Отбракованные (Некондиция)

— Премьер-министр, — задумчиво спросила наконец Туран. — А что за подарки? — Точно, подарки, — Лу Бисин обернулся к Чжаньлу и произнес. — Давай вручим первый моему секретарю. Мальчик с корзиной цветов — Чэнъин — с серьезным видом и абсолютно прямой спиной подошел к пожилому секретарю и протянул ему подарочную коробку, словно солдат, пришедший с докладом к своему командиру. Старик неосознанно вытянулся по струнке, принимая коробку, — со стороны казалось, будто это торжественное вручение урны с прахом героя. Томас вытянул шею, чтобы поглядеть на прах… нет, на подарок. Внутри коробки оказалось коллекционное издание «Ста ужасных историй из подземелья». Секретарь: — … Туран не удержалась и протянула руку, чтобы пролистать книгу. — Это сборник коротких рассказов, и первый называется «Сирена… пожирающая обезьяньи мозги»? О чем он? Линь Цзинхэн притворился, что не расслышал вопрос, и остался молча сидеть в стороне, скрестив ноги и всем своим видом показывая, что он здесь король, к которому лучше не приближаться. — Я помню, давайте расскажу, — Лу Синь, казалось, считал своим долгом вмешаться в разговор при любом удачном случае. Даже превратившись в голографическую проекцию, он ни на секунду не пренебрегал своими обязанностями главного зачинщика всего хаоса. — Это история безумной певицы, жившей в трущобах. Ее верные фанаты всегда готовили для нее миску обезьяньих мозгов и угощали ее после концерта. Она же записывала крики обезьян, когда из им вскрывали черепа, и использовала их как аранжировку к своим композициям. Однажды ее песни прозвучали за пределами трущоб, и кто-то сразу вызвал полицию. Догадаетесь, почему? Будучи верным поклонником своего покойного командира, Нагус тут же спросил: — Почему же? — Потому что крики, которые она использовала в своих песнях, на самом деле были человеческими, — Лу Синь заговорщически взглянул на Линь Цзинхэна. — Эй, малыш Цзинхэн, ты помнишь этот рассказ? Линь Цзинхэн, не удостоив проекцию взглядом, ответил: — У меня в голове нет места для всякого мусора. — Правда? — рассмеялся Лу Синь. — Тогда что за маленький показушник на следующий день тайком переключил канал, стоило ему увидеть певицу, исполнявшую ту композицию — «Апостол» или как там? В то время «Апостол» был очен популярен. Какое-то время песню крутили по всему Союзу, она звучала в каждом доме, ресторане или забегаловке. Конечно, почти всем был знаком незамысловатый мотив этого хита юной госпожи Евгении. Гостям банкета показалось, что они узнали какой-то страшный секрет, и они опустили головы, притворившись частью декораций, купленных Чжаньлу. Никто не решался комментировать услышанное, потому что все побаивались, что этот праздничный ужин станет для них последним. Окруженный этими «декорациями» Линь Цзинхэн почувствовал, как на лбу у него проступает вена. Лу Синь, сидевший на другом конце стола, рассмеялся и тронул своим голографическим бокалом бокал Линь Вэя. — Твой сын куда милее тебя. Губы Линь Вэя изогнулись в сдержанной улыбке, а уголки спокойных глаз едва заметно приподнялись: — Это хорошо. Нагус присоединился к их тосту, сделал глоток сладковатого шампанского и внезапно произнес: — Помнится, в Академии Черной Орхидеи работал пожилой врач по фамилии Лэнс, который повидал не одно поколение студентов. Когда Линь Цзинхэн только поступил в училище, старик был в отпуске и случайно встретил меня, пока я был при исполнении. Мы остановились поболтать, и он сказал мне, что хотя сын Генерала Вэя очень напоминал своего отца внешне, характером он больше походил на Командующего Лу Синя. Лу Синь обнял Линь Вэя за плечи и бесстыдно прокомментировал: — Все так! Кто знает, может, мы вдвоем произвели на свет этого малыша! Даже будучи голографической проекцией, Линь Вэй явно чувствовал себя некомфортно в этих медвежьих объятьях, но на лице его не было никаких признаков недовольства, и ответил он очень доброжелательно: — Конечно, конечно, можешь даже присвоить себе все заслуги, но переставай дурачиться. Доктор Хардин поднял голову, обменялся взглядами со старым другом, сидевшим на террасе, и произнес: — Насколько я помню, Лу Синь и Линь Вэй закончили Академию Черной Орхидеи с разницей всего в один год — Сяо Вэй [1] был чуть помладше. *** В 117 году Новой звездной эры, спустя почти век после своего основания, Союз наконец начал жить спокойно. Власть больше не принадлежала исключительно правительству Первой Галактики, потихоньку устанавливалась социальная иерархия, а богатство и статус теперь все больше бросались в глаза — словно песок, который неравномерно намыло на морской берег. Академия Черной Орхидеи была подобна зеркалу, отражавшему все веяния того времени… Начиная с 117-го класса, в училище набирали одинаковое количество студентов из всех семи галактик. Хотя система отбора почетных выпускников в то время еще не была введена, учащиеся уже начали создавать свои собственные «элитные клубы». Те юные новички, кто был повнимательнее, издалека замечали эти невидимые «знаки отличия», и постепенно весь состав студентов разделился на «элиту», поступившую при помощи рекомендательных писем, и «простолюдинов», которые прошли строгий отбор. Между этими двумя группами, чьи семьи были из принципиально разных слоев населения, пролегала пропасть, что зачастую провоцировало конфликты. Лу Синь, надо сказать, не был выходцем из бедной семьи и родился в Первой Галактике. Но он был с отдаленной планеты у границы, и доходы его родителей можно было назвать сравнительно скромными, хотя жили они и неплохо. Полезных связей у его семьи не было, как и знакомств среди чиновников центрального правительства. Поэтому он тоже примкнул к рядам студентов, поступивших в академию после экзамена. Никто еще не знал, что он однажды превратится в одного из самых влиятельных военных и войдет в историю Союза — в то время мелкий разбойник был головной болью всех преподавателей училища, потому что возглавил фракцию «простолюдинов» и никому не давал спуску. Все время, свободное от учебы, он посвятил тому, что сформировать свою «банду» и непрестанно терроризировать остальных студентов. — Факультет Военного командования Академии Черной Орхидеи! Что это по-вашему?! Это место, где мы готовим следующих генералов Союза! С момента поступления они становятся не просто студентами, а офицерами запаса, будущими героями! Так что вообще здесь творится?! — бушевал декан факультета, стоя посреди кабинета главнокомандующего. — Отвратительный нрав и полное неуважение к армейской дисциплине! Какой толк выйдет от этого студента, какими бы хорошими ни были его оценки?! В то время академия еще входила в состав Военного консульства Союза — должность ректора занимал сам Адмирал Вульф, а все управленческие функции были возложены на его заместителя. В обычных случаях никто не докладывал главнокомандующему о текущих учебных процессах, но Лу Синь был гением, получившим уже две почетные награды училища за последние пару лет. По традиции адмирал должен был выбрать одного одаренного студента третьего года обучения и в дальнейшем персонально наставлять его. Чаще всего именно выбранный ректором подопечный впоследствии становился почетным выпускником, что обеспечивало ему блестящее будущее в армии… и ходили слухи, что в этом году Вульф присматривался именно к Лу Синю. Адмирал только что закончил долгие препирательства с финансистами на тему текущего бюджета, за время которых не успел даже сделать глотка воды. Теперь он застрял в кабинете с деканом и своим разъяренным заместителем и, чувствуя подступающую головную боль, залпом опрокинул в себя два стакана воды, пока слушал бесконечные жалобы. — Что на этот раз натворил маленький паршивец? Заместитель ректора горько рассмеялся: — Он подговорил группу подростков, чтобы те ему помогли, а затем заманил своих одноклассников в лес и закопал их. Вульф поперхнулся водой. — Все живы, — добавил заместитель. — Он закопал их только по пояс. Но выбрал он для этого ночь накануне экзаменов, поэтому жертвы пропустили свои финальные тесты и получили серьезную психологическую травму. — Раз они были закопаны только по пояс, как они могли проторчать там почти сутки? — удивился Вульф. — Неужели не смогли самостоятельно выбраться? — О, эти хулиганы обмазали брюки жертв тонким слоем сверхпрочного клея и прилепили их к старому дереву. Поэтому, чтобы выбраться, им пришлось бы… кхм. — … — Вульф почувствовал себя смертельно уставшим. — Кто пострадавшие? Заместитель не стал перечислять имена студентов, а вместо этого коротко ответил: — Ребята МакАдамсов. Вульф: — … МакАдамсы были крупнейшими спонсорами Комитета Эдема. Если комитет надумает использовать эту ситуацию, чтобы затеять скандал, адмирала ждет нечто более неприятное, чем простая головная боль. Тем более, в независимости от того, кем были пострадавшие студенты и из каких семей они происходили, Лу Синь закопал их в лесу на целый день, а это было недопустимо. Вульф выпроводил из кабинета разгневанного заместителя вместе с деканом факультета Военного командования и расстроенно обошел комнату по кругу. Тяжело вздохнув, он задумался, стоит ли ему сразу позвонить МакАдамсу и уладить ситуацию. В этот момент дверь в комнату отдыха открылась, и на пороге появился юноша с книгой в руках: — Попечитель МакАдамс пока не знает о случившемся, собираешься ему сообщить? Вульф поднял голову, и при виде гостя взгляд его сразу смягчился: им был его приемный сын Линь Вэй. Юный студент часто навещал адмирала после экзаменов и иногда оставался в его кабинете, чтобы почитать одну из бумажных книг, расставленных в шкафу для красоты. — Когда ты пришел? Успел поесть? — спросил Вульф. — Да, взял питательный батончик, — Линь Вэй осторожно поставил старую книгу на полку и снял с рук защитные перчатки. Не дожидаясь, пока адмирал недовольно нахмурится, он добавил. — Убирать остатки обычной пищи и избавляться от запахов — слишком утомительно, при одной мысли об этом я теряю всякий аппетит. Молодой господин Линь был редким чистюлей и лентяем, который с удовольствием существовал бы за счет фотосинтеза, — к счастью, он родился в то время, когда питательные смеси были доступны любому, а иначе он вряд ли бы выжил. — Не беспокойся, пап, — Линь Вэй скользнул взглядом по ровным рядам книг и спокойно объяснил. — Я уверен, что жертвы не станут упоминать об инциденте. Насколько я знаю, МакАдамсы очень пекутся о своей репутации, а слухи о случившемся лишь запятнают ее. — Почему Лу Синю надо было подшутить именно над МакАдамсами? — спросил Вульф. — Среди студентов четвертого года обучения есть парень из Седьмой Галактики. Его семья совсем не богата, и им пришлось постараться, чтобы накопить денег и приехать к нему на выпускной. В целях экономии родственники остались ночевать прямо на полу в общежитии. МакАдамс не умеет держать свой поганый язык за зубами, поэтому позволил себе несколько открытых оскорблений в их адрес, и младшая сестра выпускника ответила ему в том же духе. Ты же знаешь, как на все реагирует этот зазнайка — он всерьез разозлился и запер девочку в зале для тренировок ментальной силы. Если бы преподаватель вовремя ее не нашел, она бы не выжила под гнетом таких мощных ментальных сетей, — рассказал Линь Вэй. — Небольшая месть со стороны Лу Синя кажется уместной, я бы даже назвал это самообороной. Лицо Вульфа помрачнело: — Почему мне об этом не доложили? — Преподаватель входит в состав Комитета Эдема, потому и не сообщил, хотя должен был. Он даже помог удалить записи с камер видеонаблюдения, — Линь Вэй обернулся, сложив руки за спиной, и облокотился на деревянный поручень сбоку от книжных шкафов. Он немного по-детски качнул ногой и добавил. — Но у меня есть резервная копия удаленного видеофайла… Хочешь, поделюсь с тобой? — И где ты ее раздобыл? — Попросил кое-кого помочь, — равнодушно пожал плечами Линь Вэй. — Так уж получилось, что тот преподаватель ставил палки в колеса некоторым вашим подчиненным, поэтому мне достаточно было намекнуть, что произошло, — и мне втайне передали дубликат записи. Линь Вэй всегда был элегантным и утонченным юношей, но с окружающими вел себя холодно и отстраненно. Кто бы к нему ни обратился — он отвечал сдержанно и старался не вступать ни с кем в близкий контакт. А значит, он точно не стал бы без повода вмешиваться в эти глупые разборки между студентами разных фракций. Вульф крайне удивился: — Хм, ты дружишь с Лу Синем? — Да что ты, он жуткий скандалист и круглосуточно попадает в передряги. Меня раздражает даже его лицо, и я был бы не против, если бы его отчислили, — не моргнув глазом ответил Линь Вэй. Затем, приподняв бровь, он холодно добавил. — Но Академия Черной Орхидеи — часть Военного консульства. Подопечные Комитета Эдема ведут себя здесь, как короли, и это, если честно, изрядно меня злит: разве высокомерие этих МакАдамсов недостаточный повод, чтобы немного спутать их карты? *** — Видите, господин Линь всегда был жестоким и беспощадным, — спустя столетие Лу Синь, уже превратившийся в голограмму, все еще не таил обиду, поэтому обвиняющее указал пальцем на тоже давно почившего Линь Вэя. — О чем бы вы его ни попросили, он никогда прямо не откажет, но без сомнения, будет втайне осуждать всех вокруг. Доктор Лаура Гордон одарила Линь Вэя долгим задумчивым взглядом: — Не знала, что ты хранишь верность своим идеалам с самой юности. Но тем не менее, повзрослев, ты все равно женился на сотруднице Белой башни — настойчивость Генерала Линя, когда дело доходит до политических игр, достойна восхищения. Лу Синь, получив пинок локтем от Профессора Мюллер, осознал, что наступил на больную мозоль, и тут же закрыл рот. Лицо Линь Вэя ничуть не изменилось — он был все так же равнодушен и спокоен и даже не попробовал что-то объяснить или возразить. Его сложные и запутанные чувства никогда не всплывали на поверхность, пока он был жив, так что ожидать от него разговора о них после смерти было бы глупо. А даже если бы он и решил что-то сказать, это было бы просто счастливой фантазией ныне живущих людей, осуществленной при помощи ИИ. Нагус вмешался, возвращая тему дискуссии в нужное русло: — Так что случилось дальше? Как повел себя Адмирал Вульф? — Он не стал открыто вмешиваться, но полностью поддержал Лу Синя. Сяо Вэй тайком отправил копию видеозаписи главе семьи МакАдамсов, главнокомандующему и совету попечителей академии. Узнав об этом, отпрыск МакАдамсов усвоил урок, а заодно решил держать рот на замке. Вскоре мелкий хулиган отчислился из академии, а продажный преподаватель был уволен. И больше никто не вспоминал о том инциденте, — вздохнул Доктор Хардин. — Правда я слышал, что позже, когда Лу Синь попал в опасное происшествие, МакАдамс был одним из основных виновников случившегося. Командующий Лу, у вас была нескучная юность. Лу Синь рассмеялся в ответ — теперь уже не было смысла сожалеть о глупых поступках из прошлого. Нагус почесал затылок и произнес: — Но когда наш босс усыновил Цзинхэна, он сказал, что их с Генералом Линь Вэем связывали братские отношения, и что они через многое прошли вместе. — Врет он все, — улыбнулся Линь Вэй. Нагус: — … Так значит, ни о каких братских чувствах и речи не было, так? — О, об этом я кое-что знаю, — вмешался Доктор Хардин. *** В Академии Черной Орхидеи существовала традиция: студенты третьего и четвертого курсов все вместе отправлялись на военные учения. Учащихся временно освобождали от занятий и распределяли по случайно выбранным отрядам. Четверокурсники участвовали в стратегическом планировали, а студенты третьего года — в военных миссиях. Как раз когда Линь Вэй учился на третьем кусе, судьба сыграла с ним злую шутку — он попал в отряд Лу Синя. Кроме того, вся команда, не считая самого Линь Вэя, состояла из членов фракции «простолюдинов». — Эй, босс, тебе не кажется, что ему с нами некомфортно? — спросил высокий тощий юноша. — Хм? — Ну, знаешь… он похож на девушку, случайно зашедшую в мужской туалет, полный парней. — Не переживай, малец, твоя задница не стоит того, чтобы ее разглядывать. Даже если к тебе в кабинку ворвется медведь, ему можно будет только посочувствовать, что он увидел тебя на унитазе, — Лу Синь обернулся и коротко взглянул на Линь Вэя. Известный на всю академию приемный сын Вульфа всегда держался в тени. Хотя при поступлении он стал центром всеобщего внимания, в дальнейшем Лу Синь почти ничего об этом парне не слышал. Прямо сейчас тихий студент ловко завершал настройку механоида, не проявляя никаких признаков тревоги. Большинство его сокурсников впервые прикасались к подобной технике только во время учений, поэтому, конечно, нервничали перед своим первым полетом — в такие моменты разница между опытными выходцами из привилегированных семей и новичками более простого происхождения становилась особенно заметна. Линь Вэй был молчаливым юношей, и мало кто решался с ним заговорить, поэтому большую часть времени он проводил в одиночестве, что нисколько его не расстраивало. Когда кто-то все-таки заводил с ним беседу, он отвечал терпеливо и вежливо, совсем не напоминая тех избалованных богатеньких сынков, которые привыкли задирать нос. — Эй, — Лу Синь некоторое время размышлял над словами своего одноклассника, а затем подозвал его к себе. — Это сын моего наставника, поэтому скажи ребятам, чтобы во время учений они относились к нему хорошо. — Понятно. Мы уже на границе территории Союза, никому бы и в голову не пришло затевать ссоры в такой момент. *** — В то время Восьмая Галактика еще не входила в состав Союза, — добавил Лу Синь. — Поэтому для нас она была неизведанными землями. Нам дали задание проверить трансферные терминалы на границе Седьмой Галактики, а затем симулировать нападение космических пиратов и предпринять контратаку. Но никто не мог и предположить, что во время учений случится нечто неожиданное. — Что произошло? — поинтересовался Уайт. — Появились настоящие пираты, — ответил Линь Вэй. — Помнится, то происшествие встряхнуло весь ученый совет академии, — произнес Доктор Хардин. — Кто-то рассекретил место проведения учений и расписание симуляций, пираты перехватили эту информацию и напали прямо в середине миссии. И по совпадению их основной мишенью оказалась команда Лу Синя. — Это не было случайностью, — возразил Линь Вэй. — Данные выдал кое-кто из семьи МакАдамсов. — Как вы об этом узнали? — спросила Туран. — Меня предупредили перед вылетом, — ответил Линь Вэй. — У меня был… онлайн-друг, с которым я ни разу до этого не встречался. Этот человек поступил в учебное заведение, которое спонсировал комитет, и получал там стипендию, за которую должен был работать в течение зимних каникул. Убираясь в переговорной комнате, мой друг услышал разговор главы семьи МакАдамсов со своим сыном, поэтому и решил меня предупредить. На этих словах взгляды всех гостей обратились в сторону женщины, сидевшей рядом с Линь Вэем. — Да, этим «другом» была я, — улыбнулась Доктор Лаура Гордон. — Но никто бы все равно не поверил информации, поступившей из неизвестного источника, поэтому тщательно все обдумав, мы решили действовать на опережение, не дожидаясь, пока нас атакуют, — продолжал Лу Синь. — Мы самовольно покинули место учений и сбежали за пределы Союза — в нынешнюю Восьмую Галактику — чтобы затем устроить врагам западню. — Ты сам это придумал, ни с кем не посоветовавшись, — поправил его Линь Вэй. — И это сработало? Услышав вопрос, Лу Синь перестал широко улыбаться, и его взгляд стал задумчивым — будто он смотрел сквозь жизнь и смерть далеко в свое прошлое. — Нет, — ответил он после долгого молчания. — Пиратский флот оказался куда больше, чем я ожидал, мы катастрофически проигрывали численностью и оказались в оцеплении врагов. *** — Послушайте, ближайший к нам военный отряд — это пограничный патруль Седьмой Галактики. Ребята, нам нужно прорваться сквозь тыл формации врага и совершить экстренный прыжок. Пускай флот Короля Кайли и велик, далеко не все пираты имеют военную подготовку. Насколько я знаю, многие из них — просто мирные жители, взятые в заложники. Взгляните на их формацию — боковые фланги и тылы явно не успевают за центральным кораблем, а значит, это их слабое место, — серьезно объяснил юный Линь Вэй Лу Синю, сохраняя полное спокойствие. — Дай мне доступ к ментальной сети и прорывайся на запасном механоиде, а я их задержу. — Я… — Твой план провалился, поэтому тебе теперь и расхлебывать последствия, командир, — перебил его Линь Вэй. — Чем быстрее ты вернешься, тем больше у нас шансов на спасение. А теперь лети, пока круг оцепления окончательно не замкнулся! Скорее! Лу Синь прикусил губу и активировал запасной механоид, чтобы силой прорваться сквозь формацию вражеского флота. Он впервые участвовал в настоящем сражении. Большой отряд пиратов ринулся за ним в погоню, и его защитное поле содрогнулось под шквалом смертоносных лучей пушек частиц. Едва достигнув тылов противника и попав в зону поражения, он сразу оказался под прицелом боеголовок. Деваться было некуда, и ему оставалось лишь совершить экстренный прыжок за пределы поля боя. Но он все еще не достиг зоны, прыжки в которой были относительно безопасны! Юный птенец, не успевший опериться и отрастить достаточно сильные крылья, но уже оказавшийся в эпицентре жестокого шторма, в ужасе подумал про себя: «Твою мать!» Но ожидаемого взрыва не последовало — на долю секунды пираты замешкались, будто забыв, как запускать боеголовки. Лу Синь воспользовался этой краткой заминкой и взломал ментальную сеть вражеского механоида, мгновенно перехватив контроль над космическим кораблем и проложив себе путь к спасению. Проскользнув сквозь образовавшуюся в формации брешь, он активировал экстренный прыжок… Когда в его распоряжении ненадолго оказалась чужая ментальная сеть, он с помощью нее смог рассмотреть своего противника. Пилотом был юноша младше самого Лу Синя, тощий и невысокий, одетый в военную форму, которая была ему велика на несколько размеров и выглядела так, будто ее сняли с чьего-то трупа. Мальчишку выкинуло из ментальной сети, а капитан механоида что-то в ярости завопил, а затем хладнокровно застрелил неудачливого пилота. Ведь у пиратов было полно пешек, им ничего не стоило избавиться от той, что стала бесполезной. Услышав звук выстрела, Лу Синь покинул ментальную сеть врага и совершил прыжок в трансферный терминал Седьмой Галактики. Тем юношей наверняка был выходец из нищей семьи, похищенный пиратами и без сожалений закинутый прямо в сердце кровопролитного сражения. Возможно, он вообще впервые направил на кого-то дула своих орудий, как же могло ему хватить смелости безжалостно уничтожить другого живого человека? «Если бы он сбил мой механоид…» — промелькнуло в голове у молодого Лу Синя, когда его со всех сторон зажало подушками безопасности. Это был первый раз, когда будущий командующий армии Союза и защитник Восьмой Галактики столкнулся с жестокими порядками, царившими на этих отдаленных территориях. Своими собственными глазами он увидел, какая незавидная судьба ждала уроженцев сточной канавы человеческой цивилизации. На протяжении многих лет после той битвы Лу Синю снова и снова снился тот мальчишка, застреленный на пиратском корабле. И поэтому гораздо позже, уже став генералом, он возложил на свои плечи флаг Межзвездного Союза и направился со своим флотом в Восьмую Галактику… Так началась его длинная, очень длинная история. [1] Прим.пер.: Сяо — здесь используется в качестве уменьшительно-ласкательной приставки, дословно — «маленький», «малыш».