И север может быть тёплым

      После этого поцелуя Чимин сбежал. Вот прям натурально сбежал. Промямлив что-то Юнги, парень бегом припустил до дома, пока Чонгук, продолжая телефонный разговор, наблюдал за этим.       Чимина терзала паника. Навернув пару кругов по дому, он решил, что не готов говорить об этом с кем-либо, хотя ему и думать-то об этом было странно. И вообще удивительно, что Чонгук его не убил за этот порыв, да еще и ответил.              «Может, это было от эффекта неожиданности? Да, точно. Это он просто на рефлексах», — решил Пак.       Боясь, что Чонгук сейчас всё осознает и придёт разбираться с ним, Чимин быстро схватил ключи от машины. Парень решил отсидеться в городе. Да и в магазин ему надо было — вот закупится заодно, да и дел так много: чайник выбрать, плиточку, рамен, в конце концов. А то, что Чимин оставшийся день просидел в одном из кафе, тупя в окно, так это просто так. Он не боялся. Честно!       «Я же мужик!», — так решил Чимин, хотя даже сам не верил своим мыслям.       В общем, вечность прятаться не будешь. Была уже полночь, когда Чимин подъехал к своему дому, и, кажется, даже не дышал, когда проезжал дом семьи Чон. За высоким забором виднелись темные окна второго этажа, а ворота, естественно, были закрыты. Припарковавшись, как обычно, под навес, Пак с облегчением вздохнул. Заглушив двигатель, парень вышел и поплелся в дом, но не успел он отворить дверь, как его окликнули.       — Чимин!       Пака как холодной водой окатили, он медленно развернулся. От дровенника к нему шел Чон Чонгук собственной персоной. В голове у Чимина уже нарисовались яркие сцены с его жестоким избиением, поэтому, не медля, парень склонился в глубоком поклоне.       — Простите, пожалуйста, простите! Это было недоразумение! Такого больше не повторится! Простите! — не разгибаясь из поклона, тараторил Чимин, от страха даже перейдя на «вы».       — Недоразумение? — голос Чонгука стал холодным от такой неожиданной реакции.       — Да, прошу вас, простите! — вновь завел пластинку Пак.       — Значит, я тебе не нравлюсь? — тоном можно было всё поселение заморозить.       — Нет, что вы, как можно. Это недоразумение. Молю, простите! — Чимин снова принялся кланяться.       — Ясно, — сквозь зубы процедил Гук и, развернувшись и сгорбившись, пошел прочь.       Глядя в его мощную спину, у Пака появилось ощущение, что он только что сделал самую большую ошибку в жизни. По непонятным пока для него причинам потекли слезы. Он еще долго стоял на улице, заглушая всхлипы, и только когда совсем перестал чувствовать отмороженный нос, зашел в дом.

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

      Чонгук сидел на качелях во дворе и курил, залипнув взглядом на одной точке.       — Во-первых, ты же лет пять уже как бросил, а во-вторых, сейчас два часа ночи. Что случилось? — рядом присел Юнги.       — Ты чего не спишь? — проигнорировал все вопросы Гук.       — Миён укладывал, увидел, что у тебя дверь нараспашку, а самого нет.       Чонгук, когда услышал, что Чимин проехал их дом, сорвался, как на пожар. И да, он, взрослый мужик, весь вечер просидел с книгой у окна, чтобы не пропустить рычание вездехода. Даже не оделся толком: так спешил поговорить с парнишкой.       У Чонгука весь вечер ушел на раздумья, и в итоге сам себе он мог уверенно признаться, что Чимин ему нравится, а если быть совсем честным, то не просто нравится. Этот мальчишка смог одной своей милой улыбкой пробить крепкую стену, которую воздвигал мужчина вокруг сердца много лет.       Первые трещины пошли в тот момент, когда Пак подвез Тэхёна на ферму. Чонгук уже тогда не смог отвести взгляда от рыжеволосого парнишки за рулем огромной машины, который так ярко и искренне улыбался, наблюдая, как Юнги валяет Тэхёна в снегу. Гука постепенно затягивали чувства, и, узнав этого доброго и скромного паренька поближе, совсем потонул в них.       Да, он сначала пытался всё скидывать на свой недотрах или просто на тоску по нежности, вот только этот поцелуй в цехе окончательно расставил всё по местам. Чонгук хотел одновременно и разложить этого соблазняющего искусителя прямо на станке, и укрыть в объятиях от всех невзгод этого же трогательного милашку. Хотя, по сути, он еще ребенок, а Гук уже умудренный жизнью мужчина.       И вот теперь сидит этот весь такой взрослый и рассудительный, пытается свыкнуться с таким неожиданным отказом. Слова Чимина очень задели. Из мыслей Чонгук вынырнул, когда Юнги стащил сигарету из его пачки, что лежала рядом.       — Соён учует и повесит тебя в бане вместо веника.       — Аргумент, — Юнги покрутил в руках сигарету и, вздохнув, вернул в пачку. — Ты из-за поцелуя загоняешься, что ли?       — Нет, это было просто недоразумение.       — Это твои слова или его? — Юнги был проницательным.       — Это больно, — признался Чонгук, потушив окурок.       — Жизнь не бывает легкой. Если ты уверен в своих чувствах, то не отступай так просто.       — А смысл, если ему это не нужно? Это недоразумение.       Чонгук зарылся длинными пальцами в волосы, опустив голову.       — А кто ты такой, чтобы решать за него? И вообще, вспомни, сколько раз меня Соён отшивала. Она же буквально грезила выучиться и уехать в большие города, а не быть со мной, — похлопал его по плечу Юнги.       — Ты же со школьных времен за ней хвостом бегал. Мне казалось, что ты и в ученики ко мне навязался, чтобы только к ней поближе быть.       — Не казалось! — хохотнул Юнги. — Но спустя время я полностью увяз и в столярном деле, и в Соён. Я тоже тогда считал, что я — не то, что ей нужно, но не сдался. И вот: она моя любимая жена, и у нас дочка. Иногда люди и сами не знают, что им нужно. Мы постоянно делаем выбор, и куда в итоге придем, никому не известно. Все-таки у судьбы порой странное чувство юмора.       — Может ты и прав. Как же мне теперь быть? — Гук серьезно посмотрел на друга. Несмотря на разницу в возрасте, Мин был хорошим советчиком: у него было нелегкое детство, и он рано повзрослел.       — Выбор за тобой, это твоя жизнь. Если ошибёшься, то и винить будет некого. Помни, что я тебя поддержу всегда и в любой ситуации. А теперь пошли в дом, холодрыга страшная.       Юнги силой потащил старшего в тепло.       — Вы чего шляетесь ночами?       Раздался сонный голос Соны, что застала их в прихожей.       — А сама-то, — хмыкнул Юнги. — Всем спокойной!       И Мин скрылся в своем крыле.       — Я попить вставала: Сокджин снова все выдул, — девушка показала стакан в руках.       — Мы дышали воздухом, — попытался увильнуть Чонгук.       — Чувствую я, как дышали. Сигаретами несет — я отсюда чувствую, — сморщила носик Сона.       — Я люблю тебя, сестренка.       Чонгук прошел мимо, быстро поцеловав шокированную сестру в щеку. Сона проводила его ошарашенным взглядом и пошла наверх.       Уже лежа в постели Чонгук сделал выбор: «Я не буду навязываться Чимину. Он молодой, и вряд ли я смогу сделать его счастливым, нужно просто забыть обо всех этих чувствах. Для меня он просто сосед, который дружит с моим старшим племянником, и не более того. А лучше вообще его игнорировать: жил как-то все двадцать девять лет без него и дальше проживу.»

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

      И началась «Адова» неделя: по-другому ее Чимин назвать не мог.       Пак всеми силами пытался избегать Чонгука и Юнги: первого он боялся, а перед вторым было стыдно. В понедельник и вторник к нему стабильно приходил вечером в гости Тэхён. Он передавал приглашения на ужин, но Чимин смог найти на каждое из них самое нелепое оправдание, чтобы слиться.       В среду же к нему пришла Соён, которая, не слушая его лепет, силком притащила к ним в дом. Дети были очень рады, увидев Пака, и окружили парня, наперебой рассказывая различные новости.       Про Чонгука же такого не скажешь: мужчина демонстративно его игнорировал, даже на приветствие не ответил. За столом Гук молча и быстро поел и, сказав краткое «спасибо за ужин», ушел к себе. Чимин проводил его грустным взглядом. Всё это не укрылось от взрослых за столом, но никто ничего не сказал: решили не лезть.       Пак поужинал, поиграл с детьми и, когда засобирался домой, был перехвачен Сокджином.       — Чимин, ты не хочешь поговорить? — издалека начал он.       — Прости, я спешу, — засуетился Пак.       — Ты ведь не сможешь всегда убегать, ребенок, — вздохнул Сокджин.

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

      В четверг в гости к Чимину пришли Соён с Миён и Минхо. Девушка заявила, что дома им скучно, да и у Минхо в садике группу закрыли на санитарный день. С собой они принесли пазлы, а для Миён — вольер с игрушками.       — У тебя все хорошо? — аккуратно начала Соён разговор, когда все разместились.       Поскольку стола у Чимина все еще не было (двухкомфорочная плитка и чайник все еще жили на подоконнике), было принято решение собирать пазлы на полу. У Минхо были свои, детские, а для них девушка принесла красивую картинку с лошадьми.       — У меня все хорошо, — наигранно улыбнулся ей Чимин.       Конечно, хорошо, подумаешь: душа ноет, а сердце мечется. Но он же мужик, он справится.       — Чимини, просто знай: я всегда могу выслушать, — тихо предложила Соён.       — Спасибо, — теперь улыбка Чимина была более естественной и грустной.       Стараясь его взбодрить, девушка завела беседу о дизайне, рассказывая забавные истории про времена обучения и работы с клиентами, пока Миён не начала капризничать. Было уже два, и ей пора было кушать и спать. Чимин быстро собрался, чтобы их проводить, и, пока они шли, устроили короткий снежный бой. Удачно воспользовавшись предлогом помочь намокшему Паку, девушка затащила его в гости на радость Тэхёну. Всеми правдами и неправдами он уже уговорил друга на ночёвку.       Когда пришли мужики с фермы, Чимин с Тэхёном делали уроки, ну, точнее, помогали школьникам с этим, но Тэ еще и свой доклад успевал печатать. Гук сухо и хмуро кивнул на приветствие Пака, заставив того сжаться.       «Теперь он меня ненавидит… А что было бы, если бы я всё же признался ему в чувствах? И что — гей? Даже представить страшно…» — загрустил Чимин.       На ужине он сидел уже на полноценно «своем» месте между Соён и Тэхёном, которые старательно отвлекали его веселой болтовней. Чонгук же объявил семье, что устал и не голоден, и не пришел.       После ужина Чимин и Тэхён завалились в комнату к последнему смотреть фильм, хоть мысли Пака были далеки от комедии.

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

      Чонгук лежал в одних штанах на кровати. Последние четыре дня неожиданно дались очень тяжело. Ноги сами несли его к дому парня, узнать, всё ли в порядке. Понедельник и вторник разъедали мысли: чем он питается? Это из-за их разлада он отказывается от ужина и голодает? А если газ кончился, он там еще мёрзнет? И ещё тысяча и одна мысль подобного рода. В среду видеть его было сложно. Руки так и чесались обнять этого худого мальчика, поэтому Чонгук сегодня не пошёл на ужин: боялся, что не сможет сдержаться.       «Похоже, игнорирование не способствует забыванию», — пришел к выводу Гук.       Его меланхолию нарушил звук двери: в комнату без стука, впрочем, как обычно, зашел Юнги.       — Я тебе принес поесть, — хмыкнул Мин.       Он без зазрения совести развалился рядом, пристроив перед этим поднос на тумбочке.       — Хочешь секрет? — спросил Юнги.       Чонгук согласно промычал.       — Чимин сегодня за ужином тебя искал. Даже спросил у Сокджина.       — Перестань! — Чонгук резко сел.       — Еще скажи, тебе это не интересно, и это не ты весь в слух превращаешься, когда кто-то о нем говорит, а вчера…       Договорить он не успел: мощным толчком ноги в бок его скинули на пол, однако, Юнги на это только рассмеялся.       Дверь снова открылась и вошли Намджун с Сокджином. В руках один нес стопки, а второй — соджу.       — Вы чего? — удивился Чонгук.       — Сейчас Хосок еще закуску принесет. У нас сегодня мужская вечеринка! — торжественно заявил Сокджин, присаживаясь на кровать.       — Ну или похороны, — не сдержал сарказма Юнги.       За что в него прилетела подушка от Гука и легкий пинок от Намджуна. Когда пришел Хосок с закуской, все стали рассаживаться: Сокджин, Чонгук и Юнги оккупировали кровать, пристроив по центру подносы с едой, а Намджун и Хосок плюхнулись прямо на пол.       По собранной аккуратно закуске было ясно, что девушки были в курсе их импровизированной вечеринки. Чонгук был тронут: он ценил свою семью за умение поддержать.       Выпивать начали с разговорами на отвлеченные темы, в основном о ферме, но спустя две бутылки переключились на Гука.       — Ладно, он ребенок, но ты-то будь умнее! — пьяно наставлял Сокджин.       — Да что я-то? — возмутился Чонгук.       Алкоголь приятно туманил сознание.       — Вы с ним разругались, что ли? — встрял Хосок, заплетаясь и в словах, и в мыслях.       — Ага, ругались они, как же. Сосались они в цехе! — сдал уже хорошенький Юнги.       — Цело-ик!.. Целовались? — Намджун всегда пьянел быстрее всех.       — Агась, да так, что я думал дерево рядом загорится, — заржал Юнги.       — Это было недозор… недорозд…. да, блять!. — запутался в сложном слове Чонгук.       — Не-до-ра-зу-ме-ние! — по слогам помог ему Юнги. — Это ему так Чимин сказал.       — А ты ему что сказал? — заинтересовался Сокджин.       — Ничего. Он, как увидел меня, залепетал про это и кланяться бросился. Я только уточнил, нравлюсь ему или нет, а он снова заладил, что это не дропзу… Да черт! — Разозлился Чонгук.       В сердцах он стукнул по кровати так, что остатки еды подпрыгнули.       — Может, он и-ик!.. Испу-ик! -ался? — Намджун уже просто лежал на ковре.       — Чего? — от такой версии Гук немного даже протрезвел.       — Тебя, к примеру. Ну серьезно! Слушай, ты сам его поцеловал? — Сокджин, кажется, начал понимать, в чем дело.       — Нет, он первый поцеловал, потом сбежал и до ночи не показывался дома.       — Идиот! Нет, оба вы идиоты. Я ведь не мог ошибаться: видно же, как этот ребенок на тебя смотрит! — хлопнул по лбу Сокджин.       — Как? — влез Хосок.       — Как ты на Ханну, — пояснил Юнги.       — Поговори ты с ним нормально, — снова со своими советами самый старший.       Кто-то попытался открыть дверь, но мужики закрылись на замок. В дверь прилетело пару пинков.       — Мин-мать-его-Юнги! Час ночи, какого лешего вы еще бухаете?! Спать иди, алкашня! — заголосила Соён из-за двери.       Юнги сполз с кровати и, шатаясь, пошел на крик жены. В коридор выглянули на шум любопытные Тэхён и Чимин, которые не спали, увлекшись фильмами и разговорами. Дверь комнаты Чонгука неторопливо открылась и открыла вид на медленно выползающих в коридор пьяных мужиков.       — О, боги! — закатила глаза Соён и повернулась к друзьям. — Так, помогайте мне раскидать этих алконавтов по комнатам.       Сокджин и Юнги, хоть и пошатываясь, шли сами, Намджуна пришлось тащить парням, а Хосока почти пинками дотолкала сама Соён.       — И в комнате у главы этой алковечеринки приберите, — скомандовала девушка.       Тэхён и Чимин, не пререкаясь с ней, молча пошли убираться. Чонгук лежал, распластавшись, в одних штанах и наблюдал за ними мутным из-за алкоголя взглядом. — Чимин! — окликнул Гук, когда те уже закончили. — Оставь нас, Тэ.       Тэхен посмотрел на друга и, получив кивок, ушел. Чимин с опаской подошел к кровати, но остался на безопасном расстоянии: пьяный Чонгук пугал его своей непредсказуемостью.       — Я такой страшный? Вот, зачем только ты на мою голову свалился, а? Зачем влез в мою семью? — Гук присел на кровати.       — Я не… — попытался возразить Чимин.       — Что ты «не»? Еще скажи, что это не так. Ходишь тут перед глазами…       Не дослушав, Чимин, глотая хлынувшие слезы, выбежал из комнаты.       — … такой красивый, как в тебя не влюбиться? Вот я и влюбился… — уже в пустоту комнаты закончил мужчина.       Чимин больше не мог ни слушать Чонгука, ни сдерживать свои чувства, ни выдерживать накопившееся напряжение. Грудь раздирала обида от услышанного. Быстро накинув куртку, он выбежал из дома. Ботинки остались в комнате Тэхёна: грелись там на батарее, но, забив на это, Чимин босиком рванул к себе, размазывая влагу по щекам       Обидно, как же ему было обидно слышать подобное от человека, в которого умудрился так сильно влюбиться.       Уже дома, грея окоченевшие ступни в тазике с горячей водой и утирая не останавливающиеся слезы, Чимин принял решение.       — Какой же я жалкий, а! То для родителей стал неугодным своей ориентацией, а теперь для Чонгука — одним присутствием. Всё, решено: я больше не буду мешать их семье. Теперь я сам за себя!       Выключив телефон, перед этим написав Тэхену сообщение, Чимин упал в кровать.