И север может быть тёплым

      Январские каникулы проходили хорошо: Чимин много спал, поскольку на работе тоже выходные, много гулял с Тэхёном и детьми, почти каждый день бегал на ферму потискать оленят. Он редко расставался с Чонгуком: вместе кочевничали от одного дома до другого, ночевали всегда вместе. Засыпать рядом — любимая традиция Чимина. Еще он часто сидел во дворе семьи Чон на качелях с Соён, болтая обо всем на свете. Девушке необходим свежий воздух, а парню нравилось составлять ей компанию.       С приходом рабочих дней расписание не сильно изменилось, только теперь Чимин днем работал, а вечером отправлялся гулять с Соён и Тэхёном, иногда к ним присоединялись еще и дети. Они даже в город ездили всем составом, на каток там или на большие горки.       Встреча Чонгука с фермы стала еще одной любимой традицией паренька: он бежал с разбега в объятия мужчины, чтобы тот на лету его поймал и прижал к себе крепко-крепко, будто бы они и не виделись несколько часов назад. Даже измотанный, Чонгук всегда приходил на совместный ужин, и после, в кровати, охотно выслушивал, как у парня прошел день, и делился своими новостями.

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

      В очередные выходные часть семейства выбралась в город на каток. Дома остались дедушка Джихун с малышами и младшими, Сона с Сокджином и разболевшаяся Суджин. Милли поехала на встречу с подругами, а Соён с Юнги укатили на свидание. Мин, после известия о беременности супруги, в прямом смысле носил ее на руках, старался еще больше заботиться и уделять максимум времени. Слишком свежа была в памяти та ситуация.       Перед выездом Намджун заранее позвонил на каток и арендовал для всех коньки. Как выяснилось в прошлый раз, всё семейство Чон отлично катается, в отличие от Чимина, который более-менее мог только стоять, и то держась за бортик. С него даже дети хихикали, а Чонгук ответственно пытался не дать ему расквасить нос об лёд.       — Чимини, да отпусти ты этот край к чертям! Я ведь держу тебя, — возмущалась Юна. Она помогала Паку, пока Чонгук наворачивал с мужиками круги, играя в догонялки с детьми.       — Мне страшно! Ноги разъезжаются! — взвыл парень.       — Чимин, давай мы тебя под руки возьмем, и ты увидишь, что кататься не страшно, — к ним подкатился Тэхён.       С трудом, но они уговорили упирающегося Чимина и покатили его за ручки.       — А с кем это они там?       Тэхён заметил, как Хосок, Намджун и Чонгук стояли и разговаривали с каким-то мужчиной в сопровождении двух девушек, что стояли за бортиком. Та, что помладше, была довольно вызывающе одета и крутила длинные черные волосы на палец. Даже с большого расстояния было видно, как она строила глазки мужикам семьи Чон.       — Без понятия. Эй! Сын! — Юна окликнула проезжающего мимо них Ёджуна.       Тот резко и грациозно развернулся, показывая, что весь во внимании.       — Разузнай-ка, кто там с твоим отцом болтает, — выдала она ему партийное задание.       Мальчишка шутливо отдал честь и поспешил выполнять поручение, а троица развернулась и продолжила выгуливать Чимина.       Разведка с отчетом прибыла уже через пару кругов их покатушек.       — Мам, разрешите доложить. Как я понял из разговора, тот мужик — знакомый дедушки, и, похоже, они когда-то имели дела вместе. Он папу и дядек о ферме расспрашивал. С ним его жена и дочка, — по-военному четко проговорил мальчишка.       — Молодец! Можешь лететь, — дала ему «вольную» Юна.       — У вас так много знакомых везде, — пробормотал Чимин.       — Так это потому, что у нас семья большая и общительная, — пояснил Тэхён.       — Ты-то общительный? Я и смотрю, у тебя друзей вагон, — поддела его Юна.       — Я, может, просто самый разборчивый, — Тэ аж рукой махнул от негодования.       — Я б сказала: самый выебистый, — усмехнулась девушка.       — Ой, отвали, а? — от возмущения даже про друга забыл и выпустил его руку.       — Ты как со старшими разговариваешь?! — Юна возмущенно уперла руки в бока и тоже отпустила Чимина.       Пак же по инерции покатился дальше без поддержки.       — Э-Э-Й! — крикнул он, но было поздно.       Его одиночное катание было недолгим: проехав пару метров, он потерял равновесие, пытаясь затормозить и не сбить ребенка на пути. Звук его падения на лёд, кажется, слышали все.       — Чимин!              — Чимини!       Закричали его горе-учителя и поспешили к парню, что распластался звёздочкой. Голова Чимина от удара звенела, чёрные мушки перед глазами устроили румбу, тело будто бы онемело.       — Чими!!! — завопили в унисон подъехавшие Сонхун и Ёджун.       Мальчишки в ужасе застыли: правая нога Пака как-то неестественно была заломлена в сторону, а светлая штанина в районе колена быстро пропитывалась кровью, окрашивая лед. От громких криков, раздавшихся рядом, у Чимина еще сильнее зашумело в ушах и очень близко подступила тошнота.       Его окружили уже и остальные члены семьи. Чонгук бухнулся со всего роста на колени с ходу рядом с парнем.       — Твою мать! Воронёнок, как так? Сейчас, мой хороший. Сейчас.       Под причитания Ханны и Юны он принялся быстро стаскивать свои коньки. Разувшись и оставив всё на злосчастном льду, он бережно подхватил застонавшего от боли Чимина на руки и понес с катка. Благо, Хосок уже вызывал скорую. Дети собрали брошенные коньки и вместе с остальными засеменили за дядькой.       У выхода со льда их уже ждал перепуганный работник, но от него только отмахнулись, как от навязчивого жука: это ведь они не уследили за Чимином, а не сотрудники катка.       Процессия была подавленной и угнетенной. Тэхён с Юной понуро брели позади: им было стыдно, что они подвели доверившегося им друга.       Пока семья ждала скорую, все успели переобуться и помочь Чонгуку, который не отпускал Чимина, продолжая что-то успокаивающе шептать парню, и сидел на лавочке в одних носках. Даже самого Пака аккуратно разули.       Наконец-то показались медицинские работники, которые, осмотрев пострадавшего, вкололи ему обезболивающего и сообщили, что забирают его в больницу. Чонгук, бледный, но очень собранный, без лишних вопросов залез в карету следом за ними. Остальные рассортировались по машинам, чтобы поехать за скорой, а Намджун ответственно взял на себя управление «Монстриком» Чимина. Рядом с ним села Юна, что украдкой вытирала слезы. Джун со всей любовью сжал ладошку жены и поцеловал влажное запястье.       — Не переживай, котёнок, он парень крепкий. У него, видимо, открытый перелом, но ничего, выходим. И не с таким справлялись, — успокаивал он любимую.

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

      Спустя час в зоне ожидания в больнице был полный аншлаг: сидела целая толпа, которая нервно ждала окончание операции Чимина.       Ему диагностировали легко сотрясение и вывих коленного сустава с разрывом мягких тканей, что, как объяснил врач, самое безобидное, что могло произойти. Как им рассказали, сейчас вправят сустав, зашьют рану, но парню будет противопоказано хоть как-то напрягать ногу, а также нужно регулярно делать перевязки, пока не снимут швы. Врач давал очень позитивный прогноз на восстановление в течении двух-трех недель.       Как ругалась Сона через трубку телефона, слышала не то что вся больница, а весь город. Завершив тираду обещаниями кровавой расправы, девушка отключилась, вызвав нервный выдох у всех слушавших.       — Страшно представить, что будет, когда тётя Соён узнает… — в ужасе прошептал Ёджун.       Семейство судорожно сглотнуло: всё-таки эти сестры стоят друг друга. Обе крайне темпераментные и психованные.       Наконец в коридор вышел тот самый врач, а следом выкатили и самого пострадавшего.       У Чимина глаза были от слёз красные, опухший нос, искусанные губы. Одна штанина разрезана, и была видна плотная повязка на вытянутой ноге, которую пока нельзя сгибать. Локоть тоже был перевязан, видимо, после капельницы.       Парень, и так ошарашенный произошедшим, поразился еще больше, когда практически всё обеспокоенное семейство Чон его окружило. От боли он и думать забыл, что теперь не один и имеет такую основательную поддержку.       Пока врач давал наказания по уходу за больным, Намджун всё тщательно записывал, а Ханна с серьёзным видом задавала уточняющие вопросы. Остальные в этот момент очень старались добрыми словами утешить паренька, а Чонгук, рядом на корточках, глядя в заплаканное лицо, держал маленькую тёплую ладошку возле своих губ.       Вообще, как сказал врач, он мог бы оставить пациента в стационаре, но Чимин очень просил его отпустить. А раз у него вон какое большое семейство, то «и думать нечего: точно есть кому присмотреть».       Рассыпавшись в благодарностях медицинскому персоналу, толпа неторопливо выдвинулась в сторону выхода. Чимина максимально аккуратно пересадили в машину на заднее сиденье: попой — на колени Чонгука, чтобы вытянуть ноги на свободные места. Мужчина молча крепче прижал к себе паренька, что уткнулся ему в плечо, ища успокоения.       За руль вездехода снова сел Намджун в сопровождении Юны. Ханна и Тэхён вызвались закупить все необходимые медикаменты: девушка лучше всех разбиралась в лекарствах, ну и Тэхён — уже второй курс как-никак. Хосок к себе в машину усадил мальчишек — на них ответственный заезд в магазин за вкусняшками.       По дороге домой Чонгук внимательно следил, чтобы больная нога паренька не соскальзывала с сидения. Он бережно поддерживал ее и мягко поглаживал его спину в своих руках, чертыхаясь на свою неосмотрительность.

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

      Чимин под действием лекарств заснул очень быстро. Даже не пробудился, когда его перенесли в его собственную кровать. Чонгук принял решение, что у Чимина будет лучше расположиться: здесь, как минимум, тише и спокойнее, что как раз для скорейшего восстановления и нужно.       Юна, изучив продукты в наличии, быстро принялась за готовку, утащив с собой Намджуна.       Пока они возились на кухне, Чонгук прикрыл дверь в спальню и прилёг рядом с тревожно спящим Чимином.       — Прости меня, воронёнок… Я снова не досмотрел за тобой… — мужчина легонько поцеловал парня в лоб, поглаживая большим пальцем по бледной щеке.       Когда позже в комнату ввалились Ханна и Тэхён с ворохом лекарств, застали прелестнейшую картину: умиротворенное дыхание пары в унисон, Чонгука, лежащего на боку, прижавшегося лбом к плечу Чимина, и их переплетенные пальцы рук.

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

      Из сна Чимина выдернул громкий голос Соён:       — Как вы могли?! Тоже мне, взрослые люди! Знали же, что Чимини плохо катается! — девушка кого-то громко отчитывала в гостиной, что было слышно из приоткрытой двери в спальню.       Боль в ноге, голове и, кажется, по всему телу быстро напомнила о случившемся, и парнишка страдальчески застонал: вот он как всегда, как маленький, блин.       Самобичевание было прервано Тэхёном, что засунул несчастную моську в проем двери.       — Как хорошо, что ты наконец проснулся! Сильно злишься? — он аккуратно присел на край кровати.       — Я даже не соображаю толком, какое «злишься», — прохрипел Чимин, отчего горло стало саднить.       Давненько он так плохо себя не чувствовал, хотя раньше он довольно часто травмировался, готовясь к соревнованиям.       — Сейчас! — Тэхён выбежал за водой, а вернулся уже вместе с Соён и Юной.       — Как самочувствие? — поинтересовалась Соён.       Юна же мялась у двери, как нашкодивший щеночек, и не поднимала глаз.       — Всё в порядке. Жить буду, — Чимин немного улыбнулся, не желая нервировать беременную.       — Злишься? — тихо спросила его Юна.       — Почему вы с Тэ меня об этом спрашиваете? Почему я должен злиться?       — Ну… это же из-за нас, — девушка виновато кивнула на бинты.       — С чего вы взяли, что это ваша вина? Я ведь сам упал, — уверенно возразил парень.       — Так… Мы ведь отвлеклись и не уследили, — вступил в спор Тэ и протянул наконец кружку другу.       — Так и я не пятилетка, чтобы за мной следить и таскаться! — огрызнулся Чимин из последних сил, жадно присасываясь к спасительной водичке.       Юна с Тэхёном переглянулись.       — Хватит споров, Чимину нужно выпить лекарства, поесть и отдохнуть, — рассудила всех Соён.

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

      Следующие пару дней Чимин почувствовал себя и впрямь пятилетним: его не оставляли одного, совсем, рядом постоянно кто-то был. Даже в туалет его Чонгук на ручках носил, не обращая внимания на сопротивление смущенного парня. Да что там: мужчина даже пару раз искупал Чимина, внимательно следя, чтобы не намочить бинты.       Девушки же явно решили откормить его, несмотря ни на что, и наготавливали целый стол разных вкусностей, категорически отказываясь что-то забирать с собой. Только дети получали удовольствие, что Чимин сидит дома: они могли получить еще больше его внимания для игр и развлечений.       В общем, теперь в маленьком домике Пака был проходной двор. Чаще у него была Соён с малышней. Они проводили целый день, даже частенько спали в обед все вместе на большой кровати Чимина.       Чонгук же уходил в цех, только убедившись, что парень не один, что сделал все утренние процедуры и ему ничего не нужно. Мужчина даже забрал «Монстрика», чтобы всегда иметь возможность сорваться по первому же звонку своего вороненка.       Нога Чимина хоть и болела, но вполне терпимо. И когда ему наконец сняли швы и разрешили ходить, аккуратно, не напрягая ногу, он почувствовал огромное облегчение.       Соён поехала с ними до больницы и всю дорогу шутила про костыли для парня. У нее вообще все время было хорошее настроение, особенно после того, как на УЗИ они с Юнги узнали, что срок беременности уже четыре месяца и прогноз хороший, то радостью и светом Соён можно было растопить все снега в их поселении.       За две недели, что Чимина опекали и не оставляли его няньки, он изрядно устал и хотел одиночества. Всё-таки ему было непривычно постоянно находиться в окружении людей: родители их с братом не шибко баловали вниманием, и ребята часто проводили дома вдвоем и в разных комнатах.       И вот, когда Чимина привезли после больницы, тишина в домике уже непривычно оглушила, но совсем скоро с работы должен был приехать Чонгук.       Пак быстро проверил рабочие задачи, которые, к слову, он не забросил, пока восстанавливался, даже на днях получил выплату, которую пока даже не трогал. У него вообще последние значительные траты были только на новогодние подарки. Пока он был малоподвижен, семья Чон полностью обеспечивала его, взяв все заботы об уборке и готовке на себя. Гук сам ездил им за продуктами и всем необходимым, незаметно (как он думал) выведывая любимые лакомства у парня и ответственно пополняя стратегический запас того самого печенья.       От кого вот совсем не устал Чимин, так это от Чонгука: он даже соскучился по нему. Но больше он скучал по их близости… Мужчина решил, что младший отныне — фарфоровая ваза, которую лишний раз нельзя трогать, он осторожничал и не допускал ничего более поцелуев.       Чимин, в ожидании Гука, наслаждаясь тишиной, сам приготовил ужин, накрыл стол и встретил любимого с работы традиционными объятиями. Приняв быстро душ, Гук накинулся на еду, попутно расспрашивая, как прошел день у Чимина и какие указания дали врачи. После, вместе помыв посуду, они развалились на диване посмотреть кино на ноутбуке. Не прошло и десяти минут выбранной комедии, как Чимин без стеснения залез на колени к мужчине.       — Малыш, ты чего? Ногу-то не напрягай, — пожурил его Гук, придерживая руками за спину.       — Я так соскучился по тебе… — прошептал Чимин ему в губы и, не дав ответить, утянул в сладкий поцелуй.       Страсть постепенно их распаляла. Дыхание учащалось, тихие стоны вырывались наружу, поцелуй становился все более влажным и развязным, заставляя Чимина начать ерзать, но мужчина стоически держал себя в руках. Чонгук так вцепился в поясницу парня, будто была вероятность сорваться в ад к чертям собачьим, как только он хоть на секунду прикоснется к этим манящим округлым ягодицам.       — Гуки… — захныкал Чимин капризным тоном прямо в ухо мужчины, пошло облизав и прикусив мочку.       — Нет, Чимин, нет. Ногу напрягать нельзя, — осадил его мужчина, стараясь аккуратно отодвинуть.       — Мы аккуратненько… — нашептывал Чимин, спускаясь поцелуями ниже по шее.       — Я сказал «нет», — строго сказал Гук.       — Ах, так! Не хочешь меня?! Ну и не надо!       Чимин, надув пухлые губы и сдвинув брови, вскочил со всей возможной грацией с коленей и, пыхтя, ушел в спальню. Даже дверью для наглядности хлопнул.       Чонгук от отчаяния закрыл ладонями лицо и застонал. В штанах все стояло по стойке смирно. Да и как иначе?!       Откинув голову на диван, он попытался успокоить разбушевавшееся сердцебиение. С ним впервые такое, уму непостижимо! Что только делает с ним этот мальчишка? Ради этого рыжеволосого чертёнка Чонгук был готов на всё: попроси он его, так мужчина и мир завоюет, лишь бы положить к его ногам и сорвать жизненно необходимый поцелуй.       Чону самому страшно становилось от того, как сильно он увяз в нем. Он ведь не сможет его уже никогда отпустить: если Чимин захочет уйти, Чонгук костьми ляжет, но сделает всё, чтобы этого не случилось.       «Это и есть та самая громкая любовь? Когда без человека даже дышать сложно?», — задумался он, смотря на дверь, за которой скрывался его обиженный парень. Он чуть с ума не сошел, когда увидел тогда окровавленное колено Чимина и испуганные глаза, полные слез. Гук очень старался окружить парня заботой, чтобы хоть как-то загладить свою вину, ведь он считал, что именно он не предотвратил произошедшее, хоть Чимин и уверял его в обратном.       Еще раз вздохнув, Чонгук выключил ноутбук и пошел мириться.       Но вся заготовленная речь полетела к чёртям, стоило только открыть дверь: на уже их большой кровати лежал соблазнитель потрясающей красоты. Рыжие волосы разметались по подушке, янтарные глаза блестели возбуждением. Нижняя губа была прикушена вместе с куском футболки, голая грудь, демонстрирующая вставшие бусинки сосков, ходила ходуном. Обнаженные изящные ноги широко разведены, открывая вид на самое сокровенное. Тонкая рука с пухлыми пальчиками медленно ласкала аккуратный член.       От такой картины Чонгук невольно облизнулся. Заметив его, Чимин издал низкий стон. Отмерев и рывком стянув свою футболку, Чонгук, как хищник, плавно двинулся на парня, который вовсе был не против стать жертвой для такого сексуального зверя. Рука непроизвольно ускорила движение и с губ сорвался новый стон.       Чонгук, наклонившись, прошёлся цепочкой поцелуев по ноге Чимина, особенно ласково уделив внимание приобретенному шрамику на коленке. Взяв одну из подушек, он аккуратно подложил её под ножку, чтобы всё же соблюсти предписание врача.       — Смазка, малыш, — голос мужчины приобрел хрипотцу.       Чимин второй рукой достал требуемое из-под подушки и передал любимому. Он вздрогнул от холодной жидкости, но тут же с наслаждением сорвался на стон, когда в него аккуратно проникли одним пальцем. Убрав собственную руку от члена, чтобы не кончить так быстро, парень растворился в ласке. Чонгук, старательно отвлекая поцелуями, растягивал уже двумя, а позже и тремя пальцами, подушечки которых то и дело проходились по заветному месту.       — Я так хочу тебя, Гуки, пожалуйста! Я так скучал! — заскулил Чимин, выгибаясь.       Пальцы осторожно покинули уже разработанную дырочку, но Чонгук не спешил. Он хотел сделать всё максимально бережно, аккуратно и нежно. Плавно входя в парня, мужчина то и дело следил, чтобы нога не соскочила с импровизированного трона.       Чонгук вжимал Чимина в матрас осторожными толчками, на что тот скулил и отчаянно извивался, находясь уже на грани. Парень кончил первый, со слезами на глазах и именем любимого на губах, а мужчине потребовалась ещё пара толчков, чтобы достичь пика. Чонгук, не теряя концентрации, неторопливо вышел из парня, чтобы лечь рядом с ним, а не завалиться на него как обычно.       — Малыш… — прошептал мужчина ласково, целуя Чимина в плечо. — Воронёнок, — подхватив маленькую ладошку, он прижался к ней щекой.       От этой всепоглощающей нежности Чимина расплавило, как шоколад на солнце. Со счастливой улыбкой на губах он пододвинулся поближе к Чонгуку, чтобы обнять его за шею и уткнуться в широкую грудь. Они так и заснули, нежась в объятиях друг друга.       За окном снова повалил снег, скрывая их маленький домик от посторонних глаз.