Сказка о хорьке

      Усадить Драко в кресло труда не составило. Гораздо тяжелее далось перемещение к нему домой, где, как он сказал, точно должно было быть Отрезвляющее. Драко пошёл в отказную на предложение Джинни выпить зелье её собственного отвара, поэтому Гермионе пришлось потерпеть его пьяным ещё немного.       Пока она отходила, чтобы попрощаться с мальчиками, Джинни сидела с Драко и всё подшучивала над ним, пока он был в таком состоянии. Обычно сдержанный и эмоционально стабильный Драко вёлся как маленький ребёнок, то смеясь, то искренне возмущаясь, вступая в перепалку. Очевидно, что вина в себя он влил достаточно, чтобы начать целовать Гермиону прямо при всех. Слава Мерлину, что хотя бы в щёку.       Откуда только они раздобыли столько алкоголя, если на столе стояла всего одна бутылка? Гарри точно знал потаённые места своего дома и все углы, куда в своё время Сириус прятал не совсем годные для детей напитки.       — Весело тебе? — фыркнула Гермиона, когда Драко потянул её за рукав на себя, чтобы она и шагу от него не сделала. Ещё и лыбился он так беззаботно и нежно, что и сопротивляться ему не хотелось. — Зеф, прошу… Мне нужна твоя помощь.       Рядом с треском оказался знакомый ей эльф, и Гермионе стало до жути стыдно, что она как-либо собиралась воспользоваться его трудом. Он осмотрел её своими большими глазами в ожидании… она не знала! Гермиона не могла заставить домовика служить себе! Это было неправильно!       Она подогнула колени и присела к Зефу, ощущая, как нечто хрупкое и в то же время стойкое в ней дрогнуло. Она собиралась попросить о чём-то домашнего эльфа своего молодого человека. Чертовски неправильно и лицемерно.       — Пожалуйста, не мог бы ты сказать мне, где Драко хранит Отрезвляющее зелье? То, что варил лично он.       — Конечно! Зефу принести зелье мисс?       — Нет, нет! Просто помоги мне, и я достану сама!       — Мисс не хочет помощи Зефа?.. — Глаза стали ещё больше, и Гермиона до боли прикусила нижнюю губу, чтобы не начать свою уже привычную тираду. Это происходило каждый чёртов раз, она должна была к этому уже привыкнуть, но не выходило.       — Просто сдайся, Грейнджер, — вдруг с шутливой манерой заявил Драко, и Гермиона обернулась к нему, сердито просверлив взглядом ему прямо в лоб. Он у неё ещё попляшет, когда придёт в себя. — Зеф искренне хочет тебе помочь, так что не отвергай его. Он же обидится. А ты ведь не хочешь делать ему больно?       От того, с каким хищным прищуром он смотрел на неё, у Гермионы сжалось сердце, но она не ослабила сталь в собственных глазах. Но стоило ей перевести взгляд на Зефа и его молящее выражение, как тут же смирение обуздало её тело внезапной волной, полностью поглотив в свои воды.       — Хорошо… Пожалуйста… Не мог бы ты принести мне Отрезвляющее? Пожалуйста.       — Зеф скоро будет!       Эльф исчез, а вот пристальное внимание на своём затылке Гермиона ощущала всё также чётко.       — Ты дважды сказала «пожалуйста». Очаровательно, — протянул он, затягивая Гермиону в свои объятия и утыкаясь лицом в её талию. — В этом нет ничего такого, что тебе хотят помочь, ты же знаешь? Зеф не действует против своей воли, расслабься.       — Это идёт вразрез с моей природой, Драко… — Со стороны она казалась капризным ребёнком, которой только топнуть ножкой по полу не хватало для пущей убедительности.       — Шло бы против, если бы ты… — Зеф оказался около кресла Драко и подал ему флакон зелья. — Спасибо. — Он улыбнулся домовику и тот, смутившись, вновь пропал, обрывая трансгрессией пожелание своему хозяину спокойной ночи. И Драко ответил ему тем же. — Так что я там говорил? Ах да. — Его глаза стали яснее после выпитого Отрезвляющего, но боль заметно ударила по вискам, и Драко слегка наклонил голову, сжимая зубы. — Это шло бы против твоих принципов, если бы ты видела, как плохо обращаются к эльфу, не уважают его права и не выполняют сотню-другую правил, которую ты ввела в обязательный минимум для домовиков по всей магической Великобритании, и… Проигнорировала бы это. Ведь я твой возлюбленный. Но разве я что-то нарушил?       Гермиона поджала губу, вспоминая все те рассказы Зефа о доброте Драко, но в ней всё ещё плясали сомнения и желания навсегда освободить всех-всех домовиков на свете, чтобы о них больше никто и никогда не думал как о прислуге. Это путало.       — Милая. — Усталый вздох вывел её из транса, и Гермиона взглянула на полностью ясного и трезвого Драко. Может, малость помятого, но алкоголь больше не туманил его разум и не заплетал ему язык. — Я знаю, о чём ты думаешь и хочешь. Рано или поздно… ты будешь настаивать и на том, чтобы я отпустил Зефа?       Она покраснела, но не стала отрицать.       — Да, — коротко ответила Гермиона. — Но если с наличием свободы он выберет тебя, то мне придётся смириться. Я помню, что Зеф тебе дорог. Но домовые эльфа должны иметь выбор.       — Я тебя услышал. — Драко ласково провёл руками по её предплечьям, притягивая ладони к своим губам и целуя их. — Не думай, что я против тебя, нет. Может, не всегда понимаю, но я готов выслушать и попытаться. Я…       Его губы дрогнули, и Драко молчал, казалось, целую вечность, не решаясь что-то произнести. К его щекам прилила кровь, а глаза смотрели куда угодно, но не на Гермиону. Она покорно ждала, когда он сможет произнести, что хотел, что стеснялся. Ему нужно было дать время для осмысления и верно поставленной речи, иначе выйдет что-то двусмысленное и глупое, способное причинить ей боль. Гермиона сжала его ладони в своих и продолжила молча дожидаться.       — Я готов жить в любом мире, который тебе только необходим.       Новая волна, другая, намного сильнее и стихийнее, глубже и опаснее, захватила Гермиону в свой водоворот, лишив её чувств на те долгие мгновения, пока она с удивлением смотрела на Драко, казалось, даже не моргая вовсе. И ей не хотелось вынырнуть, чтобы вздохнуть, она уже имела свой кислород прямо в этих волнах. Неспокойный источник, но надёжный и верный, к которому можно было обратиться и всегда получить желаемое. Который, как ей хотелось думать, был неиссякаемым.       Гермиона поддалась вперёд, к Драко, оседлав его и расставляя руки по бокам от него, чтобы всё, что он видел, было её лицом. Она скользнула ими к его плечам и шее, сбирая вверх, пока ещё больше покрасневшие щеки не оказались в её руках. Его серые глаза были такими прекрасными и поражёнными, они не скрывали его чувств и крохотных сомнений.       Её карие в последний раз юркнули по его лицу прежде, чем Гермиона нежно прильнула к Драко. Её губы мазнули по его, и не нужно было говорить, как открываться и терзать. Она уже знала, как Драко любил целоваться, как ему нравились её руки на его лице, в волосах и на шее. Гермиона разделяла этот восторг, ощущая, как под большим пальцем бьётся с быстрым темпом его пульс. Она слегка нажимала на венку, проводила вдоль всей шеи и нежно заканчивала свой путь на ключицах, пока губы насыщались вздохами.       Его поцелуи не кончались и не ослабевали, сколько бы Драко не прижимался губами к каждой частичке её тела, он всегда доставал до души, навсегда запечатывая их тепло и ласку.       Драко сжал талию Гермионы, а затем скользнул рукой под её свитер, сразу под лифчик, и сжимая грудь до тихого стона. Этот звук снял все предохранители с его действий, и Драко набросился на её губы так, как обожал, чтобы ничего в уме не оставалось, чтобы она принадлежала только ему в этот самый момент.       Он разорвал поцелуй только для того, чтобы стянуть свитер с Гермионы, и вновь вернулся к её губам, пока руки водили дорожки по телу и изгибам, прижимая к себе ещё плотнее. У Гермионы задрожали руки, но она потянулась ими к пиджаку, стягивая его с плеч Драко. Бёдра случайно качнулись вперёд, и Драко прошипел ей в губы, кладя ладони прямо на её зад и повторяя движение, что вызвало этот восхитительный звук с его уст. И в этот раз простонали они оба, когда промежность Гермионы прошлась прямо по твёрдому бугорку на его штанах.       Драко направлял её тело, доставляя им обоим наслаждение на грани эйфории, и Гермиона завела руки ему под рубашку, поглаживая грудь вверх-вниз и глядя в серебристые и чистые глаза напротив.       — Спасибо за сегодня. — С очередным вздохом из рта вырвалась запоздалая благодарность. Драко ухмыльнулся, припадая поцелуем к бархатистой коже её шеи.       — Ты счастлива? — прошептал он ей на ухо тяжело дыша.       Гермиона отстранилась и вызывающе взглянула на него, отзеркаливая его ухмылку.       — Счастливее всех. — С нарастающей улыбкой она поцеловала его лоб, щёки, нос, подбородок, проводя дорожку раз за разом, прижимаясь губами к Драко. Плотнее и интимнее, ей хотелось большего, пусть это было и невозможно. Драко уже был словно под её кожей.       — Тогда я просто выполнил свой долг, — слетело так просто и непринуждённо, лишь с лёгким смешком, что Гермиона замерла.       Ей стоило попытаться.       — У меня есть ограничения по правам?       — А? — растерянно выронил Драко.       — Ты ублажал меня ртом в библиотеке, и мы оба выяснили, что на это права ты имеешь. А могу ли я спросить, есть ли они у меня на то, чтобы отблагодарить тебя за сегодняшний день?       Он остановил перекатывания её бёдер и уставился на Гермиону, как на призрака.       — Ты не должна…       — Как и ты покупать мне кофе. И я впервые поняла тебя. Я хочу это, Драко. — Она снова поцеловала его. На этот раз мягче, целомудреннее, но дольше, чтобы он сдался, позволил доставить ему удовольствие.       — Я… Гермиона… — Она не давала ему договорить, прерывая слова своими губами, наклоняя голову Драко так, чтобы прильнуть к его шее и услышать придыхание и дрожащий вздох. — Я буду нести бред. Я и так делаю это, когда касаюсь тебя. Ведьма, позволь мне сохранить хоть немного своей гордости.       — Ты можешь довериться мне?       Драко неверяще смотрел на неё и всё никак не собирался отвечать. Молчание стало давить на Гермиону, заставляя сожалеть о предпринятой попытке.       — Пообещай… — хрипловато сказал он. Гермиона кивнула ему, вновь поцеловав, и Драко продолжил более уверенно. — Что что бы я ни сказал, ты не будешь потом затрагивать. Видишь ли… Я могу сказать то, что не очень-то хочу выражать вслух, понимаешь? — Ей стали более ясны причины желания Драко обладать ею тогда, когда ему нужно было выговориться. Как тогда, когда он впервые ввалился к ней без предупреждения. Когда его родители узнали о них. Так признаться ему казалось куда проще. — Я плохо контролирую себя с тобой, — прикрыв глаза, добавил Драко.       — И мне это нравится. — Гермиона положила свою ладонь на его пах и аккуратно встала на пол. Она стянула с себя джинсы и присела, оказавшись на коленях перед Драко. — Можешь не сдерживаться со мной. Прошу, доверься мне, Драко.       Он слышно сглотнул.       — Что угодно, пока ты так стоишь передо мной на коленях, в одном лишь белье.       Гермиона уронила смешок.       Ремень расстегнулся быстро, и к магии прибегать не пришлось. Всё же ей следовало двигаться аккуратно, чтобы Драко ощущал комфорт от начала и до конца. Она никогда не причинила бы ему вреда. Он должен был это понять.       Драко помог ей стянуть с себя брюки, и те громко ударились о пол и отлетели в сторону одним точным ударом его ноги. С трусами Гермиона действовала одна.       Мягко положив руку на член поверх боксеров, Гермиона стала водить ей вдоль всей длины. Такой опыт у них уже был, и Драко без стыда толкнулся ей в ладонь, тихо простонав.       — Тебе же нравится, когда я тебя глажу? — Гермиона закусила губу, скользнув внутрь и коснувшись горячего твёрдого члена. Ответом она посчитала новый стон Драко. — Просто расслабься и позволь мне сделать тебе приятнее. — Боксеры отправились следом за брюками, и Гермиона вздрогнула от волны возбуждения, окатившей её. От того, как член освободился из трусов и дёрнулся в воздухе прямо к её лицу, словно уже готовясь к тому, что будет. — Я сделаю всё, что бы ты ни попросил. — Гермиона поцеловала его головку, пока рука сжимала член у основания, методично проводя то вверх, то вниз.       Как можно плавнее и осторожнее. Не отводя взгляда с серых глаз, всё темнеющих, а после и вовсе закрывшихся в наслаждении. Драко выдохнул и откинул голову назад, не сдерживая себя в произносимых вздохах.       — Я могу использовать язык? — Её рука ускорилась, пытаясь уловить каждую эмоцию на лице Драко. В блаженстве он выглядел прямо как влажная мечта Гермионы. Трудно сказать, произошло так из-за их отношений или она бы посчитала также, даже если бы решила отсосать ему при первой же встрече в библиотеке, но возбуждение между бёдер она почувствовала сильнее, чем ожидала.       — Да… — прохрипел Драко. — Блять, Гермиона. — Влажный язык не спеша прошёлся по всей длины, мучительно долго для Драко остановившись на его головке и проведя по её углублению несколько коротких движений. А затем Гермиона повторила путь, пока с рычаньем Драко не толкнулся к её губам сам.       Она уже не могла терпеть. Заставить его сейчас кончить Гермиона считала своим долгом, разжигающим в ней животное возбуждение. Настолько же огромное и всё никак не желающие поместиться внутри неё с начала их отношений, как и зверь, изображённый на гербе её факультета.       Она хотела Драко. Но он уже несколько раз позволял ей достигнуть кульминации без собственного освобождения, и Гермиона должна была стерпеть хотя бы раз.       Последний раз язык продел путь от основания до головки, и затем Гермиона вместо поцелуя раскрыла свои губы.       — Теперь я буду слушаться тебя во всём, — с мычаньем и вздохами пробормотал Драко, пока Гермиона погружала его член всё глубже в своё горло. Она прижала к нему свой язык, как голова стала недолго приподниматься, чтобы опуститься вновь. — Милая… Клянусь. — Гермиона сжала губы вокруг члена и ускорилась, сдвинув посильнее друг к другу бёдра.       Драко умудрялся грязно с ней играть, пока удовлетворяли его самого. Хотя его нахмуренные брови и молящий взгляд о том, чтобы она не останавливалась, говорил об ином. Драко это и имел в виду. Язык его сейчас совсем не слушался.       Рука вернулась к поглаживанию у основания члена, и, не выдержав, Драко запустил свои пальцы в кудри Гермионы. Он не давил на неё, не опускал на себя с нужной скоростью и не причинял ей боль. Драко лишь хотел еле уловимо коснуться любого участка тела Гермионы, и от этого простонала уже она.       — Хорошо, я понял, понял. Это чертовски хорошо. Ты чертовски в этом хороша. — Он приоткрыл глаза и встретился с ней затуманенным взглядом. — Не только здесь. Во всём. Ты моя грёбаная мечта, милая. — Она поклялась не поднимать ничего из им сказанного, но… Этот бархатистый ласковый тон сводил её с ума. — Гермиона… Прошу, дай мне войти в тебя.       Но она не остановилась. Голова Гермионы опустила ниже, чем ей было привычно, и Драко небольно сжал ей волосы, простонав. Кажется, он забыл, о чём уже и говорил, и Гермиона позволила себе довести его до оргазма. И она сделает это вновь, чтобы хотя бы сравнять их счёты. Чтобы принести ему такое же удовольствие, какое он дарил ей.       И было всё равно на те вульгарные звуки, которая она издавала, пока её горло насаживалось на член Драко. Он отводил это внимание на себя и свои эмоции, все до единого отражающиеся на нём без задержки. Что ему нравилось и где. С какой силой и последовательностью. Гермиона сжала руку на члене, словив удовлетворённый стон. Ей это нравилось.       Он был близко. Гермиона чувствовала это по тому, как толчки Драко к её горлу становились отрывистее и намного медленнее, а ствол напрягся сильнее, чем, казалось бы, было возможно. Он уже не мог полностью себя контролировать. И от этого хотелось ласкать себя вместе с ним. Зажмурив глаза, Гермиона крепче обхватила его член губами. По ушам разлился мёд от томных вздохов Драко.       Вторая его рука запустилась в растрёпанные кудри, и Драко остановил Гермиону, с громким мычаньем излившись внутрь. Он держал её голову ещё какое-то время, пока совсем не обмяк и не рухнул назад на спинку кресла с рванной отдышкой.       Гермиона прикрыла ухмылку ладонью, стирая все горьковатые следы их нецензурного занятия со своего лица. Она рассмеялась от скользнувшего к ней усталого взгляда. Но Драко был чем-то недоволен.       — Я не сделала тебе больно? — Гермиона вскочила, уже собираясь искать палочку. Что если она сильно задела его зубами, пока делала минет? Ничего постыдного в этом не было, и она готова была оказать первую помощь, но Драко притянул её к себе за руку, вновь усаживая на свои бёдра.       — Если под болью ты подразумеваешь то, что я только что побывал на небесах, то да. Ты причинила мне чертовски адскую боль, любовь моя. — Он не дал ей времени, чтобы прийти в себя и среагировать, как прижался поцелуем к открытому участку её грудей. Гермиона выгнулась ему навстречу, как только его пальцы коснулись самого чувствительного участка её тела. — Но мне не нравится, что кое-кто ещё не кончил. Дай мне это исправить.       — Неужели ты думала, что я оставлю свою женщину неудовлетворённой?       Гермиона опустила голову, чтобы взглянуть на его полные желания глаза, и не стала даже сопротивляться, позволяя Драко прильнуть с ласками к её губам, а пальцам доводить до исступления и дрожи в конечностях.       — Я совсем забыл, — искренне и удивлённо обронил он, проникая в неё пальцем и заставляя тихо промычать. — Я и тебе купил букет. Гардений. Они на кухне.       — Не стал дарить до встречи, потому что я бы подумала, что это взятка? — Гермиона сжала губы и задвигалась бёдрами навстречу руке Драко.       — Не стал дарить до встречи, потому что ты бы подумала, что это взятка. Хорошая девочка.       Она улыбнулась, наслаждаясь моментом их близости.

***

      В тишине собственной квартиры всё казалось странным и каким-то не таким. Но почему? Гермиона в суматохе перевернулась на кровати и чуть не свалилась с неё, повиснув на краю волосами к полу. Она приоткрыла глаза и прошипела от ударившего в них яркого света прямо из окна.       Обычно на этой половине спал Драко. Всегда ближе к чему-то яркому. Точной причины Гермиона понять не могла, ведь по логике своей слизеринцы как раз должны были быть стойкими к темноте, но Драко она совсем не нравилась. И он не говорил почему, а Гермиона не давила на него. Сам факт она знала, а этого было достаточно, чтобы помочь ему.       Резко открыв глаза вновь, Гермиона поняла, что было не так. Она хотела прижаться к Драко во сне, но его половина была пуста, хотя засыпали они вместе. Да и позавчера, и позапозавчера и… хотя нет, тогда они ночевали у него после встречи с Гарри и Роном.       Гермиона коснулась руками пола и аккуратно перекатилась на него. А вставать уже совсем не хотелось, и Гермиона прижалась спиной к кровати, глядя на льющийся сквозь окно свет. Она проследила за ним, как тот игрался с её полом радужными бликами, и, вдруг, взгляд так быстро упёрся в дверь. Её спальня всегда была такой крохотной? Да, определённо, на это не раз жаловались все, кто оказывался в этой квартирке, но Гермиона не привыкла так думать.       Она была её убежищём и гаванью. Гермиона никогда бы не стала отрекаться от того, что приобрела своим трудом и выдержкой, отстаивая в очереди не один месяц и споря со всякими доходягами, что Героиня войны достойна собственного жилья, хотя это уже строчка Гарри.       Но так думала Гермиона. Так всё казалось для неё, но что думал Драко? Она коснулась его половинки кровати и прижалась щекой к матрасу. Тишину в кое-то веки нарушил усталый выдох.       — Так ты хочешь, чтобы мы провели небольшой урок по призыву патронуса в этом скворечнике? Мило.       — Беру свои слова назад, твой кабинет был ещё вполне себе просторным.       Гермиона с усилием зажмурила глаза, не зная, что ей было делать. Их отношения с Драко двигались к чему-то масштабному, о чём она и думать не могла в самом начале, даже мысли не возникало об этом. Она просто плыла по течению. А это нечто предполагало сожительство.       В консервативном обществе был принят переезд к супругу, что Гермиона и сделала в свой первый брак, и о чём жалела раз так миллиард за всё то время, как её попрекали в нахлебничестве. Да и с ним Драко имел какие-то сходства навроде богатого наследия, огромного дома, потребностей, нарциссического нрава. Гермиона усмехнулась сама себе. Вкус на мужчин у неё был своеобразный, о чём Джинни твердила ещё с тех времён, как заметила её симпатию к Рону. Даже слегка к Виктору.       Если Драко тоже решит, что её квартира недостойна? Но можно же всегда использовать разрешение на расширение. Только здесь Гермиона ощущала себя в безопасности помимо Норы и квартиры Гарри. Она ни за что не окажется вновь там, где ей будет неприятно. В том же поместье, где проживал Драко, было холодно. Рядом с ним она согревалась, но совместный быт был не только про постоянное нахождение рядышком, рука об руку.       Что бы на это сказала мама? А папа? Ох, ей было так, так плохо от всей этой мыслительной мешанины, что хотелось разреветься как маленькой девочке и спрятаться под огромным одеялом, словно оно могло спасти от любых бед. Прямо как в детстве. Но Гермиона была взрослой, а вот страх никуда не уходил, как бы она ни убеждала себя, что всё иначе.       Если… если Драко сделает ей больно тоже? Она не позволяла себе думать об этом. Это было просто неуважительно к нему и неверно. Какой же эгоисткой она была, если испытывала нечто навроде осуждения к Драко за использование Окклюменции по отношению к ней, если хотела бы сделать то же самое? Чтобы просто затолкать все эти мысли обратно, откуда они пришли. И про родителей, и про переезд, и про измену, и про ВСЁ.       Может, ей стоило принять ванну с лавандовым бальзамом? С появлением Драко в её жизни она как-то и позабыла, что такой у неё был. И особенное мыло. И много ещё каких вещей, успокаивающих её до него.       Гермиона хотела бы, чтобы Драко жил с ней. Она раскрыла глаза и осела в сидячее положение от кровати. Ну вот, теперь мысль ясно обрела свои очертания и теперь не покинет её черепную коробку невесть сколько. Блеск.       Хочу увидеть родителей.       — Это уже слишком! — прокричала она.       — Да?       Голос не напугал её, нет, но заставил удивиться. Гермиона обернула корпус в сторону двери и увидела присевшего сбоку от неё Драко.       — Мне казалось, это очень даже просто. — Он опустил взгляд на букет гардений в руках и сжал губы в тугую линию.       — Ты у меня. — Но Гермиона смотрела только на Драко. На серебро.       — Где же мне ещё быть в твой день рождения? — усмехнулся он. — Погоди-ка. Ты забыла?       — Что? — Её глаза уже были раскрыты, как только она услышала его голос. Но сейчас веки перестали чувствоваться вовсе, а глаза жгло от того, что моргать тело словно разучилось.       — Ты же не серьёзно. Честно, я думал, что твои дружки заявится к тебе ещё до восхода солнца если не в полночь, но я был удивлён, что не услышал смех Уизли от вида моих трусов. Даже я не такой, как ты могла… — Драко оборвал речь, когда Гермиона врезалась в него, зажимая плечи, шею, голову в объятиях, — забыть? Гермиона?       Она молчала, потому что рот был занят улыбкой.       — Ты помнёшь букет. И моё лицо.       — Мне казалось, что ты поздравишь меня только вечером, — прошептала она в его волосы, всё также улыбаясь.       — Чтобы ты весь день думала, когда же это случится? Я не настолько жестокий. — Драко какое-то время помолчал, а затем пробубнил сквозь зубы:       — Хорошо, твоя взяла. Пэнси и Дафна сказали мне, что это очень плохая идея. Очень, очень.       Гермиона отстранилась, чтобы взглянуть на своего Драко. Немного смущённого и сконфуженного, но всё же гордого собой. Она потянулась к нему, чтобы улыбался и он.       — С днём рождения, милая, — прошептал Драко ей в губы, откладывая букет в сторону. А затем тело Гермионы резко оказалось на кровати. От неожиданности Гермиона вскрикнула, прикрывая от смущения за эту эмоцию рот. — Или это не так престижно? — От того, как он наклонил голову и ухмыльнулся, Гермиона ощутила стаю бабочек в животе, пролетевшие сквозь все её органы и особенно задевшие сердце. Хотя она знала, что за птица там обитала. — По-детски? — Эта улыбка убивала. В особенности на её теле, пока губы ласкали шею. — Как мне называть эту даму?       — Ох, ну прекрати, ты так говоришь, словно мне исполнилось сорок! — Через возмущения Гермиона всё равно фыркнула от ощущения его губ на животе.       — Ты знаешь, я вообще-то люблю девушек постарше.       — Годрик, — то ли простонала она, то ли возмутилась. Ей и самой было неясно.       — Ну так что? — Его губы скользнули ниже, и Гермиона выдохнула весь кислород из лёгких, опрокидывая голову назад и вжимаясь зубами в нижнюю губу. — Как мне называть тебя?       — Любимая. — Слово сорвалось с языка и обрушилось с обрыва, что его уже ни за что нельзя было вернуть назад. Гермиона вздрогнула, а затем ещё раз, когда руки на её бёдрах сжались. Она подняла голову и встретилась с Драко взглядом. — Могу я быть для тебя любимой?       — Ты хочешь, чтобы я называл тебя так? — Вопрос смутил, и Гермиона оборвала их зрительный контакт. — Подожди, правда? Это то, чего ты хочешь?       Её кожа вмиг окрасилась пунцовым, а воздух внутри нагрелся до чего-то жгучего и душного, что было больно и дышать, и задерживать дыхание, поэтому начинала кружиться голова.       — Что тебя так удивляет? Наши отношения… Это же не какая-то шутка или игра. Мы ведь собираемся быть вместе дальше?       Разве не Драко был тем, кто называл её «моя любовь» несколько дней назад? Или это было тем, что он имел в виду под своим бредом? Получилось ли так, что Гермиона могла получить такую ласку только в те моменты?       Она слышала, как бешено стучало его сердце, и к нему хотелось прижаться, чтобы оно успокоилось. Хоть и её собственному было не лучше. К чёрту, она не собиралась покорно ждать чего-то, если была способна заполучить желаемое, только озвучив.       — Драко, я не хочу быть тебе любимой. — Гермиона схватилась за его плечи и прижалась к Драко, оказавшись лицо к лицу с ним. — Я должна ею быть.       Драко скользнул руками к её пояснице, вдавливая тело в себя до собственного стона. Он уронил Гермиону вниз, нависая над ней и не думая отпускать её бедра и ноги, вжимающиеся в его спину.       — Мне нужно, чтобы ты сейчас мне доверилась. — Гермиона удивлённо хлопнула глазами, но быстро пришла в себя и сжала губы, собираясь внять тому, что хотел от неё Драко. — Хорошо. Отношения с тобой — лучшее, что случилось за всю мою жизнь. Ты и так знаешь, что я уже оговаривал, что никогда не отплачусь за тебя и наше. И цена может быть любой, даже которую отдать я не смогу. Я всё равно хочу быть с тобой. Я, Гермиона… Я… — Его голос дрожал, а руки казались на её коже влажными и ужасно горячими, но он всё равно дёргал себя, чтобы сказать то, что пока по какой-то причине не мог.       Гермиона коснулась его щеки, на что Драко отвёл взгляд и опустил голову в поражении. Печаль и стыд окрасили его лицо, но ей хотелось их прогнать.       — Я тебя тоже. — Она неловко улыбнулась ему. Идея казалась неплохой в голове, но на деле можно было подумать, что так она над ним издевалась, а не пыталась поддержать, ответить взаимностью.       Его поцелуй опалил ей щёку горячим дыханием. И Гермиона поддалась этой ласке в его руках, забывая обо всём плохом. Но всё же одна мысль никак не покидала её.              Она хотела, чтобы этот мужчина всегда был с ней.

***

      — С днём рождения!       Гермиону обсыпали искрящимся конфетти, как только она открыла дверь в Нору. От шока её рот раскрылся, и пара штук успело залететь внутрь. На языке Гермиона ощутила приятную кислинку.       Новое изобретение?       Хорошо, что эта штука не подожгла ей волосы, иначе у неё с Джорджем был бы очень серьёзный разговор.       — Давай, Гермиона, пошли! Ты сегодня самый важный человек в этом доме! — Джинни потянула её к столу на место, куда обычно садился Артур, и Гермиона нехотя опустилась на стул.       — Она самый важный человек в Министерстве, попрошу заметить. — Позади Рон протянул к ней руки и натянул ей на голову праздничный колпак.       — Рон, просто умолкни. Мы же просили!       — По-моему, ты сделала только хуже, Джинни.       Когда Гермиона увидела перед собой Гарри с сыном на руках, у неё, кажется, растаяла душа. Джеймс с самым очаровательным и прелестным румянцем на щеках теребил свитер своего отца.       — Давай, мой Люмос. Как мы учили? — прошептал ему Гарри на ухо. Джеймс поджал губы и отвёл взгляд, на что друг вздохнул на этого упрямца и потянулся рукой к его животу, чтобы защекотать до яркого смеха. — Скажи своей крёстной «Поздравляю». Она будет очень-очень рада. Ты же был рад в свой праздник, когда тебя поздравляли?       — Гарри, брось, он ещё слишком мал. И такое количество людей его смущает.       — В семье Уизли пропадёшь, если будешь краснеть от большого скопления людей, — возмутился Рон, подхватывая крестника на руки.       — Да ну? Правда-правда, братишка? — Джордж прижал его к себе за плечо. А затем он перешёл на другую сторону, как бы имитируя Фреда. — Ох, разве ты не помнишь себя? Ты и слов в детстве связать не мог от огромной любви бабушки Тэсси к тебе. Она так любила щипать тебя за щёки, что ты ещё жаловался маме, что те обязательно отвалятся.       — Ты просто смешон. — Рон оттолкнул Джорджа от себя, но всё равно покраснел очень даже явно. — А теперь давай-ка, как учили с тобой мы. Твой папка совсем не разбирается, как привлечь детское внимание. — Он поудобнее усадил Джеймса у себя на руке и вполне серьёзно откашлялся. — С днём рожденья поздравляем! Тортик со свечами мы тебе подарим! Ведьма на метле как пролетит, тортик наш с тобою украдёт и закричит!       Гермиона не нашлась даже, что сказать от вдруг начавшего петь Рона. Или читать стихи? Но Джеймса весело запрыгал в его руках и стал лепетать в такт его словам.       — Динь-динь-дон, зазвенит же волшебство! Ведьма вновь с метлою пролетит, но торт вернёт она с тобою на верхе! Магия повсюду как зальётся, и ведьма над тортом засмеётся. Пробежит же мимо эльф, И носки стащит как шельф! Но не стоит огорчаться, Надо просто улыбаться!       Губы дрогнули в улыбке, не зная, куда им деться. Гермиона засмеялась, громко аплодируя довольному собой Рону, что театрально поклонялся сейчас ей и слал воздушные поцелуи, как делали обычно актёры после окончания спектакля. Не хватало только цветов.       — Почему мне кажется, что ведьма в песне — это я?       — И причём здесь эльф с носками? — Присоединился к жене Гарри.       — Вы просто не ценители, — Рон ухмыльнулся, цинично отводя глаза к потолку. — Признайся, дружище, ты просто обиделся, что мой способ сработал. Да, напарник?       Джеймс прикрикнул и засмеялся, очевидно гордый тем, как много внимания он получил за оказанное представление. И Гермиона была горда им тоже.       — Я просто наконец-то нашёл источник этой заевшей у Джеймса пластинки в последнее время! Он напевает это буквально всегда!       — Между прочим, моя песня весьма достоверна. — Молли в это время левитировала огромный торт к их столу и оставила его прямо перед Гермионой. Ей стало даже интересно, что Джордж с Биллом придумали со свечками на этот год. — Джинни была в истереке от этого произведения и хотела его выкрасть до праздника.       — Молодой человек!       — Не я, мам! Джинни!       — А это… — Гермиона указала на торт, рисуя круги в воздухе, якобы подбирая мысль. Её у неё попросту не было.       — Живоглот, разумеется! — У неё было очень много вопросом к тому рыжему месиву на тарелке, что совсем, СОВСЕМ не было похоже на Глотика. — Джордж с Биллом подсказали мне такую идейку. И я решила, что это хорошая идея, чтобы сделать тебе сюрприз!       — Да-а-а, — Гермиона кивнула как в замедленной съёмке.       Мерлин, даже Гарри не улыбался так фальшиво, когда приглашал Парвати на Святочный бал. Вот что придумали эти двое. По крайней мере, сюрпризов со свечками не предвещалось. Она очень на это надеялась.       — Мне нравится, миссис Уизли. — Ей показалось, что её улыбка скрипнула от натянутости.       — Ой, не нужно мне врать, — посмеялась Молли. — Я знаю, как ужасно он вышел, поэтому…       Она достала палочку и направила ту на торт. От произнесённого заклинания куча бисквита и сливочного крема выпрыгнуло из тарелки, сжимаясь в гладкий шар, из которого вырвалась пара лап, а затем другая, уши, хвост и тоненькие сахарные усики. Уже этот кот был как две капли воды с её Глотиком, и Гермиона удивлённо ахнула от настолько прекрасной магии.       Свет вокруг погас, и виднелся только танец живого торта с мерцающими на нём огоньками. Свечи украшали спину кота, а самая последняя короновала его макушку. Живоглот проскакал по всему столу, вызвав удивление абсолютно у всех, и Гермиона потерялась с реальностью от осозная, что даже дети Молли не знали такого. Видимо, это заклинание она нашла совсем недавно и решила показать первой именно ей? Она называла Гермиону своей дочерью, но это действительно сильно ударило её сейчас, когда кремовый Живоглот подошёл к ней и подставил свою голову с двадцатой пятой по счёту свечкой.       — Ну, что, милая, готова загадать желание? — ласково спросила её Молли, кладя руку на спину.       Гермиона оглянулась. Вся её семья. Нет, разумеется, нет, но была ли она эгоисткой, что хотела увидеть своих родителей? Но почему-то сейчас, в отличие от утра, эта мысль прошлась легко, словно весенний ветерок. Да, она хотела, пусть они не помнили её и не узнали бы, ей просто это было нужно для себя.       — Сестрёнка, давай же! — прошептала Джинни, теребя Гермиону за рукав.       Одинокой себя она чувствовать разучилась. Все утренние переживания показались сейчас такой чепухой и соскользнули с неё как старая чешуя. У её дома не было места, он всегда был рядом с ними. Гермиона знала, что не могла получить всего, но и что с того?       — Но если что, знай, мы всегда на твоей стороне. Просто не бойся попросить о помощи.       Она хотела поговорить с мамой и папой, но не для того, чтобы вернуть. Если бы тот выбор она не сделала, сейчас собравшиеся ради неё люди могли бы быть в совершенно другом месте или же не быть вовсе.       Гермиона хотела, чтобы они жили счастливо и без проблем. Хотела, чтобы у Драко всё было хорошо. И у них. Хотела, чтобы он жил с ней, а если он потребует нечто попросторнее, то они переедут на нейтральную территорию. Гермиона просто хотела, чтобы все дорогие ей люди не покидали её и проживали лучшую свою жизнь. Она задула свечу на макушке кота, и все остальные погасли за ней, погружая на короткий миг всё помещение во мрак. И в нём Гермиона ненадолго могла представить, что рядом с ней были мама с папой.

***

      Она удивилась, что продавщица в цветочном смутно припомнила её, на что Гермиона сделала вид, что та ошиблась. Со стыдом ей после пришлось быстренько убраться. Но зато букет гардений был добыт, пусть и наряду со смущением и всё не отлипающим от её души страхом. С каждым шагом он словно проникал всё глубже, сковывая её движения и оттягивая липкими щупальцами назад, но Гермиона упрямо шла дальше по знакомой улочке.       Каждый дом на ней она знала. И адрес, ведь по ним училась считать и складывать. А ещё что говорить, если потерялась. Гермиона отсчитала ровно девять домов, а значит, что осталось всего два. Этим не занималась она давненько. В первое время после поступления в Хогвартс она от привычки делала это, возвращаясь домой на каникулы, но затем вовсе перестала, постыдившись, что мальчики посчитают это глупым. Сколько уже лет прошло? Вместе с годами после войны?       Десятый дом. Жёлтый. Он пустовал, когда они заехали сюда, а владельцы менялись чуть ли не каждую осень. Одиннадцатый. Зелёный. Там Гермиона тоже не знала, кто жил. Их семья особо ни с кем не общалась в этой районе, поэтому ей было легко вернуть родителей без последствий. Почти никто и не помнил, что у них была дочь.       Двенадцатый. Идеальное число. Так говорил папа, ругая человечество в отказе от двенадцатеричной системы в пользу десятеричной лишь потому, что у людей было десять пальцев на обеих руках. И маленькая Гермиона думала, что дом родители намеренно подбирали с таким номером, что, впрочем, могло вполне быть правдой. С синими ступеньками. Всё также, как она и помнила.       Гериона ненадолго остановилась у него, а потом прошла мимо, направляясь в парк быстрым шагом, чуть ли не бегом. С тех пор, как пришлось стереть память родителям вновь, Гермиона не была здесь. Она не знала, о чём вообще думала, когда покупала этот букет и просто… шла в дом её родителей?       И всегда в эту дату он выглядел не так. Она помнил всё по-другому, а сейчас для его жителей сегодняшнее число было ничем. Обычной, пустой датой.       Гермиона упала на скамейку в парке и спрятала лицо в букет, вдыхая носом и ртом его запах. Но ничего не помогало привести дыхание в порядок. Она бежала сюда не так быстро, чтобы так устать, но сердце носилось по её грудной клетке как сбесившаяся метла.       — С вами всё в порядке? — Знакомая рука скользнула к ней и успокаивающе легла на спину. Гермиона лишь бросила взгляд на женщину, не поднимая голову из букета.       — Я совру, если скажу, что да. Простите, но у меня всё запутано.       — Всё же хорошо то, что вы признаёте это для самой себя. — Она присела рядом с ней, и дышать стало попросту невозможно. — Я знаю, что некорректно спрашивать о таком, но что случилось? Я могу как-то вам помочь?       — Вряд ли, — усмехнулась Гермиона. — Моя проблема не то, что должно вас волновать, миссис Грейнджер.       — Вы знаете меня? — Мама от шока отстранилась от Гермионы, и сердце затрещало.       — Запомнила. Видела однажды, когда собиралась покупать тут дом. Вы тогда угостили меня чаем. — Гермиона не врала. Она собиралась переезжать сюда до покупки квартиры на Гриммо, он не успела. Врачи разума поставили окончательный вердикт в их состоянии.       — Ох, прошу прощения, я вас не припомню.       — Я понимаю. — Ведь она стёрла им память. Снова. Гермиона сжала букет до треска. — Пришла сюда, потому что больше некуда. Я просто захотела быть здесь.       — Почему же?       — У меня сегодня день рождения. — Родители всегда дарили ей гардении на него, а папа — маме за её рождение. Но дарит ли он ей сейчас что-то, если повода в их жизни больше не существовало? Гермиона не знала, на что надеялась.       Кассеты в дальнем углу её полки показались ей тронутыми да и без пыли вовсе. И Гермиона достала то, что собиралась прятать от самой себя в собственном доме. Как сделала то же самое с её родителями.       Она вставила одну из кассет в проигрыватель, а когда запись на последней закончилась, Гермиона в абсолютной темноте и тишине поднялась на ноги и пошла в спальню. Они ни слова не сказала Драко о том, что узнала о его находке. Она просто не позволила своим эмоциям взять вверх над ней.       Но сегодня они дали трещину.       — Это же замечательно! Поздравляю вас!       Гермиона слабо улыбнулась маме.       — Спасибо.       — Букет вам на праздник подарили, получается?       — Что? Нет, цветы купила я сама. Хотела подарить маме, ведь знаю, что папа за меня это больше не сделает. — Молчание тянулось словно патока, и Гермиона, пожевав губу, продолжила. — Знаете, когда рождается ребёнок — это праздник двоих. Не только день рождения для родившегося, но и для родившего. Я так думаю.       Драко однажды проболтался, что в его семье принято нечто похожее, но маму поздравляет он сам, а та устраивает себе вечеринки и балы. И в его честь, разумеется.       — Дарить мне его некому. Я просто купила его. Не знаю зачем. — Плохо, она ощущала, что вот-вот и заплачет. Гермиона провела ладонью по лицу, прикрывая один глаз, чтобы даже мельком не смотреть на маму. — Каждый год родители дарили мне букет гардений.       — С днём рождения, Гермиона. — И она повернулась к матери, всё же роняя слёзы.       — Что вы сказали?       — Гермиона, так же вас зовут, верно? Я что-то припоминаю о вас. Вы славная и добрая девушка. Я уверена, ваши родители гордятся вами.       Даже когда она вернула родителям память, они не спешили называть её по имени. При каждой попытке их головы словно разрывались. И его звучание в устах матери уничтожило все те силы внутри Гермионы, что держали её в равновесии.       — Могу я?.. — Мама кивнула ей и сама притянула Гермиону в объятия.       От её тепла она разрыдалась. И ещё сильнее от того, что даже не помнила, как мама звучала. Домашний запах окутал её существо, но так ли было всегда? Она уже забыла.       — Мне так не хватает тебя, мам. Я скучаю по твоим советам, они нужны мне, очень, мамочка.       Мамины руки гладили её волосы. Прямо как в детстве. Ей так хотелось думать, что она её понимала. Гермиона готова была умолять звёзды, чтобы невозможное стало возможным.       — Мама всегда с тобой, Гермиона.       — Можно я отдам букет вам? Прошу.       За недолгим, но убивающим молчанием последовал ответ.       — Конечно.       Эти звёзды столкнули их в этом парке, когда Гермиона пыталась избежать встречи. Пусть они услышат её хотя бы на этот раз. Даже о воскрешении Гарри она не просила, даже о возвращении Рона к ним, потому что чертовски боялась разочароваться в себе окончательно.       Какого чёрта она вообще попала на факультет храбрых?       Слёзы застыли, когда Гермиона услышала слабое, успокаивающее пение матери.

***

      Она опаздывала. Драко точно не мог ожидать такого от Гермионы, но это вполне походило на такой ураган, просто она не привыкла так поступать. Да и на день рождения можно было дать скидку. В конце концов, он видел, как Гермиона общалась со своей семьёй, как её там принимали. Можно было понять, почему её так тянуло к ним. Такого в его семье она точно не получила бы, и Драко задумался над тем, как ему вообще организовать встречу с родителями, чтобы та не обернулась началом Третьей магической войны.       Комната окрашивалась в тёплый мрак заката, осторожно крался вечер, а её всё не было. Это заставляло его переживать. Драко уже собирался побежать искать её или Поттера, Уизли, Джиневру — кого угодно! Как звук зажёгшегося камина заполонил собой всю квартиру. Он облегчённо выдохнул, подходя к остаткам зелёного пламени.       — Гермиона? — Она врезалась в него, чуть ли не повалив на пол. Драко ждал встречи с ней, но что-то было не так. — Хей, что-то произошло?       — Тебя не было дома.       Он вздрогнул, взмолившись, чтобы Гермиона не ощутила этого. По её голосу он понял, что она плакала. Драко постарался собраться с мыслями, но ничего не выходило, потому что ему хотелось спросить о бесчисленном количестве вещей. Он совершенно не понимал, что сейчас происходило.       Они собирались встретиться с Гермионой этим вечером и провести время вместе, а днём она была с Уизли. Утром же… он сделал что-то не так этим утром? Гермиона попросила называть её любимой, может, дело было в этом? Что он так и не осмелился? Потому что за этим могло последовать столько смущающих его слов, что Драко предпочёл словам действия?       — И Гарри, и Рона. Я не понимаю, — прошептала она, вжимаясь ему в грудь так, словно желая слиться с ним. — Никого не было.       Драко спокойно вздохнул и задвинул все эти мысли далеко в свои ментальные полки, почувствовав приятное покалывание по черепу. Не боль, а лишь лёгкий холодок, который не ощущал многие годы. Было ли это так, потому что он использовал Окклюменцию ради кого-то, а не себя, но Драко привык использовать эти силы по-крупному, чтобы отгородиться абсолютно от всего, вплоть до всех чувств. И Отдел мракоборцев не помог ему с тем, как руководить этой магией, а вернее быть с нею единым.       — Милая, сегодня твой день рождения. — Он провёл руками по её плечам и взглянул в карие глаза.       Точно плакала. Болью кольнуло в сердце от её вида и того, что он нарушил своё же обещание. Но у него попросту не было выбора, потому что Гермионе нужен был сейчас он, как опора, а не тот, кто закидывал бы её вопросами и беспокойством. За этим же она искала поддержку? Не в её стиле.       — Твои друзья, скорее всего, всё ещё в Норе. А я здесь, у тебя. Как и утром, помнишь? Мы договаривались. — Её глаза заблестели осознанием, и Гермиона приоткрыла рот.       — Мерлин, да. — Она запустила руку в волосы и сощурилась. — Я не понимаю, как забыла об этом. Прости, сегодня какой-то сумасшедший день.       — Правда? — ласково усмехнулся Драко, притягивая к себе её внимание. — Хотела выговориться? Я всегда готов помочь тебе.       — Да. Да, я хотела.       Гермиона нахмурила брови, а затем повела Драко на второй этаж в свою спальню, оставив его на кровати, а сама ринулась к шкафу, вытягивая из того одежду. Что ж, странновато, но Драко должен был подождать, что она собиралась предпринять.       С Гермионой было что-то не так.       Её тело было слишком напряжено для человека, что пришёл с семейного ужина. Уизли были не такими, как родители Драко. Свою любовь они показывали весьма открыто и однозначно, но в чём было дело? Вероятно, всё из-за него? Не было похоже.       Гермиона тогда бы вымещала на нём свой гнев или молча прожигала бы взглядом, как бы говоря, что она обижена. Эта девушка привыкла скрывать в себе многие чувства, но точно не злость. Что же тогда происходило? Окклюменция была весьма ему полезна сейчас, чтобы его лицо продолжало выглядеть нейтрально, но без фанатизма. Он и забыл, что так бывает.       — Как я выгляжу? — Драко заморгал, выскользнув из пучины своих размышлений, и увидел перед собой Гермиону. На его лбу сейчас точно светилось нечто навроде «вау». — Только, пожалуйста, без твоего… как ты называешь это?       — Мне нравится любой твой вид?       — Да, именно это. — Она улыбнулась, но улыбка была такой слабой, еле заметной. — Скажи правду.       — А тебе не будет холодно в платье?       — Я накину сверху плащ с шарфом. Так, тебе нравится?       — Конечно. — Обтягивающее платье ниже колен? Заверните с собой. Он был уверен, что Гермиона знала, как влияла на него. Просто ей нравилось дразнить. — Ты хотела поговорить о новой одежде или что? — Он флиртовал, и Гермиона смущалась от тона его голоса. Но так очаровательно и явно, совсем не скрывая, что хотелось дальше напирать, но Драко нужно было не это. Вернее, Гермиона нуждалась в ином.       — Ты запланировал что-то на этот вечер?       Он почти закатил глаза от вопроса.       Естественно! Драко достал билеты в магловский театр, надеясь рассказать Гермионе, через какой бюрократический ад прошёл ради этого. И она бы, конечно, возмутилась этим, а Драко бы после честно признался, что на деле попросту выкупил их через Пэнси. Через неё проходили многие люди, в том числе и имеющие такие связи. А после они бы пошли в ресторан или что-то попроще, кафе, там бы Гермионе было комфортнее. А затем была бы её квартира или его дом, неважно, где он собирался целовать Гермиону.       Но Драко ответил просто:       — Тебя. Видишь, как тебе повезло? В моих планах сегодня только ты.       — Драко, прекрати, — сдавшись, она всё же посмеялась. — Тогда, что ты думаешь о прогулке? Я хочу подышать свежим воздухом.       — Как скажешь, — пожал он плечами и позволил Гермионе вести себя.       Уже у дверей она с румянцем на щеках и носу сказала:       — Я хочу показать тебе одно место. Я люблю его.       А я люблю тебя.       Она вела его без трансгрессии, а Драко следовал за ней по улочкам магловского города. К нему он уже привык, но испытывал всё то же очарование, как и в первый раз. Да, его пугали огромные машины, которые Гермиона назвала «грузовиками». А двигаясь в другой крупной машине, вечно тормозящей слишком уж резко и такой душной, с кучей народу внутри. Это было автобусом, Драко знал. Он ощущал себя беспомощно, держась за руку Гермионы, как за спасательный круг.       Также он страшился многих вещей на свете. В этом не было ничего плохого. Гостинная Слизерина отталкивала своей напряжённой темнотой, но было в ней нечто и хорошее. Щит Окклюменции внутри дрогнул, и Драко отвлёкся от речи Гермионы про какой-то там торт, она слышалась для него теперь как эхо.       Как давно он не задумывался о Крэббе и Гойле? Чтобы мысль ушла дальше воспоминания. Блейз не был его другом в Хогвартсе, с Теодором они общались редко, а Пэнси вечно лезла, чтобы забраться в компанию. Драко дружил именно с Винсентом и Грегори. Он поджал губу и вернулся в Лондон, к голосу Гермионы. Сейчас она говорила уже про конфетти со вкусом жвачки, на что Драко приподнял бровь и проплёл саркастичную чушь.       Дружбой это было не назвать.       Поэтому он не имел никакого права переживать по поводу оборванного общения с Грегори.       — Без обид, но это то, что ты хотела показать мне? — Спустя время они стояли напротив какой-то огромной штуки из металла. Вращающейся круглой огромной штуке. Драко поморщился и решил было, что Гермиона так пошутила над ним.       — Да, именно. Это самое волшебное место на планете, Драко!       — Я уверен, что им является Хогвартс, а не… это нечто. — Он указал на него. — Что это вообще? Колесо пыток?       — Обозрения. И на высоте девяносто четырёх метров от земли ты сможешь обозреть Лондон! Разве не изумительно? — Да, бред на лицо, Драко был в этом уверен, но всё равно стоял в очереди на эту штуковину.       — Мы могли бы просто взять мётлы. Эта конструкция выглядит нисколько не надёжной.       — А летать в небесах на палке так безопасно.       — Да! — Чего она не понимала?       Ему просто нужно было сделать это. Ради Гермионы и того, что с ней там сегодня произошло. Вряд ли такие пытки маглы применяли в долгосрочной перспективе, тем более колесо двигалось. А это означало, что через время он вернётся туда, откуда зайдёт. Драко сделал неуверенный шаг, когда магл мужчина открыл перед ним дверцу в трясущуюся кабину.       Гермиона же так легко забежала туда и присела на диванчик, что у Драко заигралась гордость, где-то давно потерянная и забытая, но не убитая постоянными победами Поттера и вторым местом по всем предметам. Он резко вошёл в кабинку и сразу же потерял равновесие от покачивания.       От очередного толчка Драко плюхнулся на диванчик напротив Гермионы, осознавая тот факт, что они уже были на каком-то расстоянии над землёй, а он просто упал с расставленными руками на сидушку. На которую Гермиона ранее так легко села! Официально: сегодня был день смерти его гордости.       Он попытался приосаниться и принять схожую с Гермионой позу, но от любого его действия конструкция скрипела, вызывая у него холодный пот. От него рубашка уже начала прилипать к телу.       — Вы сумасшедшие, раз катаетесь на таком, — пробубнил он, вжимаясь в сидушку. Кабинка поднялась ещё не так высоко, поэтому Драко не мог понять, что Гермиона высматривала в окне.       — Я думала, что игрокам в квиддич не свойственен страх высоты, — невинно изумилась Гермиона. И Драко покраснел. — Расслабься. Рон в первый раз вообще молил нас с Гарри, чтобы мы выпустили его. Не буду говорить, что было с Джинни. Я поклялась молчать.       — Класс. Сравнение с Уизли! Мне точно стало лучше, — съязвил Драко, не зная, как ему ещё защищаться. — И сколько эта пытка будет длиться?       — Примерно полчаса.       — Сколько?! — Тридцать минут совершенно невесёлого кружения по рёбрам неустойчивой и скрипучей машины.       — Прости. — Он не хотел заставлять её чувствовать себя виноватой. — Я думала, это может тебе понравиться, — улыбнулась она, не глядя на него. Гермиона молчала и гипнотизировала собственные, сжатые в замке руки.       — Не всё следует нашим планам, да? — Драко коснулся носка её обуви своим, желая ощутить на себе взгляд карих глаз. Сегодня в них не виднелось золота. — Гермиона, что-то не так?       Драко увидел в её глазах страх.       — Ты… — с трудом начала она, сжимая руки ещё крепче, — знаешь, есть ли способ восстановить чью-то память без последствий?       — Целая уйма. — На этих словах Гермиона вздрогнула. — Но полагаю, ты про те случаи, когда у этого есть риск. Если при наложении Обливиэйта память повредилась, то шансы невелики.       — А если человек вдруг вспомнил имя, которое должно было стереться?       Он не понимал, что происходило. Они словно стояли на хрупком льду, и Гермиона грозилась провалиться под воду, так сильно тряслись у неё ноги. Но она хотела дойти до него, всё сильнее разрушая поверхность льда. Ему нужно было подступиться к ней осторожно, иначе они оба провалятся в ледяную воду.       — Память — вещь непостоянная. Ты так просто не объяснишь каждый случай и не натянешь общие сведения на определённую ситуацию.       — Ты прав. — Гермиона разъединила руки и положила их по разные стороны от себя. — Я просто не могу смириться.       Драко нервно постукивал пальцем по коленке. Расспрос Гермионы точно не привёл бы ни к чему. Она просто отвернётся от него к окну и сведёт тему к виду из него, но хотелось ей явно другого. Очередная игра, только без вина?       — Память не что-то, что можно с точностью изменить магией. Нелегко стереть нечто, как и вернуть назад, но ты должна знать, что даже Непростительные есть возможность снять при должной силе воли. Кроме Убивающего, всё способна победить воля. Это то, что я так и не смог усвоить из учебника Снейпа. — Драко поймал глаза Гермионы. — Если что-то не работает, то воля волшебника не так сильна, как ему кажется. Или воля человека, которого мы хотим заколдовать сильнее того, кто совершает заклинание.       — Но я хочу, чтобы они вспомнили! — Она прикрыла свой рот сразу же, как сказала это. Лишь на миг, потому что сжала руки и убрала их от лица. — Я должна была, иначе они бы погибли! Но я продолжаю винить себя в этом, что разрушила нашу семью, что стёрла себя из их жизни! Я повредила их психику из-за своего эгоизма, но я бы поступила так снова, потому что разве у меня был выбор?       — Что? — напрягся Драко.       — Я не могла играться с войной и позволить всему этому происходить с моим миром, я тоже его часть! Но я вечно вижу эту чёртову вину в глазах Гарри и Рона. Они думают, что я поступила так только ради них, но как я могла иначе? Позволить им уйти в одиночку за поисками того, что мы не знали, как выглядело и чем это вообще являлось? Да даже где это вообще находилось! Но это был единственный способ победить Волдеморта! — её голос осел и задрожал. Гермиона скрылась от него во мраке мыслей и копне опущенных кудрей. — Это моя вина, только моя вина, что я стёрла родителям память обо мне и не смогла восстановить её.       Живы.       Он прикрыл веки и увидел сотню фейерверков. Больше он не позволял себе думать об этом, запечатав одно-единственное слово на подкорке и покрыв весь мозг Окклюменцией. И это позволило ему обдумать сказанное Гермионой.       — Они вспомнили, как тебя зовут? — аккуратно ступил он.       — Мама, — прошептала Гермиона. — Я ходила к ним. Просто так, без цели. Только чтобы увидеть. И она назвала моё имя. Я больше шести лет не слышала, как она ласково произносит его.       Ему нужно было обнять её и прижать к себе. Драко вдруг представил, как Гермиона бегала в поисках людей, в которых нуждалась. И он был в их числе. Он подумал о себе «конечно, идиотина, ты был нужен ей!»       Драко был полным до звёзд идиотом.       — Когда ты сказал про волю, я вспомнила о чём думала, возвращая им память… Я боялась, что они осудят меня, что возненавидят, а по итогу сделала всё только хуже. Я полная эгоистка, да? Столько лет страдала только из-за себя и заставляла всех вокруг чувствовать это.       Он не мог приподняться из-за шаткости всей ситуации и частично из-за ощущения, что кабинка потеряет равновесие, но был иной способ коснуться Гермионы. Носок его ботинка поплотнее прижался к её.       — Твой поступок не был неверным, ведь ты спасла их, Гермиона. Конечно, у тебя был иной выбор, но ты решила не делать его, тем самым огородив своих родителей от опасности, и присоединившись к Поттеру и Уизли. А их мозг работает довольно странно без тебя. Уизли только вернулся в Министерство, как я уже начал слышать от их дуэта «интересно, а что думает Гермиона?», и они сразу шли к тебе. Ты слишком важная часть этой команды. — Драко сжал челюсти. — В отличие от меня, ты сделала верный выбор. Ты не стала скрываться в тени страха за близких и поступила благородно. Ты и так знаешь, что являешься истинной гриффиндоркой, верно?       От Гермионы послышался приглушённый смешок.       — Ты не даёшь мне забыть об этом. — Она замолчала и взглянула на него со смущением. Её глаза сверкнули уверенностью. — Знаешь, ты прав. Я верну своих родителей! Я хочу попытаться снова. Сейчас я уже готова. И всё благодаря тебе и моей семье. Я пришла к тебе, не зная точно, что хочу, но сейчас я уверена. Я уже понимала это, когда решила навестить родной дом, — пожала она плечами, скромно улыбнувшись.       И Драко кое-что понял. Не только то, что он ещё плохо знал Гермиону или даже слишком хорошо для неё же, но всё это было мелочным. Он понял, какая её улыбка была его любимой. Наконец-то. Та же самая, какую он вспомнил, когда вызвал свой первый патронус.       Улыбка победителя. Сквозь пот, слёзы и кровь. Именно так Гермиона улыбалась наиболее ярко и искренне, что замирало сердце, затем отбивая пульс неверно, но приятно. И он отзеркалил её улыбку, до боли в скулах, потому что ощущал себя счастливо прямо сейчас. Вместе с Гермионой, уставшей, но гордой собой. В кабинке колеса обозрения в магловском Лондоне, пока закат лизал её кудри тёплыми лучами.       Она не переставала улыбаться ему, но стоило ей заметить яркий свет на окне, как её радость стала посвящена всему окружающему её миру. И Драко готов был смириться с этим, пока это доставляло ей радость.       — Отсюда видно мой дом! Драко, смотри! — Честно говоря, он не мог понять, куда Гермиона указывала, но всё равно кивнул, чтобы она не утруждала себя объяснением точного маршрута.       С такой высоты ему виднелась её квартира, чуть дальше и Поттера. А ещё улица с кофейней и библиотекой. Вот почему Гермиона улыбалась этому и пыталась что-то высмотреть, когда они только начали подниматься. Может, эти колёса были и не такими уж плохими.       — Как думаешь, выйдет? — не глядя на него, спросила она.       — А ты хочешь?       — Больше всего на свете.       Вот такую Гермиону он обожал, поэтому фыркнул и состроил саркастичное выражение.       — Я всегда бежала домой, и он уже полностью пропитан моею печалью. — Она прикоснулась лбом к окну, продолжая разглядывать накрывающийся закатным одеялом город. — Эта квартира не знала времени, когда мои родители были со мной. Она казалась безопасной, там я могла не думать о них, но пробовать что-то новое вовсе неплохо, да? Мама с папой частенько водили меня на это колесо, когда я была совсем маленькая. — Драко смущала такая откровенность, но ему нужно было это выслушать. Он сидел прямо там, где были когда-то её родители, находясь рядом с ней и болтая о всякой чепухе. — Тут случился мой первый всплеск магии. Колесо полностью остановилось из-за того, что я случайно вырубила электричество, — устало посмеялась она. Ему доверяли что-то, что Гермиона держала в себе годы. — И перед тем, как отправиться на Хогвартс-экспресс в свой первый раз, меня привели сюда, чтобы я успокоилась. Не особо помогло, но помню, как окружающие посмеивались от моего внешнего вида. Впрочем, ты знаешь, как я выглядела в тот день.       Его пробила дрожь от её ухмылки.       — Ты в курсе… — осел он.       — Я думала, ты начнёшь отпираться своими реальными воспоминаниями, но да. В следующий раз наложи поверх пыль, если хочешь, чтобы я не заметила твоего вмешательство в мою коллекцию видеокассет. Странно, я думала, что ты любишь её колдовать.       — Прости, это было некрасиво с моей стороны.       — Точно. Но спасибо, что не стал давить на меня с расспросами. Я ценю это. Но… Нет ничего плохого в том, что мне хотят помочь, ты же знаешь?       Драко засмеялся.       — Это мои слова.       Гермиона прижалась к его ботинку в ответ.       Тем временем их кабинка поднималась к самому верху, и тело словно стало таким воздушным, что его мог подхватить лёгкий ветерок. Драко ощутил пробежавшие по каждому его нерву искры адреналина или магии. Это и правда было волшебство, как Гермиона и сказала.       — С днём рождения, — сказал Драко, привлекая к себе пару любопытных и любящих глаз.       Они продолжали смотреть на него, улыбаясь, поэтому Драко пришлось откашляться и указать взглядом вниз на шкатулка в его руках.       — Что это? — Гермиона подалась вперёд и раскрыла глаза на сверкающий в лучах заката золотой кулон. — Драко, это слишком, правда.       — Тебе же нравится, поэтому не задевай мои чувства и прими его.       Он достал изящную цепочку из маленькой шкатулки. На её конце заблестел кулон в виде бумажного журавлика с аметистами внутри его фрагментов. У Гермионы в глазах отразились сиреневые искорки.       — Я зачаровал его, как физический и эмоциональный оберег. К другим волшебникам не стал обращаться, самому как-то надёжнее. — Драко смутился образовавшейся тишине. — Оу, и я не знаю, что такое «кровавые алмазы», но их здесь нет. Это аметисты. Они хранились в моей семье не одно десятилетие и уже, как я знаю, были зачарованы от тёмной магии, но я решил подстраховаться. — Его лицо приобретало всё более яркий оттенок с каждой секундой наедине с застывшей Гермионой. — Так тебе нравится?       — Он прекрасен. — Она аккуратно подложила ладони под кулон, разглядывая его грани. — Но всё ли хорошо, что ты использовал реликвию своей семьи для моего подарка?       — Теперь ты тоже моя семья, — произнёс он не задумываясь. — И я не знаю, кто был бы столь же прекрасен для этих камней, — Драко положил цепочку в её руки, но Гермиона смотрела только на него. — Любимая, слушай, эти камни принадлежали моей бабушке. Это было помолвочным подарком, поэтому да, ты единственная, кто достоин носить кулон с ними.       Её глаза превратились в два больших и из-за блеска в них будто бы лунных диска. А щёки стремительно залились вишнёвым оттенок, вытесняя его любимые веснушки.       — Ты сейчас решил просто сломить меня?       Драко был сказочным идиотом.       — Это не то, о чём ты подумала! — У него натурально пылало лицо, а из рта, такое ощущение, мог выходить пар. Растерявшись, Драко сжал руки Гермионы, чтобы она даже не вздумала возвращать ему кулон. — Нет, конечно, я был бы очень счастлив, если бы ты стала моей женой… — Это сделало ситуацию только хуже, и Драко резко отдёрнул руки как от горячего металла. — Забудь, пожалуйста, забудь. Давай сделаем вид, что этого не было. Нужно переиграть сцену, потому что я ощущаю себя полным придурком.       — Ты назвал меня «любимой». — Гермиона вторглась в его мир снова. Как и в их первый раз, но ментально и абсолютно искренне.       — Я сказал правду.       Он уже достиг пиковой точки не только как идиот, но и в буквальном смысле, поднявшись на самый вверх колеса. Драко видел столько надежды и невинного счастья в карих глазах, что не мог подвести это.       — И буду говорить теперь постоянно, потому что эта мысль не даёт мне покоя с самого утра. Нет, дольше, явно дольше. Я хочу быть с тобой в будущем, как муж или что-то хотя бы похожее, если ты больше не хочешь узаконивать отношения в браке. Хотелось бы, конечно, первое, но сейчас для этого явно рано. Знаю. Этот подарок не моё предложение, но воспринимай его как обещание. Что когда бы ты ни захотела зайти дальше, ты будешь моей потрясающей ведьмой.       — Я боялась, что ты не хотел брать на себя ответственность. — Её шёпот задел в его сердце нужные нити, и Драко влюбился в Гермиону вновь. — Можешь произнести это ещё раз?       — Любимая. — Его лицо против воли исказила глупая улыбка.       — Ещё раз. — И её тоже. Гермиона смотрела только и только на него. Ни на подарок в своих руках, ни на прекраснейший закат с высоты колеса обозрения.       — Любимая. — Он наигранно возвёл глаза к потолку, потому что её взгляд был слишком сладок и приятен.       — Ещё раз! — засмеялась она, шагая к нему и припадая с объятиями.       Драко был счастлив наконец прижать её к себе и по-дурацки улыбнуться ей в плечо, пока она устраивалась у него на коленях.       — Любимая.       В ушах зазвенело, потому что Драко говорил это не на эмоциях. Это была его прихоть на все сто или сразу двести процентов.       Гермиона прильнула к нему теснее, зарываясь в его шею.       — Ты мой тоже.       Его глаза, должно быть, зажгло от попавшего в них света.       — Это и должно быть так? Я ощущаю себя сейчас в космосе.       Гермиона хмыкнула, сжимая руки на нём и укрепляя объятия.       — Слишком далеко до него, мы даже тропосферу не покинули на этом колесе. — И она засмеялась, очаровательно фыркая и щекоча его своим дыханием. — Но я с тобой с этим чувством. Это нормально? — отодвинулась она, заглядывая на него.       — Да, потому что мы оба с тобой ненормальные.       От эмоций в её глазах Драко хотелось плакать и смеяться. Они искрились волшебством, и он видел такое впервые. Так обычно вели себя её волосы, но никак не глаза. Драко отвёл локон от её лицо и замер, разглядывая Гермиону. Как приоткрывались её губы, как румяна ложились на щеках и как сверкали её глаза, в которых он видел любовь.       Драко завёл руку за её голову и притянул Гермиону к себе, целуя, вжимая и шепча одно и те же ей в губы.       — Любимая. Любимая. Любимая.       У него, конечно, кружилась голова, но Драко точно понял, что проваливается куда-то, а затем его тело со всей дури врезалось в матрас кровати, и он раскрыл глаза, глядя в такие же ошарашенные глаза Гермионы.       Какое-то время они оба только и делали, что учащённо и громко дышали.       — Ты — сумасшедшая женщина. — Трансгрессировать в движущемся объекте на такое расстояние… Они не расщепились только чудом.       — Я даже не думала… Оно само, — покраснела она, нависая над ним. — Как всплеск.       — Очередной на этом колесе? Оно и правда волшебное. — Драко сжал талию Гермионы и подмял её под себя, меняя их положение. — Какие предпочтения, любовь моя?       — Просто быть с тобой.       И Драко растаял от зародившейся улыбки.       Он поцеловал её.