Сказка о хорьке

      Гермиона медленно и, ей хотелось верить, что грациозно прошла на второй этаж. На деле же это была типичная сонная походка с затёкшими ногами, но детали её не интересовали. Живоглот остался в библиотеке, обнюхивая обновления, особенно он увлёкся живыми цветами.       Только бы без происшествий...       Гермионе хотелось верить, что со временем кот успокоится и уляжется на новенький диванчик, прямо на плед и уснёт, отпечатав на нём выемку специально для него. Может, так он перестанет терроризировать диван в гостиной.       Она проскользнула в спальню, поглядывая на кровать. Драко всё ещё мирно спал, за одним лишь исключением, что перевернулся во сне на спину. И от осознания его комфорта рядом с ней, у Гермионы подкашивались ноги. В первые их совместные ночи он вскакивал от малейшего шороха, а сейчас спокойно сопел без намёка на беспокойство. Его хотелось расцеловать, свести с ума так, как он делал это с ней.       Гермиона ступила вперёд, отталкиваясь коленкой о матрас и перекидывая её через спящего Драко. Он коротко вздрогнул от ощущения опустившихся на него мягких бёдер. Гермиона невольно поёрзала на месте, устраиваясь поудобнее, но замерла с попутно краснеющими щеками.       Спокойно. Это просто утренняя эрекция. Естественный процесс и всё такое.       Драко приоткрыл глаза и одеревенел под ней, наблюдая, как Гермиона склоняется над ним и придвигается ближе, ложась на его грудь.       — Доброе утро, — ломано проговорил он, пытаясь сообразить, что происходит.       — Доброе. — Гермиона нежно улыбнулась ему и коснулась его губ своими.       — Утреннее дыхание, Гермиона!       — Я почистила зубы.       — Я — нет. — Драко с протестом начал отодвигать её от себя, и от этого жеста его эрекция отчётливо прижалась к животу Гермионы. — Чёрт, прости.       — Ты такой педант, Малфой. — Она упрямо заняла прежнее место, вырывая из уст Драко приглушённый стон. Руки поудобнее устроились на твёрдой груди, и Гермиона заглянула в серые глаза. — Спасибо, что согласился переехать ко мне. Я думала, ты не захочешь.       — И я был бы полным придурком, если бы отказался. Здесь есть удивительные устройства, которые мне нужно изучить. Твой ворчливый и огромный кот, но собеседник хороший. Библиотека для тебя, спальня для нас. — С каждым его словом ей хотелось провалиться в глубины его глаз. — Ванна для тебя, душ для меня. Кресло для меня и диван для тебя, потому что ты любишь раскладываться на всю его длину, а потом ещё и закидывать ноги ко мне, чтобы я их помассировал. Где ты видела такое в моей дыре? А ещё твоя кровать попросторнее моей, но матрас я бы поменял на более новый. — В доказательство он вжался в него и слишком эмоционально скорчил недовольную физиономию.       — Так ты правда переезжаешь? — неверяще переспросила Гермиона.       — Да, но придётся решить пару деталей. — Его рука как бы нечаянно проскользнула к её бедру и слегка сжала.       Зеф.       Стыдно признаться, но Гермиона в момент своей просьбы даже не подумала о нём. Она не просила отпустить его прямо сейчас, Драко должен был понимать это. Сколько только угодно — Зеф будет жить с ними. У неё как раз была пустующая комнатка для гостей на втором этаже. Переделать её для полноценного жилья не составило бы труда.       Ей двигало сплошное любопытство, и, судя по взгляду Драко, он заметил её переменившееся настроение.       — Спрашивай, — закатил он глаза, улыбаясь.       — Почему Зефа зовут именно так? Весьма необычное имя для домовика.       — А я всё думал, когда же очередь в твоём огромном мозгу дойдёт до этого вопроса. — Драко притянул её к себе, оставляя лёгкий поцелуй на носу. — Ты знаешь о моей любви к сладкому, а в детстве так ничего не могло оторвать меня от одного угощения. И когда мне предоставили своего личного эльфа, совсем юного, ещё без имени, я как раз ел…       — Зефир?! — Гермиона подскочила в сидячее положение. Губы дрогнули, но ей удалось сдержать смешок.       — Смейся. Всё равно до реакции Тео тебе будет далеко.       — Это до ужаса глупо.       — Глупо то, что ты продолжаешь с безмятежностью ёрзать на моём члене!       Драко судорожно выдохнул и прикрыл глаза, пытаясь поправить своё неудобство под одеялом. А Гермиона даже не стала скрывать разочарование от этого.       — Захотелось утренней разрядки? — И облегчение заволокло её полупрозрачной пеленой, когда ладонь Драко двинулась к внутренней стороне бедра под единственный элемент одежды на ней. Его футболку, оставленную им в одну из его ночей в этой квартире. — Блять. — И под единственным, она подразумевала в самом деле то, что ничего больше не укрывало её наготу. — Я обожаю твоё правило касательно одежды… Останешься в таком положении?       Она кивнула и выгнулась спиной к его телу, пока пальцы размазывали смазку по складкам и клитору.       — Признай, ради этого ты и позвала меня жить к себе. — Он не спрашивал, а у неё не было желания спорить с ним, пока его голос был таким бархатисто чарующим. — Сколько у нас времени до работы?       — Сейчас шесть тридцать. Мне к восьми, — последнее она простонала, двинувшись бёдрами навстречу его руке.       — Аналогично. У меня целых тридцать с лишним минут, чтобы довести тебя до исступления. — С этим его палец проскользнул внутрь и надавил на внутреннюю стенку, именно в нужную точку, с необходимым давлением.       — Вообще-то мне нужно ещё собраться и… Драко! — Вторая его рука двинулась под футболку, сминая идеально помещающуюся в ладонь грудь.       — Что-что? Не слышу.       Игривый и ласковый тон пустил ток раздражения по её телу, возвышая желание поцеловать его и стереть эту глупую ухмылку с лица в разы. Она врезалась в его губы, проводя языком по нижней губе и постанывая в рот, как только Драко позволил себе легко прикусить её.       — Я обязан был насладиться тобой ещё в Хогвартсе. Какого чёрта это заняло столько лет?       Он вынул палец, обращая всё внимание к её разбухшему клитору и резким движениям по нему, заставляющим Гермиону прижиматься к его эрекции и заёрзать на месте.       — Драко, я видела, как выглядела одна из твоих бывших, — вырвалось само собой, и Гермиона стала винить во всём это дурацкое зелье, придающее ей избыточную уверенность. — Не преувеличивай.       Драко остановился и сжал её бедро, фиксируя Гермиону на одном месте.       — Что?       — Ну, та, с которой ты был вместе пару лет назад… Она была красивой.       И не только она. Гермионе удавалось мимолётно разглядеть, с кем Драко светился на полосах Ежедневного пророка. Все как одна — элегантные, стройные и величественные. Кому каблуки добавляли статность, а не боль в ногах уже дома в горячей воде после целого дня на этих орудиях пыток.       Она не знала, где он находил их и при каких обстоятельствах. Уж точно их не связывали годы вражды, а затем тотального игнорирования. Всё было как у всех, но только с одним исключением. По его словам, эти девушки не любили Драко.       Гермиона взглянула на него сверху вниз и сжала губы. Драко выглядел отчуждённо, а на неё и вовсе смотреть не хотел. Что же она наделала?       — Прости. Мне не стоило говорить такого об отношениях, которые были для тебя неприятны. — Она сжала кулаки на его груди и рискнула лечь, ловя взгляд серебристых и любимых глаз. — Расскажи мне, как это было? Я много что раскрыла из своих. — Лёгкая улыбка опасно растянулась на её лице.       — Особо говорить и нечего. Я не знаю, что ты хочешь знать. Они все были одинаковыми, но я не берусь судить тех девушек.       — Когда у тебя были отношения в последний раз?       Драко помедлил с ответом, прикусив губу.       — За год или вроде того до тебя. — Молчание вышло для него напряжённым. — Но у меня был секс. Я не горжусь этим.       — Это просто… потребности, Драко. — Гермиона вздохнула, соприкасаясь с ним лбами. Руки забрались в пьяняще мягкие волосы, и Драко прильнул к её ладони, отзываясь на это прикосновение. — Я тоже пыталась забыться после развода, но не вышло. Да и было это всего пару раз. Такой секс оказался для меня омерзительным, — пожала она плечами. — Все партнёры почему-то решали, что захватывать мои руки во время этого — что-то сексуальное. Не спорю, что для кого-то так действительно и есть, но не для меня.       Он хватал её за руки и сжимал до синяков, отводя их за голову, не давая пошевелиться. И Гермиона выработала себе привычку просто не двигаться и ждать, когда это закончится.       — Хочется осознавать, что я всё ещё имею контроль над ситуацией, — хмыкнула она. — Поэтому у меня напряжённые отношения с квиддичем. Даже хуже, чем было в Хогвартсе. У Джинни странные представления о моих вкусах.       — Рыжая предлагала тебе этих тестостероновых горилл?       Гермиона раскрыла рот и захохотала во весь голос, прижимаясь к груди Драко, чтобы заглушить смех и успокоиться.       — Знаешь, когда я была юна, не особо верила в одну магловскую байку. — Голос снизошёл до шёпота, и Гермиона придвинулась к уху Драко, обдавая его жаром до мурашек по подтянутому телу. — Говорят, у спортсменов не достаёт ума, а в штанах маленькое достоинство. — Она не смогла сдержать улыбку, когда Драко легонько щипнул её за зад, а затем прижал к себе плотнее, приобнимая за талию. — И правильно говорят.       В ворохе смеха Драко перевернул их, оказываясь сверху. Он ухмыльнулся от вида её улыбки и припал губами к шее, опускаясь ниже к ключицам и не забывая про грудь.       — Как хорошо, что квиддичем серьёзно я так и не занялся. Иначе не видать мне было бы Гермиону Грейнджер у себя в кровати с раздвинутыми ногами.       От такой возмутительной наглости Гермиона свела брови и дёрнула ногой, чтобы зарядить ею Драко по первое число. Но он поймал её и чмокнул в колено.       — Ну так что? Какие были твои отношения?       — Я люблю думать над тем, что они были тренировкой перед тобой. — Драко провёл пальцами по её влажным складкам, давая понять, что об этом её сокровенном месте он не забывал.       Ласка не прекращалась, только одна рука заменилась другой, и Драко коснулся освободившейся своих губ, слизывая смазку и глядя в широко раскрывшиеся карие глаза.       — И согласись, в том, как доставлять девушке удовольствие, я — профессионал.       — А ещё очень скромный. — Фырканье сменилось всхлипом за одну жалкую секунду. — Я серьёзно, милый. — Она упала на подушку, чуть ли не мурлыкая от его прикосновений.       — Как тут отказать, когда ты зовёшь меня так? — без ноток сарказма, абсолютно ласково проговорил он, поглаживая её голые ноги. — Всё просто, любимая.       Она сейчас простонала только от этого слетевшего с его губ слова? Мерлин.       — Я кем-то увлекался, а серьёзные отношения не выстраивал по причине, что тем девушкам это было не нужно, а до какой-то поры и мне самому. Просто редкие свидания в экстравагантных местах и взаимное удовольствие. То есть секс. Меня легко использовать для такого рода вещей, а я был и не против, потому что получал, что хотел. А потом… — запнулся он. — Потом понял, что хочу чего-то большего. В Отделе по управлению мракоборцами практически у всех сверстников были девушки, что переживали о них, названивали, отсылали патронусы или сов… И даже то, что я видел между Поттером и Джиневрой делу не помогало.       Гермиона перестала дышать, вспоминая, как Драко вёл себя с ней изначально, боясь спугнуть как маленького кролика.       — На фоне любовной чепухи я остро ощутил нехватку этого в моей жизни. Я пытался привести некоторые отношения к чему-то более смелому и будничному, но от меня отмахивались. Правда, я не виню их, хоть и та ситуация, коснувшаяся моей работы, была неприятной.       — Тебя подставили, словно ты принудил её к связи.       Драко без эмоций пожал плечами. Просто факт. Очередной и скучный. Словно он говорил о какой-то погоде.       Гермиона смутно припоминала, как её вызвали в Министерство и заставили отчитываться за одного из участников программы. Гарри далось это ещё тяжелее. Он был тем, кто просматривал воспоминания обоих и составлял объяснительную записку вместе с рапортом о ложном доносе.       — Ну, а после я год перебивался реальными отношениями без обязательств. Просто секс на одну ночь, ничего большего. Искать половинку среди маглов даже не пробовал. Это всё слишком муторно и сложно. Привяжусь я в процессе, а после она всё узнает и, может, сбежит? План так себе, поэтому даже не пытался его реализовать.       — А что ты говорил по поводу влюблённости? В школе.       — На младших курсах мне нравилась Пэнси. — Драко виновато потупил взгляд, и Гермиона встретила его с кивком, подзывая продолжить. — А на старших — Дафна. С первой мы повстречались, даже не помню, недели две? А последняя даже не знала о моих чувствах. Я сразу же отступил, как только понял, что она симпатична Блейзу.       — Выходит… со мной у тебя первые серьёзные отношения? А ты влюблялся в тех девушек? Привязывался? — За него ответил помрачневший взгляд. — Мне жаль.       — Не думай об этом. — Он стянул футболку с податливого горячего тела и притянул Гермиону за ноги к себе поближе. — Они привели меня к тебе, самой прекрасной и потрясающей ведьме. — Его поцелуи под ухом заставляли её ноги дрожать. — Сама же говорила, что рада тому факту, что я был свободен.       — Но не тому, через что ты прошёл! Ты мог бы найти достойную тебя девушку, которая полюбила бы тебя, а не страдать в одиночку будучи в отношениях!       — Так я и нашёл.       Гермиона оторопела от его лёгкого, даже элементарного ответа.       — Вернее, ты нашла меня. Ты врезалась в меня в феврале, помнишь? А потом преследовала целый месяц.       Он был прав. Так, как никогда не был.       Гермиона кинулась на шею Драко, прижимаясь к его губам и оттягивая короткие волосы на затылке так, чтобы он замычал.       — Пошли на свидание. Куда-то, куда хочешь ты. Мы редко на них бываем из-за работы, но я хочу уделить тебе время.       — Гермиона, полегче. Я не нацелен таскать тебя по всему миру. Мне везде хорошо с тобой. — Она уже знала, как заставить его замолчать и покорно согласиться со своим внутренним голосом. Гермиона опустилась с поцелуем к его шее и прикусила место рокочущего пульса.       — Ну а если конкретнее? Куда ты хочешь?       — Если только в театр… — простонал он. — Я планировал сводить тебя туда в твой день рождения, но могу достать билеты в любой день. Мне интересно ознакомиться с Шекспиром через действительные пьесы, а не только книги. Я хочу восхититься тем, что покорило твоих родителей в выборе для тебя имени.       Как ей было не любить этого мужчину? Её сердце изнывало и тосковало в моменты, когда они и так были вместе настолько близко, насколько это только было возможно. Этот трепет заставлял ощущать себя живой. Влюблённой до одури, как сказал Драко. И Гермиона была влюблённой дурочкой, смеющейся сейчас в его плечо, пока Драко доставал палочку и шептал Противозачаточное.       — Мы заговорились, поэтому извини, если буду резок. Иначе мы опоздаем. — Он оставил последний поцелуй на её плече и толкнулся внутрь, удерживая бёдра в капкане своих рук.       Толчки ощущались чувственнее и сильнее, заставляя Гермиону забыть всё, кроме звуков стонов. Она прикрыла глаза, и единственное, что её рот был способен издать, беспрерывный, нарастающий вой. Это было наслаждением.       И красное лицо Драко говорило, что он испытывал всё то же, что и она. Как он поджимал губы, как скользил глазами по её лицу и телу, как подминал к себе её ногу, меняя угол наклона, как прикрывал глаза вместе с ней, когда они распахивали всё новые и новые двери блаженства до подрагивания в конечностях.       Гермиона выгнулась дугой и вжалась в Драко, выкрикивая постыдные звуки, пока хваталась за потное тело, как за якорь. Всё, что держало её от того, чтобы не провалиться и ощутить холод без его прикосновений. Но Гермиона хотела слышать его сбившееся дыхание от того, как её стенки стали сжимать его член, ей нужно было ощутить биение его сердца. Быть первой, кто поймает его стон. Никто и так не имел права и возможности сделать этого, но рациональность не была её подружкой на тот момент.       Гермиона жаждала быть первой во всём, даже в эту самую секунду, доставляя внеземное наслаждение своему партнёру. Молодому человеку, парню, возлюбленному.       И он даже не коснулся её клитора. Она кончила от одного проникновения до звона в ушах. Так случилось у неё… впервые.       Драко упал вместе с ней на кровать, задыхаясь и поднимая грудь так высоко, словно они проплыли олимпийский марафон по плаванью, а не занялись сексом перед работой.       — У меня никогда такого не было.       — Чего? — тяжело дыша спросил Драко, убирая влажные прядки с её лица. От его лёгких поцелуев хотелось вспорхнуть. Под его руками все проблемы были сущим пустяками, которые она могла решить в один миг.       — Чтобы только от проникновения.       — Тебе понравилось? Прости, я, наверное, был грубоват.       — Я впервые испытала такое и захочу вновь. — Оно могло быть приятным. Без жжения и боли в бёдрах. Такой секс мог доставлять ей удовольствие. — Но а пока нам нужно собираться на работу.       Они в последний раз поцеловались, и Гермиона убежала в ванну, чтобы освежиться и привести волосы в приемлемый вид. Драко взял свою одежду и обусловился тем, что ещё должен был перевезти вещи к ней, а пока ему следовало уйти к себе. Она согласилась, бегая по квартире как ошпаренная с преследующим её везде хвостиком в виде Живоглота. Кот выполз из библиотеки, и, вероятно, предположения Гермионы по поводу его нового любимого места себя оправдали.       Она ощущала полный восторг. На работу хотелось влететь, паря над землёй и рассказать всему свету, что она была счастлива благодаря ему. Ей нужно будет поднять вопрос на тему огласки их отношений в следующий раз, потому что Гермиона больше не могла держать всё в себе.       Конечно, приближённые к ней люди ясно понимала причину такого поведения, складывая в уме два плюс два: Малфой, начавший посещать её кабинет, и внезапно радостная во всех смыслах Гермиона. Тут могло получиться только четыре, а конкретнее отношения. Любовь.       Гермиона была благодарна коллегам своего отдела, что те не распространяли сплетни, хотя, чего она таила, прекрасно была осведомлена о ходящих тут и там слухах, что Драко Малфой встречается с Гермионой Грейнджер. Не без них. К этому ещё и приплетали вернувшегося в Министерство Рона, но это только смешило их с Гарри. Уж они-то оба знали, на что способна паршивая газетёнка от одного единственного объятия.       — Доброе утро! — Гермиона дружелюбно подтолкнула идущего впереди Рона.       Друг насупился и выпрямился, как будто увидел здесь свою мать. Он быстро заморгал, сквозь сон соображая, что происходит. Бедняжка Рональд, совсем отвык от раннего подъёма на работу, где начальником не выступал родной брат.       — Как спалось?       Гермиона на долю секунды затормозила мозговую деятельность, прокручивая собственную мысль. Это было для неё странновато... Так мог подумать разве что Драко. Джинни точно была права: он своеобразно влиял на неё.       — Сносно, но, гляжу, тебе ещё лучше. Случилось чего? И да, ты как? Гарри рассказал, что на собрании на тебе лица не было.       — Не переживай, я уже в норме. Но это не важно! Драко согласился переехать ко мне!       Попозже надо бы собраться для отмывания новой должности. Потом. Потом!       — Да ну, — Рон ухмыльнулся, выставляя перед ней ладонь для хлопка. — Молодчинка, Гермиона! Подмяла под себя аристократический зад.       — Ты этого и ждал! — засмеялась она. — Ох, Гарри! Доброе ут… Гарри?       Он выглядел паршиво. Да что греха таить, как после сглаза. Тяжёлого такого, опасного и едкого. Гермиона переглянулась с Роном, и они оба двинулись к другу, выжидая, пока он им ответит.       — Не смотрите на меня так. Всю ночь не спалось.       — Вы же не собираетесь стряпать младшего братишку или сестрёнку Джеймсу?       — Не кричи ты! — Гарри взметнул ладонь, затыкая Рона. — Нет, просто не мог уснуть, вот и весь рассказ.       — Любопытно, — глухо пробубнил Рон.       — Гарри, не забывай, с кем говоришь. — Гермиона направилась по прямой к своему кабинету, подзывая мальчиков последовать за ней. Они уже начинали привлекать внимание.       С тех пор, как к ним вернулся Рон, все только и делали, что поглядывали на них со стороны, ожидая очередную сенсацию от собравшегося Золотого Трио. Детский сад, честное слово! Словно до этого они вообще не общались и все эти годы играли в молчанку!       — Мы не купимся на твою ложь.       — Видно, забыл.       Гермионе очень хотелось достать вино, чтобы разговор прошёл полегче, чем то, что обещало быть. С тяжёлым вздохом она закрыла дверь кабинета и наложила столько заклинаний, что никто не смог бы проникнуть к ним. Ни через дверь, ни через камин, ни даже через банальный коридор. Чары для отвода глаз — и задачка решена на Превосходно и ни баллом меньше.       — А теперь рассказывай, зачем попросил меня в утреннем письме захватить мой личный омут памяти?

***

      Его трясло как перед первым свиданием. А каким оно вообще было? Видимо, настолько ужасным, что его мозг предпочёл забыть этот опыт, нежели что-то для себя зафиксировать. Это была Пэнси? Или одна из девушек из поствоенного мира?       Зато Драко хорошо помнил их с Гермионой первый вечер. Как раскрывался и почти не затыкался её рот, пока она рассказывала ему о планах на будущие проекты, а теперь у неё была возможность осуществить их более лёгким путём.       Драко гордился достижениями Гермионы. У него просто не было возможности поздравить её как следует. Точно, театр! Этим вечером он отошлёт Пэнси патронус с просьбой повторить свой заказ по билетам.       Сегодняшний день шёл спокойно. Гермиона опередила его и отыскала с ним встречу на обеде, попросив провести обед порознь из-за личных дел с Поттером и Уизли. Он даже не успел сказать, что планировал отойти из Министерства на этот час, но не стал беспокоить и так накрученную Гермиону. Тем более, он догадывался, из-за чего она такой была.       Утром Драко лично донёс Поттеру воспоминание Нарциссы, что мать отослала ему по почте. Оно уже не имело никакого смысла. Драко слишком долго искал омут памяти. А Министерским пользоваться по личным прихотям было нельзя — тот отпадал. Его бы вызвали на ковёр к Поттеру или Министру с допросом, чтобы он делал с воспоминаниями, связанными с Пожирателями.       Сам себе бы подвязал петлю на шею, вот и всё, поэтому Драко не стал рисковать, да и надобности в этой колбочке с серебристыми воспоминаниями больше не было.       Но Поттер напомнил ему о ней своей просьбой достать из головы пару сцен с Пожирателями, потребовав умолчать этот факт от других.       — Это по поводу того неизвестного в Косом переулке?       — Да. Позже я обсужу всё с тобой лично, мне нужно только… убедиться. У меня плохие предчувствия на этот счёт. Но спасибо.       Гриффиндорцы.       Всё им позволено и простительно. Абсурдно. Сделай бы Драко такое, простым выговором не отделался бы.       Ты и так уже наделал.       Не ему было жаловаться.       Драко поднёс кулак к дверке скромного коттеджа пригорода Англии и постучал. Иного выбора не было. Он был уверен, что его шаги были отчётливо слышны изнутри двухэтажного домика, поэтому для устойчивости под ногами постучал ещё пару раз.       Дверь приоткрылась, и из неё на него уставилась пара глаз. Драко даже не успел рассмотреть их цвет, как коротышка возвёл барьер перед ними, попросту захлопнув дверь.       — Простите?       — Я незнакомцев не пускаю! — заворчал мальчик.       Нетяжело было догадаться, кому принадлежал голос. Драко нервно поправил воротник пальто и отступил на пару шагов назад, присаживаясь на корточки.       — Ты ведь Тедди, верно?       — А незнакомцу какое дело? — Боевой нрав, напомнивший в какой-то степени Драко его самого.       — У нас с твоей бабушкой назначена встреча. Да и с тобой тоже. — Он выставил перед собой коробочку конфет и потряс ею, чтобы мальчуган без ошибки определил, что там ему было гарантировано, если он только будет несколько повежливее. — Ну так что? Впустишь?       Тедди высунулся из дверной щели и с прищуром просканировал Драко.       — А это что? Взятка? — приторно возмутился он.       — Не слишком ли ты мал, чтобы знать такие слова?       — Не мои проблемы, что в моём возрасте ты был слишком глуп, чтобы знать такие слова!       Это была точная копия маленького его. Драко прыснул в кулак и, немного собравшись, вернул внимание своему племяннику.       — Моё имя кстати Эдвард. Только семья может звать меня «Тедди».       — В самом деле. — Этот гадёныш хоть и был на него похож, но в нём отчётливо прослеживались черты Поттера.       Что и не удивительно.       Тот растил парнишку, как родного сына, и принимал в своём доме довольно часто, по словам Джиневры.       — Слушай, я ведь пришёл познакомиться с тобой. Мы раньше никогда не виделись, и это печально, но я хочу исправить это недоразумение. — Драко протянул коробку Тедди, и тот не стал отпираться, выхватив из его рук свой подарок и тут же пряча за дверью. — Я не собираюсь красть твои конфеты. У меня слишком много забот и денег, чтобы этим заниматься.       — А они из Сладкого королевства?       — Французского филиала.       — Да ну! Брешешь! Там же Берти Боттс со вкусом протухшего сыра есть!       — А ещё эксклюзив. — Он лукаво ухмыльнулся, выжидая, пока ребёнок подарит ему всё свою заинтересованность. И Драко выиграл, когда цвет глаз мальчугана сменился на жёлтый вместе с его растрёпанными волосами. Хотя это даже удивило. — Лягушка из клубничного шоколада.       Магия метаморфа.       Нечего ему было разевать рот.       — Драко, ты собрался похитить моего внука? Что ты ему накупил?       Он обернулся на сипловатый голос и поначалу опешил, увидев перед собой двойника Беллатрисы. Нет, он и раньше видел Андромеду, но вблизи — никогда. Они были уж слишком похожи, но всё же теплота в глазах и морщинки вокруг них ясно выдавали старшую сестру Блэк.       — Миссис Тонкс! — вскочил он, на автомате выставляя руку для рукопожатия.       — Зови меня Андромедой или тётей, родной. — и Драко оказался в объятиях на удивления мягкосердечной копии его сумасшедшей тётки и по-аристократичному холодной матери. И что с его рукой, которая так и осталась без ответного приветствия? Он был проклят или что? — Я так счастлива наконец увидеть тебя! Ты такой высокий, статный, прямо копия своего отца в молодости.       Драко нервно улыбнулся.       — Но Цисси отвоевало своё. У тебя её черты лица. Иначе ты был бы похож на булыжник.       — Булыжник! — смешливо повторил Тедди, уже засовывая в рот что-то из коробки. Он подбежал к бабушке и дёрнул ту за юбку, не сводя взгляда с Драко. — Ба, а кто этот чудик?       — Тедди! Не обзывай своего дядю!       — Дядю? Но он не рыжий! — В завершения образа волосы мальчишки приобрели уизлинский оттенок.       — Дело не меняет. Поздоровайся с кузеном своей матери.       — Мамы? — И всё дурачество испарилось. Драко увидел, как цвет радужек Тедди становился серым, а локоны посветлели до платины. — Ты знал мою маму?       — Прости. Я был слишком юн и глуп, чтобы узнать её лично.       Тедди опустил голову и поджал губу, угрюмо подопнув камешек под ногами.       — Но я счастлив встретиться с тобой. — Дети делали с ним страшное. Драко заметил это ещё с Джеймсом, когда он заставил его вызвать патронус. Но что было сделать с тем, что их глаза его убивали?       — Тедди, скажи дяде Драко «спасибо» за конфеты.       — Спасибо… — Последнее он упрямо промолчал, проглотив и отвернувшись с румянцем на щеках. — Я хочу поиграть в саду!       И Тедди скрылся за калиткой и цветущими кустами позади домика, забрав с собой свой подарок.       — Прости его. Он, видно, обижен, что от него скрыли члена семьи.       — Вам не за что извиняться, тётя Андромеда. — Её взгляд потеплел, и Драко оставалось только догадываться, слышала ли она кого-то ещё такое к ней обращение? — Вы выращиваете розы? Мама только этим в мэноре и занимается.       — Цисси падка на цветы. С тех пор, как узнала значение своего имени, стала собирать книги по садоводству и флористике, — усмехнулась Андромеда. — Можно сказать, я это делаю из-за неё. Слишком я привыкла жить среди розовых кустов.       Они прошли в сад, где во всю резвился Тедди, увлечённо поедая конфеты и раскладывая их по кругу своим плюшевым игрушкам. Его волосы снова стали розовыми.       — Так, значит, Гермиона?       — Что Гермиона? — смутился Драко.       — Ты встречаешься с этой ведьмочкой? Не дурён вкус, не дурён. Хотя я счастлива, что гены бунтарства в этой семейке проклюнули не только у меня и Сириуса.       — Я вовсе не бунтую.       — Знаю. Наверное, лучше, чем кто бы то ни было. — Андромеда присела на скамеечку под деревом и наколдовала из палочки воздушный веер. Такой магией обычно пользовались исключительно светские слои общества. — Просто рада, что ты нашёл своё место и готов быть с любимым человеком, не оглядываясь на семью. Как Цисси приняла эту новость?       — М, нормально? — Тётя смерила его неверящим взглядом, а Драко постарался невозмутимо отвести свой. — Она правда старается принять нас. И я планирую официально познакомить их на этих выходных, если только Гермиона согласится.       — А Люциус?       — Я не разговаривал с отцом где-то три месяца, поэтому только догадываюсь, что у него на уме.       — И что ты думаешь?       Андромеда больше не смотрела на него. Пока только на играющего перед ними Тедди.       — Да ничего. Мы и дольше с ним не общались. После войны я игнорировал его год, так что не так и непривычно.       — Ох, родной, не бери пример с меня. Твои родители… иные. Они любят тебя, я знаю, видела и слышала. Каким бы ни был твой выбор, они примут его, просто дай им время. Твоя мать готова ради тебя свернуть горы. — Он знал, но… услышать это было приятно. Почва под ногами ощутилась как-то поустойчивее, и Дако увереннее постучал подошвой по камушкам, прекрасно ощущая это. — А отец просто упрямый павлин, уж прости, что сравнила.       Драко хмыкнул.       — Что-то этого прозвища в моей жизни стало слишком много.       — Даже не верится, что я разговариваю с тобой. — Андромеда коснулась его руки, и Драко замер. Ощутил себя, как она выражалась до этого, булыжником. — Я помню, когда услышала новость о твоём рождении. Мне так хотелось встретиться, увидеть тебя. А теперь ты в том возрасте, когда Цисси уже вынашивала тебя. Я бы прождала столько же лет, если бы у меня была возможность увидеться с тобой. С дорогим сыном моей сестры.       Драко вдруг представил себе совсем юную Андромеду и маму, играющих в саду, как делал это сейчас Тедди. Когда для них всё казалось беззаботным и рядом была даже Белла. И их двоюродные братья. Но всё перечеркнула кровь. Если для одних это стало причиной ненавидеть не таких как они, то другим пришлось покинуть дом и семью, чтобы просто быть счастливыми с собственным выбором, оставшимся на плечах тяжёлой ношей.       И Драко ненавидел почти всю свою жизнь. Когда он по нелепым причинам дрался с Поттером в туалете Хогвартса, его тётя боролась с близкими людьми ради любимого человека. О каком праве обладать Гермионой в школьные годы он говорил, если для признания своей ошибки ему потребовалось увидеть, как пытали его отца и измывались над бедной матерью?       — Как мне говорили, ты тот ещё любитель поскандалить и поприменять сарказм, да? Ты бы понравился Доре, я знаю.       Ему нечего было сказать на это. Драко не знал свою кузину лично, а к профессору Люпину стал оказывать уважение только после его смерти. Тот терпел Драко даже в его противные подростковые годы, за что должен был получить второй орден Мерлина.       — И моему мужу. Тед очень любил поболтать ни о чём.       Чем ему было помочь одинокой и разбитой женщине? Вокруг неё была дюжина людей, но, в отличие от Тедди, Андромеда не могла положиться на чью-то взрослую фигуру и опереться на ту как на посох. Что он мог ей дать?       Драко сжал кулак. Неровность скамейки вернула его в реальность болью от встрявших под кожей заноз.       — Мама пока не готова встретиться с вами, простите. Я пытался позвать её с собой.       — Не старайся переубедить взрослого человека. Мы слишком твердолобы для чего-то нового, родной. И если она двадцать с лишним лет презирала меня, то что же мы сможем сейчас изменить?       — Я думаю, ей стыдно за себя, а не вас, тётя Андромеда. И… — Он поводил рукой по шершавому покрытию скамьи пару мгновений, прежде чем достать ею из кармана пиджака уменьшенную шкатулку.       — Святая Цирцея, что это у тебя?       — Мама передала. — Драко вернул ей первоначальный размер и увидел округлившиеся голубые глаза. Совсем как у матери. — Море.       — Что?       — Забудьте.       — Нет, нет. Пожалуйста, повтори. Какое море?       Его скулы загорелись, и, он был уверен, порозовели.       — В детстве я любил говорить маме, что её глаза, как водная гладь моря. От настроения в них игралась различная погода, и я подумал… Вдруг вспомнилось. У вас ведь одинаковый цвет.       — Море. Так я говорила твоей маме об её глазах, и она улыбалась, потому что обожала его. Цисси готова была часами смотреть на него, чтобы только потом осталось отражение в её взгляде. А я и подыгрывала.       Во рту вспыхнул металлический привкус, и Драко только затем понял, что до крови прикусил внутреннюю сторону щеки. Он не знал, а как мог? Маленький он точно не располагал такими сведениями, а отец сравнивал мамины глаза с небом, никак не с морем. Драко просто сказал так однажды, и это так осчастливило маму, что он продолжил.       Прямо как Андромеда.       — Мама любит вас. Всё ещё любит, — строго сказал он, вкладывая вещицу в тётины ладони. — Я не знаю, что в этой шкатулке, но, может, оно поможет?       — Когда я была совсем маленькая... — Её глаза скользнули по внуку. — Прямо как Тедди сейчас, хранила в ней письма. Чаще всего Сириуса, потому что родители ограничивали нас в общении. Видишь ли, он был бунтарём хуже всех нас. Первый Блэк гриффиндорец. — Андромеда сомкнула дрожащие пальцы на крышке шкатулки.       Глубоко вдохнув, она дёрнула её вверх и увидела пожелтевшие с годами конверты. Все с одной и той же подписью «Для Андромеды». Выведенное ровным, строгим почерком его матери.       — Я не понимаю. — Она перелистала их все, с замешательством повернувшись к Драко. — Я не могу, Драко. Забери, пожалуйста, забери. Если Нарцисса хотела мне что-то сказать, то я не собираюсь вчитываться в её письма. Пусть выскажет мне всё в лицо.       — Но, тётя Андромеда…       — Драко, я писала ей письма много лет подряд в надежде получить ответ, а она надеялась, что я успокоюсь, когда ей вздумается передать мне все их за раз? Через своего сына? Верни ей это.       — Пожалуйста. — Драко не стал принимать шкатулку обратно, заставив Андромеду вжаться в хрупкую вещицу, чтобы та не свалилась на землю. — Моя мама не стала бы давать мне это без причины. Она гордая женщина, но любящая. Вы сами так сказали. Вы можете дать ей шанс? — Он сглотнул ком напряжения, рискуя. Гермиона своеобразно на него влияла. — Ради меня. Пожалуйста. Ради своей сестры.       — Но взамен ты отдашь ей то, что сова Малфоев принесла мне обратно вечером шестого июня. Двадцать четыре года назад.       — Постойте. Двадцать четыре?       — Да, Драко. Я прислала твоей маме письмо с поздравлением, что у неё родился сын. И через пару часов получила его же в качестве ответа.       — Андромеда!       Запыхавшийся голос Главного мракоборца ворвался в созданное напряжение между Драко и его тётей. Серебристый олень Поттера проскакал к ним, топчась на месте и неспокойно водя ушами по сторонами.       — Дядя Гарри! — завопил Тедди, несясь к ним с широченной улыбкой.       — Андромеда, прошу, бери Тедди и отправляйся на Гриммо! Джинни вас там встретит и всё объяснит. Мы прибудем вечером.       И только договорив, патронус поклонился и распался в искрах.       — Мы идём к дяде Гарри в гости?       — Д-да, милый, нам нужно собираться. Возьми быстренько нужные игрушки и попрощайся с дядей Драко. Ему пора на работу.       Драко как ледяной водой окатили.       Он догадался, что мог выяснить Поттер, ведь самолично предоставлял свои воспоминания с того дня, проведённого в Косом переулке. Драко не услышал, как Тедди весело помахал ему и побежал в дом. Он на автомате последовал за Андромедой, но на племянника больше не наткнулся, только на бледное лицо своей тёти.       — Дышите, всё будет хорошо. Я провожу вас до министерских каминов, оттуда и отправитесь.       — Мне не нравится эта спешка, но Гарри никогда не станет рисковать безопасностью своего крестника. Ох, Мерлин. — Тётя провела рукой по лицу и судорожно вздохнула, присаживаясь на кровать, — Драко, ты ведь тоже ощущаешь это?       Ему пришлось кивнуть.       — Прошу, поймайте этот сброд и засадите в Азкабан.       Андромеда бросила на комод в спальне беглый взгляд и подошла к нему, копошась внутри. Она достала старенькое письмо и всучила его Драко.       — Ты был тогда мальчишкой. — Он даже не понял, когда она успела взять его за левую руку и поднять рукав рубашки. — А сейчас ты мужчина, осознающий свой выбор. — Андромеда без зазрения совести буравила взглядом Тёмную метку, а затем резко отдёрнула рукав, как бы и не было того сбивающего с толку мгновения. — Это не гордость, но и не позор. Я надеюсь, ты услышал меня, Драко.       Вошёл в свой кабинет он опустошённый. И точно также добрался до квартиры, рухнув на кровать, как после пыток.       Долохов. Он видел в Косом переулке Долохова под Оборотным. А нутро кричало об опасности из-за Сивого.       Драко был уверен, что они сгнили где-то в Запретном лесу, но у судьбы были свои планы. Поттер затолкал его к себе в кабинете и вместе с Гермионой и Уизли они договорились пока молчать перед Министерством.       Огласка поднимет панику, и преступники поймут, что их ищут. Им нужен был детальный план для похода к Брустверу, а пока покой и безопасность. Тётя Андромеда и Тедди остались у Поттера с Джиневрой, а Драко чувствовал себя выжатым, самым херовым лимоном.       И добить себя захотелось ещё сильнее, потому что он достал помявшееся письмо и раскрыл в темноте спальни. Почему-то лампу включить он не додумался, поэтому зажёг Люмос и приблизил лицо к подсвеченной бумаге.       Поверх незнакомого ему почерка, явно тёти Андромеды, загорался буква за буквой ещё один. Синие чернила выводили предложения, а они — целый текст. Это был почерк матери. Драко насторожился, не зная, читать ему или нет. Андромеда не увидела ответа от сестры, она не поняла послания.       Тогда, шестого июня восьмидесятого мама ответила ей.       Коротко, но так, как всегда она и делала. Даже ему, сильно тоскуя по сыну в года его учёбы.       «Дорогая Андромеда,       Забудь этот адрес, как я забыла твой. Забудь моё имя, как я забыла твоё.       Никак. Я помню, Дромеда.       Я всё ещё помню, как ты смеялась надо мной, единственной счастливице, не получившей имя в честь небесного объекта на звёздной карте. И у меня родился сын. Я назвала его «Драко». Не знаю, когда ты прочтёшь это письмо, но я надеюсь, что сразу же, как получишь.       Помимо Люциуса, ты первая узнаешь его имя.       С любовью, твоя Цисси»       Драко не успел прочесть ту часть, что была написана его тётей. В темноту комнаты зашла Гермиона и отвлекла его. Она молчала и просто смотрела на него. Такая же поникшая, как и он сам.       Они не сводили друг с друга глаз целую вечность, пока не оказались в объятиях и не уснули без единого слова или лишнего вздоха.       Этот день, наконец, закончился.