой не решались поднимать свои бокалы к ним, чокнувшись между собой с сарказмом прямо на лице. Им, видимо, достались билеты на бесплатное представление да ещё и в первых рядах, и они явно наслаждались этим. А Малфой просто сидел и редко кидал в сторону Гарри или Рона взгляды, в основном он смотрел на Гермиону, как на некую безопасную зону.       — Я сама решу, что мне там не понравится, Гарри.       — Можно я лучше выпью, а? — Он был обречён, так как Гермиона гневно прожгла его взглядом. — Мы не играем? Хорошо, я понял. С февраля. Я знаю о том, что в твоей жизни появился Малфой с февраля. Вернее, стал в этом уверен только в марте.       Гермиона шокировано убрала руку с бокалом и с округлившимися глазами осмотрела их двоих. Громко взглотнув, она прижала бокал к губам и осушила его за один подход. Что ж, пить так пить. Рон последовал её примеру.       — С марта?.. — хрипло переспросила она, пытаясь откашляться от обжёгшего горло вина. Малфой, такой весь заботливый, положил руку ей на спину и начал медленно водить по ней вверх-вниз. Гермиона отошла от шока или же алкоголь так быстро подействовал, но следующее она прокричала:       — И вы молчали?!       — Гермиона, ты же не ожидала, что я просто закрою глаза на что-то, связанное с тобой? Ты мне не чужой человек, совсем не чужой. Я беспокоился и просто складывал в голове очевидные части пазла с догадками. Собрать воедино картину было не так уж и трудно. — Гарри поставил свой бокал и протянул ладонь к Гермионе, укладывая ту на её руку. — Хотя я думал, что Малфой во всём сознается, когда побеседовал с ним наедине.       Гермиона обернулась к Малфою, и Рон удовлетворённо улыбнулся в свой бокал, успев его предварительно наполнить заново. И для Гермионы тоже, на всякий случай. Он знал, что Гарри упомянул Малфоя намеренно, чтобы досталось не только лишь им.       — Это было ещё до наших отношений, — всё, что сказал Малфой, хмурясь. — Я не посчитал нужным это сообщить.       — Так вы вместе с июня или что-то вроде того? — с напыщенным интересом произнёс Рон. Как светский лев, он действовал строго по инструкции.       — Мерлинова борода! Да, давайте поговорим о чём-то таком, а то я не совсем хочу наблюдать, как Гермиона пытается взглядом расчленить вас двоих придурков.       — Что-то я не вижу, чтобы ты сильно была этим обеспокоена. — Губы Малфоя прорезала нагловатая ухмылка.       — Троих! Троих придурков! — стукнула Джинни по столу. — Вы сами не понимаете, как чертовски похожи. Видимо, поэтому вы и беситесь.       — Похожи?! — произнесли они это хором и, естественно, втроём. После переглянулись, как перед дуэлью и все сжали губы, продолжая прожигать друг друга смирительными взглядами.       — Если вы сейчас же не успокоитесь, то я превращу вас в ту же форму, которую имеют ваши патронусы. Да, да, Рональд, не смотри так на меня! Тебе и помощь не пригодится. Будешь бегать и прыгать на четвереньках, вымаливая прощение, если сейчас же не перестанешь вести себя, как большой болван! И ты, дорогой, — прошипела якобы ласково Джинни, заглядываясь на Гарри, — устроишь нашему сыну спектакль, будучи настоящим оленем. Научишь его уму-разуму, почему враждовать плохо. И Драко это касается! Присоединишься к моему муженьку.       — Ты не посмеешь. — Малфой по-настоящему посерел от её слов, и внезапно Рона это так развеселило, что он не сдержался и засмеялся во весь голос, закидывая голову назад.       — Я согласен. — Гарри рассеянно осмотрел Рона, но тот махнул ему рукой, уверяя довериться ему. — Если ещё раз увижу Малфоя в виде хорька, то я хоть неделю пробуду в виде пса.       — Уизлетта… — процедил Малфой сквозь зубы. Но каким бы холодным он ни казался, его скулы поалели, и Рон засмеялся ярче.       — Малфой, расслабься, приятель. — В шоке на него уставился весь стол, но Рону в тот момент казалось, что он король положения, и поэтому деловито улыбнулся и засунул руки в карманы, свободно рассевшись на стуле. — Джинни никогда не говорила нам о форме твоего патронуса. Я даже не знал, что он у тебя есть. Ты только что сам подтвердил мою догадку. Хорёк, — сладко пропел он, приподнимая брови.       Послышался смешок. Это был Гарри, прикрывший ладонью рот так быстро, что можно было подумать, он так чихнул. Но Рон отчётливо слышал, как он фыркнул!       — Даже Гарри считает это забавным, — кивнул он, весело пожимая плечами. — А я не буду говорить, как он яро защищал твою честь перед всеми нами. «Нельзя обзывать людей хорьками!». — Рон скорчил угрюмое выражение и попытался подстроиться под тембр Гарри. — Все свидетели! Его это рассмешило! Похоже, Малфой был прав, и ты строишь из себя святошу, Поттер, — цокнул он, растягивая слова в манере Малфоя.       Рон только на краткий миг взглянул на Гермиону, и этого хватило им обоим, чтобы рассмеяться. У Джинни дрогнули губы, и она со всех сил старалась сдержаться, но как только Гарри усмехнулся и довольно громко, сдалась. Падма с широкой улыбкой качала головой, хлопая Рона по плечу, а Малфой не знал, что ему делать. Как ему было поступить, и мог ли он вообще присоединиться к их веселью? Так уж и быть, Рон был сегодня что ни на есть великодушен, поэтому решил подыграть.       — Правда, расслабься, Малфой. Какими бы мы ни были ненавистными тебе гриффиндорцами, мы не желаем закопать тебя на заднем дворе или что-то типа того. — Он закатил глаза, ясно представляя себе эту сцену, и это заставило его улыбнуться. — По крайней мере пока. Но прямо здесь и сейчас запрещено обсуждать что-то плохое и раздражающее. Исключительно весёлая дружеская атмосфера. Мы собрались только ради тебя и Гермионы.       — Тебе что-то подлили в вино, Уизли? — Малфой брезгливо принюхался к своему бокалу, и Рон захохотал.       — Не представляешь, сколько усилий мне потребовалось, чтобы это сказать. Кажется, я истратил свой запас вежливости на всю жизнь. Ты должен быть мне благодарен за это подношение.       Малфой сверкнул глазами, но замер от того, как Гермиона склонила голову к нему, всё ещё смеясь, и, казалось, увидел это только Рон.       Как он перевёл взгляд к ней и заметно смягчился, как угловатое лицо стало словно ровнее и менее острым только от одного вида смеющейся Гермионы. Малфой, улыбнувшись, наклонился к ней и прошептал нечто такое, от чего Гермиона прикусила губу и слабовато подтолкнула его локтём, продолжая улыбаться.       Могли врать слова и поступки, но глаза — никогда. Рон увидел в серых глазах любовь к одному-единственному человеку в этой комнате. Малфой не жаловал их, может, немного Джинни, к ней он относился заметно вежливее, но это гасло по сравнению с тем, как он смотрел на Гермиону. Как улыбался ей и как касался. Конечно, он нервничал, и Рон от него не отставал, но уголок его губ всё равно дёрнулся вверх от этой картины.       Гермиона впервые на его памяти была так счастлива в их компании с тех пор, как они с Гарри обзавелись серьёзными отношениями. Ведь этого она и хотела, верно? Рон расслабленно прижался к спинке стула и продолжил смеяться, вполне себе искренне, но уже от счастья. Его жизнь была не такой и плохой и не так уж напоминала ему ужастик, если случилось то, что случилось.       Вероятно, они с Гарри подорвались бы как бочки, если бы не знали о Малфое изначально, но это уже не имело значения.       — Гермиона, — позвал он её через весь стол.       — Да? — Эта улыбка была ему хорошо знакома. Гермиона была счастлива.       — Да так. — Ему уже не нужно было спрашивать ни о чём. — Не подашь соль? А то Джинни настоящая волшебница в частности приготовления абсолютно безвкусных блюд.       Ему по затылку прилетело ложкой. Он был благодарен, что это была не вилка и не остриём прямо в его артерию.       — Ты сейчас без еды останешься. — Джинни пригрозила ему всё той же ложкой.       — Есть ли для Уизли наказание хуже этого?       Рон вспыхнул.       — Припомни тот день, когда я был к тебе добр, Малфой, — сощурился он, тыкая в него пальцем. — Ведь он был последним. Больше я такой ошибки не повторю.       — Буду вспоминать после пробуждения этот кошмар, спасибо, — огрызнулся Малфой.       — Снова мы вернулись к этому, — пробормотал Гарри, засовывая в рот вилку с курицей.       — А разве у нас были когда-то спокойные посиделки? — Гермиона опёрлась на руку и ухмыльнулась. Рону эта улыбка не понравилась. Уж больно она напоминала кое-кого, когда так кривила губы…       — С тобой и Драко точно не дождёмся.       — Обращайтесь, — прикрыла глаза Гермиона, расплывшись в улыбке. Она наклонилась спиной к Малфою, как к чему-то тёплому и безопасному.       Рон переглянулся с Гарри, и они оба коротко улыбнулись друг другу. Гермиона никогда не была такой с тем засранцем, но не переставала улыбаться рядом с другим не менее засранистым засранцем, но по другой части. По крайней мере, Гермиона была счастлива. Жизнь была интересной штукой.       Через время Джинни побежала проведать спящего Джеймса, Гермиона отлучилась, вроде как, по женским делишкам в ванну, а Падма последовала за ней. Ради Мерлина, для чего девчонки ходили туда группами? Хотя, зная, что в женском туалете Хогвартса обитал один доставучий призрак, вопросы как-то отпадали сами собой. Но вот Рон, Гарри и Малфой остались наедине, а без своих дам разговор завести было трудновато да и не хотелось.       — Поттер, Уизли, — неожиданно окликнул их Малфой, выпрямляя ноги под столом и вальяжно откидываясь на стул. — Я всё хотел узнать историю таинственного исчезновения бывшего Гермионы сразу после их расставания. Не расскажите? — непринуждённым тоном спросил он, как если бы говорил о погоде.       — Исчезновение? Человек хотел уехать — он уехал. — Гарри отпил из бокала, на что Малфой приподнял бровь.       — Он что-то умолчал от меня, Уизли? — Взгляд серых глаз направился на него. Рону резко захотелось сделать глоток. — Не утруждай себя мыслительными процессами, я знаю про вашу милую игру с выпивкой. И я хочу выяснить всё из первоисточника.       — С чего ты решил, что мы вообще что-то предприняли?       — Вы накинулись на меня, как две изголодавшиеся собаки только от одной паршивой газетёнки. Мне страшно думать, что вы вытворили с человеком, кто делал в реальности вещи похуже, чем обо мне писала Скитер.       — Зачем тебе это?       — Я — слизеринец, Поттер, — он цокнул. — И мне до жути интересно, как поступили в такой ситуации гриффиндорцы. — Его ухмылка была точно такой же, как у Гермионы. Вернее, наоборот. Пугающее открытие, и Рон поёжился. — Но я пораскинул мозгами, как ты ранее сказал, собирая в голове очевидные части пазла с догадками.       Его палец методично постукивал по столу, и Малфой следил взглядом за ним, за ритмом и мелодичным, однородным звуком.       — Что бы сделал я? Так я подумал. Учитывая, что законом мои руки связаны, манёвры весьма ограничены, верно? Прискорбно, но и здесь можно вывернуться. Например, угрозами, прямыми требованиями уволиться по личным причинам. Так ведь вы хотели поступить со мной? — Малфой перевёл взгляд на них и махнул им рукой прежде, чем они успели что-то сказать. — Сломать карьеру и жизнь в одной стране, заставить думать, что в другой будет лучше, фактически прогоняя с родины, с безопасного дома. Но ведь связи — штука интересная. А в умелых руках ещё и опасная. И ты обрезаешь вообще все пути, оставляя только крохи, за которые можно ухватиться, уверяя человека, что выбор сделал он сам, но всё было уже предрешено. — Вдруг он принял расслабленное положение и сложил руки замком на животе. — Но это лишь мои догадки.       — Можешь считать нас жестокими лицемерами, но я не сожалею о том, как мы поступили. Появись у меня ещё одна возможность, я ничего не стал бы менять.       В тот день…       Когда Гарри позвал Рона, Гермиону уже привели к кровати и напоили зельем Снов без сновидений, но даже во сне её вымученный вид надломил внутри нечто светлое.       Рон считал и считает до сих пор, что поступили они с той свиньёй слишком мягко, позволив ему убраться и начать новую жизнь где-то вдалеке. Рону совершенно не хотелось заливаться смехом, глядя на реакцию Гермионы после каждой его шутки, но он продолжал. Пусть хоть что-то… Чтобы она кривовато улыбнулась ему или посмотрела в глаза без тумана где-то в глубине.       Впервые за долгое время он вновь увидел её слёзы только тогда, когда их с Гарри пропустили в палату к родившей Джинни. Гермиона стояла с маленьким свертком в руках и плакала. Её улыбка дрожала. Она посмотрела на них, и все годы в Хогвартсе, всё самое светлое и радостное прокрутилось тогда перед Роном.       Когда родился Джеймс, к ним вернулась Гермиона.       — В этом и ваша проблема, гриффиндорцы. Да, вы жестокие и лицемерные люди, но и что с того? — Малфой внезапно улыбнулся, опустив голову и покачав ею. — Вы защитили дорого вам человека и неважно, какими методами. Сожалеть тут не о чём. В конце концов, упрямство и героизм сидят в вас настолько же глубоко, как корни деревьев в земле. Что ж, я хотя бы узнал, что стало с тем существом. — Он пожал плечами и выпрямился.       — Мило сказано. Ты можешь лучше, Малфой.       — Извини, истратил весь свой запас идиотизма.       — Ты так уверен в этом? — хмыкнул Гарри. — Как был идиотом, так им и остался. Но я не оскорбляю тебя, не подумай.       — Действительно, что это я. Когда люди называют друг друга «идиотами», они, оказываются, так их хвалят. В следующий раз скажу Брустверу, что он идиот. Интересно, как быстро моя голова окажется вбитой в пол его кабинета?       — Не паясничай, а. — Гарри поднял бокал и, откашлявшись, оглядел их с озорным любопытством. — Давайте выпьем за Татсхилл Торнадос! У них сегодня игра, а я даже сходить на неё не могу.       Малфой поморщился.       — Я знал, что твой вкус отвратителен, но чтобы настолько? Все в курсе, что Пушки Педдл — лучшая квиддичная команда сезона. Очевидно, тебе плохое зрение помешало это увидеть. Стоило догадаться.       Гарри нахмурился и убрал бокал.       — За Пушек болеют одни придурки, — выплюнул он.       — Рад знакомству, Гарри. — Рон покосился на друга, но руку не протянул, продолжая морщиться в негодовании. — Я Рон Уизли, придурок.       — Да ну, у Уизли и намётан глаз? — Малфой поднял свой бокал и с ухмылкой взглянул на Гарри, когда Рон чокнулся с ним. Они оба отпили. — Приятно иметь разговор с интеллектуальными людьми. Рон Придурок Уизли.       — Как трогательно сказано! — он ахнул, но вдруг подавился от выпитого вина.       Почти всё оно вылилось на скатерть, и его накрыла такая тоска, что впору было выпить что-то вроде огневиски, а не какое-то эльфийское вино. Джинни ему точно впаяет по всем слабым местам, тщательно изученным ею в детстве, когда увидит свою скатерть.       Гарри придвинулся к Малфою и демонстративно громко прошептал:       — Кому-то сегодня п*здец. Это любимая скатерть Джинни.       Рон вскочил.       — Мне п*здец?! Это произошло при тебе, дружище, так что п*здец, которым ты так мило окрестил мою сестрёнку, заявится и к тебе. Будь готовым, потому что я ей точно расскажу о её новой кличке. Джинни П*здец Поттер.              Гарри наклонился вперёд, уронив свой бокал и сделав пятно только страшнее. Но он даже не заметил этого, ведь смеялся во весь голос, ударяя по столу как по барабану.       — Нас точно превратят в животных… — Рон осел в свой стул, глядя на то, как причина его сегодняшней смерти всё ярче очерчивалась по ткани. — С*ка.       — Он так забавно матерится, когда пьяный. Ещё и с цензурой на доме, — захохотал Гарри, вытирая успевшие скопиться в уголках глаз слёзы.       — Тебе смешно потому, что у тебя какая-то особенная защита Избранного мальчика? Поттер, не хочу тебя пугать, но чудо может и не произойти в третий раз. — Малфоя это явно рассмешило, а ещё больше он засмеялся, когда лицо Гарри в ужасе вытянулось.       — Нет ничего страшнее женщины в гневе. Даже Волдеморт не так пугал, ага? — Рон зажал Гарри в удушающие объятия и притянул к своей груди. — Помирать, так вместе.       — Мальчик-который-выжил выжил только для того, чтобы стать мужчиной-который-умер-от-гнева-своей-жены. Как мило, Поттер. Ещё никогда не видел тебя таким бледным.       Они были в стельку пьяны, потому что в любой ситуации Рон точно бы не был таким весёлым в компании Малфоя, смеясь над чем-то вроде испачканной скатерти Джинни. Им наверняка прилетит по первое число, но пока было так здорово на душе, что Рону не хотелось переставать смеяться.       — Можете мне не верить, но Джинни и правда пугает похлеще Тома…       — Мы говорим о моей сестре, а это особенный случай. Хотя все женщины такие, но мы всё равно их любим. — Рон наклонился к Малфою и улыбнулся ему. У него кружилась голова от спиртного, а лицо горело, но так хотелось ещё чем-то тыкнуть в мертвецки довольного Малфоя с ленивой пьяной улыбкой. — Да, приятель? Гермиона ведь та ещё ведьма. Очень, о-о-о-очень пугающая.       — Ага, — протянул он, так близко придвинувшись к Рону, что он почувствовал его пропитанное спиртом дыхание. Лишь от одного вздоха можно было опьянеть. — Страшная ведьма, и я так её люблю. Очень, очень, очень. — Казалось, это могло продолжаться вечно, поэтому Рон просто заткнул ему рот. Но Малфой продолжал бурчать в его ладонь. — И такая сексуальная, когда злится. — Рон лишь на секунду отпустил руку и тут же быстро вернул её обратно, так влепив ею по Малфою, что чуть не столкнул того на пол.       — Кого-то понесло, — захихикал Гарри.       Где девочек вообще носило? Сколько их уже не было, что они успели так наклюкаться? А кого это волновало вообще? Рон расслабился и, восполнив всем бокалы при помощи магии, в очередной раз поднял свой.       — Предлагаю тост за наших прекрасных дам. Самых-самых-самых. Только без подробностей, Драко, прошу. — Они чокнулись и даже как-то не подумали, что пятно можно было убрать всё той же магией.       — Что по поводу запаса вежливости, Уизли? Разве он не иссяк?       — Что угодно, чтобы ты не говорил о том, какая Гермиона в постели. Иначе Гарри вырвет.       — Мне кажется, его тошнит вовсе не от этого. — Малфой заглянул за его плечо. Кожа Гарри была зеленей некуда, а он сам был полностью готовым для того, чтобы добавить пару «штрихов» на скатерть.       — Бл*ть! Гарри!

***

      Наверное, он оставил весь свой желудок в собственном туалете, когда Джинни дала ему Отрезвляющее. Чёрт возьми, это же нужно было так нажраться, чтобы стошнить на пол гостиной и чуть ли не потерять сознание? Гарри смыл результат этой встречи и поднялся, поправляя очки. Пальцы жгли холодом кожу, но это даже было приятно после того, как всё тело окутал дурманящий пьяный жар.       Больше ни капли в рот… Это дерьмо может плохо кончиться в следующий раз.       Гарри вышел из туалета и наткнулся на Гермиону. Она прижималась к стене и ждала его, постукивая ногой о пол и что-то выглядывая в конце коридора.       — Прости, что испортили вечер… — Он подошёл к подруге, неловко разминая шею. Похмелье стучалось теперь в его голову просто разъярёнными ударами, пытаясь, похоже, проломить ему череп.       Гермиона перевела на него взгляд и слабо улыбнулась.       — Вас одних даже на полчаса оставить нельзя. Не стоило предпринимать такую смелую попытку.       — Так всё же это был ваш план? Хитро, хитро, Гермиона. — Гарри покачал головой и тут же пожалел об этом, вжимаясь пальцами в пульсирующий висок.       — Всё-то ты знаешь, — процедила она, передразнивая его. — С точки зрения первоначального сценария, план всё же удался. Вы вполне вежливо пообщались с Драко.       — Вежливо? Увольте. Эти двое обозвали меня кретином из-за того, что мне нравятся Торнадос. А потом Малфой начал говорить, о том, какая ты, когда злишься… — Гарри передёрнуло, и ему показалось, что его снова вырвет. — Забудь. Просто забудь. Это я для себя.       Из коридора вышел Рон, вернее, заковылял прямо к ним с выражением полной удручённости.       — И как? — закусив губу, со смешком спросила Гермиона.       — Клянусь… я думал, что ещё немного и на мне применят Круцио…       Рон остановился около них, и они втроём замолчали. Когда им вообще удавалось в последний раз так стоять без определённой причины, после чего-то ужасающего и травмирующего? Гарри помнил себя заметно меньше по сравнению с тем, с какой высоты теперь глядел на Гермиону.       — Прости, что скрывали от тебя всё это… Мы… мы переживали, — он просто выпалил это, прикрыв глаза. — Ты вольна жить, как тебе хочется. Мы не осуждаем тебя.       Рон подхватил:       — Мне жаль, что выяснилось всё так. Но сегодня мы увидели, что у тебя всё хорошо. — Он кивнул и тепло улыбнулся подруге. — Даже отлично. Мы очень рады за тебя. Но если что, знай, мы всегда на твоей стороне. Просто не бойся попросить о помощи.       Гермиона приоткрыла рот, но затем плотно сжала его и кинулась к ним обоим с объятиями. Она была сравнительно маленького роста в отличие от них, и Гарри с Роном пришлось нагнуться, чтобы Гермиона смогла притянуть их к себе и зарыться в плечи.       — Пожалуйста, не извиняйтесь, — сдавленно прошептала она. — Я тоже сожалею, что боялась… Мне так стыдно, что я в вас сомневалась.       У них не хватило бы духу упрекнуть Гермиону в чём-то, когда её голос подрагивал под эмоциями. Гарри и самому хотелось зарыться в кудрявых волосах Гермионы и забыть обо всём плохом.       — Я люблю вас.       Хватка на её спине дёрнулась. И не только у Гарри.       — Очень люблю вас, мальчики. Спасибо.       Гарри сдавило горло, и он хрипловато засмеялся.       — И мы тебя.       — Также, как ты любишь напиваться и блевать перед подчинёнными? Гарри, на моей памяти это не первый такой случай. Помнишь, когда я работал в Министерстве? Так в первый же год...       — Заткнись! — прикрикнул Гарри, толкая Рона от себя и Гермионы.       По коридору после раздался их смех. Такой звонкий и золотистый. Гарри бы хотелось иметь у себя колдографию со всеми моментами, когда им удавалось так непринуждённо смеяться.