жажда крови (и розы на столе)

Окей, возможно, Нилу не стоило приходить в это место снова. Возможно, стоило сидеть смирно дома, отправиться на тренировки, пробежаться по улице, сходить с друзьями — чем еще он там любил заниматься от безделья? Но что натолкнуло его вновь прийти в ночной клуб — Эллисон, что не прекращая свои намеки и неизвестные миру сарказмы твердила Нилу о том, что стоит снова прийти и узнать ждет ли он его. О, Мэтт был таким же, со своим докучливым взглядом, так и кричащем, что он хочет, но молчит. Да уж лучше бы молчал. Все молчали, но это в идеале. Так вот, Нил здесь, в ночном клубе, где был уже не раз, однако сейчас совершенно точно по своей воле, что странно, ведь будучи тем, кто всеми руками и ногами против сближения с Эндрю — он сам бежал к нему по первому зову. Не буквально, ведь его никто не звал, он всегда приходил сам. С Эндрю они знакомы давно — все в их небольшой округе знали клуб как свои пять пальцев. Нил же побывал здесь впервые пол года назад, тогда и переспал с ним, после чего ни с кем, ни разу, никогда. Как сейчас помнит ту ночь. Влажные губы на своих губах, блуждающие из одного места на другое: скулы, шея, ключицы, плечи, податливо ощущаемые в крепких до боли руках. Среди знакомых Нила не было больше вампиров. Или возможно, достаточно привлекательных, чтобы он заметил их. Однако и впрямь, мало кто интересовал настолько, чтобы для начала лишь обратить на них внимание, а потом уже думать о перепихонах. Эндрю же стал первым по всем определениям. В ту ночь его влажные от поцелуев губы охватили уже вставший от миллиона ласк член. Он знал, что Эндрю стоит перед соблазном: убить Нила прямо в эту секунду, прорезав острыми клыками нежную кожу или отсосать ему прямо у вип зала, куда заходили одни лишь проститутки? Ну, это уж он запомнил, как и шутку Эндрю, пущенную без какого либо сопровождения мимики, будто и не было с посылом посмеяться, однако от бушующего сердца в тот момент единственной реакцией Нила стал изгиб брови, а затем продолжение поцелуев. Так что да, та ночь — и впрямь одна из лучших в его жизни по многим причинам. И он без остановки ощущал желание Эндрю — физическое, на грани со смертельным. Он знал, как тяжело держать себя в руках, он знал, что Эндрю слышал его запах, однако переносил мысли в другое русло — ради него одного и от этого Нил готов был на многое. Дабы тот перестал говорить о своем вязком желании в любую секунду задушить Нила, а после высосать всю его кровь — пришлось вставить в его рот собственный член. Ну, все было не совсем так. Эндрю сам взял его член, сам сделал все, в то время как Нил тушевался от собственной сексуальной неопытности. И все же ситуация была волнующей в любом ее виде, однако встречи продолжились. Первый раз — волнительный для Нила и давящий на Эндрю. Второй — когда Эндрю охватил его член руками прямо в машине, доводя того до ощущения пытки, то с ужасной скоростью, то замедляясь, практически переставая соприкасаться с влажной плотью. Дойдя до пика Нил целовал Эндрю долго, пока второй занимался собой. Третий — не менее интересный, после чего Нил был отправлен восвояси: возбужденный, с жужжащим чувством в животе, но насекомые в желудке — это стремно, поэтому назвать это стоит «влечением». О да, у Нила невероятное влечение к Эндрю. Весь он от кончиков пальцев ног до макушки светлой головы — привлекал просто своим видом, а все действия и повадки заставляли гореть (в голове) и возбуждаться (но уже в реальности). И неизвестно что интересовало его. Точно не внешность, хотя и она была бесподобна. Наверное то, что Эндрю брал все в свои руки, а Нилу оставалось лишь небрежно стонать и желать, так желать сделать и ему приятно. Любым способом. Были моменты, когда Эндрю позволял прикасаться к нему. Он делал это неспешно, подступая к нужной ситуации в здравом уме — Нил сам знал, однако горько и отчаянно нуждался в прикосновениях. Ни к себе, а дабы его руки так же блуждали по чей то коже. Он замечал, что секундные прикосновения случайно заставляют Эндрю дрожать и удивляться, даже если он не показывал, даже если молчал. Но Нил видел. Каждое мгновение посвящал внимательности к действиям Эндрю и не жалел ни на секунду в том, что в своей памяти запечатлел сотни моментов, где оба по ощущениям открывались новым вещам. Эндрю фингерил его иногда, но Нил никогда не просил у него. Слишком гордый? Нет, скорее не хочет показаться другим в его глазах. Не ценящим. Однако и эти моменты попадали в топ десять лучших, проведенных вместе. И наверное в этот топ он с уверенностью мог закинуть все. Таким темпом мы подходим к ответу на вопрос о причине вернуться в клуб и дожидаться окончания смены Эндрю — Нил и сам не знал ответ. Он просто хотел встретиться? Не то чтобы ему хотелось секса, но желание увидеть, ощутить его губы, едко сминающие и жаждущие на своих преобладало над ним. И он плыл от знания, что Эндрю всегда только за, когда Нил приходит к нему сам. — Не мучайся, — подходит к нему сзади и садится напротив. Разумеется, кто бы еще смог, кроме Эндрю? Но Нил и не против, наоборот, он рад увидеть его, особенно сейчас, когда от мыслей ему хотелось лишь одного — прижаться к губам, всем телом. Он знал, что имеет ввиду Эндрю, но до последнего строил из себя незаинтересованного, будто и вовсе не касается его. И как бы, он мог прийти не ради него, все честно. Нил заказал лимонный коктейль еще час назад и до сих пор не смог управиться с невысоким стаканом. Извините, тяжело пить, зная, что твой идеал за стенкой, отделяющей грязный клуб от кухни. Возможно тоже грязной. Эндрю осторожно отодвигает стул напротив, после чего присев, хватает уже стул Нила, приближая его к себе. Не совсем близко, дабы проникать в пространство друг друга, но достаточно, чтобы ему захотелось ближе. — В вашей грязной забегаловке по другому и не выходит, — язвит в ответ Нил, слишком наплевательски, чем смог бы на самом деле, но по лицу Эндрю ясно, что слова заставляют его думать не меньше, чем сам Нил. — Что то ты зачастил посещать эту «грязную забегаловку», — верно подмечено. Слишком верно, но ведь Эндрю был не менее внимательным, чем Нил. Возможно даже лучшим в этом деле, ибо то, что он замечал — Нил даже не увидел. Нил даже не представлял, что такое было. Он точно не станет упоминать, что его «частые» походы в клуб — вина Эндрю и его невероятной привлекательности, что вела за собой Нила. И поэтому оба не находят ничего лучше, кроме как глядеть друг на друга, удушающе и жадно. Буквально раздевать глазами, так что несколько людей неподалеку даже останавливаются оглядеться, все ли у них в порядке, но тут же возобновляет движение, забив на этот невербальный флирт. Эндрю поедал его взглядом, хотя хотел физически. Нил знал об этом из миллионов описаний, и кажется те норовились появиться вновь. — Я мог бы убить тебя в эту минуту, — то ли себе, то ли Нилу повторяет Эндрю в очередной раз. Он знал об этом, но оба держались от того, чтобы совершить свои планы в реальность. Может, в реальности не хотел оказаться лишь Нил, ибо то ,как часто Эндрю упоминал это, удивляло, но не раздражало, ведь даже таким образом он был уверен, что все выйдет отлично. Ну, для кого как, учитывая член в штанах, что ощутил взгляды Эндрю гораздо ярче, чем сам Нил и его девственный (уже на половину) мозг. — Дерзай. «Ты ведь умрешь быстрее от жажды», — Нил ловит себя в моменте, когда фраза может вырваться за пределы его нахальной ухмылки. И кажется Эндрю тут же подмечает для себя, то, как быстро Нил тушуется, утыкаясь ртом в стакан, попивая медленно. Чтобы заполнить тишину. Он старается не думать о том, как звучит. О том, что не должен звучать вообще, ведь его рот в один прекрасный момент приведет его к концу — неведанно чего, но оставалось надеяться, что к более интересному окончанию вечера. Свободных джинсов не хватает для укрытия высокой чувствительности этого момента, и кажется Эндрю совершенно не торопится ему ответить. Ничего страшного, все в порядке, Нил просто на грани потерять пару конечностей. Или самообладание. Тяжело не смотреть. Хотя, скорее тяжело смотреть и не прикасаться. Зная, что пока что рано, они на работе. Один Нил ощущал эту тягу притронуться, и вероятно возникла она далеко не из-за места. И судя по всему, Эндрю не собирается утруждать себя словами, ведь медленно поднимаясь со стула он кладет рядом с Нилом ключ, зная, что тот поймет этот невербальный намек, однако все же добавляет: — Надеюсь тебе хватит терпения дождаться, — О, Нилу хватит. Разумеется, он ведь совершенно точно не пылал изнутри ярким пламенем. Даже сигарет не нужно, дыма хоть отбавляй. Когда Эндрю проходит обратно он ощущает слегка заметно касания плеча, но не двигается и после, прожигая взглядом чип-ключ машины. Он был в ней ни раз, парочку случаев помнит как даже вел ее сам, когда Эндрю присаживался на пассажирское сиденье, наблюдая за каждым движением Нила. Как пальцами он водил по панели, проезжая по улицам в ночи. Видимо Миньярд решил повторить их ночные посиделки в машине, после которых в квартире одного из двух они позволяли больше, чем в клубе на людях. Официант забирает измученный стакан Нила, что тот попивал в течении часа и он наконец уходит, прихватив за собой ключи. Неоновых ламп уже не видно на выходе из клуба, лишь вывеска, хорошо заметная благодаря объему и цвету. Нил щурится, когда смотрит на нее, прежде чем отвернуться и достать пачку сигарет. Машина Эндрю стояла вдали парковки, так что по ходу он успел докурить сигарету до середины. Черная, словно до блеска натертая Мазерати. Он знал ее вдоль и поперек, от кожаных сидений пассажирских и задних мест до водительского, на коем успел побывать ни раз. Сигарета упала на асфальт, когда открыв ее звонким щелчком Нил присел за руль, руками охватывая его и поглядывая на часы в телефоне: до конца рабочего дня (ночи) Эндрю осталось меньше двадцати минут, однако тот все же имел смелость разбавить свои слова очередным театром, отдав ключи и отправив Нила в пешее путешествие. Если бы только захотел, он был бы не против уехать, оставив Эндрю одного, но тот в ответ придумает что то похуже, так что такого счастья ему точно не нужно. А вот вечер в компании своего вампира — интересное занятие, даже несмотря на ужасный режим сна Нила, от чего он мог захотеть спать в любой момент. Как сейчас, к примеру. Нил просто ложится на руль, сложив руки на нем, буквально на секунду. Разумеется, его ведь не оставляют в покое, ведь в момент, когда сон уже пробирается в самые жилы что то холодное прислоняется к его шее. Эндрю приложил два пальца к точке пульса — ледяные, хладные до безумия, от чего Нил вздрагивает, однако сразу понимает, что это он. А кто другой мог прокрасться в машину настолько тихо, что даже Нил со своей паранойей не заметил движения рядом. — Я начну носить с собой осиновый кол, — А что? Отличная идея. Ради защиты от местных кровососов вроде него. — Ради безопасности, считай. — Пока я рядом можешь о ней не волноваться. — А если мне понадобится защита от тебя? Весь воздух в машине меняется на паузу, возникшую в их диалоге. Эндрю думал над ответом или над тем, как убить Нила? Хотелось надеяться на первое, хотя не то чтобы он против удовлетворить его таким образом. И все же когда ореховые глаза ловят его, пауза становится ощутимее, пока разговор не продолжается с очередным ответом. — Может да, — начинает он, приближаясь к Нилу, но не прикасаясь, даже если рука Эндрю — бледная до жути, кружит около лица, от чего он хочет тут же ответить: «да, почему ты считаешь, что можешь издеваться?», но сдерживается до последнего, не прекращая зрительный контакт. — А может и нет, — и слегка заметная ухмылка на его лице пропадает тут же, словно ее и не было в этом мире — как сновидение, как галлюцинация. Окей, это был дешевый трюк и все же Нил попался даже на такую хуйню. Все в порядке, если не считать чертового Эндрю, что кажется решил возобновить их игру. Нил всем видом показывает свой ответ, но проблема лишь в том, что вопрос не был задан. Он видит в глазах Эндрю издевку, такую тонкую и фальшивую, знает, что ему ужасно весело наблюдать за таким Нилом. — Да, — говорит он, не выдержав этого молчания, стремительно сдавливающего глотку. — Да на что? — На все. Или ты предлагаешь ждать еще час? — Возможно стоило молчать, ради собственного блага, но в ответ на все издевки он получал тоже самое. Иначе никак. — Я не против, — заключает Эндрю, а затем отсаживается от него дальше, убирая руки, взгляд от Нила, от чего он хочет захныкать, но молчаливо ставит руки на руль, зная, что не стал бы возражать ни при каком раскладе. Даже если бы тот выгнал его из машины, оставив одного на парковке. — Маршрут? — спрашивает Нил с абсолютной уверенностью, что они поедут к Эндрю, но все-таки кто он такой, если не продолжит диалог? — Квартира. Кто бы сомневался. И когда ловкие пальцы Нила передвигаются по панели, выезжая с клуба, ранее названного грязным — они направляются к месту, уже зная пошаговые события по приезде. Они ехали в полной тишине, хотя не обошлось без страдальческих вздохов Нила, которые по сути не должны были быть такими громкими, но Эндрю со своим обостренным слухом замечал каждый без исключений. И это было проблемой. Практически всегда, когда по привычке Нил пытался скрыть свою реакцию. Эндрю без слов выходит из машины как только они доезжают до парковки. Он жил в высоком здании с множеством квартир. Не так далеко от клуба, в отличие от Нила, что всегда был в тупике, задавая самому себе вопрос: зачем ехать так долго? Будь они с Эндрю парой, он должно быть мог переехать к нему или наоборот, но к сожалению (или к счастью) таковыми они не являлись. А потому и не были обязаны ехать друг за другом, но по какой то причине делали это всегда. Без исключений. Чип-ключ Нил оставляет в руке, когда поднимается вслед за Эндрю. Он знал куда идти. Может всему виной многочисленные встречи в этой квартире? А может Нил слишком слаб, чтобы отказаться от непрошеных фантазий каждую ночь? Скорее оба варианта. И Эндрю тут как тут, учитывая то, как он уперся спиной в стену около двери можно понять, что тот уже открыл ее, но ради сцены (разумеется) ожидал Нила. Но и тот подоспел. Эндрю ногой подталкивает дверь открыться. Хотя, что тут об открытии, когда она чуть ли не впечатывается, возможно даже стоит на опасной грани слететь с петель. Однако Нил не переживает об этом, а Эндрю судя по всему и вовсе наплевать. Он входит в квартиру с настороженностью, зная, что за ним последуют. В целом так и происходит, так что когда Нил с выжидающим взглядом оборачивается назад, Эндрю тут же останавливается. Очень близко. Нил почти не дышит, разглядывая лицо Эндрю в мельчайших частицах: полностью бледное, с едва заметными синяками под глазами, глаза, цвет которых вечно меняется от того, в каком настроении он находился. И настроение этого момента стало ясно в ту же секунду, когда заглянув в них Нил заметил потемнение на пару оттенков. — Это да, — вновь говорит он. — Так не терпится? — с едва заметной ухмылкой произносит Эндрю, практически смеясь над ним и его желанием. — Заткнись? И он затыкается. Сразу после того, как притягивает Нила к себе за подбородок. Медленно, словно растягивая момент. Нил тут же заламывает руки за спину, в страхе дотронуться без явного согласия и громкого «да», он явно не собирается злоупотреблять доверием Эндрю. Ни сейчас, ни завтра, никогда. — Я поцелую тебя? — Эндрю приближается опасно близко к его губам, от чего они непроизвольно раскрываются и Нил смотрит, смотрит, смотрит своим желающим до дрожи взглядом. — Да. И Эндрю целует в ту же секунду. Прижимается к губам, сминая каждую клеточку, от чего кажется, будто их тела пылают. Но нет, это просто Эндрю со своими отвратительно приятными движениями, что наизусть выучили как и где Нил любит. А любил он все, что они позволяли делать себе за запертой дверью квартиры Эндрю. Или его квартиры. Совершенно не важно, главное, что оба открывались. Возможно моментами долго, но в том темпе, что нужен в первую очередь им. Эндрю кладет руку на шею Нила, а другую у изгиба талии, сжимая ее, сжимая так, как он любит. И Эндрю разумеется знал о его эрогенных зонах — лучше, чем о своих, возможно. И когда Нила ведут назад он мысленно понимает, что они на кухне, а не в спальне, но старается не разрывать жгучий поцелуй, как и закрытые веки. Рука Эндрю (чтоб ее) сжимает, изредка поглаживая его сразу в нескольких местах. Та, что была на шее движется вниз по плечу, но позже вновь возвращается на былое место. О талии вообще стоит забыть, но Нил не может, ощущая каждое действие как десять. И то, как Эндрю прикасался к ней убивало в нем человека. Когда поцелуй разрывается (к сожалению) единственным желанием Нила становится вновь почувствовать это, но Эндрю не заставляет себя ждать, наконец, судя по всему дойдя до нужного места, а именно — стола. Хватка на талии становится сильнее, а рука с шеи переходит под колени, так что Нила просто поднимают, будто он ничего не весит. Это заставляет его слышно сглотнуть (а Эндрю слышит, ну а как же, вампир ебаный). Учитывая улучшенные качества вампиров, обостренные рефлексы и чувства — да. Нил для Эндрю словно пушинка. Но это все равно делает ситуацию еще более привлекательной, как и парня рядом. Глаза напротив потемнели от переданных чувств. Уже не ореховый, а более темный, но для вампиров — это нормально, как он сам ни раз говорил. Обостренные чувства, разумеется. И когда сильные руки сжимаются у края стола — почти в том месте, где были бедра Нила он нехотя вздрагивает. — Что мне сегодня позволено? — Нил не скрывает свою нахальную до жути ухмылку, сам знает, что Эндрю увидит в любом случае. — Всë. Это было неожиданно. И от этой неожиданности Нил теряет былую улыбку до ушей, возвращая лицо в более озадаченное. А ведь и впрямь, что блять он имел ввиду? — Извини? — Тебе можно все. Возможно Нил преувеличивает. Возможно в этом моменте не было искры, но то, с какой интонацией произносит Эндрю — срывает крышу в край. Нил на грани. И грань тоже на грани. Рука Эндрю — нагло, очень нагло и почти что незаметно со стола поднимается к бедру Нила, а после, блять, он движет по внутренней стороне, поглаживая рядом с пахом, но не прикасаясь, просто издеваясь над ним. Ну что ж, Нилу дали полное право поступить так же. Так что когда Эндрю приближается для очередного поцелуя, Нил обхватывает его шею руками, зная, что это нравилось обоим. Эндрю на мгновение замирает, глядя на Нила раздраженно, будто и вовсе не ожидал, но нет, он прекрасно знал, что этой возможностью воспользуются сполна. Именно так, как ему дали разрешение. Нил поглаживает гладкую холодную шею и Эндрю льнет к этим прикосновениям. Сладкий, до жути вкусный. Нил и сам превращается в вампира, но Эндрю и впрямь выглядел вкусно, так что ему захотелось вылизать его от и до, пока тот будет наслаждаться его мокрыми громкими звуками. Он знал, что Эндрю борется с желанием хлестнуть его крови с помощью пары острых клыков, но держится изо всех сил, перенося желание в другое русло. Другую руку Нил не оставляет без дела, взяв лицо Эндрю в нее, неторопливо поглаживая, а затем приближается для очередного поцелуя. Лишь губы и желание. Нил водит своими губами по его, прикусывая, совсем немного. Теперь издевается он, стараясь не дать ухмылке выпасть в бездумную улыбку он и сам не замечает, что та просто, сама по себе становится шире. Но Эндрю замечает. Другого он и не ожидал. Так что он прижимает руку, до сих пор находящуюся на его бедре ближе к складке, от чего Нил почти заметно замирает, но тут же продолжает поцелуй в полной мере. Требовательный, жаждущий тепла и ощущений. Мизинец Эндрю (что в край посчитал себя всемогущим, но Нил совершенно точно не против) небрежно поглаживает то место, где нога ровно переходит в пах. Нил чувствует, что еще немного этих ласк и у него окончательно встанет, однако когда рука (чтоб ее дважды) пропадает с того места, оказываясь снова на шее — Нил только за то, чтобы его руки просто были на нем. А где уже не так важно. Эндрю отстраняется, долго дыша, очень долго, но ему и не нужно дыхание, верно? Так каким образом каждый их вечер выглядит так: неровное дыхание Эндрю на нем, его руки, его паршивый рот, его член… — Ты сведешь меня с ума. — Разве что осиновым колом, — смеется Нил, за что получает очередное поглаживание около члена. Небрежное, Эндрю достаточно прикоснуться двумя пальцами и тот вновь тушуется, напоминая себе о моменте. — Везде? — Спрашивает он, на всякий случай вновь уточняя. — Везде, — заключает Эндрю, прежде чем впиться губами в его шею, слабо посасывая и притрагиваясь зубами, но недостаточно сильно. Им не нужна кровь. У них есть определенные правила: засосы — да, укусы — разумеется, но Эндрю снесет крышу окончательно, если хоть капля крови магическим образом выжмется из вен Нила. Он и так держался на последней ниточке, зная, что запах для него — проклятье, от которого стоило держаться дальше. Ну а Эндрю, по своей глупости или особой гениальности стремился стать ближе к Нилу — буквально, ведь сейчас между ними и сантиметра лишнего не найти. Нил судорожно выдыхает. Его рука на бедре, его губы, сминающие кожу шеи. Каким образом он делал это с ним? Он пальцами вцепляется в волосы Эндрю, но не резко и не тянет, просто держит, чтобы было за что подержаться. Ибо ощущение того, что даже стол не остановит его от падения сжимало каждую клетку изнутри. Хотя не отнять, что сжимались они и из-за бушующего сердца от множества поцелуев. Эндрю осторожно кусает его шею, от чего Нил (совершенно точно непроизвольно) откидывает голову чуть дальше, дав ему полную свободу действий. Губы блуждают по голой шее Нила, желая уткнуться дальше, вниз, к ключицам, но ворот рубашки не дает большего вида и места для ласк. Судя по тому с каким недовольным лицом Эндрю отстраняется ясно, что он желает сжечь эту рубашку, желательно прямо на нем, но в ответ молча прижимает пальцы к обернутой в ткань груди Нила, от чего она, ощущая холод покрывается миллионом мурашек, но это — ничего, по сравнению с теми, что дарил ему Эндрю в других обстоятельствах. Он медленно расстегивает ее, очерчивая каждую пуговицу. Нил на эту дотошность лишь выжидающе смотрит в ответ, а затем ногами охватывает талию Эндрю и прижимает к себе. Ему дали возможность прикоснуться. Он воспользуется ей. Когда все пуговицы остаются расстегнутыми, темная рубашка спадает с плеч, дав Эндрю еще больше мест для (вполне умелых) трюков. Но прежде чем он придвинется ближе Нил целует его вновь. Губами (хоть и не голосом) показывая все то, о чем хотел бы ему сказать, а затем долго, завороженно смотрит ему в глаза, держа в руках лицо. Эндрю редко позволял прикасаться к себе везде. Сегодняшний день — удача, пришедшая ему прямо в руки. Буквально. Нил неосознанно толкается назад, чувствуя как язык Эндрю пылает на его коже. В сравнении с его вампирской, до дрожи бледной и хладной, это — полное отсутствие благоразумия и Нил его стремительно теряет. В какой момент он позволил так открыться? Возможно с самого начала он знал, что это того стоит. Рука откидывается назад и Нил чувствует, как задевает прохладное стекло. Его руки, кожа, щеки — кажется целиком и полностью состояли из огня и спичек, так что мимолетное прикосновение создает приятную дрожь. Эндрю отстраняется и смотрит назад, через плечо Нила. Сзади стола была небольшая ваза с розами, ровно три, небольшие, ярко алые. — Давно принимаешь подарки? — смеется Нил, явно поймав момент для подначки. Ну, зная, что Эндрю отомстит в будущем мог бы и заткнуть пасть, однако позволяет себе насмехаться над ним. — Ревнуешь? — Еще бы, хотя… Да. Частично, но об этом Нил молчит, когда изгиб брови Эндрю пропадает тут же с появлением его руки на груди. Холодно. Прекрасное сочетание с его жаром. На секунду Нил задумывается: а можно ли вообще сломать стол? И понимает, что пока пальцы Эндрю неспешно проходятся по его торсу, несколько раз поднимаясь то вверх, то вниз — ему наплевать. Ну, это пока, до первой же шутки после пика, но до этого еще рано. — Ты собираешься снять это? — Нил слегка подергивает конец рубашки Эндрю. Верхние пуговицы на нем уже были расстегнуты, от чего открывался вид на бледные ключицы, слегка заметные, но Нил видел их с разных ракурсов, так что помнит. Достаточно малого кивка и он расстегивает все оставшиеся пуговицы его рубашки, специально и нарочито проходя по тем местам, что Эндрю так любил. Эндрю клыками закусывает нижнюю губу и Нил хочет, ужасно желает чтобы они оказались на нем, но знает, что этого им не совершить, однако наблюдать и несомненно чувствовать на себе их было лучше, чем обычное наблюдение. Нил аккуратно снимает темную рубашку с бледных плеч, от чего тут же покрывается мурашками при виде него. Он не может устоять перед этим видом, слишком чувственно и сладко, так как они любят. Руки Эндрю проходятся по поясу джинсов Нила. Кажется член ощутил это прикосновение лучше, учитывая вибрацию, что пропустилась по всему телу. Он умрет прямо так: распластавшись на столе Эндрю, в его квартире, без рубашки и с руками на его груди. И не то чтобы Нил против ощутить такую смерть. Руки Эндрю медленно спускаются по бедрам, задерживаются на внутренней стороне, пальцами щекоча кожу там. Через ткань, но даже так ощущается неземным падением вниз, по скале, в самую пропасть. Там ему и место сейчас. Эндрю наизусть знает все любимые места Нила, позы, прикосновения, поцелуи и пользуется своими знаниями сполна. Все таки, много власти он держит в руках, но вспоминая то, что и сам Нил для него — лакомый кусочек, можно понять насколько справедлива эта участь. Участь — чувствовать на себе пальцы, когда Эндрю не торопится начать процесс, разве что завести Нила окончательно, довести до грани и на этом закончить. И Нил никогда не возражал. Он вцепляется пальцами в грудь Эндрю, спускаясь вниз по торсу, твердым кубикам и сдерживается от почти вырвавшегося стона. Пальцы Эндрю в опасной близости от члена, когда он все же обнаглев в край касается его, но не двигает, не проходится по длине, не достигает любимых мест. Нилу кажется, что он полностью влажный, еще немного и с него будет капать ливнем. И он знает, что Эндрю чувствует его желание, по крайней мере потому что рука лежала на вставшем и пульсирующем члене Нила. Когда пальцы Эндрю пробегаются вверх по его члену, Нил думает лишь о том, как не упасть со стонами в эту же секунду. Это невозможно, слишком чувственно, слишком сладко и тягостно. Эндрю тянется ближе к нему и надкусывает мочку уха, а затем с поцелуями движется по всей территории шеи, поднимаясь к зардевшим скулам. Пальцы другой руки умело находят пояс джинсов, расстегивая их. Нил дрожит. Чувствует как пальцы подрагивают, когда он тянется к плечам Эндрю, сжимая мышцы, совсем слегка. Он чувствует, что эти моменты способны довести его до белого каления. Буквально. Пуговица джинсов предательски соскальзывает, в момент как Эндрю выверенными действиями пальцами подгибает край белья, приподнимает Нила и наконец ебаные штаны пропадают с его ног и перестают натягивать член. Из-за выступившего предэякулята появилось пятно и он уже знал кого винить в таком состоянии. Неосознанно он раздвигает колени, совсем немного, однако Эндрю глазами очерчивает каждое его движение. То, как бедра и руки дрожат и млеют, стоит ему продвинуть пальцы по длине члена. Нил буквально видит звезды, хотя даже не находится на грани и это — весь их секс, прелюдии, долгие поцелуи заставляют его так чувствовать. Эндрю протягивает указательный палец под ткань трусов, от чего он чуть ли не дрожит. Его прохладное тело рядом с разгоряченной кожей Нила? Это слишком. Достаточно, чтобы довести его до смерти тут же. Когда он поглаживает кожу хочется захныкать от этих издевательств, однако Нил терпеливо ждет, удерживая зрительный контакт. Глаза в глаза, чуть ли не до слез. Наверное сейчас он выглядит до одури желающим и открытым, но что странно, он не против быть таким перед Эндрю. Когда край зацепляется и сгибается чуть вниз Нил сам приподнимает бедра и Эндрю окончательно оставляет его полностью голым. Несправедливо, учитывая, что сам он до сих пор стоял в брюках. Это не проблема, но Нил тут же руками приближается к его ремню, ожидая кивка. И он есть, что означает в каком настроении Эндрю сейчас. Оно у них практически одно, так что Нил немедля повторяет все те движения: пальцами проходится по низу живота, наконец снимает штаны и оставляет его в черных боксерах. А затем вновь приближает для поцелуя. Доказать себе или ему, что все в порядке, что Нил хочет продолжать. И они продолжают. Эндрю двумя пальцами движет по всей длине члена, а затем наконец обхватывает. Так, как Нил любит, как они делали сотню раз и сделают еще столько же: ведя кольцом из пальцев от головки все ниже и ниже, проходя неторопливыми движениями. Больше дразня, но Нилу достаточно, чтобы держать на грани оргазма, прерывая его кажется в шестой раз за день. И рука Эндрю, что блять, не прекращает свои сладкие до дрожи движения ни на секунду. Нил дрожит, практически задыхается, а после рука пропадает с члена, в тот момент, что он готов проклясть. Он был почти на краю, но оступился, когда Эндрю отходит чуть дальше и губами становится на уровне с его членом. Нил раздвигает ноги чуть больше, пропуская мимо ушей фырканье и закатывание глаз. Ну, что ж, Эндрю сам довел его до такого. Он закидывает одну ногу Нила на плечо, а вторую обхватывает руками и целует бедро изнутри. Проходит губами около члена, в том месте на небольшом расстоянии от складки. Нилу кажется, что он ненавидит эти моменты ровно так же, как и любит. Эндрю надкусывает нежную кожу со стороны внутреннего бедра, клыками нежно пробегая по ней, а затем лижет, зализывает каждое и Нил знает, что завтра проснется с кучей отметок на теле. И так ужасно хочет отомстить на шее Эндрю, но знает, что ни один засос не останется на его проклятой вампирской коже. Когда вторая нога падает ровно так же как и другая, удобно разместившись на плечах Эндрю, он берет его за бедра и тянет чуть вниз, а затем выцеловывает и там, прикасаясь губами совершенно уверенно, точно зная, что приносит невыносимое удовольствие. — Будь добр, не души меня, — предупреждает он, наконец отстав от бедер, таких ужасно чувствительных и губами прикасается к головке. Нил готов был ответить, но задыхается в ту же секунду, совершенно блять позабыв обо всем, что его саркастичный мозг был готов выдать. Эндрю останавливается на головке, отлично зная, что Нил ощущает каждое движение языка, чувствует как он вылизывает каждую каплю, выступившую, на грани скатиться вниз, но сдерживается. Нил умирает на месте. Старается не умереть, но выходит плохо. Нил судорожно дышит. Звуки, что он сглатывает норовятся выйти наружу и он знает, что Эндрю прекрасно слышит каждый. Он пытается не соединять ноги и не душить его (как по своей гениальности тот и попросил), но с каждым прикосновением ощущает, что вот вот скатится вниз, ведя Эндрю за собой. И в один момент. Тот просто спускается по всей длине, заглатывая его член и Нил на невыносимой грани застонать во весь голос, однако на выдохе он все же несуразно хнычит. Эндрю продолжает эту пытку, а Нил на грани кончить не слышит и не видит ничего, кроме блондинистой макушки. Не зная куда себя деть он держится за край стола, ощущая, что сжимает до побеления костяшек. Он чувствует, что еще секунда ласк и изольется прямо в рот Эндрю. Видимо, тот тоже ощутил это по дрожи бедер, по тому как увеличилось количество вздохов и слегка слышных стонов, так что обращая все свое внимание на головке члена он просто ускоряет темп и Нил так близко, так близко, что еще секунда нужна ему, прежде чем кончить с дрожащим стоном. Эндрю не прекращает свой темп. По всей длине он продолжает движение, пока Нил в невероятной дымке от оргазма плавится, а после мычит от сверхчувствительности, отстраняя его от себя. У Нила все тело словно ватное и коленки дрожат, он чувствует, что смерть настигла его так, однако ничуть не против этой смерти. И лишь на один мнимый момент он замечает, что у Эндрю тоже стоит. Возможно он идиот и его стоит запретить на законодательном уровне, но протягивая дрожащую руку он тянет его к себе, губами очерчивая влажные губы. На момент ощущает собственный вкус, но тот сразу пропадает с языком Эндрю на его, с губами, мнущими его, сдерживая на месте. Эндрю осторожно берет его руку в свою, и когда Нил отстраняется, кивая, прислоняет ее к своему члену. Нил знает, что нужно делать и вновь тянет лицо Эндрю к себе, одной рукой держа его шею, пальцами дразня и щекоча бледную кожу, губами проезжает по его, надкусывает, конкретно так издевается, ибо почему нет? Пришел его момент. У Нила так то рука тоже хороша. Ну, не сравнится с вездесущим языком Эндрю, но тем не менее побороться может. Он возвращает руку и начинает гладить пальцами головку, концентрируя все движения на уретре и крайней плоти. На секунду поцелуй останавливается, а после продолжается в той же силе и скорости. Нил скользит рукой ниже и влажными от предэякулята пальцами поглаживает шов и нежную кожу промежности, а затем проходит по всей длине. Медленно, скользко и и большим пальцем поглаживает то в одном месте, то в другом, не останавливаясь ни на одно мгновение. Он уверен, что Эндрю на грани. Так же как и уверен в том, что на грани он из-за Нила. Из-за него одного и эта мысль глушит все другие, сладкой карамелью застревая в его голове. Ему нравится видеть его таким. Так что движения продолжаются, но скорость — нет, и все же этого достаточно, чтобы ощутить вибрацию, проходящую по члену и скорее по всему телу Эндрю, но это становится ясно лишь после того, как рука, содрогаясь садится на бедро Нила, поглаживая и сминая. Он уверен, что кончит еще раз лишь от ощущения, что Эндрю изливается прямо ему в руку. Которую Нил на секунду убирает. А затем вновь кладет, лишь ради забавы издеваясь над ним. Поглаживает головку большим пальцем, ускоряет движение в разы и Эндрю почти что ногтями впивается в его талию, когда кончает с придыханием и одышкой, отстраняясь от поцелуя. Нил гладит по всей длине, продлевая его оргазм, а затем Эндрю не торопясь кладет руку на его и убирает. Но блять, Нил решил, что ему мало, так что несколько пальцев он кладет к себе в рот, нахально посасывая и глядя на огонь в глазах Эндрю. Честно, он уверен, что и сам выглядит сейчас так, однако смотреть на то как желанно его обходят ореховые глаза приятнее. Он оборачивается на вазу позади себя, очерчивая взглядом каждый лепесток розы. Кто мог подарить Эндрю их? Хотя, ведь не факт, что даренные. И когда одежда попадает ему в голову, падая на колени он видит, что Эндрю уже начал процесс одевания. Вот он — быстро отходящий человек. Что могло пройти во взгляде Нила, раз тот изогнув бровь все-таки заметил это? Но прежде чем Эндрю сказал бы что то, Нил опережает его, сопровождая слова игривой улыбкой. — Думаю, что ты мне нравишься, — Заключает Нил: все еще голый, красный и на столе. Вот кажется тот момент, когда он может испугаться сломать его. — Но розы выкинь, завянут скоро, — и едва слышно смеется, когда Эндрю фыркает на это, очерчивая каждую частичку кожи Нила глазами и тот вспоминает, что, ну все-таки стоит одеться. Была ли в этом вина Эллисон и Мэтта, со своими до боли вымученными фразами? Была. Однако на следующий день, встречаясь с ними на тренировке все вопросы Нил игнорирует. И даже заебанные вздохи. Им не стоит знать, что на столе у Эндрю стояло три розы, и что на этом столе были не только они.