Сказка о хорьке

      — Я сейчас с ума сойду! — Джинни не успокаивалась и трясла Гермиону весь проходящий под бурным снегопадом матч.       Её цепкие пальцы хватались за изумрудный шарф и тянули Гермиону на себя, пока она сама смотрела на бескрайние тёмные облака.       — Кто додумался забросить квоффл так высоко? — раздражённо фыркнула подруга.       — Кажется, тот мальчик с третьего курса.       — Мальчик? Да он выше Рона!       — И ты знаешь почему. — Бедному пареньку не повезло оказаться среди тех детей, чьи имена были выжжены из списков маглорождённых волшебников в годы Второй магической войны.       Гермиона и сама занималась восстановлением утерянных студентов, но далеко не всех удалось обнаружить вовремя. Кому-то приходилось поступать в Хогвартс уже после одиннадцати.       — Откуда у тебя вообще этот шарф?       — Драко попросил Зефа привести его. Он принадлежал ему ещё в школе. А что? — ехидно ухмыльнулась Гермиона. — Не нравится?       — Ты сейчас в слизеринском прикиде, сестрёнка, — Джинни приподняла бровь и закатила глаза. — Если в следующий раз Малфой не выйдет на работу в гриффиндорском галстуке, я проведу с тобой очень серьёзный разговор.       — Я постараюсь что-нибудь придумать, — засмеялась она. — Видно кого-нибудь?       — Только силуэты, — с досадой и возмущением выдала Джинни. — Погоди! Кажется, появился снитч!       Гермиона не сомневалась в чутье подруге и поэтому нисколько не удивилась оглашению комментатора.       — Подумать только… Драко в одной команде с Гарри и Роном. А я говорила тебе, что от нашего мира ничего нормального не осталось. И как же я этому рада!       — Ты рада любому хаосу.       Её спокойствие схлынуло с тела, стоило двум ловцам выскользнуть из омута облаков и понестись за единой целью. Гермиона приблизилась к перилам и нервно их сжала, следя за Драко.       Даже в такую погоду и через защитные очки она видела, как он был счастлив. Пожалуй, как ни был никогда и ни с кем.       Словно они все были вновь детьми. Гермиона испытывала это, разглядывая смеющиеся блики на очках своих друзей.       Она облокотилась на перила и просто слушала, смотрела. Как веселились её мальчики, перебрасывая друг другу мячи и зля этим студентов только больше. В отличие от неё, Гарри и Рон вели свои предметы развязно, скорее всего отыгрывая свои старые хотелки.       Они были наравне с учениками и заливались задорным хохотом, развлекаясь, нежели соревнуясь.       И Драко был таким же. Он жил в этот момент на поле. Гермиона ощущала будто бы за него этот ледяной ветер, свободу и чувство превосходства, когда он крутанулся на метле и выхватил снитч из-под носа мальчишки, со, как оказалось по форме, Слизерина.       Обыграл своего же, сражаясь вместе с гриффиндорцами. Щёки заболели от трогательной улыбки, какую Гермиона себе позволила, пока Драко вскидывал руку вверх и хвастался своим успехам с товарищами по команде.       Игра закончилась крайне быстро и сумбурно для не смыслящей в квиддиче Гермионы, но она просто чувствовала, как всё было прекрасно. Драко в этот момент наслаждался за них двоих, принимая медвежьи объятия Рона и смеясь, ласково, громко и что ни есть искренне.       Она была готова смотреть на него такого вечно. А он… Он хотел поделиться с ней своей победой.       После дружеского матча Драко подловил Гермиону за трибунами и под смех потянул её подальше от лишнего внимания.       Запыхавшийся, потный, мокрый от снега и дождя, уставший, но, чёрт возьми, ею любимый. Он улыбался в этот момент только ей, и его рука чуть дрогнула, когда он протянул ей пойманный золотой снитч.       — Это… — начал было он, покраснев, когда увидел замешательство в карих глазах.       Но Гермиона знала.       Как могла не знать? Видела, как Гарри подлетал после побед к Джинни и с немой гордостью вручал в её ладони поблёскивающее в золотых лучах признание в любви.       Он и сам признавался, что осознал свои чувства в тот момент, когда вдруг захотел посвятить свою победу именно ей.       — Снитч дарят тем, кому хотят признаться в любви.       Гермиона глупо усмехнулась, пытаясь не отвести взгляда от своих личных серебристых звёзд. Она не могла относиться ко всему серьёзно, и от противоречия глаза вдруг заслезились, и продолжительный смех вырвался наружу вместе с его. Драко наклонился к Гермионе и припечатал к стенке внутренней части трибун, целуя её холодом и своим весельем.       — И почему ты не протянул его мне прямо там? — запыхавшись, спросила Гермиона, оставляя ещё один поцелуй. Как ей хотелось думать, последний, но спустя показавшуюся вечной секунду она поцеловала его вновь.       Тоска по её любимой ласке убивала Гермиону ежедневно. Теперь она просто не могла всем этим насладиться и успокоиться.       — Я бы так и сделал, но захотел поступить, как подросток. Во мне тогда не хватило бы храбрости для такого жеста. Так ты принимаешь его? Я уже договорился с профессором Макгонагалл обо всём, и мне разрешили его забрать, — Драко помедлил, прикусив губу. — В случае победы.       — Понравилось на поле? — осторожно, с заботой спросила она, убирая мокрую прядку с его красного и счастливого лица.       — Я не думал, что так скучал по квиддичу! Безумие просто. — Перед Гермионой был не молодой мужчина, а обыкновенный мальчишка, не омрачённый печалями и небольшими морщинками. — Я ведь был влюблён в эту игру. Как же так вышло, что я не искал способ вернуть себе это чувство раньше? — он запустил руку в волосы и по-простому рассмеялся, не ослабляя хватку пальцем с яркого металла.       — Иногда для некоторых вещей нужно время, верно? — Гермиона склонила голову набок и коснулась его рук.       Драко притих и неловко хмыкнул.       — Я мечтал однажды подарить кому-нибудь снитч. Наверное, поэтому Поттер и позволил мне побыть сегодня ловцом.       — Гарри знал про твоё маленькое желание?       — Нет ничего более сближающего, чем алкоголь, моя милая.       Его высокий силуэт навис над ней, вжимаясь в тело. Освободившиеся руки вцепились в талию, и Драко прислонился своим лбом к её, спокойно выдыхая. Чтобы затем встретиться взглядом с Гермионой и оставить тёплый поцелуй у её виска.       — Сегодня я влюбился в квиддич во второй раз. — От его хриплости в голосе сжимались все внутренности и перекручивались до волнительной дрожи. Она обожала видеть его счастливым. — И в тебя. Не дважды, уже далеко нет. Чёртова закономерность.       Драко сместил свои руки, вдруг сжимая их и вовлекая Гермиону в тугие, терпкие объятия, вырывая из её уст мягкий смех.       — В тот день, когда ты согласишься стать мой законной женой, я, пожалуй, умру.       — Как драматично, — фыркнула она, после тихо пища от настойчивости его рук на ней. Драко будто бы желал втереть её в свою кожу, прижимая так близко и сильно, что начинали болеть кости. — Ох, Драко, что бы я сейчас без тебя делала?       Гермиона больше не умела любить не его. И он вырвал её признание, припадая к губам в очередной, сладкий раз.       — Была бы с каким-нибудь клерком из Министерства?       Прямо в поцелуе Гермиона пожала плечами:       — Вероятно? Мне это неинтересно. Сейчас я хочу любить только тебя, милый.       — Взаимно как никогда. — Драко нравилось её целовать. И теперь он восполнял свою утрату, выкраденную из его рук за месяц их разлуки. — Я даже не хочу представлять свою жизнь без твоего непосредственного участия. — Не только её губы были его пристрастием. Ему их всегда было мало, как и сейчас. — М-м, Гермиона, у меня очередная странная просьба.       — Да? — с ухмылкой спросила она.       — Ты пойдёшь со мной на бал?       И вот тогда Гермиона рассмеялась по-настоящему, хватаясь за плечи Драко и запрыгивая на него всем своим телом.

***

      Драко покрутился перед зеркалом в очередной раз, и наблюдающийся за ним Рон откинулся на подушки всем телом, намеренно громко вздыхая. По-театральному и в то же время искренне.       — Ты когда-нибудь будешь готов?       — Тебе бы тоже не мешало лишний раз понервничать, — отчеканил Драко, закатывая глаза. — В прошлый раз ты выглядел как манекен в магазине пятнадцатого века.       — Но зато теперь я прекрасен, — Рон, и не поднимаясь, махнул ему рукой, показывая большой палец.       — Ну серьёзно, Малфой! Тебе не хватает только поцеловаться со своим отражением, — хохотнул Гарри, давая Рону пять в его открытую ладонь. — О, мистер Малфой, вы так прекрасны!       — Благодарю вас, мистер Малфой. Ваш вид сегодня просто на высоте, мистер Малфой! Не хотите ли потанцевать, о, мистер Малфой! — Как два неугомонных близнеца в неразлучимом дуэте, Гарри и Рон засмеялись, прикрывая рты и живот. Настолько сильно их позабавила своя же шутка.       — Да вы не понимаете! — раздражённо проворчал Драко.       Он прошагал до их импровизированного уголка, заваленного подушками, и цокнул языком. Во что они превратили эту гостиную? Драко совершенно претило нахождение в таком гриффиндорском месте, но другой свободной комнаты для целой компании молодых людей в целом замке не нашлось. Словно директриса так над ним подшучивала, подселяя в ту часть замка, где всё кричало о львах и любви к алому.       Драко присел на одну из подушек, поддаваясь вперёд к Гарри с Роном и сжимая руки в замок.       — Мы втроём идём на этот бал во второй раз в жизни, но уже с теми, кого выбрали по-настоящему. Даже если этот выбор пал на одного и того же человека, — он скользнул взглядом по насторожившемуся Рону. — Нельзя ничего портить.       — Об этом мы осведомлены. И уж не тебе нас учить, как вести себя с дамами, Драко, — ухмыльнулся ему отец практически двух детей. И согласно кивнул, хлопая того по плечу, не так давно получивший статус «мужа» Рон.       Драко нервно облизнул сухие губы и слегка поразмыслил. Не было ли это идеальной возможностью, чтобы спросить?.. Раз все девушки располагались в другом месте, желая показаться своим кавалерам только у входа в Большой зал.       — А каково это, быть женатым?       Парни с непонятным для Драко выражением переглянулись, отводя для размышления взгляд.       — Это самая тяжёлая ноша во всём мире, — вдруг произнёс Гарри, заглядывая в пустоту гостиной. — Я сражался с Волдемортом, поступал отвратительно, использовал Непростительные и другие… проклятия. И я бы прошёл этот путь бесчисленное количество раз ради моего настоящего! Чтобы у меня была эта ноша. Брак — это самый страшный и лучший груз, поверь мне.       Гарри помедлил, сцепляя руки и как-то по-детски переминая пальцы между собой.       — Я ведь даже подозревал Джинни в том, что она подлила мне любовное зелье. Очень долго думал об этом и не мог выбросить из головы, — он с громким вздохом приложил ладонь к лицу и, практически страдая от собственных слов, Гарри опустил голову. По реакции Рона Драко осознал, что тот слышал такое откровение впервые.       Его напряжённая челюсть двинулась, но он не посмел перебить друга.       — Однажды для меня всё это просто стало неважным. Я знаю, что Джинни не поступила бы так никогда, да и невозможно поддерживать силу Амортенции, находясь на расстоянии так долго, как было у нас на седьмом курсе, но… Это мучило меня. Я не мог поверить, что такая девушка готова быть со мной, что она счастлива такому исходу. Да, я — Гарри Поттер, но толку от этого мало, когда ты не умеешь ясно выражать свои эмоции, и вся твоя жизнь похожа на сплошное поле боя.       Этот монолог слушать было неловко, даже тревожно. Драко вечно зацикливался на своих переживаниях и никогда не догадывался о том, что даже Избранный мальчик мог сомневаться в искренности своей возлюбленной. Ему всегда казалось, что у Золотого Трио не бывает проблем, что все они их себе выдумывают, а если и страдают, то по своей прихоти, потому что вляпывались туда, куда им определённо не следовало.       Но он не мог так думать о Гермионе. Теперь и о Гарри с Роном. Их боль была по-прежнему с ними. Это Драко был настолько слеп, что эгоистично считал себя единственным страдающим среди них всех.       Гарри коротко хмыкнул и рухнул назад на подушки.       — Знаете, я следил за ней, когда мы были в бегах. Открывал карту и выискивал её имя. Если находил в течение одной минуты, то позволял себе думать о завтрашнем дне с надеждой.       — Нас с Гермионой тебе, значит, было мало?       Гарри ударил друга по плечу, недовольно морщась:       — Так и знал, что ты вычудишь нечто подобное. А ну! — Он поднялся в сидячее положение и наклонился к Рону. — Теперь говори ты! Малфой спрашивал нас обоих. А зачем ты, кстати, это сделал?       — Очевидно, кое-кто мечтает сделать одну нашу знакомую ведьму своей женой, — Рон оттолкнул Гарри обратно к своему месту, поправляя свой костюм. — Брак для мужчины — это действительно ответственность, в первую очередь долг перед своей женой. И я считаю, что ни один волшебник не должен держать палочку в руках, если этот долг будет провален! Хотя… Неудачное сравнение. Без обид, Малфой.       — Не делай вид, что ты это не нарочно.       — Я бы не советовал вам спешить. Мы все видим, что всё это между вами серьёзно, но пока старые раны не заживут до конца, лучше не думать о браке. И тем более, ты же никогда не был в столь длительных отношениях, верно?       Он нехотя кивнул.       — Будь терпелив, и тебе это воздастся. И не смей давить на неё.       Драко хмуро осмотрел руки и быстро засунул их в карманы брюк. Между пальцев хотелось ощутить успокаивающее тёплое рёбрышко древка, а не ледяную пустоту.       В комнату ворвалась серебристая кобылка, и трое мужчин поняли, что им пора направляться в сторону Большого зала. У Драко же по пути тряслись ноги от трепета и страха всё испортить.       Он не знал, кто и за какие заслуги ему дал повторный шанс оказаться на Святочном балу ещё и в компании его очаровательной ведьмы, но как только его голова повернулась к верхушке лестницы, все вопросы отпали.       Драко в этот момент разучился говорить и слышать. Язык прилип к нёбу, а уши перестали улавливать голоса уже успевших воссоединиться парочек.       Он ведь уже видел, как Гермиона спускалась к торжеству, приподнимая своё воздушное сине-фиалковое платье и улыбаясь, но теперь уже ему. Она плавно подошла к самому низу и гордо приподняла подбородок, пленяя в глубину своих тёмно-золотистых глаз.       Ткань на ней светилась и обрамляла каждый изгиб, знакомый ему на вид и ощупь. Она сияла под ниспадающими звёздами украшенного Хогвартса, и к Драко спустилась одна из них, улыбаясь и наклоняя голову в ленивом озорстве.       Если бы он был слеп, не выдержал бы отсутствия этой картины перед глазами. Ему нужно было её видеть, дышать ею. С собой Гермиона принесла запах их личной весны, возвращая Драко в ощущение той нежной бесконечной любви, которую он умел испытывать только к ней.       Поджав губу, он коротко улыбнулся и протянул ей руку.       — Драко, ты что?       Разумеется, она увидела его слабость. Как он мог рассчитывать на обратное?       — Ничего, ничего, — тихо и хрипло прошептал он, сглатывая ненужные сейчас эмоции. Но Драко не мог не дрожать лишь от одного взгляда на всё это великолепие, что было у него в руках. Вместе с ним оно горело Адским пламенем.       Почти полтора года назад оно лишь еле тлело, разделяя его одиночество. Но всё уже прошло. Теперь они были друг у друга.       — Я восхищён, — всё же он смог сказать хоть что-то, вызывая у Гермионы искреннюю улыбку.       — Неужели влюбился в меня вновь? — она прикусила губу, и Драко по-собственнически коротко поцеловал её. — Ты тоже сегодня выглядишь просто изумительно. Тёмный тебе к лицу. Этот костюм, как по тебе сшит. Ой.       Они переглянулись и вместе фыркнули.       — Да, да, я знаю, что так и есть…       — Я тебя понял, любимая. А твоё платье? Заказывала у Мадам Малкин?       — Очевидно же, — Гермиона с улыбкой закатила глаза, следуя за Драко к Большому залу. Внутрь они заходили уже последними, потому что совершенно не желали прекращать этот глупый разговор.       — Да, но ещё одна работница госпожи Малкин очень любезно поделилась со мной кое-какой деталью, когда я приходил к ней, чтобы договориться о своём костюме.       — И что же это?       Драко наклонился к её изящному уху и, словно обсуждая погоду, спокойно произнёс:       — Как очень легко его снять.       Гермиона, смеясь, пихнула его в плечо:       — Дурак ты, — произнесла она, косясь на него со смешинками в глазах и неизменной любовью. — Я больше не буду покупать одежду у Паркинсон, — добавила, но не так серьёзно, как ей, вероятно, хотелось.       — И я твой дурак.       — Навечно?       — Поговорим об этом через год-другой. — Он взял её левую руку и закружил Гермиону по залу, останавливая рядом с другими парочками и готовясь к танцу. Его губы невесомо коснулись её пока что пустого безымянного пальца.       Гермиона залилась смущением и смехом, и Драко спокойно выдохнул, ненароком переглядываясь с теми, кого, пожалуй, мог назвать своими друзьями.       Без их помощи он вряд ли бы сейчас имел честь находиться в этом зале и танцевать вместе с любовью всей его, пусть и короткой, но жизни.       Весь последний год был для него настоящим, живым, полным неожиданных откровений и раскаяния. И в итоге всё это привело его к Гермионе, доверяющей его рукам полностью и без остатка, кружа в них и улыбаясь через плечо, когда Драко прижимал её к своей спине.       Он воровал её поцелуи при любой возможности, хоть и видел, ощущал на себе настороженные взгляды всех собравшихся. Но его уже не волновал тот шёпот, что улавливали его уши.       Пожиратель с Героиней войны…       Разве так можно?       Они вместе? Ты уверена?       Ну и дикость! Словно слизеринца, отвечающего за нашу школу, оказалось мало!       Кажется, это ловила и Гермиона, но виду не подавала, продолжая беседовать с ним в перерывах между танцами и во время них.       Если бы её не было в его жизни, то сейчас, должно быть, он проводил своё Рождество в одиночестве или, в крайнем случае, с родителями.       Но скорее всего, в своём пустом доме, глупо рассматривая через окно падающий с небес снег.       Но всё поменялось. Даже в его старом круге. Дафна больше не общалась с Забини, наконец, начав встречаться с Тео. Впервые за долгое время Драко видел её настолько свободной и счастливой.       И между дел её парень успел зарекомендовать себя в качестве партнёра по бизнесу с Джорджем Уизли! Каким-то чудом Гермиона уговорила того на встречу с Тео, и он остался приятно удивлён такой находкой.       Пэнси ушла с головой в работу и не видела в этом ничего криминального, наоборот, ей было легко от того, что Тео больше не бегал за ней хвостиком, оттягивая душу за чувство собственной испорченности.       Сам же Драко дорожил пойманным моментом. Словно диким журавлём, прилетевшим к нему и подарившим второй шанс, который он со всем отчаянием принял.       Как выразился Поттер, он хотел и думал о завтрашнем дне с надеждой, потому что та уже не могла идти не под руку с Гермионой. Мир больше не был блеклым и бесконечным пятном из осуждения и никому ненужной вины за поступки прошлого.       Драко теперь видел смысл и хотел жить ради самого себя. Ради неё.       Отчаянно желал стать лучше, отыскать своё нагретое и приятное рабочее место. Он хотел семью, стать отцом. И только с Гермионой, потому что иначе было никак. Лишь её он мечтал видеть после возвращения домой. Ждал её похвалы и ласки, как заблудший, избалованный кот.       — Красиво здесь, да? Я совсем забыла, как весь замок светился и дышал Рождеством, — тихо восхитилась она, отодвигаясь и заглядывая в застывшее серебро. — Драко?       — А я всё-таки тебя помню.       Гермиона прищурила взгляд:       — Ты рассказывал, но насколько?       — Я застал слёзную истерику на твоих гриффиндорских друзей.       — Мерлин! — вспыхнула она, всё же улыбаясь против воли. — Тогда я была разбита.       — Знаю, слышал. — Драко прильнул ладонью к её щеке и огладил большим пальцем кожу под дрожащими ресницами. — Но теперь ведь всё не так?       — Нет, — проронила она со скромным вздохом. — Сейчас всё так.       Драко уже ощущал её губы на своих, но до самого поцелуя им не хватило лишь секунды.       — Мисс Грейнджер! Мистер Малфой! — позвавший их голос затих. Очевидно его хозяйка увидела, в каком положении находилась пара. Драко проглотил неловкость и обернулся, в следующую секунду глотая и собственное сердце.       — Профессор Макгонагалл! — Первой очнулась Гермиона, по-дурацки, до румяных ямочек на щеках заулыбавшись и шагая к встревоженной директрисе. — Вы что-то хотели?       Находясь за её спиной, Драко видел, как пылала хрупкая слегка влажная от танцев и близости шея. Соблазн манил его дотронуться, и он коснулся её жара, подходя ближе и, не обращая внимания на вздрагивание под пальцами, повернулся к профессору.       — Просим прощение за увиденное.       — Ничего страшного. — Макгонагалл покачала головой и недовольно вздохнула. — Я уже не в том положении, чтобы за такое снимать с вас очки. Или даже ругать.       — Разве сейчас запрещены поцелуи? — наигранно удивился он. — Неужели не отменили правила той жабы?       — Я бы вас попросила, мистер Малфой, — Профессор прикрыла глаза, массируя оттёкшую из-за очков переносицу. Или из-за глупости парочки перед ней. Драко до конца не разобрал. — Мисс Грейнджер, всё готово. Министерская сова уже прилетела. Мы можем пройти в мой кабинет, чтобы не мешать остальным.       — Правда? — воскликнула его ведьма. Слишком громко, ярко, тут же схлопывая рот и скользя внимательным взглядом к Драко. — Пойди, отыщи Гарри и Рона. А после присоединяйтесь к нам в кабинете директора.       Он нахмурился, но кивнул:       — Нe расскажешь, что задумала?       — Сюрприз!       Драко их ненавидел, но, как уже понял за срок этих отношений, желал принимать только от Гермионы. От неё они были приятны и не отдавали после кислым привкусом разочарования.       Подарок на день рождения, патронус, свидание, её возвращение с поездки на день раньше, приглашение в Хогвартс.       Он доверился ей и в этот раз, отпуская за Макгонагалл.       И где этих идиотов носит?       Перед уходом Гермиона всунула в его руки старую, потрёпанную и какую-то слишком большую карту. Драко был не дураком и слушал Золотое трио очень внимательно, ведь ещё в Хогвартсе догадывался, что излишне проворными были эти гриффиндорцы. И объяснение теперь отображалось у него перед носом по произнесённому ведьмой заклинанию.       Карта с годами поблекла и перестала снабжать информацией о каждом студенте в замке, демонстрируя следы только тех, кто находился к ней в непосредственной близости. Как думалось Драко, это означало, что её создателей уже не было в живых.       И довольно давно. Со временем магические чернила и вовсе исчезнут с пергамента, возможно оставив лишь пару строк, но сейчас Драко следовало отыскать двух заплутавших гриффиндорцев.       И они действительно нашлись. Драко не повёл и бровью, когда дёрнул руку в пустоту и сбросил с двух оторопевших макушек знакомую мантию-невидимку.       — Вы чего удумали?       — В Малфоя вселился дух Снейпа! — засмеялся Рон, выхватывая карту из его рук. — Гермиона искала нас, раз дала тебе карту мародёров?       — Да, нам зачем-то нужно пройти в кабинет директора.       Последовало непонятное Драко молчание. Он это приметил, но промолчал.       — В последний раз таким составом мы шли туда, когда ты сдал наш отряд Амбридж. А ещё был случай на первом курсе. Уже за нарушение комендантского часа.       Драко театрально закатил глаза на реплику Поттера.       — Чем же вы занимались на этот раз? — с ехидством подметил он.       — Просто подшучивали над портретом Снейпа.       — Снова? А вам не надоело?       — Теперь-то он ничего нам сделать не может.       — Хоть он и бурчал своё любимое «минус десять очков с Гриффиндора!»       — Нет! Все пятьдесят!       Парни рассмеялись, перебивая названный каменной горгулье пароль. Драко вздохнул на нахмуренный вид огромного изваяния, которому всё же пришлось их пропустить, когда дуэт позади великодушно успокоился.       Внутри их ждала спокойная и гордая директриса, а вот Гермиона заметно нервничала, когда увидела поднимающееся трио.       Гарри и Рон обогнули Драко, вставая рядом с директорским столом. Рука Поттера прошлась по вытянутому стройному коробу, и он хмыкнул, передавая его в руки Макгонагалл.       Драко же не понимал ничего и выглядел, должно быть, растерянно и жалко.       — Мистер Малфой, — профессор подозвала его рукой, раскрывая в другой небольшой свиток. Её взгляд внимательно заскользил по написанному только что распечатанному пергаменту и остановился у подписи Министра снизу. Драко узнал её через просвет.       От паники его останавливал лишь стойкий и уверенный силуэт Гермионы. Она хотела, чтобы он был здесь, и Драко приходилось сжимать кулаки и ждать.       — Я пропущу вводную часть, если вы позволите, — начала директриса. — Министерство магии Великобритании постановило: Драко Люциус Малфой, в дальнейшем именуемый как мистер Малфой (за исключением самого решения), был лишён своей законной палочки двадцать седьмого ноября две тысячи четвёртого года. Мистер Малфой остаётся ныне безоружным и не способным к контакту с другими магическими инструментами. Однако, в свете выясненной в суде информации и утверждении невиновности обвиняемого, мистер Малфой был признан психологически стабильным и продолжает сохранять за собой право владеть волшебным древком, как и любой другой волшебник или ведьма магической Великобритании.       Драко не понимал, куда вела эта нудная и бессмысленная речь, но сердце застревало в горле, заставляя его глупо молчать.       — Ну и понаписал же здесь Кингсли… — пробормотала Макгонагалл, бегая глазами по тексту. — Министр магической Великобритании, Кингсли Бруствер, постановляет, что Драко Люциус Малфой с момента прочтения данного документа официально становится восстановленным волшебником во всех правах и свободах магического мира. В акте доверия и признании его служебных заслуг Отдел тайн, сохраняя нейтралитет сторон, выступает за справедливость и именно поэтому передаёт всё это время хранившееся у них древко из боярышника длиною ровно в десять дюймов его полноправному владельцу. То есть Драко Люциусу Малфою. Подпись: Министр Кингсли Бруствер и совет Отдела тайн.       У Драко замерло дыхание ещё в самом начале, но под конец, когда пергамент в руках профессора вспыхнул и исчез без следа, он окончательно потерялся. Его взгляд бегал по помещению и цеплялся за лицо каждого. Он не понял, точно всё неправильно понял.       С тёплой, почти заботливой улыбкой Макгонагалл взяла коробку с массивного стола и протянула ему, и Драко вновь ощутил себя одиннадцатилетним мальчишкой, пришедшим в Косой переулок за своей первой палочкой.       — По всем документам, это ваше, вы слышали сами. С Рождеством, мистер Малфой.       Его руки дрожали, когда ему передали коробку. Он почти уронил её на пол, но пальцы Гермионы нежно накрыли его, и Драко посмотрел в её раскрытые, полные ожидания и с тем нежности глаза.       — Нет, я не… — замотал он головой, с трудом узнавая свой севший голос.       — Всё хорошо. Больше никто не отнимет её у тебя. Она вновь твоя, Драко.       — Мы столько документов перебрали, чтобы вытащить её из архива, — болтнул Рон, и Гарри пихнул друга в бок, хмурясь в его сторону. — Да что? Нет, Малфой должен знать… — он осёкся, замирая в процессе уверенного шага. — Драко?       Он уже не обращал внимание на его окружающее пространство или людей. Мир расплылся в глазах, растягиваясь в белые и полупрозрачные пятна.       И всё, что Драко мог — вжиматься мокрым лбом в закрытую коробку и наполнять её стыдливым и противным чувством, которое он не желал сейчас контролировать. Он всхлипывал, не стесняясь своей искренности и слабости. И ничего вокруг него не существовало, кроме узнаваемой вибрации магии, которая всё ещё принадлежала ему, была его.       За все эти годы она хранила свою верность и лишь единожды осеклась, но и за это Драко был готов её простить. Ведь, в конце концов, та вернулась к нему.       Протерев лицо дрогнувшей ладонью, он вцепился в крышку коробки, страшась открыть. И всё это время держащие его тёплые пальцы откликнулись и помогли, поднимая этот груз прошедших лет вместе с ним и представляя перед Драко ту самую палочку. Его первую, а теперь и последнюю.       Древко в руке было тёплым, оно приятно запело и провело по телу током, заставляя ощутить искры, застрявшие в кончиках его волос. Удар за долгое ожидание и искреннее приветствие. Драко до боли улыбнулся и просмотрел за собой очередной влажный всхлип.       Каждый дюйм его души и тела прогрелся до огня. Старая, забытая лёгкая магия, выводившая у него смех и чувство всеобъемлющей свободы. Тяжесть, траур, всё былое и плохое кануло в ноги и исчезло в полусумраке кабинета.       В месте, где он пытался измениться и найти себя. И здесь же пазл окончательно сложился, вернув его домой.       Драко провёл большим пальцем по ребристому древку, ощущая верный изгиб и лёгкость в руке. Ветвь боярышника, когда-то отданная ему Олливандером, подобранная матерью. Когда-то попавшая ему в руки с настоящим восторгом и повторившая сейчас свой триумф.       Он слышимо сглотнул и прикрыл глаза, вслушиваясь в свою магию, вновь обретшую голос. Такой родной, знакомый, любимый и единственный.       — Драко?       Раскрыл он глаза уже стоя на зимней улице одного из балкончиков замка. Ветер трепал неаккуратную причёску и наполнял тело Драко кислородом для того, что он возжелал сказать:       — Знаешь, о чём я думаю? — произнёс Драко ровным и спокойным тоном, пока вглядывался в непроглядную ночь Запретного леса и бесконечного звёздного купола.       Когда-то давно он наблюдал этот пейзаж каждый день, размышляя о том, что на том свете нет таких просторов и ветров.       Этот, следующий ли день...       Драко ожидал свою участь и трясся от холода, изображая, что вовсе не из-за страха перед сдавливающим глотку приказом, на который он напросился своей бестолковой прихотью и не менее умной головой.       Но Драко думал вовсе не об этом. Теперь эти виды дышали свободой вместе с ним, и он вольно наполнил лёгкие этим ароматом и совсем немножко кофе с пылью и цветами посреди белого густого покрывала.       — О чём же? — наконец, спросила Гермиона, позволяя улыбке тронуть её губы. Драко слышал это в её интонации.       — Я не знал, что можно было вообще искать новый пергамент, для него же и свежие чернила. Я думал, что всё истратил на чёртовы ошибки, которые наполняли мою жизнь до краёв. И будут, определённо будут, но теперь у меня есть листы для всего, не только моих промахов. — Драко смотрел прямо на своё древко, отсвечивающее в рассеянных лунных лучах. Он взмахнул им, по жесту подзывая к себе кое-что с помощью манящих чар.       Гермиона следила за его профилем и улыбалась. Она фыркнула, прижимаясь лбом к его плечу лишь на миг, чтобы скрыть короткую усмешку.       — Поэтично.       — Ты ещё не дождалась метафоры моего сердца и пойманного снитча.       — Драко, это так пошло!       Он раскрыл глаза в лживом удивлении:       — А я полагал, что это слово скорее для описания того, что мне хочется сделать с твоим платьем.       Её порозовевший нос мазнул по его щеке, обдавая холодом и жаром вместе с шутливым «дурак». Гермиона обвила плечи Драко и повернулась к горизонту, к которому всё это время были устремлены серые глаза.       — Бал ещё идёт. Не хочешь потанцевать?       Драко помолчал, пожёвывая губу и приставляя руку к лицу, чтобы разглядеть приближающийся к ним блик.       — У меня есть идея получше, — с гордой ухмылкой он словил в ладонь несущуюся на полной скорости метлу и приспустил ту к земле, чтобы Гермионе было поудобнее садиться. — Дамы вперёд.       — Очередная твоя мечта? — мечтательно и весело протянула она, с оценкой оглядывая старенький нимбус. — Но учти, завтра мы идём с тобой в школьную библиотеку. Почитаем вместе, засмущаемся от грозного взгляда мадам Пинс, ведь даже шёпот для неё слишком громок.       — Тихо, тихо. И так звучит слишком соблазнительно, милая. — Гермиона хохотнула с его очевидного сарказма и перешагнула древко метлы, приподнимая подол своего пышного платья. — Садись к рукояти. Я буду регулировать позади.       Ночь для Драко началась словно бы заново, успокаивающе поглаживая светлые пряди и морозя почти голые плечи. Свой пиджак он стянул ещё до полёта и накинул на спину Гермионы, близко прижимая её к своей разгорячённой от наслаждения моментом груди.       Ведьма опрокидывала голову и смотрела вверх на луну и падающий, не желающий успокаиваться снег. Драко засмеялся и спугнул своей вспыльчивостью стаю сорок, тут же прорезавших небо перед ними и устремившихся в другую даль леса. И всё из-за того, что Гермиона шмыгнула носом и подставила язык под тающие хлопья.       — Видели бы тебя сейчас твои подчинённые. Они же до смерти тебя боятся. Вся такая строгая госпожа начальница. — Он стиснул её талию и легонько защекотал, вырывая смех и из любимых губ. — Или хотя бы я. Раньше ты казалась мне непреступной крепостью из принципов и живого разума.       — А теперь? — спросила она, и Драко остановил свой взгляд на её спине.       — Теперь я не считаю это плохим.       Гладь Чёрного озера заласкала ледяным влажным ветром ноги, и Драко поёжился, опуская глаза к проносящейся блестящей воде. Он снизил скорость метлы, опуская рукоять древка перед Гермионой вниз. Прозрачное чёрное полотно почти лизнуло носки его обуви, когда они замерли над озером в совершенной ночной тишине.       Никто не смел её нарушать, отдавая воздуху больше звуков, чем их мирное дыхание. Слышалось далёкое потрескивание льда у берегов. Шелест ветвей вековых сосен и елей.       Драко вытянул руку с палочкой, замирая, словно дирижёр в преддверии начала симфонии. И Гермиона коснулась его древка своим, заговорчески улыбаясь.       — Это не бокалы.       — А я и не чокалась, — прошептала она, едва касаясь его губ. — Но у меня всё равно есть тост.       — Ну, удиви, — ухмыльнулся Драко, доверяя Гермионе всё своё внимание.       И она сумела.       Драко прикрикнул, срываясь на хрип, когда рука Гермионы взметнулась вверх и откинула золотой сияющий шарик далеко за зону его возможностей притянуть своё признание обратно.       Снитч изогнулся в дуге и, поднимая из воды небольшой хрустальный столб, нырнул в озеро, навсегда скрываясь в его непроглядной глубине.       — Гермиона, что ты... — осип Драко.       Она раскрыла свои губы, но не посмотрела на него.       — Я ЛЮБЛЮ ДРАКО ЛЮЦИУСА МАЛФОЯ! — и высоко прокричала, прикладывая руки ко рту, чтобы звук ушёл и распространился, запомнился чёрной морозной водой. Навсегда.       Гермиона оглянулась через плечо на него и с отдышкой заулыбалась:       — Как думаешь, мои слова теперь стоят выше тех, что ты кричал сюда много лет назад?       Звук треска, но не льда под ними.       Нет, он не мог. Не мог полюбить её трогательнее и сильнее, но только что его сердце стало словно бы больше и только для Гермионы. Губа задрожала под тяжестью слов, которые шумели в его голове бессмыслицей и не имели точной формы.       Драко раскрывал рот и молчал, бегая глазами по лицу любимой ведьмы.       — Да, — с шуршащим шёпотом произнёс он. — Конечно да, любимая. Конечно да.       — Ты что, плачешь? Боже, ты стал таким сентиментальным, — хихикнула Гермиона с нежностью.       — Как не плакать, если ты и тут меня опередила? — Смех, искренний, звенящий, унесённый ветром и превратившийся в эхо. — Всегда первая. Всегда, — повторил он уже шёпотом, перемешанным с восхищением.       — Сам усадил меня перед собой, — она прикусила губу и умилённо засмеялась. У самой же блестели в глазах непролитые лёгкие слёзы. — Ну так мне ждать свои заслуженные слова?       Драко побоялся ответить сразу, глупо ухмыляясь и опуская палочку, которую до самовольства Гермионы хотел использовать для призыва патронуса. Не сейчас, не стоит портить момент тем, что он подозревал ещё давно, поэтому избегал применять эту магию так долго. Пусть он мог изменить форму, полниться иным смыслом, но Драко это было не так важно узнать и увидеть.       Не тогда, когда словно все звёзды мира светились над ним на небе и под ногами в водной глади. И не в момент, когда Гермиона дожидалась его ответа.       Было кое-что важнее.       Он с трепетной лаской переплёл их пальцы и поднёс руку ведьмы к своим губам, с искрящимся смехом поглядывая на неё, слегка смущённую и нетерпеливую.       — Раз ты выбросила моё признание в воду, у меня не остаётся выбора, не так ли? — Его вид растерял шутливые нотки, и Драко расправил плечи, направляя ладонь Гермионы к своей груди, где сейчас билось и рвалось к ней сердце. — Гермиона Джин Грейнджер, ты не просто часть моей жизни. Ты — её самый главный смысл.       Его сказка была лишь в тех главах, где присутствовала она.       — Я люблю тебя, моя очаровательная выдра.