Отбракованные (Некондиция)

Характерная горбинка на носу мужчины еще больше привлекала внимание к его разноцветным глазам. Его брови казались от природы насупленными, а губы были тонкими — резкие черты лица не смягчало даже приглушенное освещение в комнате. Его щеки были слегка впалыми, но в целом мужчину можно было назвать привлекательным, хотя его красота была опасной и даже агрессивной. Женщина, гладившая его по ноге, передала ему стакан воды, в который мужчина тут же кинул окурок, рассеянно прислушиваясь к шипению. Внезапно тишину нарушил голос: — Что ты решил насчет того, что я сказал тебе в прошлый раз, Одноглазый Ястреб? В углу стоял еще один человек, одетый в длинное серое пальто, — сейчас он прятался в тени, практически сливаясь со стеной. Одноглазый Ястреб жестом поманил женщину к себе. Он снял с указательного пальца кольцо, инкрустированное внушительного размера камнем такого темно-синего цвета, что тот казался почти черным. Под светом ламп камень сиял, словно Млечный Путь. — Это звездный камень, возьми в качестве чаевых. Если захочешь носить, просто подгони для себя его размер. Такие драгоценные камни были редкими самоцветами из Третьей Галактики. С тех пор, как Союз установил ограничение на их добычу, цена изделий с ними подскочила до небес. По нынешним временам один карат стоил около 59 тысяч в валюте Восьмой Галактики. На лице женщины отразилось искреннее удивление, и она ласково поцеловала мужчину: — Это поцелуй от чистого сердца — он бесплатный, босс, — договорив, она в хорошем расположении духа покинула помещение, оставив Одноглазого Ястреба наедине с его гостем. Они находились в знаменитом «летучем клубе» неподалеку от Кайли, расположенном на спутнике столичной планеты. Если бы сейчас не было облачно, они могли бы из окон клуба наблюдать столицу во всем ее великолепии: ее города, залитые сотнями огней, окружали бескрайние океаны. В клубе звучала ненавязчивая музыка, отовсюду доносились веселые голоса, а мебель была сделана из дорогих материалов — на секунду, рассматривая это великолепие, можно было забыть обо всех проблемах бренного мира. Когда-то Одноглазый Ястреб был VIP-гостем в этом заведении, но к сожалению, с тех пор, как этот козел по фамилии Линь напал на него здесь, у торговца оружием развилась своеобразная мания преследования. Не желая вновь оказаться застигнутым врасплох, будучи одетым лишь в нижнее белье, он выкупил весь клуб целиком. Новый владелец был осторожен — даже, пожалуй, слишком — поэтому прилетал на собственный спутник в сопровождении трех вооруженных механоидов. Некогда процветавший ночной клуб превратился в подобие военной крепости и потерпел серьезные убытки. К счастью, основной бизнес торговца оружием располагался на планете Кайли, и с деньгами у него проблем не было. Как только женщина покинула комнату, человек в сером пальто вышел из тени: — Прямо сейчас Вольто и Серебряная Крепость практически превратились во врагов, и на этот раз ситуация серьезная. В независимости от того, получится ли у Линь Цзинхэна взять верх, или его попытки окажутся тщетными, вскоре наступят неспокойные времена. Конечно, многим происходящее не кажется опасным, но такие люди, как мы, торгующие на черном рынке, прекрасно понимаем, к чему приведут эти события. Теперь все глаза пиратов направлены на Союз! Нам нужно действовать, не дожидаясь, пока мы станем жертвами политических перемен и погибнем в воцарившемся хаосе. — Что ты предлагаешь делать? — Одноглазый Ястреб лениво потянулся, приподнявшись в кресле. Его глаза все еще были сонными, будто у кота, которого только что разбудили. Мужчина выпрямился, поднес графин с алкоголем к носу, а затем плеснул жидкость в стакан, обращаясь к гостю. — Совсем недавно произвели это на Кайли, хочешь попробовать? — У тебя есть оружие, а у меня люди, — упрямо ответил человек в сером пальто. — Мы можем собрать наших братьев из Независимого Флота… — Чтобы играть в маджонг или в футбол? — заметив, что гость проигнорировал предложенный стакан, Одноглазый Ястреб одним глотком осушил его. — Да, кстати, я больше не могу участвовать во всяких оргиях. Мой сын уже достаточно взрослый, чтобы делать все, что ему заблагорассудится, и я не могу позорить его своими старческими похождениями. — Одноглазый Ястреб, я говорю тебе о серьезных вещах! Ты… — незнакомец в сером пальто наконец вышел из себя, но тут на экране его персонального устройства всплыл новостной заголовок. Гость окинул его незаинтересованным взглядом, намереваясь закрыть уведомление и продолжить обсуждение военных планов с Одноглазым Ястребом, но внезапно что-то осознал, уставился на экран и удивленно выругался. Одноглазый Ястреб, еще не успевший проглотить спиртное, растерянно вглядывался в лицо человека перед собой. — Командующий Серебряной Крепостью Линь Цзинхэн попал в западню по дороге на Вольто, — гость резко вскинул голову и договорил. — Его смерть официально подтверждена! Одноглазый Ястреб на несколько мгновений замер, а затем шумно проглотил жидкость, которую все еще держал во рту. Алкоголь, словно яростное пламя, обжег его горло и легкие, оставив пылающий след от рта до самого желудка. К тому времени, как Одноглазый Ястреб вернулся в столицу, там уже наступила полночь. Он не стал будить сына и вместо этого тихо проскользнул в его лабораторию. Лу Бисин всегда считал, что это помещение — его маленький секрет, спрятанный в доме, но на самом деле Одноглазый Ястреб прекрасно знал о его существовании — он просто не любил туда ходить. Планета Кайли была его владениями, и каждая травинка здесь находилась под его наблюдением. Одноглазый Ястреб давно понял, что его сын планирует втайне построить механоид и сбежать из дома, но решил об этом не упоминать — ведь он мог в любой момент заблокировать этому паршивцу вылет за пределы атмосферы, заодно показав несносному ребенку, кто главный на Кайли. Зайдя в пустую лабораторию, Одноглазый Ястреб сел на первый попавшийся стул и закурил. Спустя час после официального заявления, новости о смерти молодого командующего распространились по сетям связи галактик, как лесной пожар. Казалось, все разом встревожились: начиная с Вольто, который созвал экстренную пресс-конференцию, и заканчивая взбунтовавшейся Серебряной Десяткой — весь мир тут же погряз в панике, а значит, новости вряд ли были фальшивкой. Одноглазый Ястреб некоторое время тихо сидел на месте, а затем встал и направился к кладовке. Стоило ему открыть дверь, как его едва не погребло под разнообразными предметами, вывалившимися наружу — маленький избалованный сопляк был особенно беспечен именно в вопросах чистоты. Он не умел убираться и правильно раскладывать вещи, поэтому просто закидывал их в кладовку. Одноглазый Ястреб раздраженно цокнул языком и, зажав сигарету в зубах, наклонился, чтобы прибрать беспорядок. В самой нижней части подсобки он нашел старый фотоальбом. В нынешнюю эру бумажные книги были редкостью, да и альбом с изображениями нельзя было назвать книгой в прямом смысле этого слова. Это был памятный каталог, напечатанный историческим музеем Кайли — несмотря на вполне сносное качество издания, его продажи не принесли прибыли. Ведь лишь кто-то такой наивный и глупенький, как Лу Бисин, впервые по-настоящему увидевший мир вокруг, мог потратить деньги на такую бессмысленную покупку. Несколько раз пересмотрев альбом, Лу Бисин потерял к нему интерес и убрал на полку — на обложке уже осел тонкий слой пыли. Одноглазый Ястреб сел на пол прямо под лампу и открыл альбом. В нем можно было найти фотографии всех генералов и командующих Межзвездного Союза, в независимости от их боевых заслуг. Но сколько бы Одноглазый Ястреб ни листал страницы, он так и не обнаружил того, кого искал: словно тот человек стал грязным пятном в истории человечества, и пришлось стереть все упоминания его существования и былой славы. Одноглазый Ястреб не знал, что за преступления совершил Лу Синь, а если бы и знал, все равно не смог бы ничего изменить. Гость в сером пальто был не первым, кто обратился к нему с подобной просьбой. Даже в этой клоаке человеческого общества все еще жили люди, мечтавшие выбраться на поверхность и поймать попутную волну. Они хотели поднять боевой дух своих старых товарищей, восстановить Независимый Флот Союза и защитить Восьмую Галактику. Они даже были готовы уподобиться этому предателю Королю Кайли и противостоять Союзу, объявив о своей независимости. Но Одноглазому Ястребу не хотелось в это вмешиваться. Ему не исполнилось и 200 лет, но он уже был морально и физически измотан — лишь в алкоголе и женских ласках он мог забыться и вновь почувствовать себя молодым. Иногда, изрядно напившись, он чувствовал какую-то неуместную гордость, вспоминая свою героическую борьбу с космическими пиратами плечом к плечу с Лу Синем. В такие моменты он зачастую рассказывал окружающим, что стоило потратить несколько лет на сражения, чтобы провести весь остаток жизни, почивая на лаврах. Но как только эффект от алкоголя рассеивался, байки иссякали, а сам мужчина выплевывал свои внутренности в ближайшем туалете, на Одноглазого Ястребы вновь накатывало мучительное одиночество. Потому что он-то знал, что последовал за Лу Синем вовсе не из-за денег или славы. Но… ради чего тогда? Конечно, он не говорил о подобном вслух — а иначе выглядел бы как полный идиот, ненавидящий весь мир вокруг. «Человек средних лет, погрязший в отчаянии и презрении» — разве это звучало не жалко? Что за впечатление он бы произвел на окружающих? Таких, как он, обычно высмеивали. Поэтому он предпочитал казаться хитрым и прозорливым инвестором, который вел успешный бизнес и великодушно позволял другим хвалить себя за очередную удачную сделку. Взгляд Одноглазого Ястреба внезапно задержался на последней странице. С нее на него смотрел отстраненный и высокомерный Линь Цзинхэн. — Почему ты такой самодовольный, глупый мальчишка? — недовольно спросил Одноглазый Ястреб у фотографии. — Спорим, ты даже не в курсе, что именно я когда-то подарил Лу Синю первую книгу, которую он тебе читал перед сном? Небезызвестный сборник «Сто ужасных историй из подземелья» основывался на реальных событиях, произошедших в Восьмой Галактике. В нем было все — от рассказов о голодающих людях, обгладывающих свежие трупы, словно дикие звери, до гниющих трупов жертв Радужного вируса — и каждый текст сопровождался реальными фотографиями в хорошем качестве, позволявшем рассмотреть все самые жуткие детали. Со слов Лу Синя, книга произвела грандиозный эффект. В то время Линь был совсем малышом, но уже научился разговаривать высокомерно, словно типичный житель столицы. Каждый вечер перед сном он холодным тоном обращался к Лу Синю: — Спасибо за компанию, командующий. Я утомился, и пойду спать. Спокойной ночи. Конечно, его приемный отец хотел услышать совсем не эти слова. Но как только у него появилась эта удивительная книга, маленький мальчик изменил отношение: теперь он залезал под одеяло едва ли не с головой и молча смотрел из-под него своими огромными глазами, не пытаясь выгнать командующего из своей спальни. Лу Синь рассказывал, что малыш спал очень спокойно, даже не ворочаясь в кровати, как будто и правда боялся, что к нему кто-нибудь зайдет, чтобы проведать. Зато просыпаться он привык от малейшего шороха и несмотря на защиту Эдема вскакивал по несколько раз за ночь. Вот только он никогда не пытался пойти и найти кого-то из взрослых, а просто подолгу молча сидел в кровати. А еще Лу Синь сказал, что этот ребенок легко привязывается к тем, кого встречает, а потом любит их всем сердцем. Да уж, такой любящий и заботливый Линь Цзинхэн. Пролистав еще раз страницы, Одноглазый Ястреб почувствовал раздражение и отбросил фотоальбом, уставившись на собственные колени. Потом он внезапно осознал: уже неважно, что было в прошлом, ведь этот паршивец теперь был мертв. Почему-то от этой мысли он еще больше расстроился. «Что же теперь осталось от Лу Синя?» — подумал он. Правительство, которое покойный командующий построил своими собственными руками, теперь развалилось, статуя в Мемориальном парке была обезглавлена, а все связанное с ним — стерто из истории человечества. Никто не решался говорить о нем и не стал бы отстаивать его честь, ребенок, которого он растил с такой любовью, превратился в хладнокровного мерзавца, встретившего бесславный конец, а его настоящий сын жил в далекой Восьмой Галактике… Лу Синь даже не узнал о его существовании. — Зона Сердца Розы, почему снова она? — рассерженно подумал Одноглазый Ястреб, затушив окурок. — Что ж, полагаю, его смерть — это к лучшему. Торговец оружием открыл экран персонального устройства и связался со своими подчиненными: — Скажите тем, кто приглядывает за молодым господином, что они могут прекратись наблюдение. — Мы больше не будем ему препятствовать? Одноглазый Ястреб в ответ утвердительно помычал и произнес неожиданно мягким голосом: — Он уже взрослый, ему пора отправиться посмотреть мир. Просто позвольте ему делать то, что он хочет. Теперь, когда Линь Цзинхэн погиб, никто в мире больше не станет интересоваться сыном какого-то торговца оружием. *** — А позже я узнал, что старик Лу намеренно меня отпустил, — произнес один из женихов, стоя посреди прекрасного сада в жилом квартале Города Млечного Пути. — Ты даже не дал мне с собой денег — поступок, достойный любящего отца! — Я же говорил, что подобрал тебя в мусорном контейнере, — уверенно парировал Одноглазый Ястреб. Затем, будто что-то внезапно вспомнив, проекция Одноглазого Ястреба в гневе повернулась к Линь Цзинхэну: — Если бы я знал, что ты воспользуешься этим, я… — Старый персидский кот, — саркастично усмехнулся в ответ Линь Цзинхэн. — Цепной пес Союза! — не растерялся Одноглазый Ястреб. Наблюдая, как эти двое собираются затеять очередную ссору, несмотря на то, что один из них уже умер, Нагус вмешался и предложил другую тему: — Персид… уф, Ястреб, дружище, ты и правда сильно помог нашему покойному командующему. Я слышал, ты даже сменил свою фамилию, чтобы Бисин мог носить ту, что принадлежала ему по праву. О, кстати, а как тебя звали изначально? Прозвище «Одноглазый Ястреб» торговец оружием получил после того, как потерял один глаз, — от рождения у него было совсем другое имя. Пускай в Восьмой Галактике именам и не придавали большого значения, но никто уж точно не мог заранее предвидеть, что он получит именно такую травму. Тогда как же его звали, прежде чем он стал известен как «Одноглазый Ястреб» и «господин Лу»? Лу Бисин, услышав вопрос, тоже широко распахнул глаза. Лу Синь загадочно улыбнулся. Секретарь премьер-министра, мирно поглощавший орехи в стороне, внезапно опустил голову — он когда-то не только работал на Премьер-министра Ханта, но и служил в Независимом Флоте… а еще он был самым известным сплетником в правительстве Восьмой Галактики. Лу Бисин вытянул шею, взглянул на пожилого секретаря и поинтересовался: — Вы знаете настоящее имя моего отца? — Не смей говорить! — взвыл Одноглазый Ястреб. Лу Синь нетерпеливо заерзал на стуле, будто всем своим видом говоря: «Я знаю, спросите меня!». Спрятавшись за Профессором Мюллер, он захихикал, словно подросток, уклоняясь от лап разгневанного персидского кота. Жаль, что спрашивать его было бесполезно: даже если сам Лу Синь и знал ответ на вопрос, в базе Чжаньлу этой информации не было, а значит, и проекция ничего не могла рассказать. Пожилой секретарь ответил спокойно, словно зачитывал рабочее расписание: — Не знаю, каким было его первое имя, но многие солдаты, вступая в Независимый Флот, меняли свои персональные данные. Томас Юнг, этот бесстрашный первопроходец, за которым по пятам следовали неприятности, тут же спросил: — Так под каким именем он тогда зарегистрировался? Пожилой секретарь: — … Одноглазый Ястреб вскочил с места, готовый перевернуть стол вверх дном, но к несчастью, его рука прошла прямо сквозь скатерть — все-таки грань между измерениями была нерушима. Все началось с мимолетного замечания Нагуса, но теперь все гости разом повернули головы к секретарю, ожидая ответа. — Что это было за имя? — дружно вопрошала толпа. — Смертельный циклон, — наконец спокойно произнес старик. Гости: — … В саду воцарилось гробовое молчание — все присутствующие, не сговариваясь, решили почтить память этого нелепого и уродливого имени минутой тишины. Линь Цзинхэн воспользовался паузой и подлил масла в огонь: — Что и следовало ожидать от человека, который не постеснялся почти два столетия ходить с разноцветными глазами. — Я умер, когда мне еще не исполнилось 200 лет, откуда ты взял эти лишние годы? Не смей говорить о том, чего не знаешь! Толпа тут же взорвалась хохотом — реакция старого персидского кота на этот раз рассмешила абсолютно всех гостей банкета. Профессор Мюллер выпуталась из рук Лу Синя: — Твоя слюна капает мне на платье. Лу Синь быстро вытер рот и поднял руки: — Слезы, это были мои слезы! Пожилой секретарь, нисколько не смущаясь, сдал старого товарища с потрохами: — А еще у него был свой собственный лозунг, который он кричал перед каждой битвой. Помнится, он заперся в комнате на целую неделю и все это время раздумывал над этой фразой, снова и снова ее переписывая, прежде чем представить широкой публике. И каждый раз, когда враги позволяли ему представиться и назвать свою должность, он вываливал на них эту бесценную информацию. Все гости навострили уши. — Я знаю номер его значка, — произнес Лу Бисин. — Он оставил мне свои эполеты. Он был Капитаном Отряда авангарда Специальных войск, верно? — Нет, он никогда так не представлялся, вместо этого он говорил: «Я…», — в этот момент даже обычно спокойный и собранный секретарь не удержался от смеха. — Ха-ха… — Заткни свой рот! — Что он говорил? — Он говорил: «Я ужасающий ураган, который вы сами призвали на свои глупые головы!» — Пфффт… — Старина Лу, успокойся… — Ха-ха-ха-ха!