Сказка о хорьке

      Ноги сами собой несли его по давнему маршруту, который невозможно было забыть. Лондон, вокзал Кингс-Кросс, платформа 9¾, затем лишь ожидание поезда, ведущего в Хогвартс.       Драко преспокойно прошёл сквозь кирпичную стену, не обращая на проходящих мимо маглов никакого внимания, как и они на него, и завернул за угол, встречаясь со старым местом, но в непривычной обстановке: полностью пустой и тихой платформой.       А ведь когда-то давно он приходил сюда ребёнком. Стоял рядом со своими сокурсниками и весело болтал что-то Винсенту и Грегори, а те задорно кивали и сваливались чуть ли не на землю от его шуток или тех, что ронял кто-то другой.       В общем-то тогда Драко чувствовал себя правильно. Так и должно было быть, и он был уверен — будет и в будущем.       Теперь же он поглядывал на голую стену колонны и вспоминал, как прислонялся к ней, чтобы показаться неприступным, суровым и хладнокровным для Гарри и двух его вечно шатающихся за ним друзей. Вот же маленький придурок.       Драко отчётливо припоминал и то, как на него тогда смотрела Гермиона. Щурила глаза, а затем возводила их к каменному потолку, прижимая свою сумочку потеснее к груди. Тогда он считал её реакцию своей победой, хотя на деле же был для неё не страшнее назойливой пикси — просто раздражающей незатыкающейся пищалки.       И после этого ему только и оставалось, что смотреть им в спину или, если Драко удавалось обогнуть их и устремиться вперёд, закусывать губу и осознавать, что рядом друзей с ним не было. В отличие от Гарри.       У того они были, и Драко с лёгкой ухмылкой осознал это в осенний вечер того странного знакомства в доме Поттеров. Их общение можно было назвать только одним словом.       Семья.       Странная, разношёрстная, весёлая и шумная. О ней невозможно было не слышать, и Драко улавливал эти звуки и будучи подростком, сидя в Большом зале и поглядывая на гриффиндорский стол.       Они заботились друг о друге, даже когда ссорились или не понимали друг друга. Даже когда Гермиона с негодованием била Рональда учебником по голове, а Гарри прижимался лицом к столешнице, чтобы не засмеяться во весь голос.       Драко не мог не думать, как сложилась бы его судьба, проигнорируй он отказ Гарри в дружбе. Или… что бы с ним было, попробуй он подобраться к их компании искренне?        Сейчас Драко понимал, что, скорее всего, просто бы зацепился за огромную шевелюру Гермионы и бегал за ней, не отставая, потому что больше в своей жизни он никого и никогда не полюбит. Он стал бы её ночным кошмаром, но не отпустил бы, медленно, но верно прокладывая маршрут к их настоящему.       И самым удивительным было то, что даже без этого оно у него вышло. Слегка кривое, сложное, да, неправильное, но — их.       Глубоко вдохнув студёный воздух станции, Драко похлопал себя по карману от отсутствия привычной тяжести. Волшебник без палочки — это несмешная шутка из анекдота Рональда. И Драко был в нём главным героем.       Магия заколебалась в воздухе, и из прохода выглянула заснеженная голова светловолосой девушки. Только оглянувшись к нему и наградив его ленивой улыбкой, Драко понял, что к нему своим бодрым, детским шагом поспевала Лавгуд. Она задорно отряхивала белые, подтаявшие хлопья с одежды и макушки, пока направлялась к нему чуть ли не в припрыжку, дёргая за собой тяжелейший на вид чемодан, который извивался словно хвост дикой кошки.       — Драко, как я рада тебя видеть! — мечтательно прощебетала Лавгуд, шмыгая покрасневшим носом. Она не смутилась его напряжённого вида и опустила взгляд на свои чудаковатые разноцветные варежки, аккуратно снимая одну и протягивая Драко голую ладонь. Присмотревшись, он сумел разглядеть на вязаной вещице скачущих по кругу единорогов.       Неужели словила их всех из своей чудной головы?       Драко шумно выдохнул и цокнул сам себе. Гермиона отвесила бы ему такой же смелый подзатыльник — в меру его мыслям.       Лавгуд же продолжала мирно стоять с протянутой рукой, улыбаясь ему и вовсе не замечая его дискомфорта. Кто тут ещё был полоумным, если он чуть ли не вёл сам с собой диалог?       — Взаимно, — сухо ответил он, отвечая на рукопожатие. — Но что ты здесь делаешь? Гермиона не предупреждала его, что с ними поедет кто-то помимо приглашённых гостей. Героев войны было трое и, соответственно, ровно столько же гостей. Но вот кто позвал Лавгуд — Драко осмыслить не удавалось.       — Хочу написать газету про скорое мероприятие. Святочного бала не было в Хогвартсе с тысяча девятьсот девяносто четвёртого, и это событие стоит запечатлеть в газете. Я безумно счастлива, что профессор Макгонагалл согласилась на мою просьбу, разрешив сделать отдельный выпуск и про обучение студентов. Это так волнительно! — Лавгуд прикусила губу и с энтузиазмом приподняла вверх всё это время болтающуюся на её шее колдокамеру.       Она тут же ею щёлкнула, заставляя Драко дёрнуться и уставиться в пустоту от мгновенной вспышки.       — Какого дьявола?! — прошипел он, приходя в себя и вцепляясь в чудовищный аппарат, пока Лавгуд не оставила его без зрения с концами. Ещё чего, он ещё не успел сосчитать количество родинок на теле Гермионы, а сама она точно не заглянет за свою спину!       Но Лавгуд совершенно спокойно освободила свои руки и с мягкой улыбкой протянула получившийся Драко снимок.       — Ты получился забавно.       — Ещё бы. Я похож на приплюснутого книзла.       — У них и так мордочка плоская.       — Вот именно, — Драко закатил глаза и забрал колдо, чтобы его ненароком никто не увидел. — Погоди-ка. — Его глаза щуро пробежались по миниатюрной фигурке Лавгуд и остановились на румяном лице. — Ты же будешь снимать Гермиону?       Она активно закивала, явно обрадованная его проснувшимся энтузиазмом.       — Да! На занятиях, в коридорах, в Большом зале, во время бала и…       Драко остановил её, преподнося ладонь к губам. Он приподнял брови и наклонил голову чуть влево, пытаясь скрыть тот факт, что вообще-то ему хотелось скакать от радости, как пустоголовому лунтелёнку.       — А ты сможешь потом отдать ненужные колдо мне?       — Разумеется! — Лавгуд с волнением привстала на носочки, и Драко позволил ей приблизиться к своему уху, скрещивая руки на груди и наклоняясь к низкорослой волшебнице. Словно бы их кто-то мог услышать на пустой платформе, но Драко было уже всё равно. Он только что нашёл себе подельника в страшнейшем заговоре. — Я могу снимать её почаще, если хочешь.       — По рукам. — На этот раз ладонь протянул уже Драко, скрепляя их сделку рукопожатием. — Не думал, что найду с тобой общий язык.       — Вообще-то я тоже, — Лавгуд по-забавному сморщила нос и, сжав губы, улыбнулась. — Со стороны ты похож на сбежавшего из Азкабана дементора. Особенно в этом чёрном плаще.       — По сути, не так уж ты и далека от правды.       — Тогда Гермиона ещё более великая, чем мы думаем. Раз она сумела покорить сердце столь ледяного существа! — её руки метнулись перед его лицом и глухо хлопнули друг об дружку.       Глухо — потому что всё это время Лавгуд продолжала стоять в одной-единственной варежке. И было в ней всё-таки что-то очаровательное, непонятное Драко.       Ведь она не высказала своего удивления, когда увидела его в доме Гермионы. Лишь вежливо попросила помощь и невинно пожала плечами, когда он развернулся и ушёл.       Ей не было дела до множества вещей, как Драко подозревал, но она всё равно была по-своему верной и трепетной к друзьям. К ним, по всей видимости, она затем-то приписывала и Драко. Из-за этого ему было стыдно за свои школьные короткие стишки с обязательным упоминанием её прозвища. Полоумная Лавгуд.       Драко вздохнул и провёл ладонью по смущённому лицу.       — Ой, это Джинни! — Он метнул голову в сторону, куда Лавгуд указывала пальцем. — Джинни! Джинни, мы здесь! — Она замахала руками и принялась слегка привставать на носочки, слегка заваливаясь из-за этого вперёд. И Драко рефлекторно вцепился в её зимнюю куртку, оттягивая назад, как маленькую девочку.       Он не подписывался на это! Покажите ему этот дрянной контракт, который ему, видимо, кто-то подсунул как согласие на вечное обожание ног Гермионы.       Потому что ни в одном другом документе он бы в жизни не оставил своей подписи! Помимо брачного…       — Вряд ли бы я перепутала вас с кем-то ещё, родная, — деловито заявила Джиневра, опираясь руками о бока и оглядывая пустую платформу. — Хотя кандидатов, конечно, полно. Давно пришли?       — Да.       — Нет, что ты!       И произнесли они это, разумеется, одновременно, вызывая у Джиневры ехидную улыбку. Она огладила свой уже явно округлившийся живот и коротко вздохнула.       — Это даже волнительно — проехаться в очередной раз на Хогвартс-экспрессе, словно нам всем вновь по пятнадцать. — Джиневра перевела свой щурый взгляд на Драко и прикрыла явную улыбку ладонью. — Каково это — проехаться в одном вагоне с гриффиндорцами и когтевранками?       — Обязательно сообщу тебе, когда мы сядем. Ты так уверена, что у тебя там в животе будет гриффиндорец? — На этот раз самодовольно приподнимал бровь уже Драко. — Что, если я плохо повлияю на твоего ребёнка?       — Тогда торопитесь с Гермионой. — Маленький кулак до ужаса больно врезался ему в бок. — Уже во второй раз рожаю в одиночку, — пробурчала она.       — Все жалобы в её адрес.       — Сначала женись на ней!       — Не торопи события, — Драко закатил глаза и повернул голову в сторону чрезмерно спокойной и до ужаса сфокусированной на их диалоге Лавгуд. — А где твоя сине-серебристая подружка?       — Падма сказала, что перед поездкой хочет прикупить любимые сладости Рона. Вероятно, она сейчас в Косом переулке.       — Отбирает конфеты у детей? — фыркнула Джиневра. — Ой!       Драко встрепенулся моментально, подкладывая ладонь под спину нагнувшейся от боли ведьме. Она вцепилась ладонью в мантию, натягивая ткань в области живота.       — В чём дело?       — Пинается проказник, — засмеялась она, морща лицо от очевидного острого дискомфорта.       Лавгуд вдруг засияла и подбежала к подруге, протягивая руки, но не дотрагиваясь до живота.       — Можно? — восторженно прощебетала она, поднимая глаза к Джиневре. Та криво кивнула ей и улыбнулась. — Ох, дорогая Кандида! — Улыбка на лице стала лишь ярче. — Прошу, не причиняй своей маме боль.       — С Джеймсом я нагибалась чуть ли не весь день. Этот маленький бунтарь использовал меня в качестве отбивной подушки, — фыркнула Джиневра, глубоко выдыхая и выпрямляясь. — Сейчас как-то поспокойнее. Я даже начала переживать, в кого же пошёл наш второй. — Карие глаза поймали любопытный взгляд Драко. — Хочешь притронуться? Он уже притих, но шевеления всё ещё можно ощутить.       Драко поджал губу и покачал головой, но его заминки хватило, чтобы Джиневра схватила его ладонь и прижала к её круглому животу. Через слой ткани кожа ощутила слабое шевеление, и столь интимная связь испугала Драко, заставив отдёрнуть руку и быстро засунуть её в карман плаща. Пальцы горели, как и его щёки.       — А ведь он поумерил пыл, когда ты дотронулся, — протянула Джиневра, устало вздыхая, видимо, от очередного толчка. — Только не поступай так с Гермионой, иначе она обидится и проклянёт тебя. Уж поверь, магия беременной ведьмы так же непостоянна, как и настроение Гарри. Пожалуй, мне не стоит пояснять свой комментарий человеку, что с ним работал.       — Я просто не был готов, — глухо пробормотал Драко, утыкаясь носом в огромный и тёплый шарф.       Уютный.       Ему его всучила миссис Уизли в качестве подарка на Рождество, не желая принимать возражения и настаивая, чтобы Драко проводил зиму именно в нём. И вещь была непривычна для него, не подходила обычному гардеробу, но являлась до ужаса мягкой и комфортной.        В шарф было приятно прятаться от острого ветра и холода наступившей в Лондоне зимы. Он пах теплом и Гермионой, на которую Драко пару раз его натягивал, когда ведьма забыла свой в их доме.       Пусть Драко и не до конца мог оценить скачущего по пряже хорька. Он даже догадывался, кто подсунул эту идею миссис Уизли: либо Рональд, либо Джордж. Не исключено, что замешаны в этом были они оба.       Ему даже становилось страшно от того, как быстро его приняли в эту рыжую семейку, а ведь не так давно он посмеивался над Гермионой за её излишнюю к ним привязанность. У бедняжки, вероятно, попросту не было выбора, как и у него.       Его просто потянули в это общество и заткнули рот вкусной домашней едой. Оставалось только просунуть его в вязаный свитер, который носили все, кого начинали считать частью семьи Уизли.       И Драко неиронично ждал этого момента, чтобы появиться в нём перед отцом и поглядеть на его реакцию. Хотя после прошедшего в октябре суда родители стали относиться к его быту чуть более спокойно.       Отец даже писал ему письма, где спрашивал, интересовался жизнью сына и пару раз отписывал строчки в адрес Гермионы. Не более чем любопытство, но оно щекотало эго Драко и заставляло притянуть Гермиону к себе, чтобы с восхищением уткнуться лицом в её талию.       Ведь даже таких чопорных аристократов, как глава семьи Малфой, Гермиона сумела подчинить своему очарованию. И они пообещали его родителям, что явятся к ним в новогодние праздники.       Драко ставил условие, изъявляя желание побыть с семьёй и своей возлюбленной в тихой обстановке вне стен мэнора, но Гермиона настояла на обратном. Она искренне хотела побывать в нём и встретиться со своим страхом, лично убедиться, что тех комнат больше не было. И всё равно Драко написал матери, чтобы она на всякий случай подготовила свою теплицу и увела их трапезную так глубоко в мэнор, насколько позволяло им старинное здание.       Он ещё раз посмотрел на усмехающуюся Джиневру и стушевался, закатывая глаза. К этому моменту к ним уже поспешила Падма, и девочки занялись разговорами между собой, напрочь забывая про хмурого и мрачного волшебника рядом. Драко же погрузился в себя, обдумывая сказанные им слова и то тёплое касание к животу его подруги.       Также будет с Гермионой? Она тоже ослабнет и будет обжиматься с унитазом во время устроенных встреч?       Её тоже начнёт тошнить от запаха её любимого кофе? И ей придётся поставить свою карьеру на паузу, пропуская годы жизни ради их малыша.       — Я точно знаю, что у меня есть желание завести собственного ребёнка.       Но что нужно было сделать Драко ради неё в такой ситуации? В семействе Поттеров своей работой жертвовала Джиневра, оттягивая своё возвращение в спорт на годы. Не так давно она высказалась им, что вряд ли уже вернётся на поле, и это невероятно расстроило её супруга, но он принял решение своей жены и постарался подбодрить. Вероятно, у неё был шанс стать неплохим тренером, имея столь блестящую характеристику за те годы, что она успела провести на метле средь толп восторженных ею фанатов.       Но, в отличие от Гарри, теперь у Драко не было постоянной и серьёзной работы. Он не бездельничал, пусть поначалу и наслаждался свободой, отдыхая и отсыпаясь после недели, проведённой за решёткой, но ему это наскучило достаточно быстро. Практически пять лет он только и делал, что работал и отбивал пальцы в кровь, чтобы получить место под волшебным солнцем, а теперь остался без этой рутины.       Стоило Гермионе только уехать в Хогвартс, как Драко взялся за свои личные проекты, которые никогда не должны были покинуть круг его интересов, но теперь это было единственным, в чём он был достаточно умелым. И только пару дней назад в его окно постучался огромный филин с выразительным салатовым бантиком, колеблющимся на зимнем ветру. Ему не терпелось рассказать обо всём Гермионе, а также о том, что он надумал за период их разлуки.       Ещё немного — и они увидятся спустя месяц.       Это интриговало его больше, чем пыхтящий Хогвартс-экспресс, грузно остановившийся рядом с ними и приветливо открывающий свои двери.       Девушки бурно принялись обсуждать истории с их подросткового возраста, Драко же последовал за ними, но по привычке чуть не ушёл дальше того вагона, что выбрала эта троица.       — Ты с нами! — весело заявила Джиневра, хватая его за локоть и втягивая в светлое купе, где Лавгуд и Падма уже успели занять места и начать разговор о всякой чепухе и мальчишках. Драко даже испугала эта последовательность, ведь в последний раз, когда его нога ступала в Хогвартс-экспресс, Пэнси тоже бормотала что-то о парнях.       Либо Гермиона просто не умела говорить на такие темы, либо девушки не всегда интересовались любовными делами, когда оставались наедине. Он, видимо, никогда в их глазах не считался за особь мужского пола. Стоило догадаться ещё тогда, почему Пэнси липла к нему, но никогда не приставала и не позволяла себе лишнего.       Поезд тронулся ещё до того, как Драко успел сесть, и один из качков завалил его на кресло, больно ударяя затылком об одну из полок.       — Нервничаешь или, наоборот, излишне расслаблен? — пробормотала Джиневра.       — Даже не знаю. — Его взгляд зацепился за ничуть не изменившиеся виды из их купе. Всё те же леса и поля, словно бы свободный воздух.       Он ведь когда-то любил Хогвартс — искренне и по-детски, — пока ему не приказали считать иначе. И Драко сделал свой выбор, послушно пересказывая родительские наставления. И теперь всего этого не было.       Драко не нужно было размышлять о войне, когда колёса шумно бились о рельсы, а пейзажи Британии проносились мимо них, ускоряя свой ход. Он мог просто прикрыть глаза и расслабиться, не пытаясь вникать в суть диалога двух шумных когтевранок и одной излишне активной гриффиндорки.       Необязательно было думать о предстоящей встрече, переживать, пытаться забить время глупыми играми, о которых, вроде как, девушки говорили. Он мог просто быть в этом месте и наслаждаться моментом, которого больше в его жизни уже никогда не будет.       — Лавгуд! — промычал он, когда очередная вспышка ослепила его, заставив протереть глаза от боли.       — Это в коллекцию Гермионы. Не думай, что ты один такой умный, — отчеканила та, задорно улыбаясь и осматривая получившийся снимок. Драко же, в свою очередь, неодобрительно простонал и накинул на лицо взятую с собой книжку.       Его щёки начинали стремительно розоветь, и это ему не нравилось.       Покой в этом путешествии, похоже, ему был противопоказан…       — Уже знаете, кто у вас будет?       Джиневра обвела взглядом своих подруг и тепло улыбнулась, опуская взгляд к своему животу.       — Пока нет, но Гарри хочет девочку.       — Это так мило! — пискнула Падма. — Рон тоже говорил, что очень хочет дочь.       — Но если родится мальчик, мы уже знаем, как его назовём. Мне, если честно, без разницы. Говорю это как та самая девочка, которую до последнего ждали родители, — ухмыльнулась она. — Я просто уже хочу встретиться с ним или с ней. Только Гарри не говорите, но мне всё же кажется, что будет мальчик.       Девочки со смехом закивали, усиливая свои бурные обсуждения и весёлую трель.       — А ты, Драко? Кого бы хотел понянчить?       — Ведьма, мы так не договаривались, — пробурчал он, не убирая с лица раскрытую книгу. — Кого угодно, лишь бы меньше походил на Поттера.       — Хватит врать! Ты обожаешь Джеймса!       — Разве что чуть-чуть, — буднично протянул Драко, всё же выпрямляясь и встречаясь взглядом с улыбающейся Джиневрой. Она закатила глаза, как бы говоря, что нисколько ему не поверила.       — Полагаю, Джинни имела в виду твоего собственного ребёнка. Мальчик или девочка?       — Падма права, — заулыбалась Джиневра. — Рано или поздно ты же окольцуешь Гермиону?       — Звучит противно, — поморщился он.       — Главное, чтобы не было на деле. Так что, кого бы хотел представитель древнего чистокровного рода? А, наш ручной аристократ?       — Мальчика? — предположила Падма, из-за чего все посмотрели на неё, этим её и смущая. — Ну, всё-таки в ваших семьях важен наследник.       — В моей семье было важно, чтобы я нашёл чистокровную девушку, желательно по наводке родителей. Но, как видите, я послал это «важно» в далёкие дебри, чуть левее Запретного леса.       — А я знала, что Драко хочет девочку! — воскликнула Лавгуд. — По нему это было видно! — она поспешила объясниться, но скорее для самой себя, нежели из-за обращённых на неё взглядов. — Вокруг него очень много розовых мозгошмыгов! Это позитивная аура для появления девочки в будущем. Только боюсь, твоим мыслям о звёздном имени придётся замкнуться.       Драко приоткрыл рот и нахмурился:       Как она?..       Он запустил ладонь в волосы на затылке, как бы проверяя, не залезал ли кто ему в голову, но взгляд Лавгуд был чист, как и её улыбка.       — Что значит — замкнуться?       — Гермиона любит не все созвездия. И всё из-за того, что Падма однажды нагадала ей два несчастных союза, — совершенно серьёзно заявила Джиневра.       — Я же не специально! — Падма опустила неловкий взгляд и сжалась в кресле их купе. — Тем более эти «два» уже прошли. Драко же третий.       — А погадай-ка нам насчёт него! — рыжая фурия хлопнула в ладоши, упиваясь восторженным взглядом в скорчившееся от этого предложения лицо Драко.       — Ну уж нет! — возразил он, но когтевранка уже достала свои треклятые карты. Падма осматривала его внимательно и долго, в то время как сам Драко предпочитал этому хаосу открывающийся из окна вид на ночные заснеженные леса.       — Ой! — вдруг воскликнула Падма, всё же привлекая внимание Драко. Он хмуро оглянулся, кидая взгляд на каждую девушку, но лишь одна Падма стыдливо смотрела на прижатую к груди карту, в то время как её щёки окрашивал нежный, карамельный оттенок стыда.       — Что там? — первой сдалась Джиневра.       — Четвёрка жезлов, — быстро подхватила Лавгуд, заглядывая за плечо подруги и высматривая смутившую её карту. — Разве это плохая карта? Профессор Трелони говорила, что она означает гармонию между материальным и духовным. Баланс в отношениях.       — Это так, — поспешила согласиться Падма, всё ещё стыдясь поднять взгляд к Драко. И это начало его нервировать, ведь сам он в этом виде магии не смыслил от слова совсем. Даже был согласен с Гермионой, считая её глупой. Странно, что по итогу она смогла как-то задеть его ведьму. — Но карта перевёрнута. Как бы выразиться… — их глаза всё же встретились, и от стыдливости Падмы Драко тоже стало несколько неловко. Он поёжился и предпочёл промолчать, давая волю сидящей рядом подружке.       — А что там означает перевёрнутая четвёрка жезлов? — серьёзно призадумалась Джиневра. — Мамочки! Рубить меня мечом Гриффиндора! — она воскликнула, перебивая даже звук поезда и вынуждая Драко прикрыть глаза. — Падма, я и не знала, что ты изучала ещё и это! Это же не совсем точная трактовка!       — Да о чём вы перешёптываетесь, Бога ради? — всё же не выдержал Драко.       — О том, что у кое-кого всё слишком хорошо в интимной жизни. Грубо говоря, ты чрезмерно стараешься, хорёк.       Девчонки громко рассмеялись под стремительное осознание Драко, явно отразившееся на его лице алыми румянами. Да почему всё должно было быть именно так?! Вот именно поэтому он ненавидел гадание и считал его глупостью! Хотя, впрочем… оно ведь было отчасти право?..       Гермиона не смела жаловаться на эту часть их личной жизни. Она бесконечно ругала его за излишний перфекционизм и желание, чтобы все вещи лежали только так, как нужно было ему. И из-за этого ведьма сама несколько раз теряла свою палочку.       А также Драко был немножко ленив, когда дело касалось уборки. Не просто так он был аристократом, а Гермиона спинывала его с удобного дивана и отказывалась принимать помощь Зефа, расстраивая тем самым бедное существо.       Но их секс она ценила. Поэтому даже такая глупая магическая наука, как Прорицание, вероятно, имела место быть.       После девичий смех завёл всё купе к спокойной беседе о надвигающемся Кубке Огня и о том, какой же факультет на этот раз будет представлять Хогвартс.       Джиневра вдруг припомнила Крама и их отношения с Гермионой, открывая для Драко занавес тайны из того, что происходило на четвёртом курсе. И тот факт, что его девушка оказалась достаточно очаровательна, чтобы заставить лучшего игрока Болгарии запечатлеть на её губах поцелуй, даже не удивил Драко, скорее подтвердил его мысли. Он находился в отношениях с чёртовой Богиней.       Разумеется, ревность сжала его горло и кольнула в сердце. Гермиона продолжала сохранять добрые отношения с Крамом, даже переписывалась, но она ему не врала, не могла. Её глаза сияли бы не так печально и в то же время в предвкушении, когда они прощались месяц назад, если бы она что-то утаивала. Что-то настолько важное, как высоченный болгарин под её юбкой.       Да, красивый, статный и успешный, но Гермиона выбрала именно Драко, и он обязан был ей соответствовать.       — Почти приехали! — нетерпеливо отозвалась Джиневра, ёрзая на сиденье и разглядывая заснеженные горы Шотландии. — Ох, Мерлин. Теперь и я нервничаю! — Она вцепилась в рукав Драко и зажала его бедную руку. — Это же Святочный бал! И я буду там с Гарри!       — Ходят слухи, что та персона, с которой ты однажды побывал на Святочном балу, и есть твоя судьба, — пояснила Падма. — Со мной вот так и вышло.       — А Невилл пусть и милый парень, но даже тогда я пускала слюни на Гарри! Я ведь отказала ему в приглашении, потому что ужасно стеснялась… Да и с Ханной соревноваться мне не хочется. Пуффендуйцы только выглядят безобидно, но они те ещё звери!       — Прямо-таки описала моего племянника.       — А ты не смейся! Я уверена, что Тедди последует за мамой в этот факультет. — Джиневра прикусила губу и опустила взгляд. — Хотела бы я побыть на балу с Гарри вновь стройной.       — Ты и так прекрасна, — обронил Драко, не задумываясь, и густо покраснел, когда три пары глаз уставились на него. — Что? — откашлялся он. — Просто прекрати стыдиться того, что ты создаёшь новую жизнь со своим любимым очкариком. Это тот ещё подвиг.       — Ты бываешь таким душкой. — Джиневра совершенно по-детски растрепала его волосы и улыбнулась. — В подобные моменты я и понимаю, почему же Гермиона решилась сблизиться с тобой.       Она приблизилась к его щеке и оставила небольшой поцелуй, сшибая Драко с ног, пусть он и сидел.       Драко резко отдёрнулся и приложил ладонь к запечатлённому месту, пока его глаза ошарашенно осматривали хохочущую Джиневру. Он понимал, что в её жесте было столько же тепла, сколько в гляделках Гарри с Гермионой или Роном, сколько в их объятиях и, порой, таких же редких поцелуях, но всё равно смутился. Ведь попросту к такому не привык! У Драко был придурковатый лучший друг, но вот подруга, которую он вполне мог считать своей сестрой…       — Выдвигаемся, слизеринская улитка!       Драко даже удивился тому, как дорога ему стала эта рыжеволосая фурия. Внутри маленьким огнём горела надежда, что он являлся таким же важным человеком и для неё.       Маленький эльф, что вывозил их чемоданы для отправки в Хогвартс, смешно посмотрел на него и тут же отвернулся. Драко не знал, что ему делать в такой ситуации, поэтому просто поблагодарил домовика за проделанную работу, про себя замечая, что на нём была форма проводника. Скорее всего, Гермиона устроит ему опрос этой ночью в их общей комнате на эту тему, если он только рискнёт поинтересоваться.       — А Миона не имеет ничего против того, что у тебя есть свой эльф? — спросила его Джиневра, стоило Драко с ней поравняться и предложить локоть запыхавшейся беременной особе.       — Пока что нет. Она вполне сносно проводит с ним время. Даже опрашивает бедного Зефа для своего проекта.       Наступила тишина, нарушаемая восхищением Лавгуд от вида фестралов. Драко поморщился, но проигнорировал этих тварей. Весь их внешний вид так и напоминал ему, почему он теперь имел возможность их видеть.       — Удивительно, да? Когда только заговорили о предложении провести парочку образовательных уроков в Хогвартсе, Гермиона ломала голову, кого бы позвать с собой. Был даже вариант пригласить Джорджа или Дина. Каким же образом ты проник в нашу жизнь настолько глубоко?       — Потому что я очарователен?       — Ой, не льсти себе. — Джиневра стукнула его по плечу, чем вызвала только смешок. — Сделай так, чтобы этот Святочный бал прошёл для Гермионы волшебно. В первый раз всё подпортил мой непутёвый братец, но ты сейчас не имеешь права на ошибку. Ты меня понял? И только не начинай скакать галопом, как только увидишь её в платье! Будь джентльменом!       — Я умею строить из себя паиньку.       — Да? Что же ты этим навыком не хвастался во время учёбы? Завоевал бы Гермиону ещё тогда.       — Сам задаюсь этим вопросом. Уж поверь мне.       Всю последующую до Хогвартса дорогу Драко планировал провести в тишине и лёгкой дрёме. Телега бренчала о землю и подталкивала их тела к неровному, спокойному покачиванию. Но возвышающиеся пики замка и последующий восторженный женский возглас отвлёк его от сонливости.       Величественный и древний Хогвартс, мрачный в ночи и всё равно оттеняющий саму луну, принимающий весь свет звёзд и луны. Словно поглощал в себя окружающую его магию для охраны и защиты находившихся в нём учеников.        Для Драко Хогвартс был домом, в который он завёл врага, и никогда себя в этом не простит. Он мог смягчить любой свой поступок, но не этот. Даже слова профессора Макгонагалл не сумели помочь ему смириться с содеянным.       — Кстати, Драко! Ты нашёл себе палочку? — невзначай спросила его Джиневра, не поворачиваясь к нему и продолжая с упоением и былой грустью осматривать разрезающие облака и небо шпили замка.       — Нет. Ни одна не отзывается.       — Жаль. Рано или поздно ты своё отыщешь, — улыбнулась она, опуская взгляд. — Само по себе удивительно, что ты мог колдовать светлой магией проклятой реликвией. — Её глаза скользнули к нему и заискрились смехом. Джиневра подтолкнула его и забавно фыркнула от его реакции. — Ты должен гордиться этим.       — А я так и не поняла, что тогда произошло. На суде, — проронила Падма.       — Это касается весьма опасной темы. Даже я не должна была знать всех тонкостей. В прошлом только после многочисленных выпрашиваний Гарри признался мне, почему они втроём покинули седьмой курс и сбежали.       Драко, впрочем, тоже. Гермиона избегала подробностей при их личном разговоре. Кажется, это было для неё чем-то до бесконечного болезненным и личным.       Что-то, о чём болтала Джиневра ещё в Косом переулке. У Золотого трио была своя тайна, общие горе и боль. Они делили их и собирались упокоить в своих душах после смерти.       — И каково тебе без палочки?       Драко поморщился и повернулся к грозному силуэту замка.       — До отъезда Гермионы я пользовался в основном её древком. Сейчас же уже почти привык. Ручной труд позволяет немного расслабиться и побыть наедине со своими мыслями. — Он помолчал и с ухмылкой произнёс: — Отец был в бешенстве, когда я рассказал ему об этом.       Повозка взорвалась хохотом, и Драко ослабил плечи, прикрывая уставшие глаза.       Ещё немного…       — Профессор Снейп такую рожу скорчил, когда увидел нас с Гарри! Мы чуть на пол от смеха не свалились! Ещё и сказал: «Вы, мистер Поттер, мистер Уизли. Что опять вы натворили?» Честное слово, словно они его живого засунули в портрет!       Драко пошатнулся, когда чья-то рука потрепала его по плечу. И только тогда он проснулся, с недоумением осматривая знакомые лесные пейзажи, припорошённые снегом и проносящиеся мимо их движения, и всю ту же компанию. Но с одним исключением.       — Уизли? — с недоумением и всё ещё сонно спросил Драко.       — И тебе привет, Малфой! — Рон заулыбался и стукнул его по спине, вероятно, в качестве приветствия.       Сидело рыжее недоразумение в форме от квиддича и ласково приобнимало свою молодую жену, немного смеющуюся с его последней шутки или чем бы та фраза ни была.       — Пролетал мимо и увидел вас. Решил присоединиться. — Только сейчас Драко видел, на что Рон опирался и раскачивался из стороны в сторону, весело сжимая костяшки вокруг рукояти своей метлы. — Ну, секретики хранить я всё равно не умею, поэтому скажу, что искал вас намеренно. — Его улыбка запечатлела такую же на щеке Падмы, заставив её смущённо хихикнуть. — В замке только вас и ждут. Гарри хотел полететь со мной, но у одного студента, кажется, взбунтовалась метла, и он вызвался сопроводить его до мадам Помфри.       — Всё в порядке? — На спокойном лице Лавгуд пролегла волнительная морщинка.       — Упал на землю во время дружеского матча. Поломал себе руку. Уж не завидую я ему этой ночью, — фыркнул Рон. — Костерост — болючая зараза. Ой, кстати, о них... Белобрысая зараза, летать-то не разучился?       — Ты ведь спрашиваешь скорее из необходимости? Ты и так уже знаешь ответ.       Рон почесал подбородок и неловко улыбнулся.       — Я попытался, — вздохнул он. — Да Гермиона на днях поинтересовалась, можем ли мы принять тебя в нашу команду для дружеских матчей. А мы с Гарри и так планировали предложить тебе эту авантюру. Интересно же, на что мы способны спустя годы.       — Вот блин! А можно я с вами? — взмолилась Джиневра. — Я буду аккуратно, клянусь!       — Только через мой труп и упавшее в обморок тело Гарри!       — Повтори…       Драко сказал это тихо, но всё равно перебил перепалку между сестрой и братом, привлекая взгляд небесных глаз к своим и встречая в них исключительно веселье.       — Говорю, согласен разыграть с нами матч, Драко?       Он казался оглохшим и лишился чувств. Пальцы рук приятно заледенели и вжались в скамью.       Квиддич!       Его звали сыграть в квиддич! Настоящую игру с правилами и нужным количеством игроков! Он не взял с собой свою метлу, но был готов полетать даже на драном венике, если его только пустят на поле и позволят надеть спортивную форму!       — Только ты не отвлекайся на возраст остальных игроков. Они хоть и юны, но излишне дерзкие и шумные. Обдурили нас с Гарри в два счёта! — Пауза, в которую Драко по-прежнему не проронил ни слова. — Малфой?       — Ты его сломал, — со смешком проронила Джиневра. — Я впервые вижу у него такую улыбку, — засмеялась она.       — Когда будет игра? — с восторгом сказал он, даже не стараясь скрыть своих вырывающихся наружу чувств.       — Завтра днём. Если получится, то даже утром после завтрака. Вроде как у наших освобождается урок, и мы можем занять пустующее поле.       Драко только что получил лучший подарок на Рождество!       — А вот и Хогвартс! — крикнул Рон, излишне громко и эмоционально, явно перебивая то смущение, что вызвал в нём Драко. — Вы извиняйте нас, что не встретили в Хогсмиде.       Рон ласково и от души чмокнул Падму в губы, оставляя после себя около её лица видимый белый пар от вздоха. Драко готов был поклясться, что его дыхание пахло как Берти Боттс.       Впрочем, он и сам был не против съесть парочку.       — Гарри! — Кучер даже не успел остановить фестралов, как Джиневра выпорхнула из повозки и со всех ног понеслась в руки своего ненаглядного.       Тот прокричал её имя в ответ и закружил жену над землёй, быстро и трепетно осыпая веснушчатое лицо поцелуями. Драко даже улыбнулся от этого вида, пока спрыгивал на землю и оттряхивал снег со своей макушки.       У Гарри голова была точно так же покрыта белым инеем. Видимо, какое-то время он простоял на улице, выискивая взглядом нужную и единственную в такое время повозку.       Слегка в стороне от них стоял Долгопупс, а рядом с ним…       У Драко сбился пульс, и он бережно обвёл её взглядом, прося, чтобы она наконец взглянула на него, обратила свои карие глаза к нему, подарила своё внимание. И все пытки закончились, вся боль сошла с его тела, стоило Гермионе, умилённой женатой парой, посмотреть на него.       Драко не думал, что ей требовалось разрешение, но он всё равно коротко взглянул на Гарри и Джиневру и быстро вернулся к Гермионе, неловко приоткрывая свои руки.       Ведьма тут же выпустила воздух из розоватых, вишнёвых губ и, отпустив локоть замершего в недоумении Долгопупса, бросилась к нему. Белый пар последовал за ней следом, и Драко замер, желая запомнить этот момент навсегда.       Холод, опаляющий щёки, что болели совсем не из-за зимней погоды. Он не понимал, что улыбался, пока шёл к Гермионе навстречу, совершенно никого и ничего не замечая.       Хотелось просматривать эту сцену в моменты скуки по своей ведьме, чтобы после вспоминать эту радость на её лице от одного только взгляда. Сохранить в памяти её обворожительную улыбку, глуповатый и совершенно очаровательный тёплый наряд, всю эту зиму, Хогвартс, окружающую их магию.       Драко даже не удивлялся, когда туфля Гермионы поскользнулась на льду. Она пыталась сохранить равновесие, но всё же упала, тут же выдыхая весь воздух из лёгких, как только встретилась с твёрдой грудью.       Он прижал её к себе и, наконец, выдохнул, ведь до этого не дышал вовсе. Без неё не умел.       Третий раз. Она врезалась в него, сохраняя старую, уже позабытую последовательность.       Драко зарылся лицом в пушистые кудри, делая глубокий и осторожный вдох. Мгновение — и лёгкие восполнились тем, по чему он страдал, скучал, без чего его дни проходили непривычно сухо.       Кофе, какое-то другое, но всё то же горькое. Больше пергамента, где-то даже пыли, но всё это Драко поглощал, чтобы, наконец, поймать самое любимое. Золотые лютики.       Они сияли в её глазах, когда Драко отстранился и улыбнулся ей, глупо прохрипев что-то, напоминающее ему смешок, и отпуская пар из словно поломавшегося от ухмылки рта.       Всё было не так громко и ярко, как у семейки Поттера, вероятно, и Уизли — их встречу Драко проспал — но всё равно по-особенному, их. Он ещё раз обнял холодную Гермиону и услышал от неё смешок.        В груди же разливались тепло и уют от взаимного объятия. Гермиона утыкалась в его шарф и коротко вздыхала, пытаясь прийти в норму после пробежки и неудавшегося падения, Драко же… Он не знал, почему так часто дышал наравне с сердцебиением в своей маленькой грудной клетке.       Удары сердца точно попадали под вздохи Гермионы, а до этого скакали с её шагами. Едино.       — Если ты меня не поцелуешь, спать будешь в туалете для девочек с Плаксой Миртл.       Драко глухо посмеялся и осмотрел розовое от смущения и мороза лицо Гермионы. Веснушки поредели, поблекли, но в свете ближних фонарей он всё равно их видел.       Откинув прядку за её ухо, Драко в первую очередь поцеловал горящую щёку. Одну, вторую, опустился к её прикрытым, подрагивающим от ласки глазам и застыл совсем близко к губам.       — Я скучал, — сказал он совершенно искренне. Его голос показался ему каким-то чужим, отдалённым от них. — Очень.       — Я тоже. — Гермиона привстала на носочки и прильнула к нему, нежно целуя и раздвигая его губы своими.       Мир вокруг замер и потерял всякий смысл, когда Драко прижал ведьму к себе за талию. Он целовал её и аккуратно гладил по спине, пробираясь холодными пальцами под её плащ к тёплой шее. Гермиона вздрогнула, но не отстранилась, припадая к нему сильнее, с лёгким тихим стоном на кончике языка.       Его. Его. Его. Такая невероятная и доблестная, прекрасная, разумеется, занудная.       За ними раздалась вспышка камеры, и Гермиона обернулась в его руках. Сам же Драко только закатил глаза и прикрикнул на виновника.       — Лавгуд!       За её плечами стоял довольный и даже красный то ли от смущения, то ли холода Рон. Он скривил лицо, как только Драко посмотрел на него.       И не собираясь баловать его возможностью посчитать себя неудачником, Драко развернул Гермиону обратно к себе и впился в её губы, ожидаемо получая удар в грудь.       Он не успел насладиться ею, чёрт возьми.       — Хей, боггарт со скидкой! Дай бедному Невиллу хотя бы привыкнуть к вашему держанию за ручку! Он сейчас в обморок упадёт от этой картины!       Не разрывая поцелуй, Драко поднял руку и совершенно по-магловски показал Рону средний палец, получая в свой адрес бурный хохот всех собравшихся. В том числе и Гермионы, опустившей голову и зарывшейся в его плащ от смущения и смеха.       — Как вы там без меня с Живоглотом?       — Тускло и ворчливо. А ты здесь? Всё нравится? — Очередная прядка выбилась из её неопрятной причёски, и Драко заправил её за покрасневшее за шапкой ухо.       Он только заулыбался, когда Гермиона раскрыла рот и облила его собственным восторгом, утягивая за плечо к остальным, отправившимся в сторону входа в замок.       — Наверное, тебя не так легко впечатлить Хогвартсом, как остальных. Всё же ты бывал здесь не так давно.       — Но я проходил не через главный вход, — он сглотнул вязкую слюну, и Гермиона слегка замедлила шаг у самых ворот.       Уже под самый поздний вечер после совместного со студентами ужина в Большом зале, Драко завалился на большую и мягкую кровать, громко и удовлетворённо выдыхая.       За дверью комнаты затихла вода, и в спальню вошла покрасневшая после ванной Гермиона. Она провела ладонью по румяным щекам и запуталась во влажных кудрях, потирая их длинным полотенцем.       Перед глазами всё ещё бегал образ левитирующих свечей под звёздным небом, и Драко усмехнулся.       — Твой зачарованный потолок нравился мне больше. Жаль, что я больше не сплю в той кровати.       Гермиона улыбнулась ему и подошла, присаживаясь на мягкие простыни и убирая полотенце в сторону:       — Сделать тебе новый? Когда я вернусь?       — Над нашим спальным местом? — Драко потянулся к девичьей шее, притягивая Гермиону к себе и оставляя на её губах свою улыбку. — Как же я скучал, Салазар.       — Драко, — фыркнула она. — Я давненько не слышала от тебя это выражение. — Гермиона пробралась к нему теснее и ласково ответила на поцелуй, ластясь к касаниям, спускающимся всё ниже к бёдрам. — Без меня было так тоскливо? Мне вот без тебя — да.       Драко промычал в её губы и резко подмял податливое тело под себя, подкладывая подушку под кудрявую макушку и тут же целуя любимое лицо, спускаясь к шее и пропуская руки под лёгкую ночнушку. Холодная кожа под его касаниями тут же запылала, и Гермиона прогнулась к его ладоням, сладостно прикусывая губу и всхлипывая.        Она ответила почти моментально, вцепляясь пальцами в ворот рубашки и принимаясь расстёгивать прозрачные пуговицы, сейчас такие ненужные и мешающие ей исследовать его горящее от её любви тело.       — Тебе не снились кошмары? — прохрипел Драко, наконец, заполучая желанные, блуждающие по нему руки. Как пробегающие искорки магии. Острые, сильные и подобны самой Гермионе.       Она покачала головой.       — А тебе?       Драко прикрыл глаза и вжался в её лоб своим.       — После того случая — нет. — Ему льстило, и в то же время Драко пугало, что Гермиона так заботилась о нём. Он не желал, чтобы она знала его таким, но… Его не отталкивали и не принижали за проявленные эмоции.       С самого начала их отношений Гермиона пробивала в нём все выстроенные годами внутренние стены, оставшиеся даже после того, как Драко отказался от Окклюменции. Он улыбнулся и оставил тёплый поцелуй на её лбу, выдыхая и заменяя переживание на любимый запах.       Драко помнил, как Гермиона вскрикнула, позволяя ему раскрыть глаза и резко проснуться среди всего творившегося хаоса в своей голове. Она страшно болела и глухо отбивалась от бешенного стука сердца. Драко часто задышал и провёл ладонью по, как оказалось, влажному лицу.       Он перевёл взгляд на застывшую рядом в кровати Гермиону, на её обеспокоенное и такое участное лицо… Единственное, что он сделал, — схватился за её плечи и вжался в лишь на вид хрупкие плечи, позволяя шёлку ночной рубашки пропитаться его слезами.       — Всё хорошо, — аккуратно прошептала Гермиона, оглаживая его спину. — Тебе снился кошмар? Ты говорил во сне.       — Неважное. Сейчас ты здесь. — Дрожащие руки теснее сжались на её теле, словно пытаясь вжать Гермиону в грудь, чтобы успокоить душу и дать ей понять, что его ведьма была с ним. Ей ничего не угрожало.       Он же больше не видел её страдания, не был прикован к той точке у камина гостинной и не слышал её крики от Круциатуса.       Драко неприятно поморщился от собственного звука мокрого всхлипа.       — Ты звал меня. — Коротко и прямо, попадая в его сердце без намёка на нежность. Гермионе не хотела таить его слабость. — Мы больше не будем порознь, обещаю. Ты больше не окажешься за решёткой.       — Я поверю тебе, даже если ты сейчас скажешь, что являешься хищной русалкой. Я бы не удивился.       Гермиона скромно усмехнулась и более смело рассмеялась в его плечо:       — Обещаю, — всё равно повторила она, запечатляя своё слово, целуя его в пульсирующий висок. — Я сделаю всё ради этого.       — Я больше не позволю тебе страдать, — воспротивился Драко, перехватывая её талию и направляя взгляд ведьмы к себе. — Ты уже сделала достаточно, любимая.       — И всё равно я пойду за тобой, если что-то случится вновь. — Искренняя улыбка прорезала её губы, и Драко сломался.       Его собственные губы задрожали, и он прильнул к тёплому и родному. Чего не должен был заслужить, но эта любовь была с ним и питала его сердце. Гермиона вдыхала жизнь в его существование, и он с упоением поглощал её, рыдая в девичью талию и до боли сжимая в руках её тело.       Он не знал, насколько глубоко можно любить Гермиону, но всякий раз падал всё дальше, ниже и с истинным удовольствием. Любить её было его любимым чувством из всех им испытываемых и одновременно самым сложным.       — Не нужно быть моим призраком оперы, a mor meus. — Стоило словам покинуть его губы, как взгляд Гермионы застыл на его лице.       Он не мог забыть ту книгу, что она дала ему первой для ознакомления с магловской литературой, с её личным и драгоценным миром.       — Ты назвал меня…       — «Моя любовь» на латыни. Да, я назвал, — Драко нахально улыбнулся, всё ещё чувствуя слёзы на глазах. Перед ней ему было не страшно. Только слегка. — Многая магия произносится на латыни. Это язык волшебства и всего самого личного.       — Такое не говорят просто так, — перебила она его, продолжая начатую Драко речь.       — Именно. И моя магия, — он взял её руки и провёл к своему неспокойному и живому сердцу, — ты.       Лавгуд следовало изобразить на потолке домашней библиотеки ещё и портрет хозяйки. Чтобы среди всех заклинаний ярче всех сияла она. Источник его патронуса и каждодневных улыбок.       Шёпот любви сошёл с его уст и запечатался в ключицах, на розоватых грудях. Драко вобрал в рот набухший сосок и приподнял бёдра стонущей Гермионы выше к себе, меняя угол наклона и толкаясь глубже. И новый сладкий стон прорезал густую атмосферу комнаты, напрягая каждый мускул в теле Драко.       — Я люблю тебя, — повторил он ещё раз, затем ещё, но уже шёпотом, больше похожим на мычание. — Люблю. Чёрт, мы занимаемся сексом в Хогвартсе. Если это не лучшее исполнение моей мечты, то тогда я не умею мечтать.       Гермиона вдруг мило засмеялась:       — Посмотрим, передумаешь ли ты, если к нам в комнату случайно заглянет Пивз.       — Тогда я пожелаю ему удачи. Ведь у призраков не бывает никаких психологов, — прохрипел Драко, останавливаясь на секунду с прикрытыми в наслаждении глазами, чтобы затем возобновить темп. Но уже более резкий и отчаянный, потому что он скучал и не хотел ничего больше ждать.       — Боже! Боже… Драко… — Пятки Гермионы вжались в его поясницу, и та заныла, подталкивая к какой-то непривычной им жёсткости, от которой карие глаза закатывались, а рот бесконечно приоткрывался и ронял пошлые, возбуждённые вздохи.       Она уже кончила за этот вечер, но Драко желал почувствовать это сам. Как её стенки сокращаются вокруг него, и как весь контроль и порядок испаряется, даруя Драко только страсть под обычно спокойной плотью.       Перед взглядом побелело от прорезавшего плечи касания. Она его поцарапала, чего не делала, не позволяла никогда. Приподняв её коленку, Драко больше не хотел думать, только чувствовать и слышать её сбившиеся, такие чуждые ей громкие стоны.       Ему было абсолютно наплевать, могли ли их услышать. В тот миг Драко забыл обо всех, кроме Гермионы.       Ему не было стыдно от того, что он был способен довести ярчайшую ведьму до такого состояния. Только он мог сделать с ней подобное, и это чувство подвело его к краю следом за оргазмом Гермионы.       Они дышали друг другом и продолжали обниматься, пока сон не забрал их обоих. Напоследок Драко услышал лишь её ворчание насчёт того, что ей вновь нужно было принять ванну. Кажется, в полудрёме он ответил ей, что готов был исправить свою ошибку вместе с ней следующим утром, на что Гермиона пихнула его в бок.       И уже в темноте, за мутностью сна, Драко уловил мягкий поцелуй в его губы и «я тоже люблю тебя».              У Драко было ограниченное количество любви на его жизнь, и всю её без остатка он отдал одной Гермионе. И с собственным сердцем в её руках ему было до бесконечности спокойно.

***

      Гермиона спустилась в Большой зал почти под самый конец завтрака, лениво потирая глаза и усаживаясь на краешек учительского стола. Она не заметила, как вызвала тёплую улыбку у Рона, судя по тарелкам, до покрасневших щёк уплетающего уже вторую порцию каши.       — В чём дело? — спросила Гермиона, чувствуя на себе взгляд друга и ещё больше ощущая желание зевнуть. И это, и своё любопытство она удовлетворила.       — На нас только мантий не хватает, чтобы спутать со студентами.       — Гарри особенно. С его-то щетиной.       — Он, кстати, побрился. Джинни настояла. Ну, для Святочного бала, — Рон саркастично закатил глаза, вновь возвращая их к Гермионе. — Переживаешь?       Можно было спрятаться от всего мира, но не от этих всегда добрых и заботливых голубых глаз. Гермиона знала это наверняка.       — Пожалуй, да. Я нервничаю, как Драко воспримет моё платье.       — Если он не упадёт в обморок, я ему сам это обеспечу. — Она фыркнула вслед его подмигиванию. — Я вот тоже слегка нервничаю, ведь иду на этот бал с Падмой во второй раз… Боюсь ей всё испортить. Опять.       — Сейчас же тебе некого ревновать?       — Клянусь своими любимыми носками вратаря Пушек Педдл, если это очередная шутка про мою одержимость Крамом в те годы…       — То что? — игриво поддела его Гермиона, касаясь плеча и быстро забираясь в огненные волосы, наводя на растрёпанной голове ещё больший беспорядок. — Ты ничего не испортишь. Ты любишь Падму, а она — тебя. Эта женщина стерпела вашу катастрофическую свадьбу, Рональд. Она за тобой в ад отправится, не переживай.       — Думаю, до твоей доблести в отношении Малфоя всем нам идти, как до Азкабана вверх ногами. Кстати, Миона!       Рон приблизился к её уху, и Гермиона уже приготовилась к чему-то серьёзному, как спокойным голосом с нотками задорности друг произнёс:       — В следующий раз ведите себя потише.       Гермиона отпрянула от него, касаясь опалённой смущением щеки.       — Это… слышали?..       — Все, — закончил за неё Рон, весело закидывая печенье в рот. Оно тут же упало на стол, разбившись, когда подошедшая Падма въехала своему мужу по загривку.       — Рон, как не стыдно! Гермиона, не обращай внимание, — возмутилась Падма с долей беспокойства, после поворачиваясь к Рону и с намёком касаясь его уха. — Он как всегда.       — О, не верю, что принимаю сторону Рональда, но вам бы и правда поумерить свой пыл. А ведь ты не верила в карты! — встряла Джинни.       — Причём здесь они? — Гермиона встала из-за стола с хмурым видом, желая скрыться с глаз пытливых бывших сокурсников, которые вели себя сейчас, как в самом деле семнадцатилетние подростки.       Джинни переглянулись с Падмой и промолчала. К удивлению Гермионы, ухмыльнулась даже Луна!       — Какие вы!.. — так и не сказав ничего, Гермиона с возмущением оглядела пространство и обратилась к своим раздражающим друзьям. — Вы Драко не видели?       — Ничему тебя жизнь не учит? Ай! — Удар прилетел вновь со стороны жены, и Рон поутих.       — Тебя, я смотрю, тоже.       — Да блин! Шутка, шутка, — он взглянул на Гермиону, явно желая сказать что-то ещё, но косящие глаза в сторону Падмы явно подсказывали ему, что та была готова отвесить ему очередной подзатыльник. — Он был здесь, спрашивал про сегодняшний матч, а затем куда-то ушёл.       — К Хагриду, — вдруг отозвался Невилл до проскочившей на коже дрожи и холодным голосом. — Я слышал, как он переговаривал с Гарри о чём-то. Разобрал только то, что он хочет спуститься к хижине Хагрида.       — Хагрида? — тихо переспросила Гермиона, но скорее саму себя, нежели хмурого Невилла.       — Давай я схожу с тобой. Как раз собирался к нему, но всё не находил время, — привычная мягкая улыбка очертила его губы, и Гермиона облегчённо выдохнула.       Невилл определённо хотел поговорить с ней, и её догадки подтвердились, когда, спускаясь по неровным уступам каменной тропы, друг прочистил горло и коротко кивнул сам себе.       — Погода сегодня хорошая, — он решил начать издалека, в своём стиле.       — Да, чудная, — Гермиона подыграла его беззаботности и втянула морозный воздух в лёгкие, поправляя на ходу тёплый вязаный шарф. — Ханна сможет присутствовать только на балу?       Невилл с усталой улыбкой кивнул.       — У малышки начали резаться зубы, поэтому она не смогла прибыть с вами.       — Ваш домик же около Хогсмида?       — Просто не хотел её утомлять, — он отвёл глаза в сторону и нервно прошёлся рукой по затылку. — Я и так отобрал у неё карьеру на много лет вперёд.       — Невилл… Ты же не желал этого, — Гермиона коснулась его плеча. — У вас прекрасная дочка, и ты отличный отец, муж. На мероприятиях Ханна только и говорит о том, как любит вас обоих.       — Я переживаю, что ничего не могу с этим поделать. Гарри ведь тоже… На нём лица нет, когда он говорит о квиддиче. И всё из-за Джинни.       — Она вернётся в спорт, я уверена. Не так, как раньше, разумеется. Но будет слишком просто, если мир лишится её азарта и взрывного характера на квиддичном поле.       Друг хмыкнул сам себе, следуя к низу склона и не убирая её руки со своего плеча.       — А ты? — он вдруг повернулся и смерил её нечитаемым взглядом. — Гермиона, твоя должность прямо влияет на будущее, и мы все беспрекословно доверяем тебе в том, какое именно будущее ты нам выбираешь. Твоё скорое место — это кресло Министра, и готова ли ты им пожертвовать?       Гермиона свела брови и с непониманием очертила напряжённые скулы Невилла. Он сжимал челюсти и сражался с чем-то внутренним, перебирая нужные в такой ситуации слова. И молчал он достаточно, давая им возможность практически дойти до хижины Хагрида.       — Гермиона, я не сужу тебя. Ты знаешь, как я восхищаюсь тобой, как по-дружески люблю, но всё правда в порядке с тем, что ты выбрала представителя чистокровного консерватизма? Малфои и прочие… Их семьи устроены иначе, чем наши. Многие из двадцати восьми уже давно не соблюдают приевшиеся обычаи, но они до сих пор стоят на многих проявлениях уважения к чистокровному быту.       Она слушала его внимательно и честно. Страх Невилла брался не из пустоты, а из его о ней заботы. Друг никогда не переходил границ, решаясь влезать в чужую личную жизнь, но, кажется, сейчас его страх оказался сильнее опасений показаться невежливым, бестактным.       — Если они и примут тебя… Я переживаю о том, как бы они не попытались тебя сломить. Ты уже достаточно боролась в своей жизни.       — Я тоже так думаю, — ласково ответила Гермиона, встречая беспокойный взгляд глаз морской, печальной волны. — Поэтому и выбрала Драко. Звучит странно, и я прекрасно слышу себя, но он даёт мне то, что даже я не могла себе позволить. Я не знаю и не хочу, что бы делала сейчас, не будь его в моей жизни.       Гермиона обвела взглядом родную поляну и с удовольствием вдохнула морозный воздух. Её улыбка замерла, губы исказились из-за обронённого вздоха.       Драко стоял к ней спиной в своём излюбленном тёмном пальто и огромным шарфом, падающим с плеч. Она перестала дышать, наблюдая, как гордое создание расправляло величественные крылья и взмахивало ими перед стоящим Драко.       Она дёрнулась с места, но Невилл сцепил руку на её ладони, и Гермиона послушалась, остановилась, чтобы всмотреться.       Слегка медля, животное раскрыло рот для предупреждающего крика и с неким любопытством, озорством осмотрело знакомого ему человека.       Гиппогрифы были весьма злопамятны и благородны, и Клювокрыл держался гордо, переминаясь на месте и ожидая подвоха от наклонившегося в поклоне перед ним Драко.       Гермиона не сразу увидела, что за этой картиной наблюдал и довольный Хагрид, подсказывая своему другу, что перед ним стоял вовсе не враг. И Клювокрыл отошёл назад, бурча и цокая парой копыт, но всё же склоняя голову в ответном уважительном жесте.       Внутри всё оборвалось от прелести и простоты момента. Она шагнула от отпустившего её Невилла и помчалась ниже, чувствуя ноющую боль в скулах из-за неконтролируемой улыбки.       И Драко радовался тоже, ещё не видя её позади, не услышав неспокойного дыхания и бега. Но он быстро повернулся к ней, стоило Хагриду заметить несущуюся в их сторону ведьму.       Она влетела в раскрытые для неё руки, не замечая довольный возглас Клювокрыла от появления его старой подруги. Щека прижалась к щеке Драко. Холодной и горячей одновременно.       Она ощущала его улыбку, её не видя. Потеснее вжимаясь в пряжу его шарфа, Гермиона прикрыла глаза и вдохнула запах мёрзлой лаванды и свежести. Чего-то нового и прекрасного.       На них хлопьями повалился снег, но Гермиона погружалась лишь в тепло объятий Драко, стараясь сохранить красоту этого момента подольше. Чтобы Драко ощущал через силу, которой она прижимала его к себе, как она им довольна, гордится. Как любит.       — Задушишь, — с хрипотцой посмеялся он.       — С удовольствием, — ответила она, всё же отпуская его воротник и встречаясь с серебристым взглядом. Он отражал тепло и зимний, падающий с неба хрупкий снег.       А ещё Драко видел её, борясь с желанием поцеловать прямо сейчас.       — Как ты здесь оказался?       — Потому что хотел. Разве не очевидно?       Драко повернул её к умилённому и пытающемуся казаться строгим Хагриду. Он со всей своей суровой нежностью спрятал платочек в один из сотен карманов на его грузном пальто и с теплотой обратился к Гермионе:       — Малфой пришёл ко мне с просьбой решить старый конфликт с Клювокрылом. — Услышав своё имя, гиппогриф громко крикнул и поднырнул под большую руку полувеликана, просясь на ласку.       — Редкость, что гиппогриф смог кого-то простить. — Спокойной поступью к ним приблизился Невилл, вглядываясь в фигуру довольного огромным вниманием к своей важной персоне Клювокрыла.       — Ему всё равно далеко до моей внезапной дружбы с Уизли, — Драко дотронулся до локона Гермионы, оттряхивая мягкий снег с него и шарфа. — Где твоя шапка? — серьёзно заявил он.       — А твоя? — с шутливым нахальством поддалась она.       — Я застудил себе уже все необсуждаемые в приличном обществе места, когда работал с Поттером. Из-за ушей как-нибудь переживу.       Драко приподнял её тяжёлый шарф, обматывая им кудрявую макушку и плавно уводя Гермиону от начавших что-то активно обсуждать Хагрида и Невилла.       — У меня есть странная просьба, — на ходу заговорил Драко, упрямо смотря вдаль поднимающейся тропинки.       Под ногами приятно похрустывал снег, остужая мысли и любой взрослый задор, заменяя его детским любопытством.       — И какая?       — Мы в Хогвартсе. Вместе.       — Любопытное замечание. — На её сарказм Драко игриво ущипнул мягкую щёку.       — Маленькая злобная ведьма. — Гермиона залилась смехом, громко звенящим по раскидистым опушкам и чистому воздуху. — Что если нам осуществить наши маленькие мечты? Сделать здесь то, что хотелось бы только со второй половинкой.       — Предлагаешь поиграть в школьников?       — Именно! — Драко не успел договорить, как по его лицу прилетел мокрый снежок. — Грейнджер! Какого?..       Она засмеялась ещё ярче.       — Это я хотела сделать с тобой ещё тогда, — всё ещё хихикая, Гермиона подошла к нему вплотную и отряхнула от своего попавшего ровно в цель снаряда. — И сейчас тоже, — она приблизилась к его губам, но, не подарив ему свой сладкий поцелуй, высунула язык и с вновь начавшимся смехом схватилась за живот.       И всё из-за снежка, который она ему успела толкнуть за шиворот. Драко отпрянул и стал глупо крутиться на месте, пытаясь избавиться от неприятного, пробирающего до костей чувства холода.       — Стерва! — рявкнул он с пунцовыми щеками. — Я вот хотел попросить тебя поболеть за меня на матче!       Веселье застряло в лёгких, и Гермиона притихла. Она и правда не помнила, чтобы за Драко хоть кто-то когда-то выступал, поддерживал, встречал после.        Только если не считать избивших его на пятом курсе Джорджа и Гарри. Не сказать, что не по делу.       — Драко, я бы и так смотрела на тебя. Конечно, я поддержу своего милого хорька, — заулыбалась она, подходя ближе, словно успокаивая и уверяя, что больше снега в её руках не было. — Это же твоя первая игра спустя столько лет. Я знаю, как ты этого ждал.       Гермиона опустила взгляд к его распустившемуся шарфу, мягко поправляя его и позволяя колючему воздуху ласкать инеем её ресницы.       — Но за Слизерин я болеть не стану, — с ухмылкой заключила она, поднимая голову.       — Упёртая гриффиндорка. — Драко махнул ладонями по её щекам, по-мальчишески улыбаясь от забавного зрелища и недовольного выражения лица Гермионы. Он потянул пальцами за щёки и, не слушая возмущений, почти неощутимо поцеловал в покрасневший нос. — Но я рад, что ты у меня есть. Наверное, я бы выглядел не лучше довольного нюхлера, если бы ты болела за меня тогда.       — Я приду в слизеринском шарфе, не против?       — Ты умеешь идти на компромисс, — усмехнулся Драко.       — Разумеется, моя работа повязана на политике, милый. Кстати! — вдруг воскликнула она. — Как там дела с твоим проектом?       На её слова у него нашлась полностью гордая собой улыбка.       — Мои зелья одобрил совет Святого Мунго. — Гермиона засияла, побуждая Драко в нетерпении продолжить. — Никогда бы не подумал, что буду работать в сфере зельеварения, и что мне это так понравится! Будучи мракоборцем, я обожал выезды на миссии вне города, но сейчас я могу бывать там в поисках ингредиентов без риска получить проклятье в одно место!       — Ты знаешь это, но я безмерно горжусь тобой, Драко.       Они остановились около заснеженных деревьев, и Гермиона упокоила голову на плече, на которое всегда могла опереться, довериться. Их взгляды скользили по замёршей глади Чёрного озера вдали от них, и Гермиона не хотела ничего больше говорить. Драко разделял её мнение, поэтому спокойной молчал и улыбался ей, когда их взгляды на краткий миг сталкивались в вежливом интересе.