Сказка о хорьке

      Сразу после войны её нога не раз ступала на территорию камер временного содержания, в том числе и Драко Малфоя. Она уже бывала с ним в таких условиях, но тогда её совсем не волновало, что он испытывал или насколько хотел выбраться.       Гермиона лишь сопровождала Гарри и задавала некоторые вопросы, а после покидала помещение и встречалась с заключённым уже в зале суда, давая некоторые показания. Теперь же она отгрызёт руки Министру, но вытащит его из этой тюрьмы.       Хотелось верить, что Бруствер искренне дорожил своими конечностями или сотрудниками, потому что Гермиона не имела привычки бросаться словами на ветер. Она найдёт себе место в этом мире, но явно не в Министерстве Магии.       И она боялась этого. Столько труда, сил и непролитых слёз… И Гермиона пожертвует этим, потому что она была уверена, что Драко поступил бы точно так же.       Вспомнились слова Люциуса с его прозрачным намёком и не менее жёсткий совет Нарциссы. Им обоим выгодно использовать друг друга, и, кажется, час для этого настал.       Тогда миссис Малфой сказала своему сыну, что Гермиона сделает для него многое. Слова не предназначались для её ушей и были наглым образом подслушаны, но это всё уже не имело значения. Гермиона исполняла своё «многое».       Она закрыла за собой дверь и часто заморгала в попытке привыкнуть к кромешной темноте:       — Люмос.       У неё замерло сердце. Драко сидел на неудобной койке в не своей одежде — такой чужой и ему несвойственной. Но он смотрел на неё, и этого Гермионе было достаточно.       Она бросилась к Драко, на вдохе шепча его имя — еле слышно и, казалось, одними губами, — но из горла вырвался громкий всхлип, когда его руки подхватили её и с силой прижали к себе. Пальцы зарылись в его неуложенные волосы и вдохнули незнакомый аромат.       Он больше не звучал её Амортенцией, но он ею являлся. Она всё равно его любила и не собиралась скрывать.       Её губы опалили его щёку и отрисовывали путанный след от макушки до скул, линии подбородка. Резкого и колючего. Но Гермиона упрямо вжалась в его лицо, не желая обрывать этот контакт.       — Драко, как ты? С тобой приемлемо обращались? Я поклялась ответственному за допросы мракоборцу, что, если с тобой хоть что-то случится, я лично превращу его кабинет в эпицентр ежедневного торнадо, — прошипела Гермиона, рассматривая своего мужчину со всех сторон и удерживая ладонями за слегка заострённое лицо. Даже в темноте она видела, как была сера его кожа и отчётливо пролегали синяки под глазами. — Ты вообще спал?       — А сама? — неужели он разозлился?       Драко отмахнулся от её руки и опустил взгляд на пол.       — Гермиона, каким образом ты похудела за три дня? — ей показалось, что он собирался развернуть её вокруг своей оси, но не стал, со вздохом опуская голову.       Она и не видела, как выглядела. Это было совсем неважно!       — Сначала ответь на мой вопрос!       — Со мной всё в порядке, — ухмыльнулся Драко. — Твои друзья очень хорошо постарались. Никогда бы не подумал, что Поттер будет вести себя как мой сторожевой дракон.       Он шутил, он всё ещё оставался собой. Гермиона сдержала порыв спуститься на пол от облегчения. Она ожидала всего, когда открывала эту дверь, потому что к этому её готовили мальчики.       «Мало ест, язвит и почти не разговаривает» — так они описывали встречи с ним. Но Гермиона всё равно продолжала цепляться за любую возможность — и она за неё ухватилась.        Драко был с Гарри и Роном в комнате не один. Он не мог общаться с ними открыто, потому что был слишком проницателен, чтобы поступать настолько глупо.       — У нас не так много времени, и я не знаю, когда выбью следующую встречу, — затараторила Гермиона, доставая из кармана блокнот и заколдовывая прикреплённую к нему ручку. Но Драко внезапно засмеялся. — В чём дело? — нахмурилась она.       — Я приглашал тебя на свидание, но не думал, что оно выйдет таким.       Гермиона только лишь улыбнулась ему и потрепала хаос на его голове.       — А что? Мне кажется, это весьма романтично.       — Фу, как примитивно, — Драко скривился и отрицательно помотал головой, вырывая из уст Гермионы усталый смешок. — Я уверен, мог бы придумать что-то пооригинальнее.       — Когда у тебя появится этот выбор, обязательно. — Гермиона уселась на присвоенной Драко койке и неудовлетворительно хмыкнула. Жестковата. Он занял место рядом с ней, вымерив между ними одному ему понятное расстояние.       — Ты думаешь, он будет? Слушай, Гермиона, я буду с тобой честен.       — Погоди, мне нужно, чтобы ты произнёс это под перо! — Драко нахмурился, и его сомкнутые губы сказали за него большее, чем могли. — Это для тебя. Я не сделаю ничего, чтобы тебе навредить.       — Но я всё ещё не вижу смысла в том, чтобы все мои личные чувства и мысли выставляли на всеобщее обозрение. Поттер говорил, что мне нужно поговорить с судом так, как если бы я был один на один с тобой, но я так не могу. Я не такой, как вы. Даже после войны на своём слушании я молчал, пусть это и было не по моей воле. — Драко опрокинул голову на сомкнутые ладони и на короткий момент забился мелкой дрожью по позвоночнику. Гермиона почти поднесла ладонь к нему, чтобы обнять, прижать к себе и дать услышать своё размеренное дыхание, но рука замерла совсем близко к продрогшей спине. — Я бы всё равно молчал, потому что я трус. Что меня ждёт, если я просто сдамся?       Гермиона не смогла ответить. Её взгляд обошёл всё тёмное помещение, но то было слишком гладким и пустым, чтобы мысль сумела за что-то зацепиться. И ей пришлось сказать правду.       — Полное отстранение от Министерства без возможности дальнейшего восстановления, а также штраф, вписанный в ранее согласованный тобой контракт. Ты будешь продолжать выполнять лёгкую работу на Министерство в качестве общественных работ. Абсолютно бесплатно и бесперспективно. И…       — Что «и»? — Драко порезал ей сердце, когда повернулся в её сторону.       — Ты ведь читал контракт.       — Скажи это. Ведь ты его составляла. — И он не давал ей свободно вздохнуть, выпрямившись в гордой осанке и наклонившись к ней, представляя из себя прежнего напыщенного аристократа.       — Тебя могут лишить волшебной палочки.       Драко смотрел на неё и не делал этого одновременно. В его глазах отражалась исключительно пустота и холод, сравнимый только с атмосферой его тюремной камеры. И Гермиона не хотела, чтобы он отдался той. Её Драко был другим.       Она коснулась его груди, улавливая вмиг ускорившийся пульс, и улыбнулась ему так, чтобы Драко точно увидел её губы. Ведь с этого всё началось.       Она простила его, а затем дала себя поцеловать. Но раньше было ещё кое-что. Гермиона прильнула к гудящему на эмоциях телу и зарылась носом в ледяную шею, прикрыв глаза и заставляя себя вспомнить, каково было обнять Драко Малфоя впервые.       Когда вокруг них кружили их личные патронусы, а они танцевали совсем детский вальс, продолжая улыбаться друг другу без ясной на то причины. Они оба тогда и влюбились.       — Но они не отнимут.       — Твоя палочка спасла мне жизнь. — Гермиона замерла в его обнявших её в ответ руках. — А моя меня чуть не погубила. Не буквально, но фигурально. Лишиться частички души из-за чёртового прошлого… Я не был готов отдать так много, — хрипло произнёс он, ещё крепче смыкая Гермиону в своих объятиях. — Если бы не ты, я бы в него попал. Я люблю тебя. — Его слова ударили по ней. Сильно, больно и до конца её сломив.       Гермиона громко проглотила чувства, после прерывая тишину судорожным вздохом.       — И я пойму, если ты меня не простишь.       — Замолчи. — Она сжала ткань простой рубашки и ощутила мелкую дрожь от своего горячего дыхания на его почти прозрачной коже. — Просто замолчи. Не говори так, словно я собираюсь с этим мириться. — Гермиона позволила себе оторваться от его плеч, хватаясь за лицо и заставляя серые глаза смотреть только на неё.       Остального мира для них сейчас не существовало. Не должно.       — Я не прощу тебя, потому что мне не за что. Ты тоже человек и мог ошибиться, выйти из себя. Долохов причинял боль твоему отцу, матери… Драко, я понимаю, почему ты поступил жестоко и не осуждаю тебя, но таковы правила. Прости. При любом решении суда ты будешь отстранён от программы, и, если вернёшься в Министерство, то пять лет начнёт свой отчёт вновь. Но уже в другом отделе, с другими порядками и начальством.       Только после её слов серебро дрогнуло, и Драко опустил взгляд, дав Гермионе увидеть, как внутри что-то потухло. Но он не возмущался, не пытался с ней это оспорить — Драко просто приник к её талии и до боли притянул к себе.       Гермиона же не сопротивлялась, молча поглаживая светлые пряди. Драко дышал ровно и спокойно, но внутри него бушевала ощущающаяся через касания буря.       Печаль окружала его и чувствовалась кожей до колкой боли в глазах от непролитых слёз. Ему нужно было мгновение слабости, и поэтому Гермиона ему его давала.       — Драко, ты прошёл такой тернистый путь. Ты не сбежал от неприятностей много лет назад, а принял решение измениться.       — И куда меня это привело? — глухо, с насмешкой спросил он.       — Ко мне?       — Тогда я пройду этот путь ещё бесчисленное количество раз, чтобы просто быть с тобой.       — Мне было достаточно и одного, — ласково прошептала Гермиона, желая одарить Драко поцелуем, но ничего не делая. Она продолжала плавно зачёсывать неухоженные волосы Драко и приобнимать его за плечи, приникая к шершавой холодной стене камеры. — Ты пережил многое. Ты проникся магловской культурой, литературой и даже напитками. Ты подружился с Гарри и Роном.       — Громко сказано.       — Но это правда! Ты не бросал попытки искупиться. По-своему, где-то глупо и необдуманно, но искренне. И только за это тебя не за что прощать. Я горжусь тобой, Драко. И я тебя люблю, поэтому не сдамся. А если у нас ничего не получится, то будем искать себе будущее в ином месте.       — Гермиона! — Драко отпрянул от неё и схватился за её плечи.       Она лишь улыбнулась и наклонилась к его лбу, желая, чтобы последние сантиметры Драко преодолел сам.       — Чёртовы гриффиндорцы, — обожгло её лицо и вызвало смех. — Теперь я обязан идти на уступки.       — Готов дать интервью своему адвокату?       — Теперь ты ещё и адвокат дьявола? — он ухмыльнулся, и Гермиона вжалась в его губы сама. Её не волновало, как Драко сейчас выглядел, ведь она всего лишь хотела ощутить его своей кожей и душой.       — Подрабатываю, но только для самых язвительных. Так что, приступим?       — Но для начала. Ты должна мне кое-что пообещать. — Гермиона кивнула ему и сладостно прикрыла глаза, когда тёплые губы коснулись её лба. — Не терзай себя, мой маленький ангел. Я выберусь и всё наверстаю, но ты не смей. Прошу, просто ешь и спи. Если я вернусь и увижу, что ты выглядишь ещё слабее, чем сейчас, то я брошу дело о нашем выигрыше Кингсли прямо в лицо.       Она не могла пообещать такого, но всё равно согласно кивнула вновь. Гермиона не могла проиграть это дело. Хотя бы ради того, через что они вместе прошли, начиная с такой банальности, как магловская пьеса. Драко разбил ей сердце, упомянув её, и это чувство отчего-то наполняло надеждой лучше любых слов. Потому что теперь перед глазами плыл весь этот год.       Он не был пустым, и она это докажет.       — А теперь — к нашему засвидетельствованию. Драко, что ты говорил о своей палочке? Ещё разок. — Гермиона призвала к себе перо и внимательно уставилась на Драко, на лице которого медленно расползалась ухмылка.       — Так и знал, что первым ты спросишь именно это. С конца войны…

***

      Гермиона повела плечо в сторону и поймала проскользнувшую в тёмную комнатку Джинни. Бледную, но не утратившую боевой дух.        За себя, за сына и мужа. За саму Гермиону и то, что сейчас происходило с Драко. Она не знала, как смотреть в её глаза и стоило ли вообще.       Не после того, как карьера её супруга рушилась под брезгливыми взглядами министерских чиновников. Многие люди сегодня могли потерять репутацию, но Гарри был на то и Гарри Поттером, что давно потерял веру в такую дешёвую вещь.       И Джинни поддерживала его взгляды, и всё равно Гермиона отвернулась от подруги, поглядывая на зал суда из-за приоткрытой ширмы. Совсем скоро ей предстоит за неё зайти и сыграть свою роль хладнокровной начальницы с непрошибаемой волей, но вот только именно сейчас сил для этого она в себе не находила. Гермиона страшно боялась за Драко, больше, чем следовало за себя и остальных, причастных к этому делу.       Его взгляд мирно потух от короткого и ясного вердикта с её стороны. Он больше не вернётся в программу и не сумеет её восстановить, пока не пройдёт назначенный судом срок.       И уже от воли Министра будет зависеть, сколько он будет ожидать. Гермиона подняла глаза к креслу Бруствера и резко дёрнула ткань ширмы, прикрываясь от ощутившего на себе чужое внимание Министра.        Тот знал Гермиону с малых лет и давно изучил повадки, поэтому она не ощущала это честной игрой. Пока за ней наблюдали глаза взрослого человека, Гермиона выживала в войне, где её волновала исключительно судьба её близких.       Никаких планов на будущее или надежды. Она могла погибнуть и была к этому готова даже больше, чем к дальнейшей жизни.       — Ещё немного — и ты сольёшься с местной серой плиткой, — фыркнула Джинни, вставая бок о бок с Гермионой. — Уже сообщила ему?       — Да, — с тяжким глотком ответила она, поворачиваясь спиной к тёмно-алой ширме. То ли пропитанной кровью бесчисленных мучений заключённых, то ли телами полёгших глупцов, навроде самой Гермионы.       — Он справится. Не слабак, да и найдёт чем заняться. Ты ведь будешь с ним.       — Даже если так… Это словно бы перечёркивает весь его труд. Я уверена, что он воспринимает ситуацию именно в таком ключе.       — Не обращай внимание. Просто бейся, пока все окружающие в этой помойке не поймут, на что готова новая школа волшебников. Мы сбивали руки в кровь, чтобы они протирали свои задницы на этих сидушках и с невысокого роста оценивали наши поступки. Даже сейчас. Драко столько денег отдал Министерству, сколько они за всю жизнь не заработают.       То, что Гермиона узнала про Драко за время своего расследования, её поразило. Почти тысячи галлеонов поступали с неизвестного, анонимного счёта, но Бруствер знал источник. Кто тратился, кто вкладывался в самые абсурдные проекты не только самой Гермионы, но и остальных волшебников, обделённых средствами. Драко был не дураком и чётко представлял, что имело возможность стать частью будущего, а что могло этому только помешать, разрушить.       Гермиона не одобряла политику взяток и власти денег, но когда целые жизни стояли на кану решения конкретных людей, когда всё это имело чётко выплачиваемую цену... Пожалуй, Гермиона была способна играть по правилам этого мира, и она не испытывала на этот счёт никаких угрызений совести.       Даже без этого момента Драко должны осудить по справедливости. Он делал это не из-за алчности или лицемерия. Он действительно видел возможность помочь.       Обижало её лишь то, что Драко так и не успел посветить свою девушку в эти дела. Что тот, кем она восхищалась за помочь, был всё это время он.       Её маленький любимый хорёк.       — Это лишь один из поводов на нас напасть. Ведь Драко не сражался на нашей стороне.       — Как мило, — улыбка Джинни исказилась до оскала, и подруга пробежалась ладонью по манжетам официальной униформы начальства на плечах Гермионы. Она заботливо поправила сбившуюся ткань и юркнула вперёд подруги, закрывая собой весь остальной мир. — Мы напомним им, что делали они в это время. Неважно, как поздно. Они же не поменялись совсем, и ты здесь не только для защиты своего ненаглядного, но и ради всех важных для тебя ценностей, ради чего ты билась все эти годы. Поэтому если ты решилась выступать, то делай это ярко и до конца.       — До крови? — с лёгкой улыбкой уточнила Гермиона. Она прикрыла глаза, вспоминая совсем недавние события. Как единственное, что её волновало — не отдавит ли она Драко ноги во время танца.       — Именно. Наше преимущество в том, что так мы учились сражаться с детства, — Джинни шутливо пихнула Гермиону вперёд и склонила голову набок, в хитрой манере ухмыляясь одними лишь глазами. — Бейся же, Гермиона Грейнджер, а мы подсобим. Цена неважна, если это ради нашей семьи. Думаю, это было тем, что когда-либо связывало Уизли и Малфоев. Твои будущие родственнички даже согласились вытерпеть тебя. Говорит о многом как минимум то, что Люциус вёл с тобой вежливый разговор без попытки поддеть. Как всё закончится, тебе следует выпустить книгу «Как подчинить себе аристократа».       Гермиона преодолела созданное Джинни расстояние и сгребла свою любимую и единственную сестру в объятия.       — Я люблю тебя, — прошептала она той на ухо.       — Я тебя тоже, моя милая. — Только это ей и было нужно. И тёплые, заботливые руки, отвечающие взаимностью.       Перед тем, как войти в зал Визенгамота и отстоять права своего мужчины и её собственные. И она выберется оттуда победителем.       Неважно, как далеко она зашла в поисках защиты. Львы редко пользовались честными методами игры, и неважно, какую славу слагали про Гриффиндор.       Гермиона собиралась сегодня защищать, и, видел Мерлин, даже самые храбрые и честные были способны к Непростительным, когда на кону стояла жизнь их близких.       И Гермиона благодарно улыбнулась маленьким эльфам, как только те в назначенный момент открыли для неё ширму. Джинни напоследок сжала её руку, проговорив о поглядывании в сторону Рона, если Гермиона пожелает поднять себе настроение, и отступила, отходя в сторону входа для желающих почувствовать в сегодняшнем представлении в качестве слушателей.       Звон каблуков по начищенному мрамору оглушил шепчущиеся голоса со всех сторон. Она ощущала взгляд каждого в этом зале, но сама смотрела только на сидящего в наручниках Драко.        Он располагался посреди огромной комнаты и выглядел нисколько не менее величественно, чем любой находящийся здесь чиновник. Его гордость затачивалась годами, и её жалкий суд сломить был не в состоянии.       Эту игру он выбрал, и Гермиона его в этом поддержит. Даже закованный в металл, он оставался аристократом.       Кажется, Люциус хорошенько проконсультировал сына, как вести себя в таких ситуациях, и, в отличие от предыдущего пребывания Драко в зале Визенгамота, казалось, что перед ними сидел совершенно иной человек, а не испуганный мальчишка. Хотя, скорее, на руку им было как раз второе, но это было уже мелочами, о которых Гермиона размышляла с ухмылкой, перекладывая бумаги на своём столе.       — Ему бы взгляд попроще сделать, иначе только из-за этого некоторые члены комиссии дадут голос против, — натянуто проговорил Гарри, неодобрительно кривя лицом, стоило Драко повернуться в сторону представителей правопорядка. И ответил он ему закатыванием глаз и быстрым отворотом. — Вот придурок. Даже в клетке ведёт себя так же, как на младших курсах, когда я не пожал ему чёртову руку.       — Гарри, посдержаннее, — аккуратно поправила его Гермиона, не обращая внимания и продолжая всё так же спокойно осматривать свои записи.       — Только ради тебя. Давай вытащим эту белобрысую задницу отсюда, и он уже не будет моей проблемой. Исключительно твоей. А там уже делай всё, что захочешь, — выдохнул Гарри с подобием улыбки. Но, по сравнению с днями до, он выглядел просто уставшим. Испуг перед прошлым и паранойя покинули его глаза, и всё это было благодаря тому, что Драко задержал Долохова, выведав перед этим информацию о смерти Сивого.       К их стыду, они не сумели проконтролировать его задержание, и Долохов повесился на простынях недалёкой ночью. В прессу эта информация пока что не просочилась, иначе все последствия скинулись бы на оставшегося в живых свидетеля, слышавшего Долохова и вступившего с ним в диалог — Драко.       — Не сожалеешь, что навсегда потеряешь его в качестве своего подчинённого?       — Есть такое. Скрывать не буду, — выдохнул Гарри. — Тебе следует быть менее снисходительной к Кингсли, Гермиона.       Она слегка нахмурилась от резкой смены темы их разговора, но по дёрнувшемуся плечу друга поняла, на что он обращал её внимание. С дальнего угла зала Визенгамота к своему креслу шёл Министр. И теперь его хмурая фигура проходила мимо них без капли интереса или же пощады.       Они начнут для него существовать только тогда, когда он займёт своё место.       — Он на нашей стороне, как бы тебя это ни злило.       — Если он посадит Драко…       — Не посадит, — в этот раз останавливал её уже Гарри, строже и твёрже. Умел он только так. — Мы все здесь хотим одного и того же, просто тебе нужно доказать это оставшемуся магическому миру, чтобы Кингсли не пришлось разгребать последствия наших хотелок. Гермиона, просто хочу напомнить, что это он поддержал тебя, когда никто не верил в твою программу, и сейчас платится за это. Учти это перед своим обращением.       — Ты, как всегда, говоришь всё в самую последнюю секунду, — с грустью улыбнулась Гермиона и опустила взгляд к бумагам. — Я понимаю, Гарри. Но порой мягкие методы — это не то, в чём мы нуждаемся.       Гарри осмотрел подругу с молчаливым интересом:       — Годы идут, а ты всё не меняешься. На минуту мне даже показалось, что ты стала более милосердной.       — Не в такие времена.       — Да, верно. Слизеринские, я бы сказал.       — И это говорит мне тот, кого шляпа хотела отправить на Слизерин?       — Сказал по-пьяни — так вы теперь с Роном будете вечно это мне припоминать?       Она тихо засмеялась и подтолкнула Гарри, чтобы тот развернулся к теперь уже занятому креслу Министра.       Обратной дороги у неё не было уже давно, поэтому Гермиона больше не боялась. Не рядом с лучшим другом и не в окружении дорогих ей людей, не сражаясь за своего возлюбленного.       Перед тем как Кингсли обратился к Гарри за первым словом, Гермиона быстро обвела взглядом зал, подмечая Рона, Джинни, Нотта, Паркинсон, мистера и миссис Малфой, а затем и самого Драко.       У неё хватило духа улыбнуться лично сунувшейся в её дело Скитер, чего Гермиона ей настоятельно не рекомендовала, но кто собирался слушать какую-то жалкую ведьму? Если бы она не была Героиней войны, её бы судили за куда более тяжкие преступления, чем не попавшую в цель Аваду.       — Мистер Поттер, Глава Отдела по управлению мракоборцами, прошу. Слово предоставляется вам, и используйте его с умом.       — Если бы мне дали исключительно одно слово, господин Министр… — с ехидством начал Гарри, вставая со своего места и следуя к стойке с громкоговорителем. Его мантия мракоборца тёмной вуалью последовала за ним, лицо же самого Гарри выражало только холод.       Он никогда не смешивал личное с работой, поэтому его обращение к залу должно было стать верной подготовкой к тому, что собиралась сказать Гермиона. Гарри жертвовал сегодня своей репутацией, но не честью, а этого не смог отнять у него даже Волдеморт.       И всем было известно его имя и шрам. Гарри не был мальчишкой-который-любил-разбрасываться-словами-на-ветер. Он был выживальщиком и вцеплялся в правосудие зубами с малых лет.       — Пожалуй, я бы зафиксировал «виновен» — и был бы свободен. Но по такому принципу многие бы из нас продолжали сидеть за решётками и по сей день; и неважно, сколько жизней спас их поступок, — Гарри прокашлялся и, уже заговорив вновь, лишил себя любого намёка на дурачество. Он ковал слова сталью и смотрел чётко на Министра, как того и требовал протокол. За любым нарушением следовало послушание. Так когда-то учил её Гарри, на чьей руке продолжал светиться глубокий шрам: «Я не должен лгать».       Знала бы Амбридж, в кого его превратила. Гарри больше никогда не лгал после пятого курса. Прямо. Он юлил и мастерски владел своим языком, обходя любой точный вопрос в свой адрес.       Гермиона была уверена, что Гарри был способен обойти даже Сыворотку правды без последствий на свой мозг. По этому поводу он пережил всё возможное от Тома и Снейпа.       — И обвиняемый не спас ни одной жизни своим импульсивным поступком, применив одно из Непростительных заклинаний. Мне неважно, попало ли оно в цель или нет. Оно способно вырваться из его палочки и уничтожить огромное дерево в изумрудном пламени, оставив от него исключительно тлеющие угли. Я знал людей, которые не могли использовать Непростительные в полную силу, и даже Убивающее от них было максимум неприятным, но необратимых последствий не имело. Но здесь я увидел ненависть. Сейчас я не рассматриваю личные мотивы для этого чувства, я говорю факт. Мистер Малфой нарушил закон — особо тяжкий закон, учитывая его положение. И мы не будем способны закрыть на него глаза. Я пройдусь по полному списку задетых им преступлений.       Гарри призвал к себе свиток со столика Гермионы и прокашлялся перед тем, как попытаться разобрать свой же почерк. Пусть для остальных это и звучало как подготовка перед тяжёлой речью.       Гермиона же была уверена, что друг решал, точно ли умудрился написать в важном документе матерное слово, или это мутно написанное название статьи. И, судя по тому, как на него поглядывал в этот момент Рон, они мыслили одинаково.       — Драко Люциус Малфой, сотрудник Министерства, Отдела магического правопорядка, а конкретно Отдела по управлению мракоборцами, сознательно нарушил статью 7-B Устава магического правопорядка, скрывая информацию в первые дни задержания, и статью 12 — вступив в несанкционированный контакт с подозреваемым. И статью 1. Мистер Малфой применил третье Непростительное.       Вокруг зашептались голоса, а Гермиона прикрыла глаза в попытке досчитать до десяти… или тридцати? Она сбилась со счёта. К тому времени, как любопытные сплетни в зале стихли, Гарри уже закончил и терпеливо ждал слова Министра.       — Вы настаиваете на полном наказании, мистер Поттер?       — Отнюдь. — Громкое возмущение с мест наблюдателей было слышно каждому, и Гарри пришлось сверкнуть предупреждающим взглядом в ту сторону, припугивая вмиг побелевшего журналиста. — Я хочу напомнить, в каком отделе работал мистер Малфой. Применение проклятий и редкие случаи Непростительных — для нас это является обычной практикой. Мы, само собой, не убиваем и не калечим людей, если от этого не зависит наша собственная жизнь. Пусть, как я считаю, выбранный обвиняемым метод был несколько грубоват, но по итогу его использование ушло в землю под чётким контролем сознания волшебника.       — Но, мистер Поттер, вы хотите списать случившееся на случайность? Прикрыть глаза на то, что может повториться дважды? — Возмутилась Скитер из зала.       А Гермиона всё ждала, когда же своё слово решит сказать уважаемая Рита Скитер. Она сжала ладони на коленях и всей душой возжелала, чтобы парик на голове этой гнусной женщины воспламенился.       — Тогда бы я требовал вашей отставки, мисс Скитер. Пока вы выписывали статьи, восхваляя Волдеморта, я против него сражался.       Но Гарри постарался лучше. Его мало волновали возможные штрафы от такой дерзости в Визенгамоте. Скитер и так уже выставила его чрезмерно требовательным тираном, которого боялись даже служившие при Грозном Глазе мракоборцы.              — Мистер Поттер, по делу, — бросил Бруствер без особого интереса.       — Я хочу, чтобы все собравшиеся приняли во внимание все факторы. Мы здесь не для показной казни наследника одной из самых представительных чистокровных семей магической Великобритании, а ради справедливости. И она говорит как о виновности мистера Малфоя, так и о том, что его действия имели смысл. И как его начальство, я могу их понять. Мы слепнем от беззакония, но видим ничуть не лучше, когда забываем о справедливости.       Бруствер внимательно изучал Гарри и какое-то время молчал, позволяя членам комиссии обсудить всё им сказанное. Ни единый мускул не дрогнул на строгом лице некогда Избранного мальчика.       Он стоял ниже Министра, но не давал ему считать себя ниже по званию или по личной правоте в этом зале.       — Что касается вашего вердикта относительно волшебной палочки мистера Малфоя?       — Полное изъятие.       Кажется, Гермиона услышала, как у одного человека в этом зале остановилось сердце. Весь тщательно построенный им спокойный облик рухнул, и Гермиона не могла наблюдать пробивающую злобу и боль в любимых серебристых глазах.       Она молила, чтобы он посмотрел в её сторону и понял без слов. По одному лишь взгляду.       — Основания?       Гарри даже не успел открыть рта, как его перебили. И даже он удивлённо уставился на вставшего со своего места мистера Малфоя.       Господь Всемогущий! Нет, нет, нет!       — Вам не отобрать магию у моего сына, мистер Поттер!       Тень Люциуса накрыла словно бы весь зал. Внимание каждого обратилось к величественному аристократу с прямой спиной и широко расправленными плечами, что грозно ударил тростью по полу и тем самым ставил ясную точку в их с Гарри одностороннем разговоре.       — Мистер Малфой, вам лучше присесть, — добавил Гарри, нервно поправляя съехавшие от выходки отца его обвиняемого мантии. — Я понимаю, что раньше вы принимали участие в подобных судах, но сейчас вы не являетесь частью Министерства магии.       А вот Гермиона что-то такое и ожидала, поэтому махнула другу, чтобы он быстрее продолжал и не дал Люциусу сказать лишнее.       — Пусть это и открытое слушанье, но время для сторонних наблюдателей я ещё не назначал. Сядьте, мистер Малфой. Послушайтесь молодое поколение. — Бруствер размеренно стучал палочкой по своему столу, терпеливо ожидая, когда мужчина успокоится и займёт своё место, которое ему наглядно указывали. Он не угрожал, но намекал на неприятное, и лицо Люциуса скорчилось в омерзении, полностью ему не подконтрольное. — Продолжайте, мистер Поттер.       Гермиона поёжилась, ощутив искристое касание на своей коже, и повернулась, обнаруживая на себе пристальный серый взгляд. Ей оставалось лишь молча кивнуть и приказать ему отмалчиваться, раз родители Драко пока были к ней благосклонны. Но он сам…       После вердикта Гарри Драко больше не старался поймать её внимание и, казалось, полностью скрылся в тени собственной клетки. Представлял ли он своё будущее без магии?       Но Гермиона уже сказала ему, что не допустит этого! И словами разбрасываться она была ещё не готова.       — Видите ли, уважаемые члены Визенгамота и Министр, я провёл исследование вместе с моими коллегами — мистером Уизли и миссис Грейнджер. Благодаря передаваемой поколениями информации среди домовых эльфов нам стало известно, что послевоенная палочка мистера Малфоя когда-то принадлежала его потомку по родословной семейства Блэк.       — Некогда процветающее, верно, — высказался один из членов Визенгамота, разглаживая свою седую бороду. — Хотите сказать, что мистер Малфой орудовал реликвией мёртвой семьи?       От упомянутой формулировки Гарри и миссис Малфой поёжились, но смолчали.       — И что за источник? Наслушались свою подружку, мистер Поттер? Мисс Грейнджер пусть и достойная составляющая нашей системы, но её вкусы в правах к различным мелким существам весьма… специфичны. Не все её здесь понимают.       — Мне совершенно неважно, что вы думаете о мисс Грейнджер или о её работе, — Гарри резко прервал старика и развернулся к залу, решаясь показать Министру свою спину. — И все из вас! Меня это не волнует. Но, — он шагнул к трибунам и стал осматривать каждого собравшегося, продолжая проходить всё ближе к столику Гермионы, — что вы скажете относительно открытого? Как мы получили эту информацию — неважно. Но я требую изъятия палочки мистера Малфоя, потому что та является тёмным артефактом. Министр уже проверил достоверность, поэтому ошибка исключена.       А затем Драко всё же ожил и повернулся к ней. Шокированный и, кажется, вскоре осознавший, что знал это уже давно.

***

      Драко размахивал своей палочкой, устало лёжа на их кровати после очередной тяжёлой смены. Древко всё ещё слегка нагревало руки от многочисленных использований заклинаний, и почему-то лицо его хозяина было крайне недовольно проделанной работой.       А когда сидевшая рядом после душа Гермиона увидела, что Драко не смог зажечь элементарный «Люмос» и вовсе выругался, отшвырнув палочку куда-то в угол, — она нахмурилась.       — Ты устал. Ложись спать. — Гермиона не стала показывать ему свою реакцию на его вспышку гнева. Отложила полотенце от влажных волос и подкралась к кровати, заглядывая на Драко и опуская голову, чтобы поцеловать его оголённый от прядей лоб. — Хорошо, милый?       — Дело не в усталости, Гермиона. — Драко и в самом деле выглядел понуро, но всё равно весьма сильно потянул Гермиону за талию на себя, перекидывая её тело на кровать. — Иногда такое случается. Я не рассказывал?       — Не припомню. Хотя один раз я всё же слышала, как ты жаловался на свою палочку, когда мы были в архиве. Вроде как она тебя не слушается. — Гермиона задумчиво поджала губу и юркнула взглядом к лежащему напротив неё Драко. — Разве это нормально?       Он лишь пожал плечами:       — Я привык. Выбора у меня всё равно, вроде как, не намечается.       — А ещё что-то странное замечал?       Ответил ей Драко не сразу, и Гермиона почему-то это запомнила.       — Не думаю. Давай всё же спать. Я правда умотался из-за твоего дружка. Не приструнишь его, госпожа начальница? — хрипло посмеялся он у неё в плече, зарываясь в мокрые кудри. — Погоди, так твой запах цветов — это…       — Шампунь? Да, разве ты не знал? Я вот знаю, что твой пахнет морским бризом!       Драко весело рассмеялся и прижал Гермиону к себе так, что она больше не могла говорить, а лишь чувствовать.       Лаванду и морской бриз. Его к ней любовь.       Почему-то именно эта сцена застряла в её мыслях, как только Гермиона расспросила Драко. С его палочкой что-то происходило, и ей предстояло это доказать.       Её окликнули у выхода из Министерства. Голос — смутно знакомый и удививший её, когда Гермиона обернулась и увидела перепуганного, до смерти бледного кудрявого друга Драко.       — Теодор? — воскликнула она, уже затем подмечая, что за волшебником поспевала невысокая брюнетка, в которой она узнала Паркинсон.       Гарри с Роном поспели сразу же и встали рядом с подругой, но Теодору было всё равно на любые препятствия. Он вихрем влетел в Гермиону, сжимая её плечи и притягивая близко-близко к своему лицу. Она удивлённо раскрыла рот и по-дурацки захлопала глазами в удивлении, шоке, смущении — и всем сразу, что и описать было сложно.       — Что с Драко? — От его слов всё стало и яснее, и тревожнее. Теодор смотрел на неё перепуганно и почти истерично, впиваясь пальцами и не замечая, какую боль причинял.       — А ну отпусти её, животное! — выкрикнула Паркинсон, цепляя друга за ухо. — Я тоже на нервах, но это не значит, что мы можем так обращаться к ненаглядной павлина! — Она отпихнула Теодора подальше и сама встала между Гермионой и ним. Всё такая же — почти не изменившаяся со школы.       Гордая, напыщенная и чрезмерно довольная собой. Паркинсон скрестила руки на груди, и Гермиона увидела кое-что ещё, чего раньше в ней никогда не замечала — или стеснялась признать. Та действительно заботилась о Драко и боялась за его судьбу, пряча дрожащие пальцы за закрытым жестом.       И пока Золотое трио не могло собраться с мыслями, Паркинсон взяла дело в свои слегка трясущиеся руки и обратилась к Гермионе лично:       — Через газеты передают нам мало, но явно не всё. Будьте добры, милые Герои войны, просветите хмурых слизеринцев, — Паркинсон склонила голову и ухмыльнулась, почти как гадюка, щуря взгляд и приподнимая уголки накрашенных губ. — Обещаю, отплачу достойно. Каждому по наряду на эту вашу вылазку в Хогвартс, когда весь этот цирк с судом завершится.       — За информацию? — сдерзил Рон.       — И за неё тоже, рыжий. — Он почти вспыхнул, но Гарри не дал ему возмутиться, прикрыв его рот ладонью. Да и Паркинсон уже потеряла к его персоне всякий интерес. — Но меня больше интересует наша Грейнджер. Понимаю, время для встречи выпускников — неудачное, но выбора нам не оставили. Пройдёмте в ближайшее кафе и поговорим. Я угощаю.       — Стоит ли? — с тенью обиды и злости спросил у Гермионы Рон, склонившись к её уху, чтобы Паркинсон или поджавший от волнения губы Теодор не услышали. — Я и так еле терплю твоего блондинчика, но вот ещё двух змей…       — Даже я могу не выдержать, — признался ей Гарри с другой стороны.       — Не знаю насчёт Паркинсон, но я хочу поговорить с Теодором. Он очень близок с Драко и может стать ценным свидетелем.       — Закончили ли вы ваше собрание? — Паркинсон подняла бровь. — Я пусть и оставляю после себя впечатление милой и кроткой девушки, но это не значит, что я буду такой же, когда моё терпение лопнет. Пойдёмте уже пообедаем.       — Милой? — прошипел Рон.       — Кроткой? — добавил Гарри.       И обоих пришлось хлопнуть по спинам, чтобы они сделали шаг вперёд и замолчали.       — Мы принимаем приглашение.       Паркинсон деловито осмотрела Гермиону и с ухмылкой склонила голову к плечу, разворачиваясь в совершенно иное от их первоначальных планов направление.       — Чудно. То кафе весьма хорошее, я там частенько бывала раньше, когда Драко ещё упрямо строил из себя социального изгоя.       — У меня есть предложение получше. Там точно не будет лишних ушей.       И если Теодора её слова заинтриговали, то вот Паркинсон скрыть своей брезгливости не смогла, но всё равно согласилась. Разве у неё был шанс против трёх мужчин и одной девушки, чьё имя не каждый мог выговорить даже в сознательном возрасте?       — Так вот откуда Драко понахватался всякой мерзости, — Паркинсон брезгливо отодвинула от себя кружку свежего кофе. — Как вы можете это пить?       — Приходится выживать, — фыркнул Рон. — А твоему другу, похоже, нравится.       — Не обольщайтесь. Он выпьет кофе, даже если вы просто закините зёрна в кипяток.       Теодор же никого не слушал и с заметно ощутимым довольством выпивал большую порцию капучино. Его рука уже потянулась к официанту, чтобы потребовать повторить заказ.       Бывал он в таких магловских заведениях, очевидно, не впервые.       — Это всё из-за Дафны, старшей из Гринграсс. Ей нравится магловская культура, — ответила Паркинсон на сияющий в карих глазах вопрос. — А Тео проникся этим за компанию. Водит обеих сестёр по магловским выставкам и театрам. Наши предки перевернулись бы в гробу. Хотя они и так вертятся, как сиплоухие пикси на сковороде, когда видят, что делают их ненаглядные дети.       Гермиона старалась отыскать в словах Паркинсон презрение, но наткнулась лишь на скромный азарт от окружающего её хаоса.       — Мы, вроде как, хотели кое-что обсудить, — улыбнулась она, оттряхивая плечи от упавших на них коротких прядей. — Так что там с нашим павлином?       — А тебе, я смотрю, везёт, — прошептал Гермионе Рон, за что неприятно получил локтём по груди.       — Драко был арестован за использование Непростительного заклинания. В прессе об этом не упоминалось, но, если быть конкретной, то его судят за Авада.       — Какого дрянного нюхлера?       — Да нет, Пэнс. Я не удивлён, — Тео встрял в их диалог впервые с момента прибытия в кофейню. Он по-кошачьи облизал испачканные сахарной посыпкой пальцы и встретился взглядом с Гермионой. — Драко же виделся с Долоховым? Тогда я скорее в недоумении, почему он остановился, а не завершил начатое.       — С чего такие выводы? — Ложка звонко ударилась о стенке кружки с латте, и Гарри, хладнокровно очертив бывших сокурсников, прильнул спиной к спинке своего стула. — Он никогда не выражал девиантного поведения на заданиях.       — Я понимаю, что создаю впечатление очень легкомысленного парня, но это крайне бестактно — терять бдительность в моей компании, — в противовес своим же словам Теодор мило улыбнулся и обратился уже к Гермионе. — Но, кудряшка, я так и не получил от тебя адрес места, где ты купила ту помаду!       — Тео!       — Шучу, шучу, — махнул он рукой, заливаясь смехом. — Вы же все знаете, кем был мой отец? Если Драко повезло с тем, что его любили, то мой был монстром даже в семейном кругу. Конечно, он не стал делать из меня Пожирателя... Хотел, чтобы я заслужил это, увидел лично, чем они занимались, перед тем как и на моём плече появится метка.       Теодор спокойно отпил из своей кружки, а затем, поставив её на стол, растерял всякую шутливость. Казалось, воздух вокруг их столика сгустился до вязкого и неприятного ожидания.       Краем глаза Гермиона видела, как напряглись фигуры Гарри и Рона.       — Драко убьёт меня за то, что я поделился такой информацией, но, раз он не предоставил её лично… Что ж, я делаю это ради его блага. Надеюсь, вы напишите это на моей могиле. — Он не смотрел на них, опустив взгляд к мутной поверхности капучино и сомкнул губы. — Тёмный Лорд использовал семью Малфоев в качестве показательного примера всем провинившимся. Не думайте, что они так просто передумали и перебежали на сторону врага, когда ветер подул с правильной стороны. Отчасти, правда, скрывать не буду, что так оно и было. Но эта семья под конец цеплялась за любую возможность выкарабкаться из того положения, куда их загнал Тёмный Лорд.       — Что означает твоё выражение «показательный пример»? — приподнял бровь Гарри.       — Их пытали, — отчеканил Теодор, всё так же не поднимая глаз. По тому, как замерла Паркинсон и обернулась к другу, не знала об этом даже она. — Больше всех доставалось Малфою-старшему. И чаще остальных на это вызывался Долохов. У меня нет большой любви к Люциусу, поверьте, но под конец войны я не мог смотреть на его измученный вид спокойно. А теперь ответьте на мой вопрос: что бы вы сделали с мучителем ваших родителей? С тем, кто любил распускать руки при задержании? — он посмотрел на Гермиону, и она позорно отвернулась, крепко сжимая ладонь Гарри под столом. Он не просто наблюдал пытки. Долохов отнял у него ценного наставника и доверенную родительскую фигуру в его жизни когда-то лично Лили и Джеймсом. — С тем, кто бросал девушек на растерзание Сивому просто от скуки? Мы повидали то, от чего никогда в жизни не отмоемся и не выпросим прощение. Я выбрал свой путь, чтобы не сойти с ума; Драко же…       — Целый год сидел взаперти в своей комнате, — закончила за него Паркинсон.       — И вышел он только благодаря тебе, Грейнджер, — тепло отозвался Теодор. — Я удивился, когда он практически признался в симпатии к тебе, но затем понял, насколько это было чертовски ожидаемо. Не буду говорить, что упаду в обморок от шока, если на суде вскроется, что Драко вспылил из-за сказанных в твою сторону слов. Долохов суров на язык, когда начинает терять голову от власти. А молодняк вполне мог ему её предоставить.       — Хорошо, мы поняли, что вашу принцессу в башне спасла Гермиона, — Гарри перебил смешок Рона, который он постарался проигнорировать, но всё равно слабая улыбка дёрнула его губы. — Я слежу за твоей мимикой весь диалог, Нотт. Говори, что скрываешь.              Теодор по-забавному округлил глаза и даже отпрянул от своей кружки, громко возмущаясь.       — Я только что рассказал тебе самое личное для Драко, Поттер!       — Но есть же что-то ещё?       — А все мракоборцы такие противные?       — Только когда допрашиваемые сопротивляются. Я не сторонник жестоких методов.       — И это говорит Гарри Поттер? Человек, который бывает в зале Визенгамота чаще, чем любой преступник? И далеко не по работе. Я читаю газеты, дорогой Герой войны.       Гарри преспокойно пожал плечами и улыбнулся:       — Что поделать? Если почти все задержанные такие буйные. Ну, так что, Нотт? Признаешься ещё кое в чём?       — А разве Грейнджер не должна обладать информацией о терапии Драко? Он же бывал там не так давно. Вы уже были вместе, когда он ходил к старику в последний раз.       Гермиона раскрыла рот и тут же сомкнула губы, не зная, что ей сказать.       Драко проходил терапию.       Даже неудивительно, ведь он обладал всеми возможными рекомендациями, чтобы начать курс. Но почему тогда не рассказал Гермионе?       Драко боялся своих страхов и признавался ей не во всём: что не терпит темноты, сырости, когда его конечности блокируют, и задевают темы, на которые у него не было ответа или которые он отказывался воспринимать.        Драко всегда молчал, когда что-то из этого настигало его в повседневной жизни, но Гермиона считала достаточным, что просто понимала его. Но разве она не заслужила знать о такой важной вещи, как осознанное решение пойти на исцеление?       — Как давно? — тихо проговорила Гермиона, проводя ладонью по лицу.       — Да почти сразу после войны. Но я обладаю очень малой информацией, поэтому, если хочешь услышать больше, думаю, тебе следует обратиться к… — Теодор взял салфетку с их столика и быстро начёркал на ней пару предложений той ручкой, что протянул ему Гарри. — Вот к ней, — он протянул мятый листочек ей, и Гермиона могла лишь перевести свой взгляд с прочитанного на ухмыляющегося Теодора.       На салфетке он написал:

«Адрес: Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс.

Спросить: директора Макгонагалл.

Удачи, кудряшка :)»

      — Ты же вытащишь нашу катастрофу?       Она взяла записку из его рук и быстро сунула в карман:       — Если нет, то вы вправе будете высказать Скитер, что я последняя дура и пустословка. Я даже не обижусь.       Теодор улыбнулся и протянул ей руку для рукопожатия, которую она с радостью приняла. Теперь ей предстояло отправить письмо старой доброй знакомой.

***

      Стрелка часов отбила время назначенной встречи, и Гермиона нервно зашагала по кабинету, не понимая причину опоздания своей гостьи. Неужели неверно указала часы их свидания или как-то обидела? Раз не удостоилась даже объяснительного или отказного письма!       Дверь внутрь медленно приоткрылась, казалось, запуская в кабинет лишь воздух, но стоило Гермионе опустить глаза в пол, как она расплылась в облегчённой улыбке со вздохом на конце.       Маленькая кошка поглядывала на неё с любопытством, а затем поднялась на задние лапки и вытянулась вверх, становясь выше Гермионы. Светлая шёрстка опала вниз тёмной и длинной мантией, а на седой макушке качнулась остроугольная шляпа, которую поправили ещё больше постаревшие за последние годы руки. Морщинистые, но до безумия родные, почти родительские.       — Тяжело же к вам попасть, мисс Грейнджер, — ровным тоном проговорила Макгонагалл.       — Профессор! — Гермиона шагнула в её объятия и утонула в тоскливой, учительской заботе своего старого декана. — Я так рада, что вы сумели выделить мне время!       — Не могла же я бросить свою ученицу, — она сделала паузу сразу после того, как села в кресло для гостей. — Только не нужно учить меня, сколько вам лет. Я не люблю думать о своём возрасте.       — Что вы, я была бы только рада продолжать обучаться под вашим присмотром. — Гермиона зашла за свой стол и заняла место напротив директора. — Чай, кофе?       — Чай, если можно. Хотя у вас его обычно не бывает.       — В последнее время стала хранить сорта на любой вкус и цвет.       — Тогда зелёный, пожалуйста.       Гермиона аккуратно подняла ладонь к профессору, поднимая трубку стационарного телефона, в котором оставалось только одно название. От прежних функций его любезно избавили местные волшебники-изобретатели. Она быстро набрала номер своей помощницы и приставила трубку к уху.       — Будьте добры, приготовьте мне и моей гостье зелёный чай и кофе. Спасибо, — после небольшого приветствия протараторила Гермиона. — Да, в мой кабинет заходила кошка, всё правильно. Не отвлекайтесь от работы, пожалуйста.       — Сейчас по зданию ходит очень много журналистов из «Пророка», поэтому я не стала входить к вам в своём истинном облачении.       — Это верно. Простите, что не обозначила ситуацию сразу в письме. Но у нас не так много времени, чтобы переживать понапрасну.       — Мисс Грейнджер, я понимаю, почему вы меня позвали, и я готова дать свои показания в защиту мистера Малфоя, но точно ли всё в порядке? Я беспокоилась о его судьбе, но если он переступил черту...       — Драко не стал убийцей в шестнадцать, — сразу же оборвала профессора Гермиона. Вряд ли она позволяла себе подобное раньше. — Не стал и в двадцать четыре. И в этот раз его спас не страх.       Тело замерло от касания к коже, и взгляд метнулся к месту, где рука директора легла на её и мягко сжала.       — Гермиона... — Макгонагалл звала её посмотреть ей в глаза, но Гермиона пока не решалась, вызывая у своего профессора вздох. Только чего? — Я понимаю ваше положение. Вы переживаете и не знаете, что делать. Боитесь, что не сумеете спасти дорогого вам человека, — её голос лился густой патокой, успокаивающей каждый мускул и нерв, но Гермионе не нужна была слабость. Совсем-совсем. И всё равно она поддалась, сомкнув губы. — Мне не всё известно о ваших отношениях с мистером Малфоем, но сам факт уже удивителен, не правда ли? Вы спрашивали в своём письме, как проходила его терапия, но директор Дамблдор приказал мне держать информацию в секрете, поэтому сознаться во всём мне не дозволено.       — Но!.. — Гермиона вскинула голову и закусила внутреннюю сторону щеки от тёплого взгляда профессора.       — И я не могу. На их встречах я не бывала, мисс Грейнджер. В последний раз, когда мистер Малфой приходил к нам, он попросил меня назначить вам дополнительное для лекций время. Мне показалось это странным, но я выполнила его просьбу, посчитав, что вас что-то связывает.       Щёки загорелись смущением. Гермиона ощутила себя пойманной родителями на поцелуе с мальчиком, и в этом было своё очарование, но свой стыд прикрыть этим трепетом она не сумела. Нервно хмыкнув, Гермиона пожала плечами и опустила взгляд вновь.       — Теперь я понимаю, откуда вам о нас известно, хотя пресса лишь недавно начала шептаться в этом направлении. Гермиона Грейнджер и Драко Малфой! О Мерлин, словно в этом мире обсудить нечего, — она всплеснула руками, саркастично вскидывая брови и закатывая глаза.       — Справедливости ради, Гермиона, тема и правда весьма и весьма интересна. Даже я не понимаю, как же так вышло.       — Кто бы меня ни спрашивал, я отвечаю всегда одно и то же. Я тоже. Просто случилось, и теперь я бьюсь головой о кирпичную стену и пытаюсь его спасти.       — Если всё так, как вы говорите, то вердикт будет жёстким, — Макгонагалл поджала губу и хмыкнула. — В Визенгамоте до сих пор уживаются те, кто когда-то судил Альбуса. Но Министром нынче числится Кингсли. Он поможет вам, если вы будете благоразумны.       — Вам следовало мне дать этот совет до моих ему угроз.       — Мисс Грейнджер!       Ощутить себя вновь провинившимся подростком было для Гермионы чем-то свежим и волнительным. Она боялась суда, но также ждала его всей душой.       Взгляд упал на палочку в рукаве директора:       — Профессор Макгонагалл, а вы когда-нибудь слышали...

***

      — Тёмный артефакт? — недоверчиво переспросил тот самый седой волшебник, желавший вывести Гарри из себя. И, честно говоря, Гермиона видела, что у него это получалось. — Какой? Можете ли уточнить подробности?       — В зале находятся лишние уши, — вежливо улыбнулся Гарри, поправляя свои очки. Средним пальцем, разумеется. Гермиона покачала головой от такого ребячества. — А я не обладаю правами и желанием, чтобы разгласить более ста свидетелям, как сделать атомную бомбу своими руками.       Вновь шёпот — и уже направленный в сторону Гермионы, ведь Гарри упомянул магловскую терминологию. Словно бы он не жил среди них половину своей жизни!       — Министр, прошу. — Гермиона встала со своего места и с облегчением получила в ответ кивок Бруствера. — Благодарю. Выступление мистера Поттера на этом окончено, он может присаживаться. А я напомню, чего добивался мой коллега.       Она остановилась около маленькой темницы посреди зала. Если все желали смотреть на неё, то они не должны забывать и про Драко. Ни на секунду. Гермиона устроила это шоу ради него.       — Раз: последствий за нарушение нескольких уставов нашего Министерства. Это несанкционированный контакт с потенциально опасной стороной, применение Непростительного заклятия и умалчивание важной информации без ведомой на то причины. И два: мистер Поттер желает изъять палочку обвиняемого. С каждым из пунктов я полностью согласна и прошу Министра приступить к выполнению второго пункта.       Кажется, вмиг заговорившие друг с другом чиновники ожидали другого от стороны, потребовавшей открытое заседание. Неужели передумала? Хотела бы она так просто сдаться, но от бездействия люди наказаний не избегают.       — Палочка уже у вас?       — Мне передали её перед началом процесса.       — Мы уничтожим древко по окончании. Прошу всех внимания! — выкрикнула Гермиона, опередив Министра, уже собирающегося применить Сонорус к собственному горлу. — Я считаю, что мне не стоит говорить представителям волшебного общества, что из себя представляют тёмные артефакты. Это отравляющий душу волшебника клинок. Он вонзается в нашу магию и подчиняет, подавляет разум, внушает желания волшебнику против его воли.       — Ходили слухи, что мальчишка Блэков, часто гостивший здесь со своими сёстрами, как-то отыскал палочку одного из своих предков ещё до того, как получил своё письмо в Хогвартс. И портреты диктовали ему заклинания. Только вот говорили они жуткие вещи, и эльфы уверовали в то, что их злые языки заколдовали ту палочку тёмной магией. Пусть те и были уже давным-давно мертвы.       И директор Дамблдор знал этого мальчика, так как самолично отобрал его палочку, как только прознал о творившемся в деревне неподалёку хаосе.       — Альбус однажды поделился со мной этой историей, когда вернулся из своих привычных странствий. Я считала, что палочку сломали. Каким же образом она вновь угодила в руки Олливандера?       — Вы думаете о том же, о чём и я? — спросила Гермиона пришедших друзей.       Гарри хмуро кивнул и взял улику в руки:       — Это крестраж. Души дальнего предка Сириуса.       — И Малфой колдовал крестражем? Как он с ума-то не сошёл?       — Вряд ли разум какого-то обезумевшего волшебника хоть на немного сравнится с мощью убеждений Тома. Я ощущаю тёмную энергетику, но она слаба. Хотя пользоваться ей на протяжении шести лет... Я удивлён, что Малфой сорвался только сейчас.       — Понятно, почему её не удалось уничтожить, профессор. Крестраж просто так не сломить. А у нас остались клыки Василиска?       — Нужно пробраться в Тайную комнату, — бросила Гермиона.       — Вот и устроим вылазку, как раньше! — Рон подхватил друзей с обеих сторон и притянул к себе. — Профессор, не будете против, если ваши чуть-чуть подросшие ученики вновь нарушат правила?       — И несмотря на это, мистер Малфой уживался с тёмным артефактом более шести лет по засвидетельствованию покупки из Лавки Олливандера. Прошу принять это к сведению, когда вы будете выносить вердикт. А также то, что мистер Малфой спас сына Римуса Люпина, следуя в лес ради его защиты.       — У вас ещё есть что сказать, мисс Грейнджер?       Гермиона улыбнулась и обернулась к Министру:       — Не люблю короткие речи, поэтому с радостью отвечу на вопросы желающих. Прошу следовать очереди и поднимать руку, если вы хотите что-то у меня спросить. Я открыта к диалогу. Да, я вас слушаю, мисс Скитер. — Она не была удивлена тому, что первой в воздух взметнулась рука госпожи Риты Скитер.       — Мисс Грейнджер, можете ли вы подтвердить или опровергнуть слухи насчёт ваших с мистером Малфоем отношений? Вы скрываете вашу связь? — тут же выкрикнула Скитер, не дождавшись ответа.       — Я не собираюсь ничего скрывать. Это правда. Мы с мистером Малфоем состоим в романтических отношениях.       Гермионе не нужно было быть проницательной, чтобы предугадать, какой шквал обсуждений последует за её фразой. Она даже услышала радостный вскрик Джинни, что было безумием.       — На момент нашумевшего августовского бала вы уже были вместе?       — Мисс Скитер, как это относится к делу?       — Честно ли защищать человека, к которому вы привязаны лично? Даже, можно сказать, финансово. Мистер Малфой ведь спонсировал часть ваших проектов. Разве это справедливо?       — Я не знаю, что вы думаете обо мне, но хочу кое-что напомнить всем собравшимся. Кто клевещет на меня в этих стенах — доносит, встаёт на пути моих законов и карьеры только из-за личной предвзятости. Уважаемые волшебники, — она сделала паузу и на короткий миг прикрыла глаза, — я проливала кровь на войне, пока многие из вас довольствовались положением вещей в стране. Я знаю лично тех, кто объявлял на нас охоту, и они не стыдятся того, что сейчас выступают против вставшего на путь исправления бывшего Пожирателя смерти. С чего же я должна?       — Мисс Грейнджер. — Но вот чего Гермиона не могла ожидать, так это обращения от Министра лично. — Спасибо, что дали мне право голоса, — с ехидством произнёс он. — Можете ли вы доказать, что мистер Малфой действительно исправился?       — Я знаю, что вне зависимости от решения суда из зала обвиняемый выйдет уже не как сотрудник Министерства. Но то, что он находился на должности мракоборца практически пять лет, говорит о многом. Вы можете получить рекомендательное письмо от мистера Поттера. А также свидетельства от его друзей, родителей, директора Школы Чародейства и Волшебства Минервы Макгонагалл, а также лично от меня. Мне нечего скрывать ни от одного из вас. Я защищаю своего человека не столько с личных побуждений, сколько из перспективных. Ради нашего будущего и того Министерства, ради которого я устраивалась сюда после окончания Хогвартса. В этом зале каждый желающий, против кого я выступила исходя из эгоистичной прихоти, может поднять руку. Кого оклеветала. С кем нечестно обошлась.       Гермиона краем глаза увидела слегка приподнятую руку Рона, которую тут же осадила Джинни, ругая брата. И это вызвало у неё с Роном улыбку.       Только лишь после этого она позволила себе обернуться к Драко и подарить эту эмоцию и ему. Он же сидел неподвижно и, кажется, весь процесс смотрел только на неё, и она это ощущала.       Драко выглядел потрясённо и гордо одновременно. За неё. Словно бы она стояла здесь не в его защиту, и это заставило её тихо усмехнуться. Улыбался ли он, потому что видел, как подрагивали её ноги? Вероятно. Даже почти сто процентов.       — У меня есть вопрос к мистеру Малфою. Мисс Грейнджер, можете присаживаться, если ваша речь окончена.       — Да, Министр, — она послушно склонила голову в кивке и шагнула спиной вперёд к скамье, где её уже дожидался Гарри.              — Хорёк весь процесс смотрит только на тебя, — а тот будто бы прочёл не предназначающиеся для него мысли, когда с раздражением прошептал ей это на ухо. — Даже как-то странно, что даже здесь вы находите место для флирта. Что вы за люди, если сделали из Визенгамота масштабные прелюдия? Постеснялась бы хоть его родителей.       — Слышу от мистера «Что такого в том, чтобы переспать со своей женой во всех свободных и не очень комнатах Министерства?». Мальчик-который-не-может-держать-своего-мальчика-в-штанах, — закатила глаза Гермиона, улавливая со стороны Гарри смешок. — Я всю неделю разбирала жалобы только на вашу пару!       — Зато нам никогда не бывает скучно.       Гермиона ничего не ответила, но против воли ухмыльнулась.       — Я тосковал по всему этому. По тому, что ты часть этого хаоса. Ещё и Рон вернулся в Министерство на полную ставку.       — Он больше не уйдёт?       — Нет. Теперь мы втроём — до конца наших недолгих, но весёлых жизней.       А затем мысли перебил громкий молоток Министра, возвращая Гермиону к одинокому, но теперь вновь уверенному в себе Драко. Она смотрела в его спину и пыталась угадать выражение лица.       — Мистер Малфой, что скажете вы? Согласны ли вы с мистером Поттером, мисс Грейнджер, присутствующими здесь?       — Я не в том положении, чтобы оспаривать чьи-то слова, Министр. — Он склонил голову, и Гермиона уронила голову на руки. Мерлин, он показал свою ухмылку Брустверу. Что за отчаянный придурок? — Но я согласен со всем, кроме лишения меня палочки вовсе. Эту можете отнимать, она мне никогда не нравилась.       — Готовы ли вы заключить Непреложный обет, чтобы больше никогда не использовать Непростительные?       — Это уже слишком, — нахмурившись, буркнул Гарри, а затем раскрыл глаза, когда услышал короткий и внятный ответ: «Да». — Он идиот.       — Я услышал вас, мистер Малфой. Ещё есть у кого-то вопросы или возражения? — после недолгого молчания Бруствер ударил молотком о стол, почти оглушая Гермиону. Стук сердца продолжил заданный ритм, и дальше она разбирала его слова лишь по губам. — В таком случае объявляется перерыв для совещания членов Визенгамота. Приговор будет объявлен через пятнадцать минут.       Всё решится так... быстро.       Гермиона хотела встать, чтобы подойти к Драко, но её ноги подкосились, и она рухнула в объятия подбежавшего к ней Гарри.       — Ты была великолепна, — прошептал Гарри, близко-близко наклоняясь к уху Гермионы. — По-настоящему великолепна. Даже Рон кричит тебе это сверху. Я передал! — засмеялся он в сторону друга.       — В голове сплошной шум.       — Не хочешь пройтись? — Гарри вскинул руку и осмотрел наручные часы. — Должны успеть забежать в кафетерий и купить тебе кофе.       — Не нужно.       — Тебе нужно проветриться, Гермиона.       — Я благодарна тебе за всё, — она вцепилась в рукав мантии друга и отступила обратно к скамье, — но я не уйду отсюда, пока не услышу вердикт.       — Тебя сейчас вырвет на кафель зала Визенгамота. Не думаю, что ты так окажешь честь членам комиссии. Ты бледнее штукатурки в магловских больницах.       — Сочту за комплимент.       — Мерлин, — Гарри сказал что-то ещё, но более тихо, и Гермиона не сумела его расслышать. Поняла только то, что этим словом, скорее всего, было какое-то ругательство из магического мира, которых Гермиона практически не знала. — Сиди здесь. Я схожу, проверю состояние Малфоя.       Прозвучал удар подошвы о пол, и позади её плечи обвили знакомые, мозолистые ладони. Гермиона подняла голову и увидела возвышающееся над ней и довольное лицо Рона.       — Я чуть не заплакал от твоей речи. Даже мама бы их так не отчитала.       — Рон, сядь на место. Так нельзя.       — Почти всё закончилось, так что плевать. Я хочу быть рядом, что бы ни случилось.       — Спасибо, — ответила она мягким шёпотом.       — Он сказал принести ему стул поудобнее, потому что на этом, цитата, «отсидел все яйца», — Гарри угрюмо прошёл к скамье и сел между ней и хохочущим от сказанного Роном. — Кретин.       — Да ладно, зато не убивается. Так и нужно себя вести на судах, чтобы ни у кого и мысли не возникло, что ты виновен. Особенно когда ты действительно не виновен.       Гермиона обвела взглядом зал и задержалась на каждом. Джинни помахала ей рукой и, кажется, сказала одними губами какую-то шутку. А затем она повернулась к сидящей неподалёку Паркинсон и закатила глаза, как бы намекая на её нервозность.       Та и правда чуть ли не до крови вцепилась в руку бедного и пытающегося её успокоить Теодора и, не моргая, уставилась на дверь совещательной комнаты.       Туда же были устремлены и взгляды родителей Драко. Люциус казался равнодушным к происходящему, но его лицо бледнело всё сильнее, чем сильнее становилась хватка его жены. Малфои держались стойко, но до безумия хрупко. Одно лишь слово могло пошатнуть их мир и сломить маску безразличия.       В конце концов Гермиона остановилась на Драко. Словно почувствовав её, он повернулся к ней и ухмыльнулся. Он был спокоен и вновь собран, даже скорее игрив, когда решился аккуратно ей подмигнуть.       — Какой же ты... — но Драко уже не смотрел на неё, вернув взгляд к двери, откуда должен был выйти Бруствер.       — Ты что-то сказала? — Гарри отвлёкся от разговора с Роном и осёкся, когда все перешёптывания вокруг стихли. — Тебе лучше вернуться на своё место.       Рон же промолчал и потянул Гермиону вверх, чтобы она встала к их плечам и встретила итог как подобает. Она уже не разбирала, что слышала: своё сердце или шаги Бруствера по мрамору. Знала только то, что за дверьми всё было уже решено. Они лишь услышат последствия.       — Пунктуальный, как и всегда. Ровно пятнадцать минут, — пробурчал Гарри, поглядывая на часы в зале.       Бруствер сел в своё кресло и спокойно поправил манжеты мантии, лицо же его не выражало ничего. Как и членов палаты Визенгамота, проследовавших за ним и вставших по обе стороны от его рук.       И в противовес этому хладнокровию Гермиона лишь сильнее ощущала, как её лихорадило. Она зацепилась за силуэт Драко и больше не отводила от него глаз, желая встретить последствия, чётко видя его прямую спину перед собой.       Все присутствующие в зале же поднялись на ноги в ожидании того, что уже никому не изменить. Оставалось лишь слушать и принимать, и Драко был последним, кто встал со своего места и поднял подбородок к расслабленной и статной фигуре Бруствера.       Над ними разнёсся ровный и громкий голос Министра:       — Визенгамот вынес решение по делу Драко Люциуса Малфоя.       Гермиона видела, как миссис Малфой прикрыла глаза, но она не могла позволить себе такой роскоши. Она должна была видеть результат своей защиты лично.       Что всю переданную членам Визенгамота информацию приняли к сведению и вынесли справедливое решение. Что всё было не напрасно!       — По пунктам о нарушении служебного протокола и сокрытии информации, — Бруствер сделал паузу, опуская взгляд к Драко, — обвиняемый признаётся виновным. Мистер Малфой отстраняется от своей должности в Отделе по управлению мракоборцами без возможности обжалования данного решения. — У Драко дрогнули плечи. Они ждали этого, но услышать лично было в разы неприятнее и больнее. — Также назначается испытательный срок на два года, по истечении которого мистер Малфой по собственному желанию сможет вернуться в Министерство, но на иную должность, с другим руководством. Его прошлая служба не будет учитываться при подписании нового договора, и пять лет испытательной деятельности под Программой восстановления мисс Гермионы Грейнджер должны будут начаться с самого начала. По этому вопросу всё ясно?       — Да, Министр, — со сталью проговорил Драко.       — А теперь что касается палочки мистера Малфоя и применённого Непростительного заклинания. Члены Визенгамота, принимая во внимание такие обстоятельства, как провокацию Константина Долохова, защиту чести и достоинства семьи, а также своей возлюбленной, рассмотрели дело как ошибку, а не намеренный выплеск агрессии. — Гермиона не понимала произнесённого Бруствером предложения. Она слышала его, но всё равно не видела смысла.       И тут её легонько подтолкнули мальчики, озорно улыбаясь так, словно скрыли от неё самую величайшую шалость.       — Малфой сам дал нам показания после твоего с ним разговора, — тихо хихикнул Гарри.       — Заклинание мистера Малфоя не достигло своей цели и по следствию экспертизы было вызвано не его единичной ненавистью и даже не собственной магией. Визенгамот решил, что волшебная палочка должна быть уничтожена самым безопасным и быстрым способом. Мистер Поттер, вы готовы к этой работе?       — Непременно.       — Отлично. Что же до самого мистера Малфоя... — Бруствер отложил бумаги и внимательно осмотрел находящегося ниже его обвиняемого. Драко же не давал ему возможности так считать. Его голова была поднята высоко вверх, а силуэт — спокоен, плавен, гармоничен. — Вы согласны на прохождение повторной экспертизы, но на сей раз психологической?       — Если того требует суд.       — Новую палочку вам выдадут только после её окончания, поэтому всё исключительно в ваших руках, мистер Малфой. — Министр щёлкнул пальцами, и наручники с рук Драко треснули и осыпались под его ноги, а стальные оковы тюрьмы с дрожью вонзились обратно в землю, оставляя в центре зала свободного человека. — По обвинению в использовании Непростительного проклятия вы оправданы. Ваша служба прошла вам не даром, мистер Малфой. А также тот путь, что вы преодолели за эти годы. Мы принимали решение, основываясь на тех словах, что о вас говорили весьма влиятельные люди, заслужившие доверие своим упорным трудом. Учтите это и не подводите их. На этом суд окончен! — Он ударил молотком по столу и быстро встал, намереваясь покинуть помещение.       Тишина окружила сознание каждого, но всего на мгновение, а затем зал взорвался ворохом голосов и действий. Почти что все постарались выйти наружу и последовать за Министром.       Туда же устремилась и Скитер, поглядывая на Гермиону с разочарованием, ведь та не дала ей достойного повода для скандала. И Гермионе пришлось виновато улыбнуться, пока крепкие мужские руки держали её по обе стороны и не давали упасть на холодный, неживой пол и слиться с ним в единую картину покоя.       Драко свободен. Практически оправдан — и это было их победой.       Первыми к нему подбежали родители, и даже Люциус позволил облегчению проскользнуть на лице, когда его сын обнимал не собирающуюся успокаиваться мать.       Гермиона не позволяла замечать себе до этого, но Драко заметно исхудал в заточении. Он скорее походил на собственную тень, но улыбался и расправлял плечи так, как мог только истинный Драко Малфой. Её Драко.       На которого, как она думала, хотела кинуться Паркинсон, но Теодор налетел на Драко раньше и практически повалил того назад.       А затем настала её очередь — так она подумала. Драко нашёл её взглядом сам и поспешил, чуть не спотыкаясь о те наручники, что лежали на полу уже бесполезными кусками стали.       Свой ход он сбавил лишь в паре дюймов от неё, то ли давая ей преодолеть расстояние самой, то ли ожидая некого подвоха. Но Гермиона не ступала вперёд, как и он. Они просто смотрели друг на друга, полностью довольные уже этим контактом.       — Я теперь перед тобой в долгу? — Драко склонил голову и протянул руку, чтобы коснуться её.       — Помолчал бы уже о долге, Малфой, — пробурчал Гарри, вознося глаза к потолку. — Пока я не сунул тебе ту серебряную ложку, с которой ты, пожалуй, родился, в одно интересное место. Просто поблагодари и заткнись.       — Мне упасть на колени, или поклона будет достаточно?       — Я бы посмотрел, как ты целуешь туфли нашей Гермионы.       — Поверь, Уизли, тебе вряд ли понравится участвовать в нашей сексуальной жизни.       — Может, уже хватит?! — Джинни схватила братца и мужа за воротник и дёрнула на себя. — Дайте им уже посюсюкаться где-нибудь, где не будет ваших смеющихся рож! Кстати, поздравляю, Малфой!       — Благодарю, Уизлетта.       — Сейчас ведь получишь, — со смешком пригрозила она, уводя мальчишек прочь.       И когда они остались без шумной компании, Гермиона прильнула к груди Драко и позволила себе прикрыть глаза под его в напряжении стучащий, пульс. Живой и с ней. Не погибший в тот вечер в лесу и сейчас не призванный отбывать срок в Азкабане.       Драко приобнял её, упокаивая лицо в распушившиеся из-за волнения кудрях.       — Что планируешь? — глухо спросила она.       — Отоспаться за всю ту неделю, что я провёл в камере заключения. Да уж, а я ведь никогда не прислушивался к жалобам преступников насчёт коек. Всё равно что спать на гвоздях, — усмехнулся он. — Да и у меня теперь нет достойной работы, чтобы чем-то заняться. У меня её вообще нет. Слишком громкое увольнение, даже для меня.       — Я скучала. — Просто и коротко. Гермионе было больше нечего ему сказать. — Пошли домой, Драко.       — За тобой — хоть на край света.